Тебе слабо?

Когда Рик видит Дэрила, заходящего в палату, ему кажется, что он всё ещё спит под действием убойных болеутоляющих и это видение всего лишь картинка, навеянная бесконечными, не отпускающими мыслями. Но потом Дэрил делает несколько шагов вперёд, неловко прикрывая за собой дверь, и останавливается, словно не решаясь идти дальше, и Рик, рвано втягивая в себя воздух, отчётливо понимает, что это не сон. Взгляд помимо воли жадно скользит по отросшим волосам, падающим на глаза, ставшим ещё более широкими плечам, ладоням, которые Дэрил потирает отчаянно знакомыми нервными движениями, как будто не может найти места рукам. И мгновение спустя Рика накрывает с головой. В груди болезненно сжимается, абсурдное ощущение предательства и обиды сводит горло. Слова в итоге звучат тише и злее, чем он собирался их произнести. — Зачем ты пришёл? Рик ожидает чего угодно в ответ. Чёрт, да если быть честным, он ждёт. Хоть чего-нибудь. Он столько дней и ночей думал обо всём этом, думал о нём, что его сознание уже практически взрывается от спутанных мыслей, образов и желаний. То, что это, возможно, сыграло с ним злую шутку, он понимает, когда Дэрил поднимает взгляд и непонимающе смотрит на него в ответ. — Пришёл навестить старого друга, которого подстрелили? — хриплый голос звучит недоумённо, как будто Дэрил не понимает, с чего он задаёт такие вопросы. Рик на секунду теряется. Дэрил разговаривает с ним так, словно они не переставали общаться все эти годы. Словно не было того, что незримой стеной разделило их дружбу на то, что было до и после. Словно Дэрил никогда не видел жажды в его глазах. Старый друг? Рик бы рассмеялся, если бы не чувствовал сейчас сосущее ощущение пустоты внутри, вытягивающее все мысли и эмоции в чёрную дыру. Друг… Дэрил, прищурившись, смотрит на него, не отводя взгляд, и Рику приходится отвернуться, чтобы взять под контроль собственное выражение лица. Снова показывать всю душу нараспашку слишком большая роскошь для него сейчас. — Если ты не в настроении для посетителей, то я могу свалить, — произносит Дэрил. И Рику бы хотелось просто кивнуть. Проводить взглядом его широкую спину в чёртовой поношенной кожаной жилетке с почти неразличимыми крыльями, уткнуться в подушку и задушить в себе всё то грёбаное, острое, скребущееся в горле и сжимающееся в груди. Задушить и забыть. Как будто бы это было возможно. Как будто он не пытался. Вместо этого Рик глубоко вдыхает и вновь поворачивается к Дэрилу. Надеясь, что его выражение лица сейчас хотя бы относительно вежливое. — Всё в порядке. Просто не ожидал тебя увидеть, — говорит он, и что ж, можно мысленно себя поздравить, потому что голос больше не звучит так, будто сломается на следующем звуке. Дэрил хмыкает. — Думал, друзьям положено навещать друг друга в больнице. Рик не может удержаться и отвечает до того, как успевает сдержать пропитанные язвительностью слова. — А я думал, друзьям положено общаться чаще, чем раз в шесть лет. Дэрил пожимает плечами и скрещивает руки на груди. Защитный жест, который Рик видел сотни раз, и он знает, что это значит. Дэрил закрылся и не собирается говорить дальше на эту тему. Не собирается ему ничего объяснять. Как будто, чёрт возьми, ему нахрен сдались эти объяснения после всего этого времени. — Если ты встал не с той ноги, Граймс, то я пойду. Рик вздыхает и трёт лицо рукой. Это глупо. Пускай он уходит. Всё равно будет только хуже, если он останется. Да. Будет хуже. — Извини, — произносит он. — Я не в самом лучшем состоянии сейчас. Не хотел грубить. Дэрил фыркает, но садится в кресло для посетителей. Его плечи вновь расслабляются. И Рик позволяет себе пробежаться по нему взглядом, а затем отводит глаза. И как так получилось, что через года Дэрил Диксон стал выглядеть только лучше, несмотря на своё явно наплевательское отношение к внешнему виду? Или всё в глазах смотрящего — не может не поддеть Рик сам себя. — И часто ты подставляешься под пули? — спрашивает Дэрил, окидывая его взглядом, который Рик не может прочесть. — Всего второй раз, — отвечает он сбивчиво, думая о том, что никогда не представлял, что возвращение Дэрила будет выглядеть вот так. Так… буднично. Так, словно они последний раз общались неделю назад. Нет, даже не так. Будто неделю назад общались не они, Рик и Дэрил, а просто друзья, которые встречаются пару раз в неделю, чтобы выпить в баре, а на уикенд иногда ездят вместе на рыбалку. Но это никогда не было той дружбой, которая была между ними. В особенности не было весь последний год перед отъездом Дэрила. — Всё такой же неуклюжий, как когда почти прострелил себе ногу из моего арбалета, да? — Дэрил практически ухмыляется. И эта его полу-ухмылка такая знакомая. Рик криво улыбается, пытаясь отбросить лишние мысли. — Я не неуклюжий. Просто минусы работы полицейским. — А из плюсов видимо стандартные букеты для выздоравливающих, — кивает Дэрил на тумбочку. — Ты-то вообще без букета, — хмыкает Рик, и их перекидывания словами буквально погружает его в прошлое. Никто из его друзей в детстве не поддевал его столько, сколько Дэрил. Поначалу даже доходило до драк. Дэрил был колючим, как ёж, ощетинивавшийся на любое, даже казавшееся Рику безобидным слово. Но со временем его озлобленность ушла. По крайней мере, ушла для Рика. А взаимные подколки остались неотъемлемой частью их дружбы. — Не знал, что ты теперь любитель цветов. Принесу тебе завтра. Ирисов. Рик вздрагивает. — Вот у тех можно жевать стебли, кислые, но вкусные. Эти можно высушить и закинуть в костёр. Весёлый дым будет, — краем губ ухмыляется Дэрил, и Рик фыркает, улыбаясь. — Это вьюнки, много растёт у воды. Дэрил протягивает руку и касается цветка, который пробивается из кустов совсем рядом с ними. Его пристальный взгляд не покидает лица Рика. — Ирисы. По цвету один в один твои глаза. Рик прикрывает глаза и медленно вдыхает. Под опущенными веками зелёная поляна у реки, внимательные глаза напротив и пальцы, осторожно касающиеся ярко синего цветка. Он не уверен, что собирается ответить, но уже открывает рот, когда в дверь вдруг стучат. Спустя пару секунд в палату заходит медсестра. — Мистер Граймс, пора делать перевязку. Она ничего не говорит Дэрилу, но тот понимает намёк и встаёт. Рику хочется одновременно вздохнуть от облегчения и чертыхнуться, проклиная больничный распорядок. Он смотрит на Дэрила, и тот не отпускает его взгляд. Мгновение тянется, как застывший сироп, в пространстве между их взглядами воздух словно сгущается. А потом Дэрил медленно наклоняет голову в подобии кивка. И Рик знает, о чём он, ещё до того, как звучат слова. — Я приду завтра.

***

Ночью Рик почти не спит. Плечо простреливает болью, отдающейся противным ноющим ощущением во всё тело. Скрипя зубами, он терпит, пытаясь найти удобное положение на узкой койке, при котором будет хоть немного легче. Но лучше не становится. В голове стоит противный гул, от которого бросает в тошноту, но, по крайней мере, сейчас он не может думать. Мозговыносящая боль в плече кажется более предпочтительным вариантом, чем гадания о том, придёт ли Дэрил завтра, как обещал. К середине ночи Рик сдаётся и нажимает на кнопку вызова медсестры. Дополнительная доза обезболивающих и липкая тяжёлая усталость вырубают его за какие-то минуты. Открыв глаза утром, он понимает, что, кажется, проспал завтрак и утренний обход. По субъективным ощущениям от высоты солнца время близится к полудню. Но зато плечо чувствует себя намного лучше, или же доза обезболивающих всё же была слишком большой. Повернув голову от окна, Рик краем глаза ловит синее пятно в районе тумбочки. И, кажется, он на секунду задерживает дыхание перед тем, как обернуться и посмотреть. В простом стакане рядом со слегка увядшим букетом от управления стоит синий ирис. В этот же миг Рик ощущает запах. Запах лета и лесной поляны. Горячего ветра Джорджии и медленно текущей реки. Запах свободы, надежды и ожиданий. — Чёрт возьми, — выдыхает он и сглатывает. — Чёрт, Дэрил. Рик не может отвести взгляда от цветка, своей яркой синевой разбивающего стерильную пустоту палаты. Он практически ощущает присутствие. Словно его недавнего одиночества никогда не существовало. Словно он всегда был не один. Тряхнув головой, Рик прикусывает губу. Иллюзии ему не помогут. Пустота вернётся. Как только Дэрил закончит то, ради чего он сюда приехал, и снова свалит в закат. Рик вжимает пальцы здоровой руки в переносицу и медленно выдыхает. Хватит. Ему больше не восемнадцать. Пора наконец брать себя в руки и вести себя как разумный человек. Спустя полчаса, проведённых в бесплодных раздумьях и попытках самоубеждения, от входа в палату слышится шум. Рик поднимает взгляд к двери и видит Дэрила, неуклюже открывающего и закрывающего её за собой — в его руках картонная коробка и бумажный пакет, что существенно затрудняет его манёвры. — Проснулся наконец, — ворчит он, сгружая всё на кресло и игнорируя взгляд Рика. — Как всегда, любишь поспать, я смотрю? — Плечо болело, — рассеянно отвечает Рик. Дэрил всё-таки пришёл, но он не знает, радоваться этому или нет. — Что ты такое принёс? — Кое-что посъедобней, чем больничная дрянь, — говорит Дэрил, подхватывая с кресла коробку и небрежно плюхая её ему на колени. «Пицца Папа Джонс» — читает Рик и хмыкает. А потом открывает крышку коробки. С анчоусами. Ну конечно. — Знаешь, за это время мои вкусы в пицце могли и поменяться, — протягивает он, одновременно с этим пытаясь держать под контролем своё выражение лица. — Да? — поднимает бровь Дэрил. — И как, поменялись? — Нет, — вздыхает Рик. — Ну вот и не выпендривайся, — фыркает Дэрил и тянется за куском пиццы. Его пальцы проскальзывают по руке Рика, но он словно этого не замечает. Рик сглатывает и зависает взглядом на его ладони. «Возьми себя в руки», — напоминает он себе. Но чёрт, когда Дэрил так близко, решение вести себя как разумный человек становится в десятки раз более трудновыполнимым. Дэрил берёт кусок пиццы и, больше ничего не говоря, достаёт из бумажного пакета два стакана кофе. Один он протягивает Рику, и тот, тоже молча, забирает его, стараясь не коснуться пальцев Дэрила. Они едят в тишине, и Рику безнадёжно сильно хочется, чтобы эта тишина между ними была такой же как раньше, не омрачённой гнетущими мыслями и никому не нужными желаниями. — Мерл тоже приехал с тобой? — спрашивает он, словно в попытке разбить тишину, и тут же думает, что эти слова были совсем не тем, что нужно. Дэрил ощутимо напрягается и сжимает бумажный стакан с кофе в руке. Проходит порядочно времени с того момента, как Рик задал вопрос, и он уже почти на сто процентов уверен, что Дэрил не ответит, но тот вдруг негромко произносит: — Нет, не приехал, — а потом добавляет: — Он ещё с год никуда не поедет. Если не выпустят за хорошее поведение. А Мерла точно не выпустят. Он невесело хмыкает и стучит пальцами по стаканчику, не поднимая взгляд на Рика. — Мерл в тюрьме? — переспрашивает Рик. И не то чтобы он сильно удивлён, но всё же. — И как ты догадался, — бормочет Дэрил. Он явно не хочет говорить об этом, и Рику бы заткнуться и промолчать, но он не может не спросить. — Давно? Дэрил молчит некоторое время, а Рик нервно думает о том, какого хрена он пытается добиться своими вопросами, но тихий ответ прерывает его поток мыслей. — Пять с лишним лет. — И почему ты приехал только сейчас? — горечь сдержать не удаётся, как бы он ни пытался. А Дэрил вдруг резко вскидывает на него взгляд и пристально смотрит прямо в глаза. — Думаешь, я бы не приехал, если бы мог? Пульс стучит в ушах, и Рика мутит от этого, но он не может сделать ничего с пустившимся вскачь сердцебиением. От слов и взгляда Дэрила словно обдаёт кипятком изнутри. — Когда-то я не думал, что ты уедешь, — почти шепчет Рик и отворачивается от прожигающего насквозь взгляда. Дэрил шумно выдыхает, и Рик знает, знает, что зря это сказал. Знает, что Дэрил не хочет об этом говорить. Знает, что он сейчас, скорее всего, уйдёт. И, чёрт возьми, как же хочется забрать слова обратно… Не показывать того, что заперто внутри. Чёрт, ему точно не стоит показывать это Дэрилу. Не спустя столько времени. Да вообще никогда. Ничего это не изменит, кроме как сделает дыру внутри ещё больше. Рик слышит, как Дэрил встаёт. Он ожидает хлопка двери. Но его не следует. Дэрил широкими шагами доходит до окна и на секунду замирает, прикусывая ноготь, и Рик знает, что это значит, что он нервничает, видел это ни один раз, и сердце сжимается при мысли о том, насколько же хорошо он знает Дэрила и все его привычки, все его жесты. Когда-то он думал, что знает и все его мысли, но это, очевидно, оказалось не так. — Извини… — начинает Рик, не в силах больше выносить сгустившееся между ними напряжение, но Дэрил в этот же момент говорит: — Я не хотел уезжать. Он снова идёт к креслу, хватает стаканчик, крутит его в руках, потом ставит на тумбочку и вновь смотрит в направлении окна. Рик молчит. Он знает, что нужно дать Дэрилу время и давить на него сейчас нельзя. В конце концов, Дэрил снова садится в кресло, на самый край, словно готовый вскочить в любой момент, и потирает пальцы, не отводя от них взгляда. Рик ждёт, подавляя мучительное желание встать, подойти, и как раньше положить ему руку на плечо, успокаивая и показывая, что он здесь и что всегда поддержит. Неизвестно, готов ли Дэрил до сих пор терпеть его касания. — Тогда, когда мне стукнуло восемнадцать, Мерл подсел на какое-то дерьмо, — наконец начинает говорить Дэрил. — Если раньше он просто бухал и курил траву, то теперь это было что-то серьёзно хреновое. Он пытался не особо палиться, пропадал целыми днями, но в итоге я всё равно заметил. В доме стало появляться непонятное барахло, скорее всего краденое, которое он потом загонял, но при этом денег у него теперь никогда не было. Дэрил тяжело выдыхает и всё-таки поднимает взгляд на Рика. — Я поцапался с ним по этому поводу кучу раз, пытался убедить его бросить это дерьмо, а однажды просто смыл пакет с порошком в унитаз. И тогда Мерл наорал на меня и свалил. Сначала я думал, что он вернётся через пару дней, как всегда, но потом от его знакомых узнал, что он назанимал у них бабла, а потом его видели на выезде из города. И Рик уже знает, что было дальше. Помнит Дэрила на старом мотоцикле его брата и с рюкзаком за плечами. — Я должен был поехать за ним, Рик, — произносит Дэрил, не отводя от него взгляд, словно пытаясь удержать его на месте. — Он — моя семья. Единственный, кто от неё остался и кому было не похер на меня с момента, как я родился. Рик опускает глаза на свою руку, в которой всё ещё зажат стаканчик с остатками остывшего кофе. Он понимает. Конечно, он понимает. Он прекрасно знает о том, каким ублюдком был Уилл Диксон, и о том, что мать Дэрила напивалась до беспамятства в слишком большое количество дней, чтобы помнить о том, что у неё вообще есть младший сын. Её пьянство кончилось обугленным каркасом бывшего дома Диксонов, когда Дэрилу было чуть больше семи. И это сделало его отца ещё более озлобленным, чем он был раньше. Рик видел шрамы. И знал, что если бы не Мерл, их было бы в разы больше. Уилл Диксон умер за год до того, как они с Дэрилом познакомились, но у Рика до сих пор руки сжимались в кулаки при мысли о том, что это подобие на человека делало со своим собственным ребёнком. После смерти их отца Мерл и Дэрил остались вдвоём в своём старом трейлере. И хотя Мерл был тем ещё говнюком, он любил своего младшего братишку и заботился о нём, хоть иногда и в слишком своеобразной манере. Поэтому Рик прекрасно понимает, почему Дэрил должен был уехать. Он не понимает, почему Дэрил не мог рассказать это шесть лет назад. И почему он вернулся только сейчас. — Почему ты не приехал, когда Мерл попал в тюрьму? — хрипло спрашивает Рик, всё ещё не поднимая взгляд. — Потому что должен был отсидеть ещё пять лет. Рик резко поднимает голову и встречается с твёрдым взглядом Дэрила. Тот выглядит собранным и готовым ко всему. И Рик помнит эту его защитную реакцию. Когда он готов принять всё, что ему достанется. И встречает это с высоко поднятой головой и решительным взглядом, потому что Дэрил Диксон не может чего-то бояться. Потому что он больше никогда не будет слабым. — Что случилось? — тихо спрашивает Рик, не отпуская его взгляд. Дэрил напряжён до последней мышцы в теле. Он отвечает, криво усмехаясь: — Думал, у меня получилось убедить Мерла завязать. А потом в квартиру нагрянули копы. И нашли грёбаный склад наркоты в хреновом матрасе. Мерл влез в эту хуйню по самые уши, а я нихрена не видел. Дэрил хмыкает и щёлкает суставами пальцев. — Адвокат был хреновый, так что меня упекли за соучастие. Хранение в крупных размерах. Сбыт им на меня повесить не удалось, — Дэрил смотрит ему в глаза и снова невесело улыбается. — Хотя, конечно, мой рассказ звучит как у любого дерьмового уголовника, который убеждает, что он ни в чём не виноват. — Перестань, — прерывает его Рик решительно. — Я знаю, что ты не стал бы заниматься таким дерьмом. И знаю, что это вполне в духе Мерла — так по-идиотски подставить своего брата. Может, Дэрил и хочет что-то возразить на это, но явно не находит аргументов и поэтому просто пожимает плечами. — Мерл думал, что достаточно будет рассказать, что я ни о чём не знал. Не прокатило. — Почему ты не позвонил мне? — спрашивает Рик. Он действительно не может этого понять. Они были так близки, но Дэрил предпочёл просто полностью исчезнуть, не сообщая о себе ничего. — Зачем? — хмыкает Дэрил. — Втянуть курсанта полицейской академии в общение с уголовником, сидящим в тюрьме? Самое то для твоего послужного списка. Рик не может выговорить ничего в ответ. Осознание бьёт под дых тяжёлым кулаком. Это не впервые, когда Дэрил пытается оградить его от влияния «своего мира», но в этот раз это стоило ему шести долгих дерьмовых лет. И чёрт, это было охрененно нечестно, что чёртов Диксон просто всё решил за него. — А тебе не кажется, что я сам мог принять решение? — сквозь сжатые зубы выговаривает Рик. — Нет, не кажется, — отрезает Дэрил в ответ без колебаний. — Дэрил… — Нет, Рик. Ты всегда был охрененно наивным, считая, что можешь спокойно общаться с грязным реднеком из трейлерного парка и никогда не огребёшь дерьма на свою голову. Но я никогда бы не поставил под удар твоё будущее. Рик старается дышать медленно, подавляя бушующую внутри ярость. Один и тот же грёбаный разговор, он сто раз спорил с Дэрилом до хрипоты, пытаясь убедить его, что окружение, в котором он вырос, не делает его хуже. Что он достоин лучшего, чем считает. И вот, блядь, опять. Опять те же непробиваемые суждения и грёбаная уверенность чёртова упрямого придурка в том, что он ничего не стоит, только потому что родился Диксоном. Рик просто уже не знает, что с этим делать. — Почему тогда ты вернулся сейчас? — почти шёпотом с горечью спрашивает он. Дэрил молча смотрит на него, и в его взгляде столько всего, что Рик теряется, с трудом сглатывая острый комок подскочивших к горлу эмоций. Он ждёт ответа Дэрила в сгустившемся от напряжения воздухе палаты и ощущает себя так, словно сейчас шагнёт с обрыва. А потом со стороны тумбочки раздаётся пронзительный звон телефона. Он разбивает тишину на разлетевшиеся во все стороны осколки, и Дэрил опускает глаза. Рик чувствует сосущее чувство разочарования. Он игнорирует звонок, и в конце концов Дэрил говорит: — Возьми ты уже трубку. Рик раздражённо хватает телефон с тумбочки, полный желания закончить звонок поскорее, но, увидев экран, замирает. Шейн. Бросив нерешительный взгляд на Дэрила, он отворачивается и принимает вызов. — Алло, — хрипло произносит Рик и слегка откашливается. Горло отчего-то сжимает. — Рик, ох чёрт, Рик! — голос Шейна сбивчивый, громкий, и Рик знает, что он сейчас скорее всего наматывает круги по комнате, потирая затылок. — Как ты? Боже, я только узнал, Рик, прости. В чёртовой глуши не было связи, и я только сегодня получил звонок из управления. Как это, нахрен, произошло? Я убью грёбаного Мартинеза, какого чёрта он не мог нормально прикрыть тебе спину! Чёрт, Рик, что говорят врачи? Насколько всё плохо? — Шейн, погоди, успокойся, — мягко произносит Рик, пытаясь прорваться сквозь взволнованные вопросы. — Я в порядке. Всего лишь небольшая рана в плече, сейчас от них уже не умирают, знаешь? Мартинез не при чём, я просто… отвлёкся. Но уже всё хорошо, правда. Не переживай. — Да хрена с два хорошо, когда ты там на больничной койке, — но Шейн явно немного успокаивается, услышав его слова. — Рик, я выеду, как только смогу. Чёртова развалюха барахлит, но я выжму из механиков всё что можно. — Всё нормально, Шейн, — отвечает Рик, слегка улыбаясь от такой привычной суеты, поднимаемой Уолшем. — Я думаю, меня здесь долго не продержат. Он внезапно чувствует неловкость от того, что разговаривает с Шейном при Дэриле. Но когда переводит взгляд на кресло для посетителей — Дэрила там уже нет. В палате он один. На мгновение белый шум в голове заглушает голос в трубке, а потом Рик снова слышит слова Шейна, как сквозь вату: —…всё равно приеду, ты лежишь там один, ни черта так не пойдёт, Рик… Рик смотрит на закрытую дверь палаты и практически не осознаёт, что отвечает Шейну и о чём ещё они говорят. Когда он вешает трубку, то даже не может вспомнить разговор. Всё, что он помнит это пристальный взгляд Дэрила, который так и не ответил на его вопрос.