Взгляд твоих глаз

— Ее убили вон там, — сказал Учиха, указывая на один из углов, провожая взглядом пару мужчин в халатах, уносящих убитую. Взгляд Сасори скользил по стенам и неисследованным плиткам кафеля. — Больше крови, — заметил Акасуна. — В этот раз он издевался сильнее. Он наслаждался ее мучениями слушал крики. Готов поспорить, в этот раз язык не был удален? — Собственно говоря, случай с Мей Теруми — единственный раз, когда он вырвал своей жертве язык, — ответил Гаара, проходя в помещение, за ним спустилась Сакура. — Если он стал наслаждаться мучениями, то, значит, начинает постепенно терять голову, — задумчиво произнес Сасори, поднеся кулак к подбородку и нахмурив брови. — Стоит предположить, что последующие места преступлений можно будет переплывать на лодке, пачкаясь с ног до головы в крови бедных девушек. — Или он заляжет на дно, чтобы успокоиться, — произнесла Сакура. — Не думаю, что он потеряет голову. Слишком расчетливый. — Нет, он прочувствовал вкус крови, он познал сладкие крики боли, он понял, каково это — растягивать удовольствие, медленно издеваясь над девушками, — Сасори нахмурился. — Он больше не сможет остановиться. — Мм, — Гаара прикрыл глаза, — ты уверен? Я бы хотел, чтобы версия Сакуры была более правдоподобной. — Я понимаю, к чему Вы клоните, Собаку, но я знаю психологию и, не стану скрывать, знаю хорошо, — сказал Акасуна. — Так что, простите, но готовьтесь в следующий раз кровь выносить ведрами из помещения. Знаете, это как первая рюмка водки, от которой трясет и хочется блевать. Еще две рюмки, и остановиться уже будет невозможно. В помещение вошла Цунаде Сенджу, за ней, чуть не скатившись с грязной железной лестницы, влетела Тен-тен Нордин. — Такое ощущение, что он хотел пропустить ее через мясорубку, но бедная девочка оказалась в габаритах больше, чем он ожидал, и перемололись лишь некоторые куски ее тела, — сказала Сенджу, не отрывая взгляда от фотографий трупа. Сакура сглотнула и взглянула на фото. Кровь. Много. — Я только что осмотрела труп. Изнасилование, но более грубое, кажется, он сжимал руками ее бедра слишком сильно, но я не понимаю, какая сила должна быть у него, чтобы ее ноги превратились практически в фарш, — Нордин встала рядом с Харуно и поправила высокий каштановый хвост, попутно снимая очки и прикрывая карие глаза от отвращения. Очки полетели в карман кардигана. Было заметно, как дрожали ее руки. Сакура задумалась, слегка нахмурив брови. Тен-тен Нордин, которую трудно чем-либо испугать, которая жизнерадостна в любой ситуации, сейчас боится. И боится до дрожи во всем теле. Та, что может легко постоять за себя, что даст многим мужчинам фору, стоит и трясется лишь от одного взгляда на убитого человека. Нордин прекрасно владеет множеством видов холодного оружия, она будущий судмедэксперт, она занимает второе место в академии по результатам тестирований. И сейчас Тен-тен стоит и пытается скрыть животный страх перед тем, кто возомнил себя Богом в их пищевой цепочке. Харуно с тоской посмотрела на знакомую. Брюнетка стойко держалась, смотря прямо в глаза мисс Сенджу, обсуждала с ней труп, попутно отвечая на вопросы Собаку с решимостью в глазах. И Сакура поразилась. Нет, скорее даже начала завидовать. Хидан и Утаката стояли, опершись руками о небольшой стол, и, не отрываясь, практически не моргая, смотрели на чайник. Они ждали, когда раздастся тихое бульканье, которое будет становиться все громче и громче, пока весь чайник не затрясется. Хидан переминался с ноги на ногу. Он поднял глаза и посмотрел на товарища. У Утакаты были закрыты глаза. — Как думаешь, что они чувствуют? Его жертвы…во время насилия? — Лофгрен сжал губы в тонкую полоску и придвинул к себе пустую чашку. — Говоря «насилие», ты имеешь в виду изнасилование или убийство? — Все вместе, — Утаката сжал кулаки. Хидан хмыкнул и придвинул к себе банку растворимого кофе. — Не знаю, я не Сасори, чтобы разбираться в людях. Он у нас психолог, не я. — Поэтому, Хидан, я тебя и спрашиваю, — голубые глаза грустно сверкнули, — с точки зрения обычного человека, обычного студента… как ты думаешь, что они чувствовали? — Им нравилось, — Ардвидссон резко наклонил банку. Переборщил с кофе. Нахмурился, стиснув зубы. Он сам не верил, что сказал это. — Почему ты так думаешь? — Утаката протянул руку к вскипевшему чайнику, мимоходом бросая в кружку чайный пакетик. — Тен-тен, проверив все записи судебных медиков предыдущих убийств, сказала, что особых следов изнасилования не было. Они были, но не сильные. Просто она просто не сопротивлялись. У них даже под ногтями ничего не было. Они не царапались, не вырывались, Значит, им нравилось. — То есть, ты хочешь сказать, что… — Да, он умеет доставить девушке удовольствие, а значит, он не одинок, у него есть друзья, может быть, даже есть девушка. Он опытен в сексуальном плане. Знаешь, он как я или Саске. — Ты про брата Итачи Учиха? — Ага. — А себя ты каким боком сюда приплел? — Утаката легонько ударил Хидана по спине и глухо засмеялся. — Ты хочешь сказать, что я недостаточно сексуален, чтобы составить конкуренцию такому сопляку, как Саске? Кабинет новой следственной группы наполнился громким и заливистым смехом двух товарищей. На столе валялись снимки с места преступления: окровавленные кафельные стены, Ино Яманака с багряным месивом вместо бедер и тому подобное. Им сейчас нужен был смех. Надо было оставаться сильными. Ради других молодых девушек они должны были раскрыть это убийство. В кабинете, помимо команды студентов, находились еще три человека: Кизаши Харуно, Итачи Учиха и Гаара Собаку. В помещении царило напряжение, каждый не хотел ничего говорить. Уже пять жертв. И, как сказал Сасори, он не остановится. Этот маньяк и дальше будет убивать, водя полицию за нос. — Как обнаружили труп? — Хидан устремил свой взгляд на Гаару, как на главного следователя этого дела. — Его обнаружила одна из консультанток. Девушка спустилась в кладовую за вещами и там увидела эту картину, — Собаку ткнул пальцем в одну из фотографий. — На вызов приехала следователь Моника Форсберг. С ее слов, она спускалась по ступенькам в полной темноте. Как спустилась, проследовала туда, где, по показаниям сотрудницы торгового центра, была убита девушка. — Кто и как ее опознал? — Суйгетсу облокотился на руку и поднес к губам стакан с клубнично-банановым смузи. — Консультантка же ее и опознала. Она сказала, что убитая этим же вечером покупала в их магазине нижнее белье и мужской галстук. — Значит, готовилась к свиданию, — хмыкнул Хидан. — Да, — как-то раздражённо буркнул Гаара и продолжил. — Когда Моника зашла в, грубо говоря, подсобку, хотя, лично мое мнение, помещение больше похоже на необставленную ванну, у нее под ногами что-то хрустнуло. Это была чашечка лифа убитой. Остальное вы знаете. — Получается, одежду он ее не забрал, — задумчиво протянул Сасори. — Что ты имеешь в виду? — Сакура оторвала зеленые глаза от фотографий жертвы. — То, что вариант того, что наш убийца — фетишист, отпадает. — А с чего ты взял, что он фетишист? — Итачи в издевке вскинул бровь. — С того, что он вошел во вкус и скоро начнет совершать ошибки. И я их пытаюсь найти. — Мы с Хиданом немного подумали по поводу портрета нашего маньяка, — Утаката потер голубые глаза и посмотрел на Гаару. — И на чем вы сошлись? — На том, что жертвам нравилось, что с ними делал он. — Вы ненормальные, — Харуно старший прикрыл глаза. — Как им это могло нравиться? Ардвидссон и Лофгрен с повышенной экспрессией пересказали все свои размышления. В помещении в очередной раз воцарилась тишина. Каждый понимал — они в чем-то правы. Экстаз пронизывал до кончиков пальцев, дьявольская жажда мести поглощала ее. Сакура перестала спать, ее стали мучать кошмары. Под глазами появились огромные синяки от бессонницы. Но ее глаза все еще горели. Азарт после знакомства с двумя парнями снова зажегся неоновым пламенем в ярко-зеленых глазах беловолосой. Они снова вернули ей интерес к жизни, который померкнул после того, как ее мать убили. Ей нужно сбросить эту хандру, выкинуть из головы ненужную меланхолию. В управлении она никому не сдалась с плохим настроением и молчаливостью. — Что ж ты за человек такой, кто же ты… Сакура включила кран на кухне и, подставив под струю стакан, держала его там, пока вода не стала переливаться через край, холодя запястье. Хотару не было, она решила остаться у отца. Она слишком боялась. Хотя сестре девушка сказала, что хочет остаться у их папочки для того, чтобы узнать, что думает он об убийце. Сакура хмыкнула. В их квартире без Хотару стало слишком тихо. Беловолосая закрыла кран, поднесла к губам ледяной стакан и сделал глоток. Зубы свело. Девушка поежилась и, снова поставив стакан в раковину, двинулась в гостиную. Сакура уселась в удобное черное кресло и, поежившись от холода, потянула руку к пульту, заодно взяв со стола нужную ей папку. По телевизору показывали какое-то юмористическое шоу. Харуно открыла папку и устремила зеленые глаза на первый лист. Первую девушку звали Сен Фредрикссон, двадцати пяти лет. Жила с мужем и сыном трех лет. Работала манекенщицей, имела большой круг общения и много связей. Была домашней, от предложений коллег и друзей сходить куда-нибудь всегда отказывалась, предпочитая проводить свободное время с семьей. Любила выезжать с родными на пикники. Сакура взглянула на фотографию, на которой убитая была еще живая. Рыжие волосы, заплетённые в косу, скорее всего натуральные, голубые глаза. Симпатичная, но не красотка. Вес — 63, рост — 174. Судебный медик без колебаний констатировала, что смерть Сен Фредрикссон наступила между 14:00 и 15:00. Изнасилование, но непосредственно смерть наступила от того, что умершая была отравлена. Яд был введен в тело неизвестным оружием, оставившее на коже жертвы две глубокие колотые раны радиусом пять миллиметров. Никаких предположений о том, каким оружием или инструментом раны могли быть нанесены, нет. Технических улик тоже нет: ни отпечатков пальцев, ни ДНК, никаких следов обуви. К рапорту было приложено дополнение, маленький листик со знакомым почерком: Суйгетсу Хозуки обнаружил, связь жертвы с юридической академией. Два раза девушка появлялась в юридической академии «Лунные Волки». Первый раз — на зачислении ее младшей сестры Энни Ульсен. Второй раз, когда в академии случился суицид одногруппницы ее сестры, тогда в академии было много полиции, и девочке нужна была моральная поддержка. Вторую девушку звали Камира Хольмгрен. Двадцать три года. По образованию дизайнер. Жила одна, молодого человека не имела. Последний раз друзья видели девушку в баре, в котором они отмечали день рождение жертвы, в пятницу вечером, около десяти часов. По словам очевидцев, девушка отлучилась в туалет. Вероятно, до дамской комнаты она так и не добралась. Сакура посмотрела на фотографию. Резковатые, но все же симпатичные черты лица. Карие глаза, русые волосы по пояс с короткой рваной челкой. Вес — 54, рост — 163. Харуно вздохнула, прикрыла глаза от усталости и снова открыла. Пролистала дальше, до рапорта судмедэксперта. Ее взгляд скользнул вниз по странице. И снова жертва подвергалась сексуальному насилию. Смерть наступила от потери крови в результате двух глубоких перекрещивающихся ран на груди убитой. Время смерти между двадцатью тремя часами и полуночью. И опять же нет никаких улик, как и в первом убийстве. И вновь не известно оружие. Необычная форма лезвий. Сакура перевернула страницу. Очередное дополнение Хозуки: мать убитой была сестрой одной из преподавательниц юридической академии. Девушка задумалась. Какую же работу провели парни из их группы, чтобы уловить такую связь. Спать совершенно не хотелось. Впереди было еще три жертвы. Сакуру била мелкая дрожь. Было ощущение, что она упускает что-то очень важное. Казалось, что это «что-то» было прямо под ее носом. Беловолосая потерла глаза и вновь перевернула страницу. Мацури Улссон, двадцать три года, студентка спортивного университета, профессиональная гимнастка. С фотографии на нее смотрела молодая девушка с каштановыми волосами по плечи и карими глазами. Последний раз видели в институте. Следовательно, до дома Улссон не дошла. Время смерти — 20:00–21:00. Изнасилование, смерть от потери кровь. Четыре рваные раны. Две параллельные с одной стороны живота, две параллельные с другой. Снова оружие неизвестно, улик нет. В дополнение Суйгетсу указал, что Мацури Улссон была дочерью охранника в юридической академии. Сакуре хотелось собрать остатки дела и отнести их к мусорному контейнеру. Чтобы эти чертовы материалы дела беспрепятственно провалились на самое дно. Но она вновь перевернула страницу. Четвертая жертва — Мей Теруми, девушка двадцати одного года, с длинными темными волосами рыжеватого оттенка с косой челкой, закрывающей один зеленый глаз. Студентка юридической академии «Лунные Волки». Пропала после института, сбежав с последних пар. Сексуальное насилие. Смерть наступила между пятью и шестью часами вечера. Причина смерти — потеря крови, явившаяся следствием глубоких трех параллельных ран на животе. Отличие от предыдущих убийств — вырван язык и множество гематом. Страница вновь перевернута. Последняя жертва. Ино Яманака — двадцать пять лет, молодая жена известного предпринимателя, сама аспирантка академии. Харуно присмотрелась к фотографии. Ино она знала лично. Веселая девушка, помешанная на моде. В каком-то плане их можно было бы даже назвать хорошими подругами. Вечно создавала шум вокруг себя, заряжая всех позитивной энергией. На глазах Сакуры навернулись слезы. Ей хотелось снова заплести эти шелковые длинные волосы цвета солнца, постоянно пытаясь заколоть непослушную челку, вечно падающую на глаза цвета безоблачного неба. Как такая девушка умудрилась связаться со старым богатеньким уродом, Сакура не понимала. Она знала и любовника девушки. Скромного, тихого, молодого, но уже известного в нужных кругах художника. Она не хотела верить, что Ино предпочла настоящему счастью деньги. Беловолосая вздрогнула. Убитую нашли после посещения магазина одежды, где она покупала нижнее белье и галстук. Возможно, Яманака все же решилась на шаг уйти от мужа. Но сделать ей это было не суждено. Время смерти было между двадцатью тремя часами и полуночью. Грубое изнасилование. Большая кровопотеря. Изуродованное тело. Множество рваных ран. Хлопок. Сакура отбросила от себя подальше папку и откинулась на спинку кресла. — Надоело. Зазвонил телефон. Харуно подняла трубку. — Это Сай Хольм. Можно с тобой встретиться и поговорить? Сакура нахмурилась и потерла переносицу. — Думаю, стоит развеяться. Через два с половиной часа в клубе «Publik». — Хорошо. До встречи. — Давай, — подтвердила девушка и положила трубку. Она снова откинулась на спинку. Пятнадцать минут она лежала с закрытыми глазами, потом сдалась, встала и направилась в ванную комнату, чтобы собраться и сесть в такси, которое отвезет ее в нужный ночной клуб. Штанга опустилась на подставку над узкой скамейкой, и раздался грохот от соприкосновения двух металлических поверхностей. Гаара Собаку любил тренироваться поздно вечером, когда в окнах можно разглядеть серебряную луну, выглядывающую сквозь облака, когда в зале практически никого нет, когда энергичную музыку не заглушает гвалт голосов. Зазвонил телефон, и он поднялся со скамейки. Это был его давний друг еще со времен школы. — Гаара Собаку. — Здарова, Винни, — на том конце послышался радостный голос. Гаара скривился, его давно так никто не называл. Кажется, последний раз был курсе так на первом или на втором. С тех самых пор, как он перестал есть мед ведрами. В принципе, именно поэтому его и называли Винни Пухом. Просто потому, что он лопал этот мед 24/7. — Не хочешь сегодня развеяться? — Извини, работа, — выдохнул Собаку и бросил взгляд на включенный ноутбук с открытой почтой. Каждую минуту приходили письма от Кизаши Харуно. — Да ладно тебе, Пух, один вечер. Небось сидишь и железки свои тягаешь опять. Ну пожалуйста. — Ладно, — Гаара сдался. И правда, почему бы и не отдохнуть. — Тогда я подъеду через полчаса к твоему спортзалу. — Откуда ты…? — Собаку, не трудно догадаться, что ты там. Все, до встречи. И собеседник бросил трубку. Гаара подошел к окну и посмотрел на виднеющийся вдалеке Фрамнас, популярный пляж недалеко от центра Вестероса. Несмотря на поздний час, где-то там бегали люди с собаками в воде, играя с ними в мячик. Небо затянуло тучами, и, за исключением освещенных дорожек, пляж окутывала тяжелая, почти осязаемая темнота. Надо было идти в душ. Через два часа девушка с волосами цвета снега стояла в свете ночного фонаря и ждала такси. Красное коктейльное платье по колено прекрасно подчеркивало хорошую фигуру девушки, обнажая разрезом жадным взглядам правую белоснежную ножку. Некогда прямые короткие волосы теперь струились легкими волнами, окончательно переставая касаться плеч. Темные глаза и все такие же бледные губы. Высокие каблуки. Сложно было сказать, что еще днем эта девушка стояла на коленях, склонившись над трупом. Такси приехало быстро. И к назначенному времени Сакура стояла перед входом в клуб «Publik». Сай Хольм уже стоял у входа и ждал знакомую. Осунувшийся, побледневший, с трясущимися руками. «Он начал пить» Харуно вышла из машины и направилась к брюнету. Его серые глаза с болью взглянули на девушку, и она его поняла. — Мне тоже тяжело, Сай, но алкоголем ты ее не вернешь, — Сакура положила руку знакомому на плечо и, хлопнув по нему, направилась в зал прямиком в бар. Было шумно, играла одна из песен Рики Мартина. На танцполе несколько пар вытворяли что-то между бачатой и сальсой. Большинство людей стояли вокруг высоких столиков и лениво потягивали коктейли. Сакура заняла место у одного из таких пустующих столиков. Следом подошел и Хольм. — Скучаешь по ней? — молодой человек устремил взгляд на танцующую блондинку и грустно улыбнулся. — Да, — твердо ответила Харуно и указала подошедшему официанту на нужный напиток. — Мне ее не хватает, — Сай кивнул официанту, что он будет то же самое. — Я все же не могу понять, почему она вышла за этого жирного ублюдка, когда у нее был ты… — Это был выбор ее родителей, Ино не могла их ослушаться. — Ей было двадцать пять лет, могла бы и сама выбрать свою судьбу. — Сакура, тебе легко говорить, — он прикусил язык, посмотрев на почерневший вид беловолосой. — Извини, тебе было сложнее. — Забей, — девушка кивнула официанту и взяла в руку фужер, — я пережила тот случай десятилетней давности. — И все же, — Сай сделал то же самое. — Давай не будем говорить об убийстве моей матери, — Сакура улыбнулась и отсалютовала бокалом. Знакомые мило беседовали в течение часа, постепенно опустошая бар, вспоминая время, когда Ино Яманака еще была жива и приносила в этот мир сплошное веселье, заставляя Сакуру следить за модой, а Сая рисовать больше картин. Пить больше не хотелось, и Харуно предложила им немного размяться и потанцевать. Хольм с радостью согласился и, взяв девушку за руку, повел на танцплощадку. Гаара Собаку весело засмеялся, чокаясь пивным стаканом с другом и еще парочкой бывших одноклассников. Казалось, что все проблемы начинали медленно его отпускать, давая волю веселью. — Значит, появилась девушка, которая смогла заинтересовать самого Гаару Собаку? — Возможно, — облокотившись на стол, ответил брюнет, — но это не точно. Я с ней общался раз пять. Не больше. Да и не по зубам она мне. — Ну, так и отвлекись, сними кого-нибудь. — Вот делать мне больше нечего. — Слушай, — блондин облокотился на стол и пристально посмотрел в голубые глаза друга, — посмотри туда, — он кивнул в сторону танцующей толпы, — там столько красивых девушек. Я бы тебе составил компанию, но моя меня просто убьет. Гаара улыбнулся, глядя, как Антон приобнял свою новоиспеченную женушку. — Я рад за вас, ребят, — Собаку поднял стакан, — Агнес, тебе безумно повезло с мужем. Он прекрасный друг и, надеюсь, такой же муж. Девушка мило улыбнулась и, кивнув в знак согласия, задорно чмокнула мужа в щеку. — Я пойду подышу на свежий воздух, подожди здесь, — Сакура пыталась перекричать музыку. — Без проблем, — Сай кивнул и направился к их столику что-нибудь выпить. Харуно пыталась пробраться через толпу к выходу. Легкие жгло. Хотелось курить. Затуманенный рассудок алкоголем подсовывал девушке миражи разных знакомых: вон там за столиком сидела Ино и наблюдала за ней, рядом сидел Суйгетсу и обнимал за талию ее сестру, где-то ей померещился отец, она даже Итачи с Гаарой умудрилась уловить. Антон умело вел Агнесу в танце, периодически бросая взгляд на Гаару, который никак не мог отлипнуть от стакана. Собаку же, в свою очередь, из-под густых ресниц наблюдал за всеми посетителями клуба. Алкоголь полностью одурманил его, и теперь идея Антона казалась ему не такой абсурдной, как раньше. Казалось, он уже потерял всякую надежду найти красивую девушку, но внезапно в толпе мелькнули белые волосы. Брюнет пару раз моргнул и, с характерным звуком поставив стакан на стол, бросился за ней. Сакура выдохнула дым и с упоением смотрела, как его уносит легкий ветерок куда-то в сторону озера недалеко от заведения. Надо было немного протрезветь и ехать домой. На столе все еще где-то валялась папка с рапортами. — Не могу я здесь больше торчать. А вдруг он сейчас кого-то насилует, подготавливая свою жертву к смерти? — пробурчала себе под нос девушка и вновь затянулась. — Рано еще для очередного убийства. Харуно чуть ли не подпрыгнула на месте и обернулась. Взгляд наткнулся на накаченную грудь и поднялся выше. Перед ней и вправду стоял Собаку Гаара. Девушка поймала себя на мысли, что беспардонно его разглядывала. Высокие скулы, каштановые волосы, отливающие бордовым, большие голубые глаза, обрамленные густыми черными ресницами. Он был красив. Даже очень. А может, это алкоголь заставлял ее так считать. Думать об этом сейчас совершенно не хотелось. — Значит, не только я сегодня решила развеяться, господин старший следователь, — как-то слишком задорно проговорила Сакура, туша сигарету. — Как видишь, — Гаара пожал плечами. — Я лично уже думаю убраться отсюда. — Какое совпадение, я тоже. Может, проводите одинокую девушку? Харуно не знала, зачем это сказала. Ей хотелось одновременно побыть с этим мужчиной подольше, отправить Сая домой просыхать и свалить в свою тихую без Хотару квартирку. — Что ж, — Гаара не верил своим ушам, — я с радостью провожу тебя до дома, заодно заберу рапорты. Насколько я знаю, они у тебя. Верно? — Да, — Сакура недовольно буркнула и скосила глаза. Она что, не интересовала его, как женщина? — Тогда забирай свои вещи, мои все при мне. — Подожди меня здесь, я скажу знакомому, возьму куртку и приду. — Хорошо. Харуно развернулась и направилась вглубь зала. В глубине души она хотела, чтобы он пялился на ее зад. И он пялился. Смотрел. Любовался. И он остался доволен.