Выбор

Эрик никогда не мог подумать, что способен так резко поменять отношение к другому человеку. Ещё недавно он терпеть Стефана не мог, а теперь с нетерпением ждал любой возможности увидеться с ним, поговорить, вскользь прикоснуться. Он старался контролировать свои порывы, боясь, что Ирмир или Стефан заметят произошедшие перемены. Маркизу его новые чувства казались глупыми и немотивированными. Да, Стефан стал для него первым омегой. Чувствовать по отношению к нему влечение было естественно. Но, кажется, Эрик испытывал нечто большее, и его самого это нервировало. Альфу серьезно задевало нежелание омеги раскрываться перед мужьями. Стефан казался добродушным и воспитанным, всегда делал то, что от него требовалось по правилам этикета. И одновременно он прятался, боялся проявлять свои истинные эмоции. Он никогда не выказывал несогласия или недовольства, а подчинялся всему, что от него хотели. Казалось бы, идеальный муж-омега. Но складывалось ощущение, что они с Ирмиром приобрели не мужа, а раба. И не похоже, что сам Стефан был очень счастлив такой обстановке, но, кажется, считал, что именно такого абсурдного послушания и подчинения ждут от него мужья. Эрик мог бы обратиться к Ирмиру за советом, но у маркиза складывалось ощущение, что супругу происходящее не понравится. Вот так просто признаться человеку, которого любишь, что у тебя появились особенные чувства к кому-то другому? Эрик будто оказался меж двух огней: между обожаемым супругом-герцогом и омегой, к которому его влечет. Казалось бы, нет ничего плохого, если он испытывает чувства к обоим мужьям. Но Эрик все никак не мог разобраться в себе, а потому чувствовал неуверенность. И все же он раз за разом подлавливал Стефана в коридорах имения, здоровался с ним. Омега воспитанно улыбался и почтительно кланялся супругу. А после они вновь расходились каждый по своим делам. Альфе этого было мало. Ему хотелось большего, и он имел на это право. Но сдерживал себя со Стефаном, чтобы после всю любовь и ласку подарить Ирмиру. Герцог же и вовсе благовоспитанно игнорировал омегу. Течка закончилась, и, хотя красивый супруг несомненно привлекал его, Ирмиру хватало Эрика. К тому же он постоянно был занят и редко бывал дома. В общем из-за дел государственных герцогу было не до дел семейных. К великому сожалению после осмотра омеги лекарь констатировал, что течка не дала результатов. Это была не самая приятная новость. Если со здоровьем родителей все в порядке, вязка в течку давала почти стопроцентный результат. Конечно, бывали осечки, но редко. Посему появилось подозрение, что с омегой не все в порядке. Думать об этом было очень рано, однако внезапно Эрик осознал, что вскоре согласно условиям контракта этот союз может быть расторгнут. Именно Ирмир добавил это условие в брачный договор, дабы избежать ненужного смертоубийства в случае, если омега окажется бесплодным. На слуху были случаи, когда альфы травили своих бесполезных мужей, чтобы освободить место для кого-то более плодовитого. Таким образом, если с Ирмиром Эрик оказался связан навсегда, то вскоре супруг-омега мог оставить свое место. И это немного тревожило. Если раньше Эрик не мог свыкнуться с омегой, то теперь осознал, что не видит никого другого на месте Стефана. В один день Эрик не сдержался. Он уточнил у прислуги где находится Стефан. Тот оказался в библиотеке. Маркиз последовал за ним. Омега сидел в кресле за столиком и листал какую-то книгу. Увидев альфу, он не смог скрыть удивления. — Вы заняты? — спросил маркиз. — Не особо, — произнес Стефан, закрыв и отодвинув книгу. Омега был одет в синий костюм. Тонкое кружево обрамляло изящные кисти и длинную шею. На пальцах красовались несколько перстней. Эрик часто задавался вопросом, как этот омега справляется со своими волосами. Сейчас упругие кудряшки находились в идеальном порядке, будто омега специально укладывал каждый локон отдельно. Кукольная красота. Но Эрику больше нравился другой Стефан: немного растрёпанный, утративший контроль над собой, задыхающийся от возбуждения и желания. Рука так и тянулась погрузиться в мягкие локоны и привести их в беспорядок. — Вы что-то от меня хотели? — спросил Стефан, всматриваясь в лицо маркиза. Они практически никогда не общались наедине. — Может быть, — ответил Эрик. Да, он все ещё помнил о скверной репутации омеги. О его алчности и продажности. Он прекрасно понимал зачем Стефан вступил в этот брак. Омега не искал любви, но он желал высокий титул и богатства. С другой стороны и им с Ирмиром нужен был лишь отец для их будущих детей, не более. Но что, если попробовать преступить через официоз и все формальности? В конце концов их брак с Ирмиром тоже был заключён не по большой любви. — Я бы хотел, чтобы мы подружились, — произнес Эрик. — Вероятно я омрачил наше знакомство своим не лучшим поведением, но все можно исправить, не так ли? — Несомненно, — тут же доброжелательно улыбнулся Стефан, будто ему было все равно на что соглашаться. Дружелюбие омеги показалось Эрику наигранным. — Тогда обращайтесь ко мне по имени и на ты, — произнес маркиз. Стефан явно замешкался. Вот оно. Омега не желал переходить эту черту официоза, он желал держаться на расстоянии от мужей. Но Эрику хотелось другого. Он пытался узнать, что скрывается за маской Стефана. — Хорошо, Эрик, — наконец произнес омега. Улыбка сошла с его губ. Стефан явно почувствовал себя неуютно, он заерзал в кресле. — Благодарю, — улыбнулся маркиз. — Мне бы хотелось узнать вас получше. Мы уже несколько месяцев находимся в браке, но все ещё чужие друг для друга. Я бы хотел узнать о вашем прошлом… Между бровей Стефана залегла напряжённая морщинка. Слова супруга, кажется, его всполошили. — В соответствии с брачным договором я не обязан… — наконец произнес Стефан. — Я бы не хотел говорить об этом. Кажется, Эрик в каком-то смысле добился своего. Он выбил омегу из колеи, и тот сразу оброс колючками, прикрываясь договором. Негативный результат — тоже результат. — Тогда не будем, — доброжелательно улыбнулся маркиз. — Но я могу рассказать о себе. Эрик никогда и ни с кем не говорил о том, что ему пришлось пережить. Даже Ирмир знал обо всем больше со стороны, но в душу особо не лез. Однако, если хочешь добиться чей-то искренности, сам должен быть честен. А Эрику безумно хотелось, чтобы Стефан перестал смотреть на него, как на человека, с которым его связывает лишь контракт и воле которого он обязан подчиняться. Его тянуло к омеге не только физически. Будь иначе, все оказалось бы куда легче, ведь омега в близости не отказывал. Казалось, что за показным дружелюбием, за лаской и полной отдачей мужьям стоят неприятие, недоверие и страх. Эрик не хотел, чтобы Стефан испытывал по отношению к нему такие чувства. Вот почему он так сильно хотел докопаться до сути своего навязанного супруга.