Волчье солнце

Все началось с того, что я почти свалилась с крепостной стены. Ну, если допустить некоторое преуменьшение и назвать Великую Стену Лордрана простой крепостной оградой, что будет примерно соответствовать называнию Изначального Пламени теплым костерком. Наверное, с этого следовало начинать мою историю, взывая к сочувствию из-за нескольких ушибов, сломанного ногтя и кое-чьего решения, в итоге определившего значительную часть моей судьбы. Но, справедливости ради стоит заметить, что эта моя история началась чуть раньше — этак лет на восемь назад, когда один из Четверки Рыцарей Гвина, Арториас Путник Бездны, спас еле живую меня во время неслыханного по разрушительности пустотного половодья, разлившегося в окрестностях Олачиля. Кое-как оклемавшись от этого приключения и обнаружив, что за спаситель свалился на мою голову, я настолько прониклась его благородностью и величием, что взяла и поклялась ему в верности, словно какой-то пришелец из эпохи Войны с Драконами. К счастью для меня, сэр Арториас — рыцарь старой закалки, поэтому он не стал великодушно отпускать меня на все четыре малопривлекательные стороны, а взял в оруженосцы. Ну, это сейчас я понимаю, что к счастью. Тогда, помнится, мне казалось, что не доживу на этой должности до следующего новолуния. А так все сложилось как нельзя лучше — способностей к магии у меня, считай, почти нет, олачильские чары у меня в лучшем случае на секунду вспыхивали в руках. С рукопашным боем совсем другое дело, пусть поначалу я падала с ног от физической усталости, проклинала пухнущую от избытка новой информации голову — одна зубрежка ковенантских и рыцарских гербов чего стоила! — и почти с ужасом взирала на его Небесный Меч: схожей по размеру махиной мне и следовало научиться обращаться. И я научилась. Всего-то лет восемь прошло, для нашего народа это не срок. А еще познакомилась с Лесными Охотниками, которые научили меня поверх необходимых для рыцаря знаний еще куче всего необычайно полезного: ставить ловушки, таиться в засаде, незаметно подкрадываться к врагам… особенно неплохо мне удалось верхолазанье. Ну, если не считать того самого падения, с которого я начала эту историю. Правда, тут есть еще и вина Альвины, гигантской разумной кошки из духов Королевского Леса, за которой я следовала — вообще путешествие по стене и древесным кронам в ее компании почти не подразумевает иного финала. Зато она не слишком часто зубоскалит по поводу неуклюжести «человеческих существ» на подобной высоте и больше не пытается смахнуть ученика-верхолаза вниз своим исполинским хвостом; для мелкого полубога это дело нехитрое, а вот для кошки — настоящий подвиг. Сорвалась я из-за простой невнимательности: недостаточно крепко ухватилась за скользкую каменную кладку. Сила притяжения немедленно взяла свое, но от серьезных повреждений меня спасли немалый опыт падения с высоты и, как ни странно, деревья, чьи кроны колыхались почти у меня под ногами. После нескольких коротких встреч с ветвями я свалилась прямиком в мягкую кучу вечно свежей листвы. Не задела ни один из мерцающих звездоцветов и своего медитирующего среди природного спокойствия сюзерена — и то хорошо. Арториас Путник Бездны еле слышно выдохнул — подобные экстравагантные поступки оруженосца не должны смущать столь опытного рыцаря — и, наблюдая за взметнувшимися от жесткого приземления листьями, спокойно заметил: — Завтра мы отправимся в Анор Лондо. — Если это является наказанием за то, что я потревожила ваше спокойствие, я готова остаться на две недели без обеда, провести на карауле четыре ночи, а так же отработать двенадцать подходов «мельницы Бездны» в полном боевом облачении, сэр, — без запинки отрапортовала я, чуть неловким перекатом вылетая из лиственной кучи. После просто встала на ноги перед рыцарем: Арториас не любит, когда подчиненные перед ним вытягиваются «в струнку». И, отряхнув взлохмаченную русую шевелюру от былинок, уже с явной тревогой интересуюсь. — Вы же не собираетесь и вправду забирать меня туда? Рыцарь упирается в меня своим излюбленным задумчивым взглядом, словно оценивая что-то. И спокойным, не отдающим даже тенью сомнения, тоном замечает: — Ты ведешь себя так, будто за последний год мы не проводили ни одного разговора на эту тему. Если помнишь, после верной и доблестной службы оруженосец получает право стать рыцарем и продолжить защищать Лордран как полноправный боец в армии лорда Гвина. Я обучил тебя многому из благородного искусства ведения боя, а Сиаран уже согласилась рассмотреть твою кандидатуру в качестве начинающего Клинка Повелителя. — Не хочу покидать вас, сэр, — хмуро признаюсь я, потирая ушибленное при падении плечо. — Мне хорошо здесь, в Королевском Лесу. Если вы позволите, я готова служить вашим оруженосцем до конца своей жизни… — И правда, Арториас, к чему так гнать девочку в тот сияющий каменный лес, м? — раздается певучее мурчание откуда-то сверху. Альвина лениво прошествует по узловатой ветви над нашими головами и разваливается на теплой коре. — Пускай остается, я и Лесные Братья не против. Она почти что одна из нас, разве что с ловкостью и реакцией, на мой взгляд, проблемы — ну да какие ее годы, научится. Ну да, на ее взгляд. Для этой хозяйки самой широкой улыбки во всем лесу все, кому не посчастливилось родиться котом, кажутся неизлечимыми увальнями. Путник Бездны качает головой: — Ей пора идти дальше, и ты сама это понимаешь. К тому же у меня теперь есть новый спутник, нуждающийся в моей защите и обучении. Точно… он говорит про того волчонка, Сифа, из рода великих волков. Он совсем недавно потерял всю свою стаю, и Арториас правильно поступит, если возьмет его в оруженосцы. Говорят, такие звери вырастают длиной в пролет стрелы из хорошего лука и высотой с дерево, а сейчас он размером с самого обыкновенного волка. Значит, еще совсем молодой. Такой без надзора пропасть может, или в скверне Бездны увязнуть — второй судьбы никому не пожелаю. — Вы правы, но… я просто не хочу покидать вас. И тебя, леди Альвина. И этот лес. Если бы у вас был собственный ковенант, как у Сиаран, я бы с удовольствием осталась при вас, как подчиненный… — Тимелия, — мое имя в устах Арториаса останавливает начавшийся было монолог. Он не слишком часто его произносит, но если это случается, то его речь привлекает мое внимание, что рядом хоть лорд Гвин громовыми копьями полыхай, не отвлекусь. — Неужели, проведя со мной так много времени, ты все еще думаешь, что я могу основать ковенант? Или сущность моей основной обязанности вылетела из твоей головы от падения в эту злополучную листву? — Нет, — помедлив, отвечаю я. — Я помню, что вы говорили. Что вы Страж, замерший на вечном дозоре у границы меж Лондором и Бездной для охраны спокойствия обоих миров. И что увеличение бдящих может привести к заражению Бездной среди их рядов — плохо помню, отчего так, но суть уяснила. — Тогда ты должна понимать, почему тебе необходимо покинуть меня. Мне оставалось только молча кивнуть, не поднимая на уже почти бывшего сюзерена взгляда. В тот момент я не могла поручиться, что оттуда не сверкнет какая-нибудь недопустимая по отношению к Путнику Бездны эмоция; в конце концов, он сделал для меня гораздо больше, чем можно было бы ожидать от случайно встреченного незнакомца. Даже если он — герой из героев. — С этой необходимостью я уже смирилась. Но вот вступать в Клинки Повелителя мне совсем не хочется, прям хоть обратно в бродяги подавайся. — Тебе не нравится Сиаран? — на лице почти всегда спокойного Арториаса проявляется самое настоящее удивление, граничащее с растерянностью. — Я был уверен, что вы неплохо ладите. Но, если это не так… — Нет-нет, сэр, дело не в вашей подруге, — поспешно уточняю я. — Она удивительная женщина. Но ее обязанность… я не хочу быть ассасином, пусть и убивающим по воле Повелителя Света. Убить кого-то и потом ночами напролет размышлять, по какой причине он заслужил смерть от твоих рук — не лучший способ скоротать вечность. Рыцарь снова одаривает меня своим особенно тяжелым, словно достигающим души взглядом, и я всей душой завидую задремавшей на ветке Альвине. Хорошо ей, никаких серьезных разговоров вести не надо, да и важных решений принимать тоже — разве что выбирать, что за зверушку сегодня поймать на ужин. — А если ты будешь знать причину, побудившую тебя убить свою жертву? — вопрос Арториаса сбивает с толку: я рассчитывала на короткую лекцию о рыцарском долге и недостойности потакания своим желаниям. — Если я буду убивать тех, кто это заслужил? Ну… пожалуй, да, — прислушавшись к себе, я действительно нахожу в этом занятии некоторый положительный отклик. — Я люблю охотиться. И хочу защищать невинных. Если подумать, убийство злодеев можно назвать своевременной защитой от бед, которые они не успеют претворить в жизнь… а что? — Ему понравится такая трактовка, — неожиданно добродушно хмыкает рыцарь. Поднимается с земли, почти неуловимым движением плеч отряхивает плащ от приставших к нему листьев и, свистнув бегающему где-то в лощине Сифу, отправляется в сторону своего обиталища. Мне остается только пойти за ним, внутренне погибая от любопытства и с прискорбием понимая, что оно удовлетворится лишь по прибытию в Анор Лондо. Арториас не любит много говорить, и порой это почти приговор для окружающих его существ. С другой стороны, с волком ему точно будет удобно, Сиф тоже молчун, каких поискать… А я, Тимелия из Лесных Земель, отправлюсь дальше. Убивать тех, кто это заслужил — чего бы этого не значило.