Волчье солнце

— Как впечатление? — Светло, — признаюсь я, с прищуром оглядываясь по сторонам. Не то чтобы я не люблю солнечный свет, но тут его слишком много без какого-либо намека на тень. — И… Не в силах хоть как-то передать словами свое впечатление, я просто развожу руки в стороны, словно пытаясь обнять открывшееся передо мной великолепие. Мой словарный запас нельзя назвать скудным, но его не хватает, чтобы описать захватывающий дух вида Анор Лондо: ступенчатые остроконечные башни, копьями пронзающее безмятежно голубое небо, украшенные лепниной широкие стены с огромными, как щиты гигантов, окнами, разноцветные витражи, розетки и барельефы со сценами битв с драконами, балюстрады, крытые галереи, колонны… я перед вратами почти минут десять простояла, как вкопанная, едва сдерживаясь от неуместных для оруженосца восхищенных воплей и прыжков по каменным плитам. Арториас только посмеивался, глядя на мою реакцию и тихое поскуливание Сифа, который тоже шокирован таким обилием новых впечатлений и запахов. — Нам надо идти, — напоминает он. — Если я задержусь тут, караульные погнут свою броню, пытаясь вытянуться еще сильнее. — Есть, сэр, — я чуть небрежно исполняю жест верности, вызывая у своего сюзерена легкую улыбку. И, снова обернувшись к городу, пораженно качаю головой. — Даже не верится, что подобное место существует на самом деле. — Ты привыкнешь. Теперь тебе предстоит прожить здесь довольно долгое время. — В это мне не верится еще сильнее. «Я буду здесь жить?» — спрашиваю я себя, когда мы спускаемся по широкой каменной лестнице, украшенной статуями рыцарей, навеки замерших в своем безмолвном карауле. «Я буду здесь жить?» — спрашиваю я снова, проходя мимо огромного, звенящего водяными струями фонтана с ярким витражным дном, изображающим каких-то невиданных рыб. «Здесь, среди этих удивительных существ?» — с безмолвным восторгом провожаю взглядом шагающего мимо гиганта в ослепительно сверкающих доспехах. — «Вечное Пламя, я ведь и правда буду!..» — Понимаю, сдержаться и не глазеть по сторонам ты не можешь, — негромко комментирует мое поведение Арториас. — Но, пожалуйста, постарайся хотя бы не открывать рот так широко. Это не к лицу будущему рыцарю. Пришлось совершить невероятный подвиг и захлопнуть пасть. Но я с честью выполнила это приказание. Из эйфории меня выдернул далекий командирский крик, разносящийся откуда-то с верхних уровней города. Даже Сиф перестал носиться вокруг и заинтересованно насторожил уши, а я неосознанно оправила волосы, броню, повернула сбившийся наруч на левом запястье, одернула плащ. И только перейдя к перевязи, заметила, что Арториас посмеивается, наблюдая за мной. Адресую ему вопросительный взгляд. — Да так, ничего. Просто вижу, как тебя проняло… впрочем, командирская харизма Орнштейна так и проявляется. Все бойцы в радиусе слышимости его голоса испытывают желание привести в порядок свою амуницию и выступить в поход. — То есть, это… это голос Орнштейна Драконоборца?! — получив кивок в ответ, я с благоговением прислушиваюсь к эху. — Вечное Пламя, даже не верится. Сэр, я точно не объелась пыльцевых сыроежек и не валяюсь в сладких грезах, пуская слюни? Сиф укоризненно посмотрел на меня и тявкнул, но невозмутимый Арториас только покачал головой: — Все происходит наяву, не беспокойся. Можно даже подняться к нему на плац… так и поступим. Меня хватило только на несколько энергичных кивков: слова куда-то разбежались. Подумать только, капитан Рыцарей Гвина! Из их легендарной четверки лишь он не был мне знаком. Гоха Соколиного Глаза я видела издалека еще до службы у Арториаса, но осмелилась завязать тесное знакомство, только пробыв в оруженосцах года два; зря, кстати — великан-лучник на редкость добродушен, общаться с ним одно удовольствие. Понятия не имею, какие злопыхатели могли распространить о нем те лживые слухи, за которые он поплатился зрением. А Сиаран попросту изредка навещает Волчьего Рыцаря в силу их душевной привязанности. Кстати, та она еще дама, этот Клинок Повелителя: целеустремленная и непоседливая, причем во втором хуже всех лесных кошек разом! То охоту на какое-нибудь чудовище организует, то притащит с собой пару учениц и устроит спарринг с Путником Бездны в качестве обучающей программы для них и меня, то еще что… Арториас после ее посещений неделю как в тумане бродит. Интересно, каким же должен быть характер у рыцаря, способного призвать эту леди к порядку? Чем ближе мы подходили к плацу, тем явственнее слышалось металлическое бряцанье и лязг. Ломать голову, что может быть источником шума, приходится недолго: мы поднимаемся на просторную каменную площадку, фактически заполненную рыцарями, старательно отрабатывающими тяжелый копейный выпад. У меня захватывает дух от зрелища закованных в сверкающую броню статных фигур, синхронно оттачивающих смертоносное движение; блики, пляшущие на золотистых остриях, брызжут солнечными каплями во все стороны, словно искры смертоносных молний. Настоящее же молниевое Копье Драконоборца покоится за спиной высокого рыцаря в пластинчатой броне, отрывисто подающего команды. Я уверена, что из-за такого шума наше появление останется незамеченным — но едва голубой плюмаж Арториаса показывается на площадке, командир поворачивает в его сторону свой львиный шлем и командует: — Смирно! Для встречи справа — на караул! Все обучающиеся замирают. Единым движением опускают копья, чтобы снова их вскинуть — на этот раз вертикально — и, прижав древки к груди, синхронно, как одно существо, поворачивают скрытые крылатыми шлемами головы в нашу сторону. Сиф вздыбливает шерсть, да и в меня это зрелище вгоняет в душевный трепет. Вот она какая — гвардия лорда Гвина, самая могущественная армия в мире… Лишь наш предводитель остается спокоен: видимо, привык к подобному зрелищу. — Я, Арториас Путник Бездны, благодарю вас за воинское приветствие, — к моему удивлению, его глубокий голос разносится по плацу не хуже команд Орнштейна. — Отрадно видеть, что безопасность нашей страны хранят такие доблестные воины, как вы. Вольно. Вот за это все и любят моего сюзерена — он найдет доброе слово и для лесной кошки, и для молодых рыцарей; даже богов его сдержанное добродушие наверняка очаровывает. Вон капитан рыцарей Гвина сам к нему подходит, а не требует приблизиться, хоть это и не соответствует служебным инструкциям. Первым протягивает руку в латной перчатке для рукопожатия: — Давно не виделись, друг. Все-таки решил перебраться в Анор Лондо? Мне как раз не помешал бы еще один инструктор рукопашного боя. — Не хочу тебя разочаровывать, Орнштейн, но я пока не планирую покидать Королевского Леса, — качает головой рыцарь, крепко пожимая руку старого товарища. — К тому же есть шанс, что, увидев последний итог моего обучения, ты заречешься иметь дело с моей педагогикой. — А, так значит, ты привел сюда оруженосца, — качнув алым плюмажем, Драконоборец поворачивает укрытую шлемом голову в мою сторону. Я делаю чеканный шаг вперед и выполняю жест приветствия — с такой тщательностью, словно нахожусь на военном смотре. Присутствие Орнштейна и вправду… дисциплинирует, что ли. — Назовись, — командует рыцарь, окидывая меня взглядом. Подавив внутренний трепет, четко отвечаю, не отводя взгляда от львиных глаз его шлема: — Тимелия из Лесных Земель, сэр. — Девушка. Тогда понятно, почему не цельнометаллическая броня… оружие? — Полуторный меч в сорок два дюйма и кинжал. — Почему не щит? — Щит хорош в открытом бою, но не в преследовании по лесным дебрям и среди зданий, сэр. К моему облегчению, Орнштейн кивает, не задавая ненавистного мне вопроса «а как ты с гигантским мечом управляешься?» Как-как, хорошо! У сэра Арториаса даже самый хлипкий юноша научится им фехтовать, не то что девушка: не удивлюсь, если в итоге он и Сифа этому искусству выучит. Сразу видно профессионала… — И куда ты ее, в Клинки Повелителя? — Драконоборец снова поворачивается к Путнику Бездны. Внутренне холодею, но, к моему облегчению, мой сюзерен отрицательно качает головой: — Нет. Не думаю, что из этого выйдет толк — Сиаран во время появлений у меня натаскивала девочку на технику двухклинкового боя, но дальше кинжала дело не зашло: Тимелия слишком серьезно относится к умениям, полученным от меня. Хочу определить ее на свое старое место… кстати об этом — ты не знаешь, где я могу найти Темное Солнце? Орнштейн чуть склоняет голову к левому плечу. Ох, как много я бы отдала за возможность увидеть выражение его лица — слишком много неоднозначности сквозило в этом жесте. — Я бы предложил поискать на площадке седьмого этажа Западной Часовни. Насколько помню, принцесса увлечена изображением пейзажа этой части города. — Благодарю за подсказку, — Арториас сдержанно кланяется, и Драконоборец отвечает ему кивком: — Надеюсь увидеть тебя сегодня вечером, а не через несколько лет. — Увидишь. Я прибыл в город на несколько дней. Я провожаю возвращающегося к рекрутам Орнштейна завороженным взглядом — как легко он двигается, словно тяжелой брони и в помине нет! — а потом, встрепенувшись, в несколько прыжков нагоняю стремительно зашагавшего дальше Путника Бездны. Время, отделяющее меня от определяющего мою дальнейшую судьбу мгновения, стремительно таяло. О чем я точно буду скучать, с теплотой вспоминая дни проживания в лесу — так это об отсутствии ступеней! Нет, серьезно, такое ощущение, что это любимая архитектурная деталь, которую здешние зодчие распихали во все щели в угоду своим эстетическим вкусам. А каково будет здешним обитателям, не подумали… хотя, коренные жители, наверное, не испытывают никаких неудобств, в их венах плещется божественная кровь Света. У меня-то всего лишь смесь мелких лесных божеств, ведущих свою родословную от Каффри и, возможно, Квелла… в общем, сила совсем не та. Так что к концу путешествия я могла посостязаться с Сифом в дальности высунутости языка — подъем заставил нас изрядно запыхаться. «Тебе-то хорошо», — с тоской подумала я, глядя на волчонка. — «Ты вернешься назад, в лесное раздолье. А мне по этим лестницам бегать изо дня в день придется…» Арториас с легким укором посмотрел на нас двоих, но великодушно позволил нам отдышаться. — Сэр, мы пришли? — почти жалобно спросила я Арториаса, выпрямляясь. Кивнув, он поворачивается в сторону залитой солнцем каменной площадки — и я с удивлением понимаю, что мой сюзерен испытывает… волнение? — Сиф, Тимелия — ждите здесь. — Есть, — негромко откликнулась я, а волчонок согласно тявкнул. Почти у самого края, едва обхваченного невысокой балюстрадой, виднелась незнакомая мне деревянная конструкция, удерживающая на себе поблескивающую свежими красками картину. Рядом с ней замерла изящная фигура, укутанная в незнакомые мне светлые одежды — платье, наверное. Голова словно увенчана веером из шипов, поблескивающих в ярком свете. «Темное Солнце» — вспоминаю я; да, пожалуй, это может походить на солнечные лучи… Едва тяжелые шаги Путника Бездны зазвучали под высоким сводом смотровой площадки, она обернулась на звук, и я увидела тонкий женский лик, наполовину скрытый то ли легким шлемом, то ли короной. Светлые короткие волосы мягко колыхнулись в такт движению — так же, как и змеиные тела вместо ног, заструившиеся под подолом. Путник Бездны подходит ближе, встает почти вплотную; забрало коротко щелкает, и рыцарь, сняв шлем, опускается перед незнакомкой на одно колено. Та протягивает ему руку для поцелуя, после которого он поднимается на ноги; художница слегка улыбается и что-то говорит, Арториас отвечает, но я не могу разобрать, что именно — расстояние скрадывает слова. Разговаривают, как старые знакомые, даже друзья… дева показывает свою картину, рыцарь одобрительно кивает; говорит что-то, на что его собеседница отрицательно качает головой, но после словно задумывается, прикусывая лакированный стержень кисти. Путник Бездны оборачивается ко мне и коротко приказывает: — Подойди. Тревога, гнездившаяся где-то в глубине сердца, взметывается пожаром во всю душу, но моей выдержки хватает, чтобы спокойно приблизиться к Волчьему Рыцарю. На девушку в белоснежных одеждах я стараюсь не смотреть, пока Арториас не представляет ее. — Это принцесса Гвиндолин Темное Солнце, младшая дочь лорда Гвина. На этот раз я склоняюсь в глубоком поклоне — в отличии от моего сюзерена я еще не принесла рыцарской присяги и не имею права на благородное преклонение колен. Богиня несколько секунд оценивающе разглядывает меня из-под пластин шипастой короны. — Назови свое имя, — ее голос тих, словно шепот. Или шипение. Была бы волком — дернула б ушами, избавляясь от щекотки. — Тимелия из Лесных Земель, госпожа. — Сними свой шлем, Тимелия. Я хочу увидеть твое лицо. И зачем это ей? Впрочем, приказы богов не обсуждают… послушно щелкаю застежкой металлической маски, стягиваю шлем, опускаю подбитый воротник из жесткой кожи; не удержавшись, исподлобья заглядываю в лицо богине, но тут же отвожу взгляд. Ты, высокая леди, красивая, хоть и серьезная, даже мрачная. Из-под белоснежной наплечной накидки выглядывают тонкие руки, затянутые в перчатки из ткани, золотой пояс перехватывает талию, свободная юбка чуть колышется в такт движению пятнистых змей — одна из них свивается кольцом прямо перед моими сапогами… если в зеркале поджидает такой прекрасный вид, зачем смотреть на меня? Русые волосы чуть ниже плеч, вечно лохматые из-за шлема; глаза, как болотная жижа — грязно-зеленые, припухлые от вечного покусывания губы, смуглая кожа, признак простолюдинки в этом городе богородных аристократов. Невелика красота. — Почему ты хочешь служить мне, Тимелия? — Я сказала сэру Арториасу, что не хочу убивать незнакомцев по воле богов, не зная причину, приведшую их к такому итогу. Что хочу охотиться на тех, о ком знаю, что они заслужили смерть своими прегрешениями. Он сказал, что это возможно, — не удержавшись, снова поднимаю взгляд на Темное Солнце. — И привел к вам. — Это правда. У меня действительно есть небольшой круг… последователей, вершащих правосудие над покрываемыми Богиней Греха преступниками. Но они несут мою волю тайно, и тебе придется хранить эту тайну вместе с остальными. Сколько противников ты бы ни победила — ты не будешь иметь права поведать о своих подвигах, чтобы стяжать с них славу. Способна ли ты принять такое условие? — Если я смогу спасти чью-то жизнь, слава мне не нужна, — мой ответ звучит слишком резко, и я мысленно стукаю себя по встрепанной макушке: следи за языком, мелкая бродяжка! Тут и голову за такое открутить могут… Однако Гвиндолин не обижается, кивает: — Хороший ответ. Ты прав, Арториас, она подходит. Но тогда следует озаботиться о ее… официальном положении в Анор Лондо — сам знаешь, о моих Клинках неизвестно почти никому. Куда ты собирался ее определить? — Если честно, миледи, я надеялся, что она займет должность, в которой состоял я еще до того, как стал Путником Бездны, — к моему удивлению, в голосе Арториаса я явственно слышу веселье. Принцесса же наоборот — обиженно поджимает тонкие губы и вытягивается на своих змеях, словно пытается сравняться в росте с рыцарем. — Телохранитель? Мне? — возмущенный шепот меняется, почти становясь полноценным голосом, хриплым и неожиданно низким. — Кажется, я уже доказала отсутствие необходимости в моем сопровождении! Неужели Отец снова решил ограждать меня от… — Ваш Отец здесь ни при чем, миледи, это исключительно моя инициатива. Сами подумайте, как удобно это выглядит — служивший телохранителем лунной богине рыцарь и оставивший этот пост из-за неотложного бдения, приводит себе на смену натренированного лично бойца. Каждый в Анор Лондо знает о наших дружественных отношениях, так что лишние вопросы не прозвучат. Я воспитал Тимелию хорошим воином; она будет вам верным хранителем и соучастником во всех ваших делах. — Но… — в голосе богини чувствуется сомнение. Несомненно, Арториас так же различает его, поэтому произносит самый неоспоримый, как мне показалось, аргумент: — Прошу вас, принцесса. Мне будет спокойней, если я буду знать, что вы не бродите по городу в полном одиночестве. Я отмалчиваюсь, ожидая окончательного решения, хотя в душе рвутся горячие лавовые шары ведьм Хаоса: телохранитель? Серьезно? Да, конечно, я по-волчьи вгрызлась в преподанную мне науку боя, да и Лесные Охотники внесли лепту, обучив сонму сложнопередаваемых, но полезных навыков — но что такое восемь лет обучения перед опытом сражавшегося с драконами в Первой Войне? Да и как я должна охранять всесильную богиню?.. …ладно, поздно метаться. Хотела не вступать в Клинки Повелителя — не надо. Правду говорят заумные лондорские маги: «бойся своих желаний» Задумавшаяся на несколько минут Гвиндолин, наконец, кивает и поворачивается ко мне. Что ж, пора… отстегиваю и кидаю под ноги кинжал; меч с тихим шелестом, словно вторя голосу лунной богини, покидает ножны. Я безмолвно усмехаюсь, представляя, как нелепо выгляжу — среднего роста девушка с гигантским мечом, без труда удерживаемым узкой рукой — и, опустившись на колено, протягиваю рукоять Темному Солнцу. Богиня с некоторым трудом поднимает тяжелый клинок и упирает его острием в каменные плиты. — О чем ты готова поклясться мне, Тимелия из Лесных Земель? — в шипящем голосе мне чудится легкая насмешка. Ну да, она наверняка должна знать о нелюбви Арториаса к рассказам об этикете — только вот за время жизни до знакомства с Путником Бездны я успела набраться кое-каких знаний. Так что… — Я, Тимелия, посвящаю Гвиндолин Темному Солнцу свое тело и душу, свою жизнь и свою смерть. Клянусь сражаться с Тьмой и теми, кто служит ей, везде и всюду. Клянусь защищать невинных и помогать нуждающимся. Клянусь быть верной своему божеству, слушать вышестоящих, помогать равным и уважать нижестоящих. Клянусь исторгать Тьму из своего сердца и не давать ей поселиться в нем. И если я нарушу эту клятву, да настигнет меня возмездие. И да будет Пламя свидетелем моим словам. Я почти вижу, как Арториас чуть отворачивается, чтобы по привычке вознести взгляд к небу — он всегда так делает, когда рядом с ним происходит нечто подобное. Дочь Гвина же серьезно, даже торжественно кивает. Меч с легким звяканьем отрывается от пола и, чуть дрогнув в тонкой руке («интересно, что будет, если мне отрубят голову в первый же день службы?» — проносится шальная мысль), плашмя касается моего правого плеча. — Я принимаю твою клятву, твое тело, твою душу, твою жизнь и смерть. Поднимись, мой рыцарь. Перед моим лицом замирает рукоять, которую я послушно принимаю в ладонь. Встаю на ноги, подхватив ножны с кинжалом, убираю оружие — и, снова поклонившись, отступаю в сторону и назад, занимая место за левым плечом принцессы. Если повезет, оно станет моим надолго… хорошо, что богине пришлась по вкусу моя клятва. Хотя Путник Бездны говорил что-то про это. Как же там… «ему понравится эта трактовка»? Я прокручиваю слова Арториаса в голове еще раз — и замираю, откровенным чудом сохраняя спокойное выражение лица. «Ему…» Ему. ЕМУ. Как это понимать?!