Взгляд твоих глаз

Сай на Сакуру совсем не обиделся, лишь молча передал той свернутый вчетверо лист, развернулся, отсалютовал тыльной стороной ладони и растворился во тьме. Харуно трясущимися руками развернула лист, на пару секунд замерла и осела на землю. Это был рисунок. Обычной шариковой ручкой. Сакура закрыла рот рукой, затряслась и зарыдала. Гаара ушел куда-то обратно в клуб, сказав, что забыл предупредить друзей. И сейчас она была одна. Одна в темноте у входа для персонала заведения. Там, где стоят мусорные баки, собираются сотни облезлых, блохастых котов и собак. — Это прекрасно. Она еле говорила, пытаясь заглушить собственные рыдания. Хотелось завыть в голос, рвать на себе волосы, терзать свою кожу, чтобы было больно физически. Лишь бы не так больно морально. — Ино, прости, что не уберегла. Сакура красными и опухшими глазами смотрела на промокший от соленых капель лист. Там были нарисованы она, Ино, Суйгетсу и Хидан. Они сидели за столом одного маленького ресторанчика и смеялись, радовались жизни и ни о чем не думали. Это был их небольшой, но идеальный мирок, в котором всегда было хорошо, уютно и тепло. Где каждый мог выговориться, поплакать, посмеяться. Они жили. По-настоящему жили, дышали полной грудью. Сакура, содрогаясь от подступающей истерики, достала мобильник и открыла нужную фотографию. Именно с нее Хольм и рисовал эту картину. Харуно прикрыла глаза и поднесла лист к губам. Перед глазами предстал тот самый день, когда их компания из четырех человек решила отпраздновать первый день весны. Вот Ино мило беседует с Суйгетсу, а он с улыбкой потягивает любимый клубнично-банановый смузи. Хидан подшучивает над Сакурой, а та запрыгивает тому на спину и треплет кулаком его каштановые волосы, умело порча идеально зализанную лаком прическу, морщась от смущения и наигранного гнева. Ино и Суйгетсу, напрочь забыв о предмете их диалога, заливисто смеются в попытках увернуться от падающей со стола еды, которую сбивал Ардвидссон, отбиваясь от беловолосой. — Как же так… Сакура уже хотела зарыдать в голос, как на ее плечи легли теплые мужские руки и подняли с колен. Через секунду она была прижата к накаченной груди. Это был Собаку. От него исходило тепло. И, как тогда казалось Харуно, какая-то надежда. — Пойдем, ты угостишь меня горячим кофе, который, как хвасталась твоя сестра, ты прекрасно готовишь, — Гаара отстранил от себя девушку и взглянул в заплаканные зеленые глаза. Она кивнула. Вытерла рукой с щек мокрые дорожки от слез и улыбнулась. Ей стало легче. Перед тем, как уйти, Сай заглянул ей в глаза. Нет. В душу. Нахмурился и спросил, давно ли она плакала. Она лишь пожала плечами и сказала, что даже не помнит. Конечно, она солгала. После похорон ее матери, Харуно старший и Хотару почти месяц не могли ее успокоить. И если бы не Суйгетсу, она бы ушла вслед за ней. Сакура и Гаара сидели на холодной лавочке перед нужным подъездом дома, в котором жили сестры Харуно. Они не чувствовали ни холода, вползающего в их тела, ни повисшего в воздухе напряжения. Сакура достала из пачки сигарету и прикурила. — Не поделишься одной? Девушка вскинула удивленно брови, выдыхая дым. — Ты куришь? — Так, иногда. Как бы сказать…балуюсь понемногу. Она вновь достала сигареты и протянула их Гааре. Тот благодарно кивнул, достал одну и вернул обратно. — Значит, ты знала пятую жертву лично? — Собаку на немой вопрос в глазах девушки кивнул на торчащий из ее кармана лист. — Я увидел рисунок, когда нашел тебя в том ужасном состоянии. Харуно посмотрела на парня и жадно затянулась. — Мы познакомились в институте. Ино только пришла в нашу академию. Пыталась найти нужный кабинет. Я, Суйгетсу и Хидан в тот момент возвращались с собрания ответственных за безопасность. Нас тогда собрали по поводу суицида одной из студенток. Мы ей и помогли. Потом частенько виделись в стенах академии. То я с ней, то Суйгетсу, то Хидан. Не знаю, как это произошло, но мы сдружились. И, не стану скрывать, довольно тесно. Образовалась какая-то компания, если можно так сказать. Мы вместе гуляли, веселились, что-то праздновали, вместе грустили и сопереживали, когда кому-то из нас было плохо. Яманака для всех была такой веселой, никогда неунывающей и немного неуклюжей. И только мы ее видели настоящей. Ино была чувствительной и ранимой. Да, она часто была смешливой и улыбчивой. Но знаешь, вот ты сидишь в комнате один, и в эту самую комнату заходит она. И кажется, что вместе с ней входит и солнце. У нас всегда было такое ощущение, что рядом с ней все наши проблемы просто испарялись, становились незначительными. Но была и черная полоса, когда все было в точности наоборот. Когда лучиком солнца был Хидан, а не она. Помню, такой период был, когда Ино вышла замуж не по любви. Я очень долго не могла понять, почему она выбрала того, а не Сая, которого давно любила. Яманака тогда всегда молчала. И мы затихали вместе с ней. Будто в воздухе витала какая-то смутная трагедия. Помню, когда это прошло, мы еще смеялись, что не хватало минорной музыки. Представляешь ее себе, да? Как бы сказать… Красива, но неимоверно жуткая, понимаешь? Хотя, несмотря на все это мы с ребятами продолжали в такие периоды видеть в ее небесно-голубых глазах солнечные блики, будто в душе она смеялась над нами, над собой, над всей этой ситуации. По правде говоря, нам от этого было не по себе, жутковато даже. Сакура опустила голову и стряхнула пепел с сигареты. Она продолжала, но ее голос задрожал. И Гаара осёкся. Дрожь началась не от подступающей вновь истерики. Нет. Сакура чего-то…боялась? — Сай, — девушка затушила сигарету и достала новую, — тот самый, с кем я была в клубе. Он и был ее любовником. Именно он и нарисовал это. Сакура достала рисунок и развернула. — У меня из головы никак не выходит его фраза. Он сказал следующее: «Сакура, ты давно не плакала. А ты поплачь. Иначе твоя душа сгорит изнутри. Ты сама ее сожжешь». И после этого меня прорвало. Если бы не ты, я бы там и отключилась без сил. — Он в чем-то прав, — Гаара задумчиво посмотрел в небо и встал с лавки. — Думаю, пора в дом. Холодно. Сакура выкинула окурок в темноту и последовала примеру Собаку. Гаара стоял чуть позади и смотрел на нее. Для всех остальных — умная, собранная и спокойная студентка юридической академии, счастливая обладательница титула «Гений «Лунных Волков», а вскоре — будущее следственного отдела, которое будет заниматься расследованием убийств в Швеции. Для него, Гаары Собаку, — девушка, в которую он влюбился. Он не пытался соблазнить ее по всем правилам искусства и еще по паре нестандартных приемов. Он просто попал в это состояние случайно, сам не заметил, когда и как это вышло. И он был не против. Собаку нравилось смотреть на Сакуру, на то, как она морщит нос, вскидывает бровь и периодически кривит губы в издевательской ухмылке, пронизывая собеседника пронзительными зелеными глазами. Гаара почувствовал, как в ушах у него шумит кровь. Он готов был поклясться, что хотел бы всегда на нее смотреть, всегда ей любоваться. И за него говорил не алкоголь. Сакура тем временем рылась в своей сумке в поисках ключей, лихорадочно заправляя волосы трясущимися руками за ухо. Наконец ключи были вставлены в замок и медленно повернуты, открывая заинтересованному взгляду старшего следователя темный коридор. Она пропустила вперед Гаару, зашла за ним, закрыла дверь, молча кивнула, чтобы он разулся, а вещи положил на небольшой пуфик красного цвета, и, кинув в угол туфли и скинув пальто, прошла вперед. Собаку пошел за ней. Харуно прошла мимо двух дверей и, завернув за угол, остановилась перед третьей, большой дверью со стеклянными вставками. — Это зал, папка лежит на столе, моя комната там, — она указала пальцем на соседнюю дверь, которую они прошли, — я пойду переоденусь. Гаара кивнул и, дернув на себя деревянную квадратную ручку, вошел в зал. Он медленно, словно во сне, прошел к столу мимо развивающихся от ветра белых прозрачных занавесок с черными узорами и взял в руки папку. — Погода испортилась. Собаку бросил взгляд на открытое окно и сунул документы в сумку. Он оглядел помещение, оценил довольно уютную обстановку и вышел из комнаты, направляясь за Сакурой. Ему хотелось кофе. Гаара подошел к двери и постучал. Услышав одобряющий возглас, вошел. Сакура стояла напротив окна и смотрела в темноту. Начинался дождь. Она развернулась. На секунду Гааре показалось, что ее глаза сверкнули ядовито-зеленым пламенем, выжигая в нем дыру. Раздался гром, и с улицы раздался шум дождя. — Думаю, тебе стоит задержаться, — беловолосая подняла один уголок губ. — Пойдем, напою тебя горячим. Собаку сглотнул и уставился неморгающим взглядом на девушку. Резкая смена поведения напрягла его. Сакура больше не казалась вечно спокойной, сдерживающей свои эмоции девушкой с задорным блеском в глазах. Он молча проводил ее взглядом и потопал, как завороженный, за ней, как выяснилось, на кухню. — Кофе? — Гаара кивнул. — Прошу. Сакура поставила на стол небольшую чашку с растворимым кофе и, когда ее гость удобно устроился на своем месте, села напротив него. По стеклу в темно-коричневой раме пробегали капли дождя, рисуя своеобразные узоры. Раздался гром, и стекло со звоном содрогнулось. Яркая вспышка света. Еще одна. И спустя пару секунд еще раз прогремел гром. Сакура и Гаара сидели за дорогим столом из красного дерева. Харуно постукивала пальцами по поверхности стола, сверля загадочным взглядом сидящего перед ней парня. Вновь гром и очередная вспышка. Беловолосая пугающе внимательно с хитринкой рассматривала своего собеседника. Снова вспышка. Она смотрит прямо на него, не отрываясь, словно читая его насквозь, как раскрытую книгу. Гаара смотрел на девушку исподлобья, чего-то ожидая, будто ещё мгновение, и она набросится на него. Он сам загнал себя только что в ловушку. Змеиный хвост дикого желания постепенно обвивался вокруг его шеи. А Сакура лишь насмешливо наблюдала исподлобья за старшим следователем и улыбалась, облизывая губы. Она видела, как он всегда смотрел на нее, как всегда загорались его глаза. И в голове была одна единственная фраза ее матери, которую она запомнила на всю жизнь: «Так и сеются грехи в этом бренном мире». Гаара тяжело вздохнул и посмотрел в окно. Он понял, что она догадалась, и понял, почему она так изменилась. — Значит, я плохо играю? Сакура наблюдала за Собаку с легкой усмешкой. Несколько дней назад она была ещё не уверена, но взгляд этого человека заставил её отвлечься от обыденной среды и понаблюдать не только за расследованием убийства, но и за ним. И она догадалась. Раньше Харуно с серьёзностью отнеслась бы к такой ситуации. Но не сейчас. Для нее все это — забава. Мама ее научила, что нельзя отдаваться чувствам. И Сакура, не понимая правильного смысла, начала лишь использовать, чтобы удовлетворить свои потребности. Словно по привычке она стала привносить в этот мир, и без того погрязший в отголосках ада, разнообразные грехи. — Нет, Гаара, — чуть хриплый голос, такой дурманящий сознание старшего следователя разрезал тишину, — просто я умею разбираться в людях. Тучи были страшного иссиня-черного цвета, молнии, сверкающие на их фоне, выглядели устрашающими. Гаара нервно наблюдал за Сакурой. Что сейчас так действовало на всегда спокойного мужчину? Все просто: она решила поиграть с ним, она была слишком близко к нему и ее опьяняющая голову игривость, просачивающаяся сквозь амплуа этой спокойности, ощущалась всеми фибрами его души. За окном поднялся сильный ветер, и по стеклу стали царапать черные ветви дерева, словно огромные когти. — И что? Сакура прищурилась и хищно улыбнулась, обнажая белые зубы. — А что ты хочешь? Гаара поморщился и откинулся на спинку стула. Голубые, почти бирюзовые глаза внимательно вглядывались в красивое лицо, и изредка мужчина криво усмехался, когда в его голову приходили разные мысли. Кофе давно остыл, а слова исчерпали себя. Собаку резко втянул воздух и принюхался. Он почувствовал едва ощутимый аромат дождя, смешанный с черники и первого снега. Это была она. Гаара давно не встречал похожего запаха и теперь, нетерпеливо облизнув губы, подаваясь чуть вперед, пытаясь разглядеть нужные эмоции в глазах Сакуры. Собаку замер и нетерпеливо повел плечом, стараясь не выдать своего разочарования. Сакура, хмыкнув, встала и направилась к входной двери. — Дождь закончился, — она даже не повернулась. Но Гаара еле слышно подошел к ней, обнимая за талию и крепко прижимая к широкой груди, утягивая ее к шершавой от узоров стене. — Я хочу тебя, Сакура, — мягко прошептал Собаку на ухо девушке, невольно опалив кожу дыханием. Он провел языком по ушной раковине и усмехнулся. — Я не могу понять, о чем ты думаешь и что ты чувствуешь, — протянул он и развернул девушку к себе, приподнимая её подбородок пальцами и вынуждая смотреть прямо в глаза. А она лишь усмехнулась и положила руки ему на плечи. Голод. Ужасный, неутолимый голод — вот все, что она чувствует. Долгий, тянущий, уничтожающий своим грузом. Избавиться от него — волшебная мечта, за секундное исполнение которой можно прыгнуть в постель даже со своим, хоть и временным, начальником. Но как же хочется. Хочется не в далеком «потом», а прямо сейчас. Невыносимо. Это как вечно стоять перед любимым блюдом, чувствовать его запах, видеть его, желать, сжимать в руках приборы и не сметь прикоснуться. — Принудительная диета, — усмехнулась Сакура, словно говорила сама с собой, облизывая губы и не разрывая зрительного контакта. Такая привычка этой девчонки начинала раздражать Гаару. Сакура будто насмехалась над ним. Томный баритон опалил ее слух, а горячий язык обжег кожу. И ее глаза загорелись. — А ты готов к последствиям? — Харуно вырвалась из цепких рук и прижала мужчину к стене, ластясь к нему, словно кошка. Девушка разлилась тихим смехом, слегка хрипя. Её язык оставил влажную, тоненькую дорожку на щеке Гаары. Сакура мягко упирается двумя руками о мужскую грудь и наклоняется уже слишком неприлично. — Лично я готова, — она опаляет широкую шею, и её глаза становятся ещё ярче. Женская аккуратная ручка скользнула по талии вниз. Ладонь беспрепятственно съехала на бедро, замерла на секунду, а потом пальчики пробежали вверх, намереваясь вызвать дрожь и щекотку. Рука снова съехала вниз, поглаживая и осторожно скользя. Ладонь от колена направилась по внутренней стороне бедра и лишь перед самым сокровенным поднялась выше, а после и вовсе переместилась вновь на мужскую грудь. Напор Сакуры забавлял, и Собаку усмехнулся, когда она прижала его к светлым обоям. Харуно игралась с ним, ластилась, словно кошка, водила своими тонкими пальцами по его груди, спускаясь ниже к талии, а затем вновь гладила его грудь, изредка царапая ногтями кожу через рубашку. Зеленые, ему казалось, что ни у кого таких больше нет, глаза внимательно следили за ним. — Последствия? — Собаку иронично изогнул бровь и захохотал, расплываясь в улыбке и обнажая ряд белоснежных зубов. Гаара резко притянул к себе девушку и провел тыльной стороной ладони по её щеке, заправляя выбившиеся из прически белоснежные пряди волос. — Безумная… как и я, — уже тише засмеялся следователь и резко развернулся, меняясь положением с Сакурой: теперь он пригвождал девушку к стене, втиснув колено между её ног, и улыбался слишком обольстительно и немного жутко. Сакура широко ухмыльнулась и облизнулась, почувствовав спиной снова шершавую поверхность. Ей нравилась эта игра. — Ты отличаешься от других девушек, которых я встречал, — промурлыкал мужчина, касаясь губами обнаженной шеи, а затем впился губами в нежную кожу, оставляя яркий след синеватого оттенка. Тепло кожи Харуно сладким нектаром обожгла губы, и Гаара, облизнувшись, ласково провел языком по засосу. — Хочется взять тебя на руки, закрыть от всего мира, закутать в плед и никогда не отпускать, — мягко прошептал Собаку и, задрав юбку платья девушки, провел пальцем по кружеву чулка, — мне нравится твой азарт. Твое безумство. Скажи, сколько у тебя уже было парней? Сколько мужчин брали твое тело? — настойчивый поцелуй в приоткрытые губы. — Я хочу знать о тебе все, абсолютно. Сакура… Пожалуй, он действительно влюбился в нее. А теперь, когда он увидел ее совершенно другой, без маски, которая скрывает от людей ее настоящий характер, он хотел ее всю, полностью. Она поражала его ликом ангела и душой демона с горящими адским пламенем от азарта зелеными глазами. Яростная, пугающая своим холодным безумием. Он видел, как эта девчонка, изображая испуг и дикий ужас, взбудораживалась от этой серии убийств, с жадностью поглощая всю информацию. И если бы не убийство Ино Яманака, он бы подумал, что она напрочь лишена человечности. — И все же, твоя сущность немного проста. Стоит приглядеться, как увидишь за ароматом желания и жестокости ранимость и страх. Но все же ты очень утонченная душа, девочка моя, — выдохнул Гаара и, задев ладонью кружевное белье, чуть потер подушечкой пальца пах девушки. — Я люблю безумие, господин старший следователь, — Сакура облизнулась. Медленно. Увлажняя каждую пору, каждый миллиметр своих губ. После этого она едва заметно прошлась губами вдоль его шеи. Внизу живота все вскружило от болезненного возбуждения, когда пальцы мужчины дотронулись до сокровенного места. Дыхание незаметно участилось. В глазах горело и плясало зеленым свечением желание. — Милый, — приторно-сладко прохрипела Харуно, — я не позволю кому-попало дотронуться до моего прекрасного тела. Сакура приглушенно с хрипотцой рассмеялась Собаку на ухо. Так безумно, так пошло. Она крепко прижалась к нему, и, вглядевшись в его глаза и приоткрытый рот, жадно поцеловала Гаару, тут же проникнув языком в желанные губы. Удовольствие растеклось по телу медленной волной, от затылка до кончиков пальцев ног. Не в силах сдерживаться, она прерывисто издала приглушённый шипящий стон уже в голос, сходя с ума от прикосновений, разжигавших под ее кожей настоящий пожар. Девушка резко перевернулась, снова прижав Гаару к стене, проводя ладонями по его груди ниже, к ремню брюк. Им обоим было все равно, что они были слишком разными, что им было запрещено заводить романы на работе со своими сотрудниками, все равно было и на то, что Собаку был ее, хоть и временным, но начальником. Но им была слишком хорошо в эти минуты, что отступать было уже нельзя. Да и не хотелось. — Сколько же парней ты отвергла, заставляя их дрочить на свои же фантазии? — усмехнулся Гаара, прижимаясь спиной к стене и запрокидывая голову назад. Он приглушенно засмеялся, и его смех пронзил воцарившуюся на несколько секунд тишину. — Для кого же ты тогда так наряжалась в клуб? Не поверю, что для любовника твоей убитой подруги, — Собаку насмешливо изогнул бровь и провел ладонью по спине Сакуры, а затем, наклонив голову в бок, мягко провел подушечкой пальца по губам девушки. Пальцы Харуно касались его тела с неким вожделением, и Гаара выдохнул, когда женская ладонь коснулась его живота, чуть ниже положенного, ближе к паху. Ненасытная, полная желания, она облизывала губы, вызывающе смотря на мужчину из-под опущенных ресниц. И этот томный взгляд пробуждал желание, сладостной болью проникая в тело и оседая тугим узлом где-то изнутри. Порывистый выдох вырвался из груди, и Собаку резко поднял девушку на руки и тихо застонал, когда её ноги обхватили его талию. Сакура прижималась к нему, терлась, как мартовская кошка, и Гаара засмеялся, ощущая себя таким же котом. Поддерживая девушку навесу одной рукой, демон сжал в пальцах свободной руки красную ткань платья, а затем, погладив бедро, забрался под юбку, оттягивая указательным и средним пальцем кружево чулка. — Надеюсь, меня Вы не лишите удовольствия, мадам, — слегка царапая ногтем нежную кожу, улыбнулся следователь. Он говорил низко, с легкой хрипотцой, и с каждым словом мужчина чувствовал, как дрожит от нетерпения девушка, слышал её дыхание. — Ты так прекрасна… Это просто безумие, — и Собаку яростным поцелуем впился в губы Сакуры. Тихий треск, и платье оседает у ног мужчины. Гаара, облизнув пересохшие губы, осторожно провел указательным пальцем по внутренней части бедра и, прикоснувшись к заветному месту, слегка надавил на него и улыбнулся, почувствовав влагу сквозь кружево черного белья. Они целовались неистово, словно пытались выплеснуть всю злость, боль, отчаяние, раздражение, вожделение, желание, копившиеся с того самого момента, когда они впервые встретились. Сакура не заметила, как она на какие-то пару секунд обвила руками шею Гаары, притягивая его к себе ещё сильнее. И когда его пальцы коснулись ее сокровенного места, Харуно сломалась. С её губ сорвался стон, и она инстинктивно сжала ноги, качнув бедрами. — Я никому и никогда не обламывала кайф, просто это ты ушибленный на голову, что повелся на меня. Удовольствие для меня — высшая степень наслаждения! — жарко прошептала Собаку на ухо Сакура и, ещё сильнее прижавшись всем своим телом к мужскому, посмотрела ему в глаза, соприкоснувшись носами. — А теперь только скажи, что ты хочешь меня! Гаара двинул пальцами по лону девушки, от чего она судорожно вздохнула и прикусила губу, чтобы сдержать стон. Её глаза пылали возбуждением и желанием, тело трусило от возбуждения и истомы, и это заводило ещё больше. Но когда платье с треском упало на мягкий ковер, она поняла, что не в силах больше сдерживаться. Она была окончательно испорчена…так же, как и валявшийся на полу корсет. Гаара сейчас был именно тем, кто так был необходим Сакуре. И, когда он толкнул её к стене и неожиданно начал говорить все эти ужасно пошлые слова, говорить то, от чего у неё мурашки бежали по коже, от чего так жгло внутри, когда она почувствовала поднимающееся желание в своём теле, она готова была провалиться сквозь землю. Руки Собаку на её коже, эти обжигающие прикосновения, его взгляд с тенью безумства, его горячее дыхание, его твердость, его возбуждение, её похоть, готовность, страсть, желание упасть и падать в эту пучину безумства и возбуждения. Харуно не понимала, откуда это в ней, такая тяга к нему. Но она готова была принять это, как должное. Гаара почувствовал изменения в девушке и улыбнулся, прикасаясь костяшками правой руки к губам, а затем усмехнулся, нарочито медленно снимая шейный платок. Он слышал, как Сакура, подобно дикой кошке, зашипела от возбуждения. Собаку прикрыл глаза, вслушиваясь в хриплый от желания голос девушки, завораживающий своим переливом. Харуно видела, как загорались его небесно-голубые глаза, стоило взгляду упасть на ее обнаженные ноги, когда она невольно изгибалась, демонстрируя тонкое кружево белья, облегающее её слишком плотно, даже чересчур. Собаку скалил зубы, его дыхание сбилось от подступившего возбуждения. Их сегодняшнею встречу он мог назвать танцем смерти, дьявольским вальсом: они кружились, нападали, делали шаги назад и снова бросались к друг другу, на несколько секунд сцепляясь в словесной схватке, а затем снова отступали, облизывая губы, бросая томные взгляды в сторону друг друга. Гаара с нетерпением, наконец, сорвал с себя шейный платок и отбросил куда-то в угол, где, предположительно, стоял пуфик с его ранее снятой верхней одеждой. Сакура буквально на секунду отвлеклась, когда Гаара скинул себя платок. Но этого времени вполне хватило мужчине, чтобы полностью обезоружить девушку. В следующий момент она летела во мрак своего сознания, не в силах быстро прийти в себя. Огромное притяжение возбуждения влекло её на скорости вниз. Она падала, и это было чудесное, головокружительное падение. Собаку мощным рывком прижал ее к стене и припал к ее груди, оттягивая в сторону одной рукой лямку лифа, а второй начал расстегивать пуговицы своей рубашки. На секунду он отпустил ее и заглянул в ее глаза. Внезапно все стало таким низменным, таким правильным. И на мгновение Гааре показалось, что Сакура стала его навсегда. И он сам стал ее. Потому что это было чересчур странно, ненормально, безумно. И чересчур безрассудно и правильно одновременно. Сакура бросила на него взгляд, словно она была брошенным на холодную улицу маленьким котенком. И Собаку сдался. Он шумно выдохнул через нос, поднял девушку на руки и понес ту в ее комнату. В комнате было темно, холодно и пахло ею. Не включая свет, Гаара подошел к кровати и бережно положил Харуно на черное махровое покрывало. Сам же подошел и закрыл окно, через которое в комнату проникал лунный свет, освещая белоснежную кожу девушки. Собаку подошел к краю постели, скинул на пол рубашку и присел рядом. Он осторожно, словно боясь разбить фарфоровую кожу, дотронулся до студентки и, наклонившись, вдохнул запах ее волос. Земляника. Сакура вытянула руки и, обхватив мужское лицо руками, притянула того к себе и нежно поцеловала. Невероятная возбужденность куда-то ушла, а алкоголь полностью выветрился. Собаку аккуратно прилег рядом и обнял девушку. Они прижались друг к другу и целовались так мягко и изнеженно, будто заново пробовали друг друга на вкус. Они боялись разрушить эту атмосферу, словно одно неверное решение, и они проснуться каждый в своей постели точно после неловкого, но столь желанного сна. Потом поцелуи стали жадными, требовательными. Каждое прикосновение стало более решительным и смелым, а дыхание начинало вновь учащаться. — Гаара… Он не дал ей договорить, заткнув поцелуем. Собаку, не сдерживаясь больше ни секунды, стянул с себя джинсы вместе с трусами. Сакура потянула руку и стала медленно, с упоением поглаживать налитую кровью плоть мужчины. Она вся пылала от желания. Гаара, решив, что тянуть больше смысла не было, стащил с девушки белье и устроился между ее ног. Харуно издала приглушенный стон и, схватив Собаку за твердый член, приподняла бедра, явно решив взять всю инициативу в свои руки. Но у Гаары был другой взгляд на ситуацию. Он яростно убрал ее руку рывком вошел в нее сам. Обнаженный, он потерялся в неистовом желании, обжигающем участки тела, на которых он чувствовал ее опаляющее дыхание. Он закрыл глаза и почувствовал, как в ней было невообразимо паляще, и представил себе, как он бы сделал все по-другому, если бы не обстоятельства. Чертовы правила. Ограниченное удовольствие не позволяло ему выразить все чувства, сжигающие изнутри так, как он бы предпочел. Она издала лишь судорожный вздох. Гаара слегка приоткрыл глаза и замер, чувствуя себя в ней. Потом начал сумасбродно двигаться, вглядываясь в блаженные зеленые глаза. Он наклонился и обхватил ее язык своим. Собаку то ускорял темп, то замедлял, все глубже проникая в желанную девушку. Сакура, не отрываясь от опухших от долгих поцелуев губ, перевернула Гаару на спину и села на него сверху. Она сильно впивала ногти в его плечи всякий раз, когда опускалась на него, то медленно, то быстро, рывком. Она запрокинула голову назад, издала хриплый стон и из-за нехватки раскаленного жарким дыханием воздуха снова замолчала. Собаку снова поменял позу, поставив Харуно перед собой на четвереньки и пристроившись сзади. Он схватил девушку за волосы и потянул на себя, входя максимально глубоко. Сакура вскрикнула от удовольствия и сильнее выгнулась, словно кошка. Это окончательно снесло им обоим голову. Собаку почувствовал, что скоро кончит, и ускорился. Девушка уже не сдерживала хриплые стоны и подавалась бедрами навстречу толчкам, чувствуя, как у нее начинали слабеть руки от подступающего оргазма. Через секунду они оба замерли и рухнули на кровать, тяжело дыша. Гаара перевернулся на спину, скатившись с Сакуры, на которую упал, и глубоко вдохнул теплый воздух. — Это было прекрасно, господин старший следователь, — сладко прошептала Харуно и, зевнув, завернулась в покрывало, закрывая от усталости и наслаждения глаза. Гаара бросил короткий взгляд в окно. Начинало светать. Он уставился в потолок и слегка улыбнулся, почувствовав, как заснувшая Сакура прижалась к нему спиной. По его телу растекался экстаз, а ноги сводило судорогой. Он понял, что это и называется счастьем.