Ребенок в Иерихоне

В этот день было пасмурно. Голубое небо затянулось пеленой серых туч, не пропуская солнечных лучей. Однако, ни капли не упало с серого неба, так что создавалось впечатление, что они просто находятся под куполом. Такая погода лишь нагоняла тоску. Не то чтобы Джошу нечем было заняться, просто он думал, что нужен в Иерихоне своим друзьям. Но, видимо, Маркус так не считал, а иначе как объяснить, что именно ему поручили следить за Колет, после того, как им пришлось бросить Саймона. Конечно, он любил Колет, по-своему, но в то же время и четко понимал, что она будет доверять ему меньше, чем Саймону, который уже успел стать для неё лучшим другом. Но ведь попытка никогда не была пыткой, верно? Или как там люди говорят. Уже не важно. Поэтому он решил, что настало то самое время, когда ему нужно взять ответственность и помочь своим друзьям именно тем, в чем они нуждаются. Переступая через свою неловкость, он постарается заменить Колет заботливого Саймона, при этом ему следует не привязываться к ней слишком сильно, ведь пусть и в конце этой истории, но им придется расстаться. Конечно, где-то в глубине души он осознавал, что не сможет попрощаться с ней и отпустить, так как она уже стала ему такой же семьей как и Маркус, Саймон, Норт. Иногда он даже думал, что было бы, если бы они были людьми, спокойно живущими в тихом городке США. Маркус с Норт были бы счастливой семейной парой, Саймон бы заменил маленькой Колет отца. А вот матерью для неё явно бы стала Норт. Пусть и других вариантов нет, но уверенность в том, что она была для Колет хорошим другом заставляла верить в хорошее. Он тоже чувствовал себя частью этой большой семьи. Скорее всего он был бы братом Маркуса или Саймона. Вот и собралась счастливая семейка, странная немного, но всё же семья. Жаль, что это были лишь мысли, и на деле они все девианты с человеческим ребёнком на руках, что вели войну против тех же людей. Страшно думать, что Колет узнает о войне. Как она тогда будет относиться к ним? Кого она поддержит в этой войне? А может и никого, может она и не узнает. Да, определенно этот вариант устраивал его больше, чем все предыдущие. Твердыми шагами он направлялся в комнату к Колет и замер прямо возле двери, не решаясь войти. Джош нашел в полутьме коридоров ручку от двери и, ощутив холодный металл в ладони, задержал дыхание и руку в воздухе, а в следующую секунду, немного опуская кулак, открыл дверь в светлую комнату, что на мгновение ослепила. На кровати, играя с Мистером Обнимашкой, сидела Колет. Она, услышав, что дверь открылась (конечно, не без скрипа), подняла голову и посмотрела на него. Конечно, она не побежала и не кинулась к нему в объятия, как делала это с Саймоном, а всего лишь, скромно улыбнувшись, подняла над головой руку, выгибая пальцы, и показывала приветливый жест. И Джош решил, что это даже к лучшему, ведь так не будет лишней неловкости. - Привет, - в ответ поздоровался он. Колет переместилась на кровати, садясь по-другому. Она внимательно следила за всеми его движениями, когда он брал стул и садился возле неё. - Чем хочешь сегодня заняться? - спросил девиант. С явным интересом ожидая, что сегодня захочет эта маленькая, чуть капризная девочка. - Я хочу погулять, - просветила она его в свои планы. Её голос казался сегодня немного скучающим. - Уверена? - уточнил он у неё. Колет закивала головой в подтверждение, - сегодня прохладно, ты не замерзнешь? Она мотала головой из стороны в сторону, из-за чего её волосы начали стремительно набирать повороты, легко ударяя её по щекам. Картина была довольно забавной и милой. Детский максимализм и эмоциональность были ещё одним шедевром природы в человеческом организме. Они были по истине прекрасны, особенно в исполнении Колет. - Хорошо, - согласился он улыбаясь. -Ты не голодна? А она так и продолжала мотать головой из стороны в сторону, от чего её непослушные волосы не переставали легко бить её по щекам. И, на мгновение, это показалось самой красивой вещью на земле. И следующие несколько часов он руками держал её за икры и ощущал на макушке чужие, пусть и легкие ладони. Под задорный визг, что столь характерен для запада, Джош "проскакал" уже добрую половину Иерихона. Однако, Колет было по-настоящему весело, а значит он готов "проскакать" так ещё половину, разумеется ту, в которой нет девиантов. Но, это было уже не ему решать, потому что Колет сама задавала направление, иногда теряясь в этом огромном корабле, по-ошибке наматывая лишние круги. В такие моменты хотелось громко и искренне засмеяться. Конечно, тому кто знает Иерихон как свои пять пальцев, эта ситуация покажется очень смешной. Он пытался подсказать ей направление, но видимо чисто из вредности Колет твердила, что они не потерялись, что она знает куда идти и вела его в совершенно противоположное направление. А он не смел ей возражать и шел, наматывая ещё один круг и сдерживая смех от нелепости Колет.

***

Этот день, что уже подходил к концу, был по-настоящему тяжелым. Им с Норт пришлось решать конфликт между двумя девиантами, что решили устроить разборки прямо при всех. Остудить их пыл было легко, а вот проводить воспитательную беседу на тему: "Как нужно вести себя в Иерихоне чтобы тебя не выкинули на улицу" отняло довольно много сил. Конечно, андроид-девушка с взрывным характером, не способным терпеть беспорядок, вполне выручает, но даже так приходится тратить много сил, чтобы удержать порядок. И чем больше в Иерихоне девиантов, тем больше приходиться тратить сил. Однако, в этом есть и небольшой такой странный плюс. Много девиантов имеют свой характер, и среди них находится андроиды, что поднимают настроение своими шутками. И те, что высказывают ему, как они верят в него и восхищаются. Это заставляет отбросить все сомнения, переживания, всю неуверенность и с новыми силами, гордо подняв голову, идти вперед прямиком к цели. Иногда он сам удивлялся, насколько противоречивые чувства в нём вызывают девианты. С одной стороны они дают сил двигаться вперед и надежду на лучшее, а с другой сами её уничтожают и высасывают все соки, после чего чувствуешь себя жалким подобием сухофрукта. Как-то раз Карл говорил, что "Решивший надеть на себя корону, должен вынести её вес", так может, это и есть вес короны, которую он решил на себя надеть? Только вот корона эта была словно вылита из осмия, а не золота, что крайне огорчало носителя этой "короны". Солнце перекатывалось за горизонт, унося с собой последние лучи света и погружая окружающий мир в полную темноту. Горизонт невольно сравнивался с победой андроидов. Вроде бы и близко, но так далеко. Наверное, каждый когда-то мечтал прикоснуться к нему, но точно никто не смог этого сделать. Самый первый Лидер и Создатель Иерихона, наверное, тоже мечтал привести свой народ к победе. Но что же ему помешало? Ответ на этот вопрос ему никогда не суждено узнать. Слишком много догадок, которые только запутывают. А для того, чтобы узнать истинную причину, придется искать самого Лидера Иерихона и расспросить его об этом. Но где он находится и жив ли он вообще? Постепенно, но мысли снова подводят его к Саймону. Этот вопрос стоило задать по отношению к нему, а не к когда-то Лидеру Иерихона, что был уже всеми забыт. Каждый раз, когда программа напоминала ему о Саймоне, где-то внутри чувство вины маленьким червячком цеплялось за все нервы и сжимало их изнутри, оставляя чувство вакуума глубоко в животе. Где он и жив ли? Должен. Он выжил после нападения на телебашню и вернулся на Иерихон, пусть не целый и не невредимый, но живой. Значит должен вернуться и сейчас. Слышать позади себя легкий топот шагов было не очень ожидаемо. Гулять ночью на верхней палубе Иерихона было для него в новинку, как и желание посмотреть на ночное небо. Однако, Норт, видимо, обладала каким-то сверхъестественным радаром по его поиску, иначе, очень сложно объяснить, как она его находит. Она остановилась сзади него в пяти шагах, неловко переминаясь с ноги на ногу. - Что делаешь? - спросила она его. Посмотрев на неё через плечо он увидел, что русые волосы, которые при свете дня всегда казались рыжего оттенка, сейчас больше были похожи на каштан. Они были слабо заплетены в косу, что в свою очередь уходила на бок. Почему-то ему всегда нравились её волосы, на ощупь они были мягкими и шелковистыми, это не могло не притягивать. Он отвернул голову обратно. - Мне нравится ночное небо, - признался он. Это было похоже на признание чистого романтика, хоть таковым Маркус себя не считал. Но, хотел он того иль нет, он таковым показался. - В Иерихон приходят всё больше и больше девиантов, - сказала она после маленькой паузы, сделав шаг к нему. - Мы скоро будем свободны, - в её голосе сквозила какая-то слегка сумасшедшая радость. Блеск в глазах был столь восторженным, что на миг он подумал, что свобода уже у них. Однако, до этого ещё нужно идти и идти, не всё так просто. Принимая этот факт, он сознательно подписывал соглашение идти вперед и добиться общей цели. - Не стоит сдавать позиции, надо быть более осторожными, - сказал он тоже сделав шаг вперед. Им действительно стоит быть более осторожными, если они не хотят попасться. Они два раза уже теряли Саймона, глубоко в душе надеясь, что он всё же жив и вернется к ним совсем скоро, нужно просто подождать, ещё чуть-чуть подождать.

***

Эта ночь была по-настоящему тёмной. Луна была скрыта за прочной и тугой пеленой облаков, что не желали рассеиваться, они будто бы намекали, что что-то должно случиться. Поэтому она лишь тускло освещала дорогу, словно небесный фонарь, у которого вот-вот сядут батарейки. Возвращаясь с очередной перепроверки припасов на корабле, очень сильно не хотелось идти в штаб и вновь в компании Норт и Джоша разрабатывать очередной план, который поможет добиться свободы для андроидов. А вот отсутствие стен вокруг очень нравилось. Поэтому, гуляя по брошенному когда-то людьми кораблю, давалась возможность хорошо проанализировать все произошедшие за последние недели события. Конечно, самым ярким воспоминанием было, когда ему впервые сказали, что на Иерихоне человеческий ребёнок, и что она будет тут находиться. Ещё хорошенько запомнилась первая встреча с девочкой. В памяти очень ярко запечатлелся момент, когда он впервые увидел Норт с Колет на руках. Конечно, пусть и выражение лица, которое было у Норт в тот момент, было не самым приятным, но зато хорошо запомнилось. И было странно, приятно видеть и осознавать, что они смотрятся как семья. Особенно хорошо это было видно за тем обедом. Норт после два часа проводила ему лекцию о здоровом питании, а самым странным было услышать то, как Джош с ней согласился. Маркус уже было подумал, что это паранормальное явление или очередной признак апокалипсиса, но нет. Джош хоть и согласился, что надо питаться полезными продуктами, но признал, что Колет итак осталась довольна. Под ногами глухим стуком отозвался маленький камешек, кажется он не заметил его из-за того, что был полностью погружен в свои воспоминания. Однако он, покатившись дальше стукнулся о что-то другое. Это была чья-то обувь. Не поднимая глаз, он проследил траекторию движения и уловил знакомый объект, что послужил источником шума. Он поднял голову вверх, смотря на стоящего перед собой. Перед ним стоял андроид-девиант модели PL-600. Маркус замирает, не зная, что делать. - Если ты просто та же модель, то это слишком обидно, - признается Маркус. Он снова увидел его лицо, лицо своего товарища, соратника, друга. Но проблема в том, что это может быть просто его модель. А он не вернулся. Страх перед этим фактом заставлял вакуумный насос работать в сверхскоростном режиме, сильно отдавая в кончики пальцев. Хотелось уйти и не узнать правды, но ему нужно знать. Даже если она его не устроит. Андроид растянул губы в дружеской улыбке.

***

Теплая атмосфера, с которой встретили его друзья до сих пор оставалась внутри, приятно нагревая тириум, который в свою очередь разливался по механизмам. Он был рад осознавать, что в этой жизни он добился того, что у него есть те "люди", которые будут ждать его с замиранием вакуумного насоса. Конечно, он вернулся по середине ночи, поэтому Колет в это время не смогла его увидеть, продолжая мило посапывать в кроватке. Хотя ему не терпелось снова посмотреть в её глаза, находя в них своё отражение и ощущая огромную теплое чувство внутри, которое люди ещё как-то там называют, кажется, любовь, и раствориться в объятиях маленького человеческого ребёнка. Они знакомы меньше месяца, они не виделись всего один день, но он упустил момент, когда оказался так сильно привязан к ней. Это плохо, если судить по словам Маркуса. Но, должны ли мы перестать любить, если боимся боли? Он решил занять себя делами Иерихона, чтобы "убить время", как говорят люди. Нужно просто подождать, пока она проснется, и идти снова к ней в комнату, чтобы снова обнять и увидеть её прекрасную улыбку. Он и не заметил, как за бесконечным подсчитыванием бесконечных припасов, которые будто погружали его во временную петлю, словно на них наложено древнее проклятие не менее древнего шамана, пришел день. Колет должна была уже проснуться. Разве не самое время навестить её? Он расхаживал по коридорам Иерихона твердой походкой, с гордо вздернутым носом и счастливой улыбкой, словно не замечая, как некоторые девианты смотрят на него и готовы уже чуть ли не указательным пальцем у виска крутить. Он был рад от одной только мысли, что снова увидит Колет. И на остальных девиантов, предпочитавших погрузиться в темные мысли и загонять в себя депрессию неуверенности, вырабатывая серые, почти осязаемые массы, ему было глубоко всё равно всей своей "душой". Никто не мог испортить ему сегодня настроение. Уже проходя заветный поворот, он зацепился взглядом за уже такую знакомую дверь. Программа начинает работать в ускоренном режиме, словно адреналин подскакивает у людей, так и ускоряя и разгоняя тириум внутри. Контролировать движение становится проще, но всё это словно происходит без задней мысли. Словно он не задумывается, что он должен поднять руку и опустить её на ручку двери, ведущей в комнату одной очень милой девочки. А потом останавливается, переходя в режим заморозки. Превращает голубую кровь в голубой лёд, не давая возможности и сделать вдох. Усиливает окружающие звуки в несколько раз, обнажая противный микрописк, что никак не получается прогнать. Лишает контроля над своим же телом, оставляя только легкое головокружение. Его рука опускается и дверь с пронзительно-тихим скрипом отворяется. И внезапно всё становится неважно и бесполезно. Она уже проснувшаяся, сидит на кровати вполоборота к нему. Сверля своими голубыми, словно его голубая кровь, глазами, только вот холодны они, подобно льду внутри него, на лице нет ни одной эмоции, а губы, что создают его любимую улыбку, спокойно сложены друг на друга. Но вот она делает вдох, ещё больше разворачиваясь к нему. Ресницы чуть приподнимаются, делая глаза выразительнее. И улыбается она той самой счастливой улыбкой, которую он так любил. - Саймон! - воскликнула она громко, на мгновение оглушив его. Она резко вскочила, отбросив мелкое помутнение в уголках глаз и со всех ног бежать чтобы обнять его. Её шаги, что сравнимы с бегом дикой рыси, казались ему вечностью. И лёд начал таять, распуская тириум, который будто бы веселым ручейком снова забегал внутри, но бежал лишь к вакуумному механическому сердцу. Ещё шаг, будто скоростью света преодолевая расстояние, казался мучением в замедленной съемке. Возвращается свобода механическим легким, давая наконец сделать вдох, и чувствуется кислород, который сейчас был другим, с каким-то нежным привкусом. И она наконец заключает его в те самые тёплые объятия, которые согрели бы его даже той самой холодной ночью на складе CyberLife. По которым он так скучал. И мир будто бы окрасился ещё ярче, невиданными ранее цветами, несуществующими оттенками. Она крепко сжимала кольцо рук за спиной, ему казалось, что она сейчас сломает ему позвоночник и, кажется, он не против. Вместо боли он чувствует лишь еле сдерживаемую радость, которая горячим вулканом где-то между ребрами подогревает его, взрываясь лавовым смехом, который становится невозможно сдерживать. Но он пытается, лишь улыбаясь, добавляя своей улыбкой ещё больше ярких красок и разных градиентов этому миру. Но, слишком долго обнимая, Колет отстраняется. Она садится на кровать и, многозначительно смотря на него, приглашает к разговору. И он тоже садится рядом. Но внезапно её взгляд становится слишком строгим, и она отводит за спину выпрямленную руку. Цепкими пальцами девочка хватает подушку и с размаху ударяет его. Конечно удар был мягкий и не нанес никакого вреда, но уже тот факт, что она это сделала заставлял насторожиться. - Ай! - воскликнул Саймон чуть позже удара. Колет резко вернула к себе подушку, подложив на колени и опустив на неё руки. Всё ещё злым взглядом она сверлила его ничего непонимающее лицо, брови на котором отправились в полёт. - Ты больше ни на какие операции не ходишь! - зло проговорила она. Тон её не терпел возражений и, кажется, даже не оставлял шансов на надежду. Где-то он такой тон уже слышал. Это странно. С Колет должен был сидеть Джош, а не Норт. - Это зависит не от меня, это зависит... - С Маркусом я договорюсь, - твердым предпринимательским тоном заявила Колет, нагло перебив его попытку хоть как-то доказать обратное. Ему было больше нечего ответить, вместо этого он неловко сжал губы, признавая поражение. Колет всё ещё строго и обиженно смотрела на него. Кажется, она переживала за него больше, чем все остальные и он сам. Из-за смешно нахмуренных бровей на лбу залегла еле заметная морщинка. Она резко поднесла руку вперёд и так же резко остановила её возле его лица. Ладонь была прямой и казалась несгибаемой. Она очень старалась держать её так, чтобы не было заметно легко подрагивающих кончиков пальцев. А потом, согнув четыре пальца в кулак, она оставила только один мизинец. - Поклянись, - потребовала у него девочка. Саймон сначала не понял, о чем она просила. Но в следующую секунду он, так же сложив свою ладонь, вытянул её вперед. Сцепляя мизинцами клятву, он окончательно и бесповоротно решил, что больше никогда и ни за что её не оставит. Они будут всегда вместе, чего бы ему это не стоило. Она расцепила пальцы, но продолжала строго и пронзительно смотреть на него. Колет решила, что проведет с девиантами воспитательную беседу на тему: "Что такое дружба, и как дружат люди". - Больно? - спросила она его, виновато перед этим окинув его лицо изучающим взглядом. - Нет, - наивно ответил ей Саймон, - подушка мягкая. - Я не про это, - твердо заявила Колет, всё ещё обиженная. Не понимая о чем она, он лишь вопросительно смотрел её, пока она не уперла свой взгляд на его правую бровь, что чуть-чуть пострадала во время драки с охранниками. Он мужественно, с девчачьими писками, просил Люси не чинить её. - Тебе было больно? - Да, - признался Саймон. Хоть и получил от этой царапины он меньше боли, чем от всех остальных ран. На лице Колет отразилось сострадание, ей было действительно жаль, что ему пришлось больно. Поэтому, протянув к нему ладони и обхватив его лицо по обе стороны, она приподнялась и дотронулась губами до его правой брови. А после отстранилась. Столь нежное и заботливое касание было неожиданным, но сильно растрогало Саймона. Посмотрев на неё с непониманием, он гадал, зачем она это сделала. - Папа всегда так делал, когда у меня что-то болело, - призналась она, - больше не болело, - тихо произнесла она. Покоренный заботой и беспокойством, он не мог вымолвить и слова. Слишком нежным было касание её губ, с ярко-выраженной заботой. Ему оставалось лишь беспомощно моргать глазами. - Больше не болит? - спросила Колет. - Нет, - ответил Саймон, - больше не болит. Комнатная тишина заполняла пространство. Такая приятная и уютная, в которой молчать - одно удовольствие. Будто большая зефирка. Его взгляд зацепился за пёстро-разукрашенный бинт на её руке. Он сразу понял, что его друзья в прямом смысле разукрасили её жизнь, пока его не было. Только вот, стало обидно, что его с ними не было. Взяв с тумбочки фломастер, он получил молчаливое разрешение Колет и добавил в её жизнь новых красок.