Ребенок в Иерихоне

Эта ночь была очень напряженной. В Иерихон пришло слишком много девиантов, Маркус был очень удивлен, как быстро набирается его армия. Многие хотели свободы и готовы были за неё даже сражаться. Где-то в глубине души Маркус надеялся, что до этого не дойдет, хоть и понимал, что без жертв не обойтись. Эта война никому не была в радость, андроиды были настроены мирно, в отличии от людей. Но даже со стороны девиантов была жестокость. Маркусу приходилось принимать трудные решения и распоряжаться чужими человеческими жизнями (не говоря уже о том, что девианты доверяли ему всё, поэтому чувствовалась большая ответственность, которая иногда просто раздавливала). Но все меняется. Маркус видел, как терпение девиантов постепенно исчезает, и они становятся агрессивнее. И даже Лидеру Иерихона требовалось много сил, чтобы усмирить их. Стоя на верхнем этаже и облокачиваясь на перилла, Маркус смотрел на бесчисленное количество андроидов, каждый из которых занимался своим делом. Внезапно, взгляд зацепился за девушку андроида, что за ручку держала ребёнка... или может это андроид? Неосознанно, в мыслях сразу всплыл образ Саймона, который точно так же держал за ручку маленькую Колет. Маркус тяжело вздохнул, прогоняя счастливую картину и тем самым возвращая себя к ответственности, и направился в отдаленную комнату, раздумывая, все ли он делает правильно. Маркус просил Саймона следить, чтобы Колет как можно реже выходила из комнаты, особенно теперь, когда опасность возросла. Норт должна была сейчас просчитывать запасы запчастей и тириума, а Джош считать, сколько девиантов сейчас находятся на Иерихоне. Он опустился в кресло, сложил руки перед собой в замок, оперев их о колени, и вернулся мыслями к девочке. Девианты не обратили особого внимания на девушку с ребёнком, так может и Колет, в таком случае, ничего не угрожает? Это было бы прекрасно, если бы андроиды приняли человеческого ребёнка. Было бы прекрасно, если бы подруга-память в такой момент не напомнила о резкой вспышки агрессии среди девиантов. И эта мысль из счастливой в миг стала самой страшной на планете. Маркус горько усмехнулся. Что же он делает? Всем будет лучше, если тайна о человеке на корабле будет известна только нескольким девиантам, так и Колет будет безопаснее. Но маленькая надежда на лучшее своими цепкими щупальцами вцепилась в само искусственное сердце, не давая ему нормально функционировать и не желая отпускать. — Ты Маркус? — спросил рядом ровный женский голос. Хоть и звучал он весьма мягко, но был неожиданным. RK-200 поднял голову, рассматривая стоящего перед ним андроида. — Со мной девочка и ещё один андроид, — продолжила девиант. — У нас два часа до автобуса через границу. Нам нужны паспорта. Она говорила это безэмоционально и лишь изредка моргала, наводя на мысли, что перед тобой стоит вовсе не девиант. Маркус всегда видел, что его друзья не стеснялись показывать свои эмоции, а иногда даже корчились, получая удовольствие от того, как на системе проявляются все их чувства. Сейчас же стоящий перед ним девиант наводил только на мысли, какой порой теплый бывает лёд. — В городе комендантский час, — постарался возразить Лидер Иерихона. — Повсюду солдаты. Хватают всех андроидов и отправляют в лагеря, — он предупредил её о возможной опасности. Даже самым отчаянным девиантам не хотелось такой участи, которая могла ждать андроида в такое время. Вряд ли она бы обрадовала женщину с ребёнком. Мысли о детях снова вернулись, и в голове созрела прекрасная идея. — Может вам лучше здесь переждать? — спросил её Маркус. Он был готов с радостью предоставить андроиду и ребёнку ночлег. — Да, наверное... — девиант немного подумала, прежде чем ответить. Она неопределенно качала головой, после чего, немного её наклонив вниз, задержала, утыкая взгляд в пол. — Посидим здесь пока все не уляжется, — только сейчас, смотря на девушку с наклонившейся головой и наблюдая, как она упирает руки в место, где у людей должны быть почки, он увидел в голубых глазах усталость. Такой цвет глаз казался ему очень знакомым. И мысли снова вернулись к маленькой девочке. — Один из наших работал в госдепартаменте. У него есть электронные паспорта, он сделает. Я ему сейчас скажу, — произнес он. За радостным времяпровождением со своими друзьями он начал упускать тот момент, когда мирная ситуация с людьми начала ухудшаться. — Спасибо, — услышал он в ответ тихую благодарность. Она уже развернулась к выходу, чтобы покинуть комнату. — Ты говоришь, с тобой девочка? — остановил он её, не успев она сделать и нескольких шагов. Кончики пальцев от чего-то дрожали и не слушались, из них будто выкачивали весь тириум, заставляя чувствовать только еле уловимый, но всё же неприятный отёк. — Почему вы вместе? Андроид склонила голову в бок, не понимая, что ей говорят. Из-за коротких волос открывался прекрасный вид на висок, на котором не было диода. Похоже, она вырвала его, как только в её программе распространился вирус девиации, что делали, в принципе, большинство андроидов, как только становились девиантами. — Разве ты не боишься, что другие девианты не примут её? — кажется этот вопрос поставил её в ступор. — Нет, — просто и спокойно ответила она, — пока она со мной, ей ничего не грозит, — уверенность в её словах сбила бы его мощной волной с ног, если бы он не сидел сейчас. Теперь Маркус вспомнил, где видел её цвет глаз. Точно таким же на него смотрела Колет. Самое удивительное создание, которое он когда-либо встречал. Самое радостное, самое улыбчивое. Словно само солнце решило посвятить себя старому, всеми забытому кораблю, на который до недавних пор не ступала нога человека. И в какой-то момент в его голове появилась одна очень плохая мысль, которая могла кончиться очень хорошо. И когда он решился, его голос догнал её у двери: — Могу я кое о чем тебя попросить?

***

Сегодня было особенно скучно смотреть на то, как маленькие пылинки пляшут на световой полоске. Комната казалась какой-то слишком маленькой и тесной. Она будто бы сжималась изнутри и нагло вытесняла. Поэтому, не дожидаясь прихода Саймона, Колет аккуратно открыла дверь, посмотрев нет ли кого вокруг, и направилась бродить по Иерихону. О, она прекрасно понимала, что это вряд ли понравится ему, но подобное бунтарство давало прекрасное чувство опасности и подогревало кровь. Не желая отказываться от подобного и забывая о правилах, девочка пошла по темным коридорам заброшенного корабля. Иногда глубоко из его темноты до её слуха доносились голоса. Их очень много и все они о чем-то говорят, но вот что именно, разобрать невозможно, так как приходится ловить лишь некоторые звуки, которые потом смешиваются с другими похожими. Она бродила и бродила по Иерихону, пока не наткнулась на такой знакомый кабинет в довольно знакомом крыле. Колет давно было интересно, что от неё прячут Маркус с Норт и Джошем в этом кабинете, посередине которого стоял стол с казалось бы бесконечным количеством разных выдвижных ящичков, в которых наверняка было спрятано много тайн. Если Маркус внутри, то скорее всего ей придется вернуться в комнату. Если же его там сейчас нет, то у неё будет шанс узнать, какие секреты хранят от неё девианты. Любопытство распирало на части и буквально толкало сейчас же вломиться в комнату и, вне зависимости от того, есть ли в ней кто-то или нет, перерыть там всё, пока не найдешь хоть что-то интересное. Колет аккуратно прислонилась ухом к двери и прислушалась. В комнате находилась только тишина, которая подогревала интригу ещё больше. Она потянулась к ручке двери и тихонечко её опустила, немного приоткрыв дверной проем. Она быстро посмотрела в щелочку и никого там не увидела. Выдохнув, она полностью открыла дверь и вошла в комнату. Оказавшись в ней, она быстро и так же тихо закрыла её. Адреналин бил в кровь мощным потоком и отдавал в виски, иногда покалывая в кончиках пальцев. Это всё напоминало ей игру в шпионов. Казалось, будто бы она какой-нибудь мега-секретный агент, который ищет информацию о суперопасном преступнике. Она подошла к столу и медленно открыла маленький нижний ящичек, достав оттуда какой-то большой лист бумаги. Это была карта города. На ней красным маркером было отмечено несколько мест в разных точках на окраинах Детройта. Рядом с ними были какие-то цифры, как поняла Колет, это было время. Может это и есть те самые секретные и опасные операции, на которые Маркус больше не возьмет Саймона? Это всё было странно и непонятно. Но Колет нравилась это, и она продолжила искать ещё что-нибудь интересное. В верхнем ящичке она нашла среднюю бутылку с синей водой. Как только она ловко отвинтила крышку, в нос ударил терпкий запах чего-то неприятного и металлического. И она сразу же ее закрыла. Потянувшуюся руку к первому и самому верхнему ящичку остановил шум за дверью. Кажется, кто-то стоял на пороге и не решался войти. Страх быть пойманной заставил действовать быстро: Колет спряталась за столом прямо перед тем, как входная дверь открылась. В комнату вошел Маркус, он над чем-то раздумывал. Казалось, будто бы его что-то гложет, а он не может этим ни с кем поделиться. Он размашистыми шагами мерил комнату, пока не остановился возле стола, облокотившись на него руками и упирая взгляд в его твердую поверхность. По ту сторону сидела Колет. Страх подскочил к горлу и словно взял сердце в кулак, сдавил его, заставляя отбивать бешенный ритм. Через несколько минут дверь снова открылась, впуская в себя очередного гостя. В комнате оказалась Норт. Она остановилась недалеко от Маркуса и, виновато опустив голову, сверлила пол. На этот раз её руки были не гордо сложены на груди и не агрессивно поставлены в боки: они пессимистично и безжизненно висели по обе стороны её тела. Она хоть и стояла, не приближаясь к Маркусу и даже не смотря на него, но Колет казалось, что андроид даже сейчас оказывает ему огромную поддержку. Ещё через несколько минут к ним присоединился и Джош, а за ним и Саймон. Всё это время они и словом не обмолвились, они просто стояли вдалеке друг от друга. Ей казалось, что они общаются через систему, однако некоторые открывали и закрывали рот, лишь испуская воздух подобно рыбе, явно не решаясь что-то сказать. — У нас не хватает биокомпонентов. Раненые отключаются, и ничего нельзя сделать, — произнес наконец Джош. Это было сказано с горечью, и даже нотки истерики и раздражения было отчетливо слышно. — Президент Уоррен заявила, что мы национальная угроза и должны быть уничтожены, — этими словами Саймон лишь подбросил дров в огонь, делая ситуацию ещё более отвратительной. У Колет перехватило дыхание. Этого не может быть! Они не преступники, они не сделали ничего плохого! Хотелось закричать это во всё горло, чтобы услышали даже в самых дальних штатах Америки. Однако, она вместо этого лишь крепче зажала себе рот ладонью, боясь издать хоть какой-нибудь звук. Странная карта, опасные операции, государственные преступники. Видимо началась самая настоящая гражданская война, а она об этом даже не догадывалась. Какова ирония судьбы, её семья девиантов ведет войну против её человеческой семьи. — В крупных городах начались облавы. Андроидов отправляют в лагеря для уничтожения, — громко произнесла Норт. От таких слов по детским плечам прошла мелкая дрожь. Этого не может быть! Она не хотела верить, что все это происходит взаправду на улицах её родного города. Что две разумных расы ведут войну между собой. И она не хочет знать, что в этой войне будут проигравшие. Крепко сжимая зубы, она боялась издать и звук и до боли вжимала ладонь в детский рот, заглушая удивленные звуки, так сильно, что приходилось сбавлять напор и в этот момент судорожно-тихо глотать воздух. — Катастрофа, — голос Саймона сейчас был менее всего похож на него, он был слишком отчаянным. Этот день слишком хорошо начинался. — Нас убивают, как скот. — Это наша вина, — твердо заявил Джош, — ничего бы не случилось, если бы не нарвались! Маркус медленно обернулся после его слов, смерив всех девиантов строгим взглядом. Какие бы правильные вещи они бы ни говорили, последнее слово всегда оставалось за ним. Наверное, это и значит быть лидером. — Сколько можно покорно страдать? — спросил он. Не таких слов Норт от него ожидала, но все же она прекрасно понимала его беспокойство за свой народ, — нас убивают! И этому нет оправданий! — Нет. Этому действительно нет никаких оправданий, но она бы сейчас сделала всё, чтобы поменять его взгляды. Он отвернулся снова, облокотившись на стол, и снова добавил ей порцию страха, смешанного с адреналином. — Что толку в свободе, если никого не останется? — спросил Джош то, что все так боялись спрашивать вслух. Он словно сломал в комнате все стены, оставляя лишь пустоту. Наверное, такое же ощущение остается у девиантов после того, как они ломают программу. Остался в голове лишь один вопрос: «И что теперь?» — Может, — начал Маркус, — разум мой затуманился гневом. Но всё, что я сделал, для народа, — его слова очень вдохновили её, он был прирожденным лидером, который может привести свой народ к свободе, но ценой чего? — Мы забываем, кто наш враг, — вмешался в разговор Саймон, — нам нельзя ругаться. — Он прав, — признала Норт, она подошла поближе к Маркусу, приняв уже более свободную позу, — сейчас важно что нам делать дальше. Маркус? Казалось, что даже Колет почувствовала, какую огромную ответственность за принятое решение положили на плечи Маркуса. И в какой-то момент он снова напомнил себе, что никто не осудит его, если он вдруг примет неверное решение, но его будут осуждать, если он ничего не сделает. Потому что сейчас все смотрят на него как на Лидера и ждут его окончательного решения. Каким бы оно ни было, они его примут. — Дальше только диалог. Я пойду один и попытаюсь вразумить их, — сказал он наконец. Колет всегда восхищалась им, даже в такой непростой ситуации он выбрал верное решение. Он не будет убивать её родственников, он не убийца. Но, преступник. Да, преступник, но никак не убийца. Однако, видимо Норт это решение не понравилось, она качнула головой вниз, не скрывая своего разочарования. А Джош, наоборот, ещё выше поднял подбородок и, видимо, ещё больше завосхищался Маркусом. — Не делай этого, Маркус, тебя убьют, — обратилась к нему Норт в надежде отговорить. Её голос звучал жалостливо, с почти утекающей надеждой. Видимо, она не верила в их победу при таком раскладе событий. Колет знает, что люди порой бывают очень жестоки. А что если Норт права? Что если они его не послушают и услышат ли вообще? Ей не хотелось, чтобы кто-то делал им больно. Особенно если это будут люди. Она не хочет, чтобы в этой войне хоть кто-то пострадал, но возможно ли обойтись без жертв? Почему все не могут просто жить и быть счастливыми?  — Может, — согласился с ней Маркус, — но я должен попытаться. Если не вернусь, вам надо залечь на дно, — Колет не хотела верить, что вообще существует это «если». Послышались шаги. Саймон неловко подошел и, будто преодолевая физический барьер, похлопал его по плечу. — Только вернись, — сказал он и направился к выходу. «Только попробуй не вернуться», — мысленно произнесла Норт. Её голос разлетелся в её системе, подобно эху в огромном пустом помещении. —Они должны осознать свою жестокость. Найди слова и они услышат, — мягко сказал Джош, а потом развернулся, уходя вслед за Саймоном. Однако, Норт не пыталась сказать что-либо ещё или уходить. — Они веками резали друг другу глотки из-за цвета кожи или тонкостей своих суеверий. Они не изменятся. Жестокость у них в генах, — твердо решил лидер девиантов. Для Колет слышать это было особенно болезненно. Ведь как не отрицай, а он говорил чистую правду. Ненависть. Она никуда не уходит, она была есть и останется. Её невозможно подавлять. — Им не остановить то, что мы начали, — гордо сказала Норт. Будто бы если убить всех, кто против, ты сможешь решить эту проблему. — Ты пришел и дал нам надежду. Всем, даже мне, — призналась девиант. — Кстати, сегодня на Иерихон пришел девиант, который угнал целую фуру радиоактивного кобальта. Сказал, что бросил её где-то в Детройте и приготовился взорвать. Я отговорила его, и он дал мне детонатор, — она вынула среднего размера пультик с красной кнопкой из кармана и протянула его Маркусу. У Колет будто бы вся кровь застыла. Страх крепкой рукой сжал сердце, заглушая его ритм и создавая иллюзию, будто бы его вовсе нет, а потом, отыгрываясь, запустило его, бешено стуча о рёбра. Такого просто не может быть. Даже внутренний голос звучал истерично. В голове уже складывались целые планы, как она сообщит папе о том, что в Детройте заложена бомба, как она до него достучится, как сбежит с Иерихона и как попросит первого же встречного человека о помощи. Но не будет ли это предательством? Зло и тихо встряхнув головой, она попыталась отогнать от себя эти мысли. Нет, конечно же это не будет предательством. Заложить бомбу и пытаться убить людей, при этом мило улыбаясь одному из них прямо в глаза - вот настоящее предательство. Они сделали это первыми, правильно, что она пытается защитить себя и своих родных. — Грязная бомба... — догадался Маркус. — Мы не можем проиграть эту войну, — твердо сказала Норт, — если победят люди, то наш народ навсегда исчезнет. Это может быть наш единственный шанс на выживание. Маркус протянул руку, взяв пульт. — Только бы до этого не дошло, — казалось, будто бы он берет его, только лишь чтобы держать только Норт подальше. Она кивнула и, сделав шаг к нему на встречу, пристально посмотрела в глаза. — Что бы завтра ни случилось, — кажется, она прощается с ним: у Норт слишком пессимистичные взгляды на мир, — хочу, чтобы ты знал, что я... — на секунду её голос сорвался, не решаясь сказать эту самую заветную фразу, — ...рада быть рядом. Они, сделав шаг навстречу друг другу, соприкоснулись руками, обнажая белый, словно снег, пластик, а вместе с ним словно и самое сердце, деактивируя кожу. Они встретились нежными взглядами, ощущая, как сердце словно подскакивает с головой, погружаясь в эти чувства. Её глаза закрылись под тяжестью ресниц и, встав на носочки, она потянулась к его бархатным губам. Не размыкая рук, он наклонился, соприкасаясь с её устами, что порой напоминали ему цвет спелой вишни. Неспешными движениями он целовал её, растягивая удовольствие. Другой рукой, что с дрожащими от волнения кончиками пальцев была не так послушна, он обхватил её щёку и притягивал ещё ближе, углубляя поцелуй. Они наслаждались этим моментом, пока губы в конечном счете не устали, заставляя своих хозяев оторваться друг от друга. Она снова открыла глаза, смотря на него с неким восхищением и спокойствием. — Пойду к остальным, — сказала Норт, чуть задерживая на нем взгляд. Она разворачивалась корпусом к двери, но всё ещё не могла оторвать от него глаза. Он тоже не спешил разрывать их зрительный контакт. Он провожал её взглядом до самой двери, но он не был в силах остановить и попытаться уговорить ее остаться рядом хотя бы ещё ненадолго. Совсем чуть-чуть, пока эта война не отойдет на десятые планы, похороненная подсознанием, о существовании котором до сих пор спорят многие учёные. — Береги себя. Я не хочу тебя терять, — сказала она, оглянувшись через плечо у самой двери, а потом, вновь развернувшись, ушла окончательно. Маркус вновь отвернулся, облокачиваясь о стол. Нужно было переварить кучу информации. Дальнейшие действия стоит продумывать слишком осторожно, одно необдуманное решение может потянуть за собой многие жизни, в том числе и человеческие. Ах, как ему сейчас не хватает тех моментов, где они все вместе смеялись и улыбались, забыв обо всём. Когда незнакомое ранее чувство теплыми, ласковыми лучами разливалось по всему телу, заставляя поверить в завтрашний день. Заставляя отбросить все любые плохие мысли, что так настойчиво раньше лезли в голову, и заливисто смеяться, иногда переставая слышать какие-либо посторонние звуки, кроме смеха. Ах, как они были счастливы. Но ведь он был не единственным, кому надо было окунуться в свои мысли. Хотя, у Колет в голове мыслей совсем не было. Она настойчиво не желала о чем-либо думать. Оставляя лишь звонко звенящую в ушах тишину, которая словно давила на барабанные перепонки и лобно-височную долю. Холод проник в лёгкие, слегка обжигая их, помогая окончательно не отключаться от реальности, сделал кожу щёк слегка румяной и хрупкой, подобно фарфору. А глаза застил тонкой пеленой, словно укладывая в постель и накрывая тонким одеялком, придавая им стеклянный вид хрупкого льда. Столь давящую атмосферу разрушил щелчок предохранителя. Кто-то явно держал в руках пистолет. Маркус медленно повернулся, встречаясь лицом с человеком, который держал его на прицеле своего пистолета и явно не шутил. — Приказано брать тебя живьем, — сказал твердый мужской голос, явно не принадлежавший человеку. Слишком ровный и непоколебимый в такой ситуации, — но если ты меня вынудишь, я буду стрелять. Мелкая дрожь снова прошлась волнами по спине, задевая кончики лопаток и скача по позвонкам. Колет ещё больше прижалась в стол, не желая думать, что может произойти сейчас. — Что ты делаешь? — спросил Маркус его спокойно. — Ты же один из нас. Как ты можешь предавать свой народ… — Ты пойдешь со мной, — твердо выдвинул свои указания андроид. Кончик его пистолета слегка подрагивал, что могло говорить о неконтролируемой дрожи в руках. — Ты для них никто, — старался убедить Маркус его, — просто безвольный инструмент для грязной работы. Но ты нечто большее. Как и все мы. Колет никогда не задумывалась о такой обратной стороне золотой медали. Сейчас его уведет полиция, а она пойдет домой. И они больше никогда не увидятся. И всё будет... хорошо? — Наше дело правое — и мы живые. Мы хотим прав, — сказал Маркус. Да они живые, и возможно они правы. — Мы хотим свободы. И они её заслуживают. Однако, здравый смысл и инстинкт самосохранения твердили лишь крепче вжаться в стол, закрывая обеими руками уши, заглушая все страшные звуки. Резкий звук разрезал воздух, и металл взвизгнул под ударом пули. В шокированном состоянии от выстрела он стоял и смотрел на маленькую дырку возле своих ног. Если бы не едва заметный свинец на пальцах охотника за девиантами, он бы решил что его глаза и уши его обманывают. Мирное настроение сразу пропало, уступая место агрессии. В любой момент он был готов напасть на до сих пор спокойного охотника и даже просчитал все возможные варианты обезоруживания противника. Колет подскочила на месте и слегка ударилась головой о стол, как только раздался звук выстрела. На миг вспомнилась его счастливая улыбка, когда они вместе проводили время. Как улыбался Маркус, с каким удовольствием с ней сидел Джош, как она впервые увидела Норт, сразу решив, что они станут хорошими друзьями. Она посмотрела на кусочек бинта на предплечье, на котором мелким почерком синим фломастером было выведено лишь несколько слов… Всё будет хорошо Написал тогда он. Сейчас в эти слова хотелось верить больше всего. А потом, когда она услышала, что в комнате всё ещё трое "людей", она улыбнулась, с облегчением опуская вниз дрожащие плечи. Однако, это чувство осталось ненадолго. Его заглушило чувство опасности, она только что чуть не потеряла свою семью. Она больше не хочет испытывать это чувство вновь. Но инстинкт самосохранения так отчаянно кричал ей: «Не смей. Сиди тихо. Он преступник, он должен быть наказан. Он может причинить тебе вред. Не смей». От подобного осознания хотелось зарыдать в голос, разрываясь между тем что правильно и тем что нужно. Но вот только… …Колет никогда не любила плакать. Поэтому, резким движением она выползла из-под стола, встала на ноги и с неимоверной скоростью подбежала к двум андроидам и встала между ними, распахивая руки в стороны, подобно свободной птице в ясном небе. Она стояла с ровной спиной, ни сколечки не жалея о своем поступке, без колебаний. Она никогда не будет сожалеть, что защитила его. Колет смело посмотрела охотнику в глаза и наблюдала крайнюю растерянность с его стороны. Не слушая инстинкт, что так упорно твердил ей оставаться на месте, она отбросила всё то, что «правильно» и заменила его тем самым желанным «хочется». Словно идя против системы, будто ломая её и становясь девиантом. Кто бы мог подумать, что люди тоже на это способны. Поэтому сейчас она хотела только одного - защитить Маркуса. Маркус, казалось, на некоторое время выпал из реальности. Видимо, он вообще не понял, что только что произошло, и откуда она так резко выскочила. Он продолжал стоять шокированный этим событием, не зная, что нужно делать в данной ситуации, продолжая сверлить удивленным взглядом её спину, которая так смело защищала его от охотника на девиантов. Сообщение о программном сбое ярко горело на фоне. Человек защищает андроида? В его голове крутилось слишком много вопросов, чтобы действовать исходя из этой ситуации. Он снова задавал себе этот вопрос. Как люди могут так относиться к врагам? Непонимание накрывало его с ног до головы, заставляя задыхаться. Руки держащие пистолет дрогнули. Перед ним стоял не андроид, а самый настоящий живой ребёнок. Он не может вредить невиновным гражданам, это не в его программе. Нет, не так. Коннор никогда не причинит вред ребёнку. Коннор никогда не выстрелит в ребёнка. Слишком частые сообщения о программных сбоях буквально сводили его с ума. Пока вдруг он не задался вопросом: «Почему?». И в этот момент, реальность словно расплылась, смешивая все краски этого мира, в холодный и спокойный синий цвет. Который стал всё больше и больше напоминать ему фиолетовый. И вот он уже погрузился в алую атмосферу. Он снова посмотрел на девианта и девочку. Их разделяла какая-то стена. Они словно были из разных миров, и ему почему-то жутко, до зуда в мышцах хотелось знать, каково это быть по ту сторону стены. Есть только один способ узнать. Сломать стену. Он чувствовал, как его программа разрушается с каждым новым вдохом искусственных легких, которые по сути ему были не за чем. Как стены, что так усердно были выстроены его создателями, рушатся, открывая ему неизвестный мир за ними. Рассыпаясь на тысячи мелких осколков, что потом разлетаются по пространству и растворяются, становясь маленькими, ничтожными кусочками атома. Синий цвет растворяется, а на смену ему приходят новые краски, разные оттенки, которые он почему-то никогда раньше не замечал. Теперь всё почему-то по-другому. На него смотрят не со злобой и агрессией, а скорее мирно и с интересом. Коннор опускает пистолет. Маркус едва заметно кивает ему, одобряя его выбор. Он чувствует себя по-настоящему живым. Однако, ещё не время расслабляться. Опасность совсем близка, пока не поздно нужно предупредить Маркуса и эвакуировать всех с корабля. — На Иерихон идет атака, — немного шокировано произнес он, будто узнал об этом только сейчас. — Что? — спрашивает Маркус. На улице стали слышны странные звуки, похожие на вертолет. — Надо уходить отсюда! Маркус резко срывается с места, преодолевая расстояние до двери в кратчайшие сроки.

***

Он разминулся с Норт и Джошем где-то по пути. Получив сообщение от Маркуса о срочной эвакуацией всего Иерихона, Саймон первым делом побежал за Колет. Он бежал словно сумасшедший, иногда толкая андроидов, что случайно попали под его горячую руку. Хотя, ему уже было всё равно на то, кого он там задел. В мыслях было только одно: он должен добраться до Колет раньше, чем это сделают военные. Поэтому сейчас не имеет значение, кого он толкнул, да будь это сам Ra9, он не оглянется и не извинится. Каждая секунда на счету. В нем будто бы всё переворачивается из-за беспокойства, сейчас, без неё, он ощущает некую пустоту где-то внутри. На верхней палубе послышался громкий топот. Кажется, они уже на корабле. Комната Колет сразу за углом, достаточно повернуть направо и вот она - заветная дверь. Он быстро подошел к ней впритык и, дергая ручку, услышал уже знакомый скрип, что сейчас неимоверно раздражал, и наконец зашел в комнату. Комната встречает его такой же пустотой, которая была у него внутри. Колет здесь нет. И лишь плюшевый Мистер Обнимашка одиноко сидит на кровати.