Волчье солнце

Руки просто отваливаются. Если бы я верила своим физическим ощущениям, то взялась б утверждать, что одна из конечностей у меня точно отсутствует — правая, в которой щит таскала. Все же не слишком я пока хорошо с этой тяжестью лажу, неполный месяц возобновившихся тренировок дает слишком мало. Если бы не Кольцо с Волком… Хотя нет, я бы и так справилась. Не могла не справиться. Встряхнувшись, я отточенно-лихим движением закидываю верный двуручник за спину, откидываю лохматые пряди со лба — и выпрямляюсь, словно не было последних полутора недель изнуряющих боев. Обегаю взглядом светлые здания, широкие мостовые, высокие шпили, трепещущие стяги, алый и золотой потеками по нестерпимо сверкающим шпилям — и где-то под ребрами расправляется свившаяся гадючными кольцами вокруг сердца тревога, уступая место покою. Я вернулась в Анор Лондо… нет не так. Мы вернулись в Анор Лондо. Мы — это Клинки Темной Луны. Ковенант лунной богини, впервые в открытую вышедший на охоту. Две недели назад из Олачиля прибыл гонец с тревожной вестью — местные обитатели раскопали древние подземелья под поселком и отрыли огромную темную полость со странным обитателем внутри. Более толкового определения добиться от вестника не смогли: даже на вопрос, зачем это было сделано, тот с каким-то неуверенным выражением лица разводил руками. Эту новость просто приняли к сведению — все, кроме Сиаран, которая фактически сразу сорвалась в волшебный поселок, даже не взяв с собой кого-то из последователей. Орнштейн не последовал ее примеру, но гвардию на всякий случай привел в боевую готовность. Не зря, как оказалось. Потому что через день на Крепость Сена буквально обрушился вал странных искореженных существ, появившихся со стороны предместий Королевского Леса. Если бы не подготовка Драконоборца, без жертв со стороны мирных жителей точно не обошлось бы — а так усиленные патрули воинов Гвина сумели сдержать первый наплыв тварей и дали время местным укрыться в крепостных стенах — лишь потом отступили с боем. Донесение о внешнем виде нападающих я прочла, с некоторым трудом разбирая косые от торопливости записи строчки… в библиотеке, где и положено. Точнее, в Архиве Герцога, куда капитан пришел в самый разгар читального времени Гвиндолина. Брезгливо пнул по дороге золотистым сапогом раскроенную моим мечом голову очередного сбежавшего из лаборатории Сита монстра, коротко поклонился Темному Солнцу, поприветствовавшему Орнштейна кивком, протянул письмо мне и терпеливо дождался, пока я осилю его прочтение. С грамотой у меня до сих пор были натянутые отношения… — Порождения Бездны, — вынесла вердикт я, даже не дожидаясь вопроса полубога. — Зыбкие силуэты, прожорливость, разливаемое безумие и боязнь огня: все признаки, как и рассказывал сэр Арториас. Сена — это ведь в десяти стадиях от нас, верно? Я могу присоединиться к обороне? — Ты хочешь этого, Тимелия? — в другое время лязгающий тон вопроса Драконоборца пугнул бы меня не на шутку, но не в этот раз. Только брови нахмурила да руки на груди скрестила: — Я умею сражаться с этими тварями, сэр. Считайте, что именно на них и натаскана, как пес на охоту; да и оружие мое специально для борьбы с Бездной ковали, как Небесный Меч. Вы уверены, что хотите оставить в арьергарде бойца, привычного биться с подобным противником? — С обороной крепости гвардия справится без помощи извне, — отрезает Орнштейн, тряхнув длинным плюмажем — но потом, помедлив, явно нехотя признает. — А вот ближние владения, включая тракт, остаются без охраны. Там ты могла бы пригодиться. Но в одиночку даже имеющий опыт борьбы с порождениями Бездны боец не выстоит долго. Я уже готовлюсь наскрести в своей хвостатой душе побольше смелости и возражающе нарычать на упрямого капитана, когда в наш разговор врывается мелодичный голос Темного Солнца: — Тимелия не пойдет одна, — говорит божество, откладывая облюбованную книгу в сторону. Поднимается на ноги-змеи, выпрямляется во весь рост — я с удивлением и легким трепетом наблюдаю, как Гвиндолин повелительно смотрит на рыцаря Гвина сверху вниз. Тот чуть пригибает голову; мне кажется, что оскал на его шлеме становится шире. Самую чуточку. А вдруг как рыкнет? Нет, обходится вроде. Фу-ух… — Хотите отправить свой ковенант на очередную охоту за тьмой, милорд? Бог величаво кивает. — Мы преследуем грех во всем его проявлении — будь то служители Велки, бесчестные убийцы или монстры, порожденные глубинами без дна. К тому же я знаю, что отец не хочет предавать широкой огласке эту катастрофу. А мои подчиненные умеют хранить тайны как никто другой. Непреклонности Гвиндолина не смогли возразить ни я, ни Орнштейн… …а теперь мы возвращались в Анор Лондо. Вместе. Утомленные двумя неделями непрерывных схваток, вечной готовностью как обороняться от нападения, так и скрыться от любопытных глаз, слегка подраненные — но живые. И с победой. Впервые в жизни я поблагодарила судьбу за то, что меня-мечника занесло в ковенант к лучникам и магам — да, конечно, изалитским повелителям огня я бы обрадовалась больше, эти безднутых тварей взглядом сжечь способны, но иметь за спиной целый отряд привыкших к дистанционному бою товарищей оказалось просто великолепно. К искореженным монстрам неискушенным в борьбе с ними бойцам подходить опасно: скверну подцепят, и привет. Клинкам Темной Луны я это так, вскользь сказала. И без того ясно было, что в ближний бой мои товарищи без необходимости не сунутся — а уж не дать этой необходимости случиться… то была моя работа. Первые четыре дня, сменив кинжал на полуторный щит, я выполняла ее в одиночку. Пляска на первой линии обороны, огромный меч на излете, словно птичье перо, легкое и быстрое; металл щита, который я едва успела уговорить великана-кузнеца прокалить парой осколков зеленого титанита, чтобы смрадом Бездны не разъедало, принимал на себя живые клубки из когтей и клыков. В середине пятого дня на мою лохматую голову свалилось осознание, что с увеличивающимся количеством монстров одна я справиться могу и не потянуть. И впервые в жизни воспользовалась именем на клочке пергамента, бережно хранимым за пазухой. К чести Рендалла тот даже вопросов задавать не стал — сразу перехватил свой новый меч из драконьего хвоста и вместе со мной устремился на врагов, нимало не смущаясь их гротескным видом. Ну, разве что после стиснул меня в фантомных, но оттого не менее крепких объятиях. Клинки пофыркали в перчатки, раскланялись с принцем-рыцарем и на этом их знакомство окончилось, что устроило обе стороны. И меня тоже, ясное дело. Хотя есть подозрение, что теперь Рендаллу будут помогать по дружбе еще несколько Клинков, не только я… впрочем, ничего удивительного. С такой харизмой, открытостью и отчаянной храбростью этот «солнечный брат» кого угодно к себе расположить может. Ух что с дипломатией в Балдере начнется, когда этот товарищ на трон сядет… Вообще удачная вылазка получилась, в том самом смысле, что могут вкладывать в это слово дети Каффри. Между пляской и боем граница тонка; вспоминая шутливые комментарии сэра Арториаса на эту тему, я невольно прячу улыбку в вороте плаща, поправляя сползший с лохматой головы шлем. Наверное, ему будет приятно узнать, что я окончательно объединила его технику боя с моими лесными чудесами. И то, что его ученица оказалась способна схватиться с порождениями Бездны, не посрамив честь наставника. Надо будет наведаться в Королевский Лес еще раз, когда вернется Сиаран, рассказать о своем опыте и получить наставления: где все правильно сделала, где намудрила, а где откровенно ошиблась. Заодно хоть узнаю подробности, что в Олачиле стряслось — чует моя бродяжья душа, история там та еще. Аж любопытство покусывает. «Надо только подождать, пока все придет в норму» — оптимистично думаю я, вышагивая по дороге бок о бок с товарищами по ковенанту и чувствуя, как земля поет под каблуками моих сапог в унисон с душой. — «Просто подождать — и все. Совсем недолго» Тогда я и правда так думала. И еще несколько дней после, не видя ничего плохого в задержке сообщений из Королевского Леса. Лишь волновалась немного — раз долго нет вестей, то заражение могло оказаться серьезным; вроде пустотного половодья, в котором чуть не окончились мои лохматые дни и из которого меня и спас сэр Арториас. Но причин для настоящей тревоги я не видела. Просто не верила, что с моим учителем, сильным и отважным, могла приключиться беда — нет, только не с Волчьим Рыцарем, славно сражавшимся в Войне с Драконами… …я ошибалась. — Расскажешь, как ты получила подобные травмы? — Упала, — бурчу я, старательно глядя в широкое окно. Девушка-клирик хмурит светлые брови и, покачав головой, снова склоняется к моему поврежденному боку. — С замковой крыши что ли? Неопределенно пожимаю плечами в ответ. Ну не рассказывать же, что Гвиндолин разучивал на мне искусство левитирования крупными предметами и не удержал заклятие, уронив меня с парапета Собора Трех Божеств. Пролетев с десяток метров, я ухитрилась вцепиться в повисший из-за безветрия стяг, так что обошлось без серьезных травм — просто впечатало в стену инерцией от падения, и мой торс пропахал по неровному камню. Пустяки. Но лунный бог все равно в приказном порядке отправил меня в Покои Целительства… паникер змееногий. — Пятое и шестое ребра треснули, — констатирует клирик и шикает на собравшуюся было подниматься меня. — Куда, сиди! Их нужно зарастить. — Сами затянутся, на мне все как на собаке заживает, — пытаюсь возражать я, глядя, как девушка снует меж полок, что-то разыскивая. — Еще скажи, как на волке, — фыркает она. — Ничего, много времени это не займет. Если я сейчас же найду свой колокольчик… Девушку зовут Лакрис, и я ее немного знаю. Она тоже недавно приняла сан, как и я — принесла присягу; серьезная, как и все целители, но любящая беззлобно позубоскалить над больными. Мне она скорее нравится: подтрунивание лучше молчания пополам с выражением безграничного терпения на лице, которым так любили щеголять более опытные клирики. — Там посмотри, — неопределенно указываю в сторону широкой арки входа. Кажется, она держала его в руках, когда я вошла, и оставила вместе с остальной удерживаемой в руках ношей… да, я права — целительница возвращается обратно, грозно потрясая орудием своей магической работы. — Ты же не собираешься бить меня им по голове? — с шутливой тревогой интересуюсь я. Лакрис грозит мне катализатором, мелодично позвякивающим в такт движениям кисти. — Если бы владела чудом, способным пролечить твою голову от дурачеств — побила бы; а так сиди смирно, и сия кара тебя минует. На этот раз. Впрочем, если пообещаешь больше не рисковать собой на потеху своей богине… — Я не рискую. Просто у меня… чуть более неспокойная работа, чем может показаться на первый взгляд. Что забавно, я нимало не лукавлю. Телохранитель Темного Солнца — это не сопровождение хмурой принцессы до мольберта с рисунком и обратно с редкими заворотами в сторону замка Гвина. Архивы Герцога, походящие на лабиринт-загадку, иногда способную выплюнуть из своих недр очередную агрессивную пакость, овеществленные иллюзии, не всегда остававшиеся под контролем их создателя, тайные вылазки наружу в качестве тщательно скрываемой роли Клинка… да уж, никаких опасностей. — Может, она просто пытается от тебя отвязаться? — предполагает Лакрис. Морщусь в ответ. — Нет, мы неплохо ладим. Леди Гвиндолин — не самый веселый собеседник, признаю, но может поведать много интересного. Ей нравится слушать мои россказни про те времена, когда я была простой бродягой… иногда она даже рисует что-то из услышанного. — А магии не учит? Не удерживаюсь от смешка: — Это все равно что учить виверну дипломатии. Был бы у меня хоть какой-то талант в магии, я бы здесь и не появилась — осталась в Олачиле минимум еще на десяток лет. Там волшебство в самом воздухе пляшет, густое, хоть ложкой ешь! Сидишь в поселке, вертишь головой, глядя на золотую дымку вокруг, да стараешься под ноги грибам не попадаться… — Грибам? Я уже открываю рот, чтобы вывалить на клирика животрепещущие подробности олачильской жизни, но меня отвлекает эхо шагов, звенящее в галерее. Звонкий каблучный цокот, дробный и стремительный… я узнаю шаги Сиаран. Наверное, только что вернулась от Арториаса и спешит передать весточку от моего бывшего сюзерена. Радостно оборачиваюсь на полуслове, готовясь почтительно поприветствовать Клинок Повелителя… …и замираю в середине движения, осознав: что-то не так. Сиаран входит в палаты врачевания медленно, опустив голову. Ножны непривычно пусты — отсутствуют ее верные парные клинки; одежда помята и испачкана, особенно подол, будто совсем недавно она стояла на коленях во влажной лесной земле. Вскочив на ноги, я бросаюсь к ней навстречу — но почти сразу останавливаюсь, почувствовав почти ощутимую на языке горечь, разлитую вокруг нее. Почему она… — Что с катастрофой в поселке? Вы смогли остановить разлив Бездны? Сэр Арториас справился? При упоминании имени Путника Бездны плечи женщины вздрагивают. Внутри меня все скручивается. — Что с ним? Он ранен? Пожалуйста, расскажите, я должна знать! Несколько секунд, кажущихся мне вечностью, Сиаран стоит неподвижно. Потом словно через силу лезет за пазуху, и я вытягиваюсь в струну от перенапряжения нервов, искренне, изо всех сил надеясь, что она достанет оттуда письмо — неровно написанное, залитое кровью из ран, которых он опять по упрямству не дал зашить сразу, но письмо… — Тимелия… — в тихом шепоте слишком много боли, чтобы вместить что-то больше моего имени. Не отвечаю. Лишь смотрю на черно-лиловый сгусток в ее руке, мерцающий мягким синеватым светом. Протягиваю руку, не коснувшись — свет скользит по моей коже и я почти чувствую ласковое прикосновение ладони в тяжелой рыцарской перчатке; но иллюзия рассыпается в прах, обрывается вместе с сердцем в груди, падая в мою личную Бездну. За моей спиной тихо молится Лакрис, но ни я, ни Сиаран не замечаем ее присутствия. — Как он?.. — я не заканчиваю вопрос, но Клинок Повелителя понимает меня. — Не знаю. Что-то случилось в Бездне, он не выстоял… я нашла его у входа в поселок. Бездна еще не поглотила его полностью и Арториас успел сказать мне несколько слов… — Каких? Плечи Сиаран вздрагивают. — «Что бы ты не решила — держись подальше. Скоро я буду поглощен. Им, Тьмой. Прошу тебя, распространение Бездны должно быть остановлено…», еще что-то про Сифа. И попросил прощения. А потом он закричал, и я бросилась прочь так быстро, как только могла. Я молча слушаю последние слова того, кто дал мне шанс на мою нынешнюю жизнь, глядя на его душу, мерцающую в ладонях. Звуки бьются в ставшей невероятно пустой голове ночными бабочками, щекочутся изнутри. Имя задевает память, не желая уходить… Сиф. — Что с волчонком? — Его спас рыцарь, упокоивший Арториаса. Он же уничтожил тварь Бездны, из-за которой все и случилось, и убил Каламита. Я отдала ему свои клинки в обмен на… — Сиаран молча опускает взгляд на свою ношу. Несколько долгих минут мы смотрим на все, что осталось от дорогого нам обеим существа. Обе не плачем: рыцарям недоступна такая роскошь, как слезы, а женщинам-рыцарям — и подавно. Даже на такую вот молчаливую, понимающую друг друга скорбь почти нет времени. По крайней мере, у меня. — Лакрис, — окликаю я старавшуюся сделаться как можно более незаметной целительницу. — Пожалуйста, когда леди Гвиндолин придет меня искать, передай ей, что я отбыла в Королевский Лес по причине гибели Путника Бездны. Я извещу о своей отлучке сэра Орнштейна, так что ей не следует волноваться о своей безопасности. Бледная девушка-клирик кивает без вопросов. А Клинок Повелителя поднимает скрытое маской лицо и уставляется на меня — даже сквозь костяную личину я чувствую ее недоумение, пробивающееся сквозь боль и апатию. — Если ты идешь искать мести, то это бессмысленно, — замечает она. Впервые в ее голосе просыпаются железные нотки прежней Сиаран. — В лесу ни осталось ни одной одержимой твари. Я позаботилась об этом. — Дело не в мести, миледи, — обрываю я женщину — чуть резче, чем хотелось бы, но сейчас тяжело говорить мягко, под сердцем колет пихтовыми иглами. — Уж вы-то должны понимать, почему я так стремлюсь туда — недавно вам пришлось сражаться против того, от чего сэр Арториас хранил эти земли на протяжении множества лет. Теперь он мертв. И, как бы это ни было больно — нам надо решить, кто теперь займет его место на страже родника Бездны. Безотлагательно. Потому я и должна отправиться к Лесным Братьям. Проведем совет сразу после погребения… — Похороны Волчьего Рыцаря будут проходить в Анор Лондо, Тимелия. Мой взгляд сам собой снова соскальзывает на крохотный синий огонек в узкой ладони Сиаран. Полубоги… да, у них свои ритуалы. Свой взгляд на мир, который они считают единственно правильным — это я уже успела уяснить, насмотрелась. Только вот Арториас был частью Лесных Земель, нашим старшим собратом и верным другом — так что мы тоже попрощаемся с ним, как того велят наши обычаи. Потому я опускаю голову в сдержанном скорбном жесте, чувствуя, как мои глаза вспыхивают желтизной болотных огней. — Вы вернете в Пламя его душу — мы же примем тело. Он был одним из нас и заслужил спокойный сон в лесной земле. …спустя полчаса я покинула город богов, унося за собой шлейф разливающейся от горестной вести скорби. Наверное, надо было зайти к Гвиндолину, попрощаться, как-то разделить боль и печаль — свою и его, Волчий Рыцарь был дорог нам обоим — но на это сил у меня не нашлось. Чувство одиночества — давно забытой эмоции из старой бродяжной жизни, казалось бы стертой навсегда бытием оруженосца и рыцаря — тоскливо клубится под ребрами.