Взгляд твоих глаз

Кровь капала с рукава рубашки на снег. И раненый мужчина знал, что он может скоро умереть, если ему не дадут шанс на спасение. Высокий блондин, стоявший напротив, равнодушно смотрел на то, как парня перед ним охватили конвульсии, как они пробежали по его телу, словно ток. Сомнений не оставалось. Этот идиот должен скоро умереть. Ветер растрепал длинные светлые волосы, а из одного настоящего лазурного глаза брызнула слеза от колючего, терзавшего нежную оболочку глазного яблока, холодного порыва. Второй глаз давно уже не мог выделять столь отвратительную соленую влагу. Он прищурил искусственный глаз, окинув взглядом пронзительного небесно-голубого цвета кровавый след на стене. Этот темноволосый уже не мог стоять на ногах. — Зачем? — неприятный хрип резанул слух. — Я же сказал, ничего личного. Обычный приказ, — блондин пожал плечами и устало посмотрел куда-то вверх. — Тебе же было четко сказано, что организация «Рассвет» не прощает проколов. В ответ ничего не последовало. Голубые глаза оторвались от созерцания красивого голубовато-фиолетового свечения и опустились вниз. Ему хотелось увидеть лужу крови, но снег впитал ее в себя. Блондин пригладил длинные волосы, завязанные в тугой хвост, и устало выдохнул, развернулся, попутно убирая в карман подаренной подругой детства огнестрел. Ему не нравилась эта работа. Но он пообещал, что спасет ее. Он обещал ее другу.Ветер в последний раз взъерошил красивые волосы, и широкая спина скрылась за дверью такси. Лишь бездыханное тело портило всю картину рождественского настроения. Только на подоконнике второго этажа светивший голубовато-фиолетовым цветом полярный мишка создавал нужный настрой. А кровь так красиво переливалась в этом голубом сиянии. Почти как его глаза. Хотару посмотрела на закрытую дверь и сглотнула. Она моментально рванула к себе в спальню на второй этаж, даже не подумав о том, что рядом с ней была кухня. С ножами. А она, блондинистая идиотка, сиганула туда. И сейчас везде стояла полная тишина, даже некогда мешавший ей храп прекратился. Харуно медленно повернула голову и ахнула. Вторая половина кровати была пуста. И тишина с новой силой надавила на ее нервную систему. Где-то внутри нее что-то устало фыркнуло, а подсознание подсунуло девушке гениальную фразу: «Существует всего один способ избавиться от воображаемых чудовищ — посмотреть им в лицо». Девушка поднялась с пола, откидывая мягкую подушку на край кровати, и сделала шесть осторожных шагов к двери. Хотару прислушалась. За стенкой отчетливо были слышны голоса. Много. Потом она собралась. Рванула дверь на себя. Пискнула от страха. И шмыгнула в лестничный пролет. На глаза опускается мягкая маска для сна, а затем следует поцелуй. Жадный, требовательный, грубый, и мужские грубоватые руки начинают изучать тело девушки. В эту секунду она боготворила небеса, что те внедрили в ее светленькую голову, что она должна учиться на следователя-аналитика, а не, например, медэксперта или криминалиста. Каждая клеточка тела пыталась уловить хоть какую-нибудь особенность тела мужчины, которого зеленые глаза так ни разу и не зацепили с тех пор, как она попыталась разглядеть его в поезде. Расчетливый ум будущего аналитика пытался фиксировать в памяти детали, которые позже должны, нет, просто обязаны помочь ей узнать своего насильника. Кричать смысла не было. Она пыталась, но лишь получала за это жестокие хлесткие удары по лицу. Ей не было страшно. Ей дали понять сразу — ее не убьют. И после этой новости ее затрясло. Сакура не понимала, для чего этот маньяк, убивший за несколько месяцев пять девушек, насколько следствию было известно, вынудил ее приехать в Финляндию. Чтобы изнасиловать, припугнуть и отпустить? — Знаешь, — его бархатный голос показался ей смутно знакомым, но мозг категорически не хотел подсовывать девушке нужную физиономию, — я еще не закончил с коллекцией, поэтому я тебя не трону. Пока что. Ты должна будешь показать всему миру мое искусство. А потом ты станешь его завершающей частью. Харуно пробила дрожь. Рот открылся в немом вопросе. Но ее заткнули пальцами. Девушка почувствовала рвотный рефлекс и содрогнулась, грозясь извергнуть на простынь съеденный утром отвратительный завтрак, которым этот ненормальный накормил ее. Сколько он ее уже держал в этом заточении? День? Два? Три? По правде говоря, она потеряла счет времени. Одна комната, четыре стены, одна кровать, туалет, душевая, стол, стул и лампа. Все. Хотя нет. ОН принес ЕЙ уголовное дело. ЕГО уголовное дело. И она сидела все это время и читала, думала. Сакура за время его сегодняшнего неприятного пребывания рядом с ней поняла лишь то, что у мужчины средней длины колючие волосы, возможно где-то двух- или трехдневная щетина, накаченное тело и большие ладони. И какой-то неприятный, до жути знакомый с хрипотцой голос. И все. Больше она ничего не чувствовала. С одной стороны она была ему благодарна за маску. Отсутствие зрения обостряет все остальные чувства, особенно осязание. Но с другой…она ничего не могла понять со связанными руками. — Для чего я здесь, раз ты не хочешь меня убивать? — Сакура злилась, она словно новорожденный слепой щенок крутила головой, пытаясь хоть что-то понять. Но в ответ последовали не слова, а раздраженное гортанное рычание. Мужчина грубо схватил тонкие руки, связанные его рабочим галстуком, — между прочим, от его лучшего костюма, — и поцелуем впечатал ее в стену, выворачивая ей руки так, чтобы зажать ее покрасневшие запястья над головой. Хруст. Послышался сдавленный вскрик боли. Из-под маски скатилась одна единственная слеза. Она обещала матери не плакать. Обещала. И она сдержит свое слово. — Хм, — насильник удовлетворённо вскинул брови, оторвавшись от желанных губ. — Я знаю, сколько ты наобещала своей умершей матери. И поверь, сегодня ты, если не все, то больше половины точно нарушишь. И он занял более удобную позицию, встав с кровати и взяв девушку на руки под упругую попу. Она уже как несколько часов была раздета полностью. Он томил ее в неведение, заставляя сходить с ума от ожидания и неопределенности. Ему это нравилось. Он ослабил хватку и принялся целовать бледную, как будто болезненную, кожу, оставляя на шее, плечах, груди яркие отметины. Он уже был не в силах сдерживаться. В штанах было невообразимо, до боли тесно. Но он хотел растянуть удовольствие. Заставить ее страдать. Наслаждаться каждой клеточкой своего тела ее теплом. Да. Именно теплом. Скоро она будет холодна, как лед. Она будет безжизненной куклой со стеклянными глазами цвета сочной травы. А Сакура не понимала, как такое могло нравиться предыдущим его жертвам. Она отчетливо помнила, как Утаката, Хидан и даже Сасори сказали, что он настолько умело удовлетворял свои потребности, что девушкам это даже нравилось. А она сейчас лишь недовольно раздувала возмущенно ноздри и пыталась задеть его ударами ног, на что на нее цыкнули и сказали, что при еще одной такой попытке ей свяжут еще и ноги и выкрутят точно так же, как и руки. Ей было противно. А подсознание усердно вопило о том, что она точно знает этого больного на всю голову и что ей не понравится, когда она узнает, кто это. Не в силах больше сдерживаться, мужчина резко вошел в свою любимицу. Девушка уж было открыла рот и приготовилась выдавить из себя что-то наподобие приглушенного вскрика, но он зло посмотрел на нее и зашипел. Звук так и не вырвался наружу. И он, вальяжно кивнув и расплывшись в довольной и пошлой улыбке, стал медленно двигаться в ней. Как же ему хотелось, чтобы ее почти бесшумные всхлипывания безысходности и боли превратились в томные вздохи и стоны, а ее тело хоть бы раз поддалось навстречу его фрикциям. Но этому было не суждено сбыться. И он лишь играл в одни ворота, пытаясь думать лишь о том, что сейчас он только готовит ее к финальному показу его коллекции, его искусства. Ритм движений начал ускоряться, и он начал воображать, как девушка бы стонала в голос, крепко сжимая в руках его волосы и больно кусая его за нижнюю губу. И он полностью начал отдаваться ощущениям. Сакура лишь скрипела зубами, пытаясь не заплакать. Она обещала матери. Она обещала давним друзьям детства. Но как же ей хотелось сейчас свернуться в комок, завернуться в одеяло, уткнуться в плечо Наруто и переплести пальцы с Саске. Но она должна быть сильной. Резкими толчками он вдавливал свою жертву в стену, грозясь повредить ей ребра. Через несколько мгновений он, поспешив выйти из столь желанной, теплой и узкой девушки, излился куда-то на пол, удовлетворенно пристраиваясь головой у нее на плече, все так же прижимая к себе. Над ухом послышались всхлипы боли. А он уже и думать забыл о том, как вывернул ей пару конечностей. Ну, ничего, ее компашка из неопытных студентов залатает ее, а парочка профессиональных следователей запрет ее дома для восстановления. — Дей, — его хриплый от сигарет голос разносился по всему пустому коридору, — Тсури, черт тебя дери! Он никогда не любил ждать. Особенно когда эти желторотики заставляли его несколько раз звать их. Однако только этот новоявленный член «Рассвета» не бесил его. Он так же, как и он, умел разбираться в искусстве, он полностью разделял его взгляды. И только ему он мог доверить свое сокровище. — Я здесь, сэр, — пронзительный голубые глаза уставились на самого главного. Они не выражали ничего. Лишь усталость и не интерес к жизни. — Там, — мужчину кивнул куда-то вглубь коридора, — в комнате для приема девушка. Мне нужно, чтобы ты проследил за тем, чтобы Нана как надо накачала ее нужными препаратами. Ты ответственный за ее «доставку» в Вестерос. Я туда отправлюсь чуть позже. Высокий конский хвост блондинистых волос чуть качнулся, а в небесно-голубых глазах зажегся интерес. Дей знал, что его начальнику было к чему стремиться, и мужчина даже один раз рассказал ему свой план. Тсури заметил, как во время этого рассказа восторженно сверкали всегда холодные, как сталь, серые глаза. И теперь блондину было интересно, как же выглядит главный экспонат коллекции его кумира. — Будет выполнено! — Так значит, — Хидан с трудом проглотил здоровый кусок мяса, — что ты и вправду не знаешь, где Сакура? — Нет. — Ну и ладно. В кухне повисло молчание. Буквально двадцать минут назад в доме творился хаос. Харуно старшая от испуга обежала дом несколько раз, разбила пару ваз, опрокинула одну плазму, порвала занавески и вышибла стекло в двери, которая вела в кухню. Причем бегала она под удивленными и округлившимися до невообразимых размеров глазами шести парней и одной девушки. Нет, конечно, если бы Хидан Ардвидссон не вломился бы в ее дом с топором в руке, она бы так не бегала. А вошедший через пару мгновений Суйгетсу всего лишь кинул в нее подушкой, которую он сцапал с качели прямо у входа в дом. И Хотару естественно перепугалась не на шутку. — Я вот только понять не могу, — вскинул брови Суйгетсу, — чего ты так бегала? Девушка начала искать глазами нужного ей человека, но, поняв, что того в помещении нет, потупила взгляд. — Понятно, — устало выдохнул Сасори, ему безумно надоел этот спектакль. — Это, конечно, не наше дело, но твоя сестра знает, что ты спишь с этим… И Акасуна не смог подобрать нужного слова. Он лишь молча ткнул пальцем в красивое лицо и нетерпеливо поднял левую бровь, пряча искривленные в презрении губы в излюбленном шарфе. Хотару удивленно подняла голову и столкнулась с безразличным взглядом ее возлюбленного. Она не знала, что сказать, как выкрутиться из ситуации. Она в очередной раз просила его о помощи. И он поможет. — Не знает, — Саске устало закатил глаза, — и знать не обязательно. — Мне стыдно за тебя, брат, — Итачи устало потер переносицу. — Почему одна из дочерей моего шефа? Нельзя было другую выбрать? Все удивленно уставились на брюнета. Как он, в принципе, оказался в квартире Кизаши Харуно, было уже для всех большой загадкой. — Что? — Учиха старший нетерпеливо посмотрел на студентов. — Сакура Харуно уже неделю не появляется ни в академии, ни в Управлении. Ее начинают уже искать. И верхушка назначила это дело мне, так как сейчас отец девушки в командировке. И первым делом я решил съездить к ее сестре. А тут вот… Он развел руками. На самом деле все получилось довольно комично. В тот момент, когда Итачи подъехал к жилищу его шефа, дверь в дом уже была открыта, а оттуда слышались нецензурные выражения и звук бьющихся стеклянных или фарфоровых предметов. И тогда уже он с неподдельным любопытством заглянул к одной из сестер Харуно домой, даже не спросив разрешения. И уже в тот момент, как он зашел в уютную прихожую, в него полетела мягкая маленькая подушка. Причем точно такие же Учиха заметил на уличных качелях. То, что он увидел дальше, еще больше повергло его в шок: недалеко от двери кухни стоял его младший брат в одном полотенце на бедрах и спокойно открывал бутылку пива, откуда-то сверху с жутким грохотом между перилами слетела ваза, и послышался отборный мат. Саске, заметив брата, удивленно вскинул брови и решил ретироваться. Правда, через несколько секунд был доставлен обратно Тен-тен к двери кухни, в которой несколько мгновений назад светловолосая фурия в толстовке младшего Учихи выбила стекло. А следом за девушкой в кухне столпились уже и несколько парней из следственной группы Сакура Харуно. И причем оказалось, что все по одному и тому же делу. Так и не добившись ничего толкового от старшей сестры Сакуры, ребята ретировались. Точнее, их просто беспардонно выставила за пределы владений семьи Харуно временная хозяйка квартиры. И когда дверь захлопнулась за покатой спиной Утакаты, Хотару устало и жалостливо взглянула на Саске: — Что теперь делать? — Не знаю, я позвоню нужным людям, — Учиха зло сверкнул глазами, — мы обязаны сейчас же вернуть твою сестру.