Выбор

Прошло более года с тех пор, как Стефан вступил в брак. Омега уже привык, что его обслуживают слуги. В этом же месте нужно было работать. Конечно, никто не заставлял его таскать тяжести, но вот стиркой, готовкой и мойкой заниматься приходилось. Как ни странно, но труд на омегу влиял благотворно. Стефан старался хорошо выполнять свою работу. Другие служители храма его сторонились. Похоже, они знали о его судьбе и просто не хотели связываться с дворянином. Но Стефи уже привык к одиночеству и не стремился заводить дружбу. Тем более с религиозными фанатиками, которые его раздражали. Быт постепенно затягивал. Внутренности уже не так сильно сводило болью от воспоминаний о потерянной семье. Есть ли смысл так страдать об утраченном, если ничего не вернуть? Скорее всего после разрыва брака со Стефаном герцог выберет другого омегу. Возможно, альфы даже искренне его полюбят. Оставалось надеяться, что тот не будет подослан врагами, а будет искренне предан своей семье. Хотя Стефан понимал, что вновь полюбить и поверить кому-то после его предательства мужьям будет непросто. Живот тем временем рос, а малыш становился все более активным. Стоило прилечь на постель, и просыпался ребенок. Ощущая движения сына внутри себя, Стефан чувствовал себя до странного спокойным и даже счастливым. Когда-то омега мечтал о балах, красивых нарядах и драгоценностях. Сейчас все это стало неважно. Материальные ценности больше ничего не значили. Напряжение последнего года спало. Дьявол, который носил имя Алистер Риор, похоже, не желал связываться с местом, принадлежащим Богу. Может и правда теперь можно отмолить свои грехи и очиститься? Забыть о грязи на своей коже и крови на руках? Начать все сначала? Назад пути все равно нет. Наступила зима. В комнате Стефана было очень холодно, и ему приходилось кутаться в одежды и одеяла. Погреться можно было только в ритуальном зале, куда пускали во время молитв. Что же, теперь в ежедневном стоянии на коленях перед статуей создателя можно было найти хоть какой-то плюс. Книги в храме все-таки нашлись, но все они были религиозными и жутко скучными. Конечно, Стефи с ними ознакомился, чтобы понимать куда он встрял. Вся эта мифологическая ерунда весьма опечалила омегу. Неужели на земле и так мало человеческого зла, чтобы выдумывать еще какое-то сверхъестественное? И сколь же жесток этот выдуманный Бог, если, несмотря на свое бескрайнее могущество, он молча наблюдает за страданиями собственных созданий? Истинный садист. Омега раз за разом перечитывал вслух наиболее абсурдные отрывки, после поясняя своему ребенку, почему все служители храма безумцы. Не хотелось, чтобы малыш в будущем решил верить в этого равнодушного и несправедливого создателя. В такие периоды малыш затихал, будто слушая голос своего родителя. А Стефан ощущал, как все сильнее привязывается к своему сыну. Раньше Стефи не понимал всех тех омег, которые были помешаны на семейном быте и скорейшем воспроизводстве потомства. Нет, он не отрицал, что когда-нибудь и сам решится на продолжение рода, но ярой необходимости в этом не испытывал. К чужим детям омега чувствовал отторжение. Нет, никакой неприязни не было, скорее непонимание, как к этим маленьким существам подступиться. Может, причина в том, что младших братьев у него не было, да и с чужими детьми он не особо контактировал. Зато теперь у него должен был родиться свой сын. И это было необычайно волнительно. Хотелось надеяться, что его ребенок будет не таким несуразным и страшным, как другие дети. Роды пришлись как раз к самым грозным морозам. В один день Стефан ощутил боль, которая пронзила живот. Вначале он дико испугался, но после осознал, что подошел его срок. Он попросил помощи у служителей. Благо среди них имелся акушер, который часто помогал омегам в ближайшей деревеньке. Стефан никогда даже представить не мог, какую муку испытывают омеги во время родов. Это было несравнимо ни с чем. Безумная боль пронзала тело раз за разом и никуда не желала уходить. Время текло слишком медленно, и казалось, что мучения не закончатся никогда. И как после такого омеги соглашаются на рождение второго, третьего и более детей? Это же ни с чем несравнимая пытка. Но все муки были забыты, когда в руки омеги передали маленький кричащий сверток. — Неужели это мой сын? — удивленно спросил Стефан охрипшим голосом. Наверное, малыш был страшным. Раскрасневшийся и немного опухший ребенок орал, широко открывая свой беззубый рот. На голове пробивались редкие темные волосики. Ручки отчаянно боролись с опутавшей их пеленкой. Одолев ткань, они вцепились в волосы Стефана. И все же омега не чувствовал отторжения. Этот самый хулиган так часто пинал его изнутри, что Стефан привык к несносному характеру сына. Несмотря ни на что, ребенок показался ему красивым. — Вот, прижми его поближе, — один из служителей храма распеленал ребенка и приложил его к голой коже Стефана, а после накрыл этих двоих одеялом. — В комнате слишком холодно, поэтому согрей его теплом своего тела. Только не урони и не придуши. Я схожу за молоком. Ощутив тепло родителя, малыш угомонился. Он спокойно лежал на груди Стефана, с интересом поглядывая на окружающий мир. Омега же ощущал такой прилив любви и нежности к ребенку, что казалось сейчас задохнется от нахлынувших чувств. Наверное, то же самое папа ощущал по отношению к нему самому. Было приятно, что Стефан все-таки способен любить своего ребенка. До этого омега переживал, что унаследовал холодность и безразличие своего отца. Тяжелые роды слишком сильно утомили омегу. Он чувствовал, как закрываются глаза. Но засыпать было страшно. Вдруг во сне уронит ребенка. Стефан держался что было сил, но усталость его сморила. Стефан проснулся резко. Тут же его охватило беспокойство по поводу ребенка, и он осмотрелся. Малыша в его руках уже не было. Возможно, ребенка забрали служители храма, когда омега заснул. Это вызвало чувство тревоги. Хотелось, чтобы этот хрупкий и крохотный малыш постоянно был рядом со Стефаном. Мало ли что храмовые омеги могут сделать с беззащитным ребенком. Омега попытался подняться с постели, но тело его свело от боли, а потому пришлось опуститься обратно. Хотелось найти своего малыша, чтобы успокоить волнение, но сил для этого не было. Поэтому оставалось сходить с ума от беспокойства и ждать, когда к нему придут служащие храма. Заглянули к Стефану только через несколько часов. Ему принесли еду — все ту же невкусную полужидкую кашу. — Где мой ребенок? — взволнованно спросил Стефан. Служащий омега поднял на Стефана удивленный взгляд и не ответил. — Скажи, чтобы ко мне принесли сына, — приказал Стефи. — Я хочу, чтобы мой ребенок был рядом. Куда его забрали? — Я не знаю, — пискнул служка и тут же покинул комнату. Стефан вновь попробовал подняться. В этот раз у него даже получилось встать на ноги и сделать пару шагов от кровати, но, почувствовал безумную слабость, омега вернулся обратно. Так он и до коридора не дойдет. Холодно… Стефан ощущал, как холод начинает сковывать тело. Следовало укрыться, но омега не мог пошевелиться. Что-то было не так. Вскоре дверь в его комнату снова открылась. Это был настоятель. Немолодой омега окинул Стефана суровым взглядом. Стефи никогда с ним не общался наедине, да и вообще пытался держаться как можно дальше от этого человека. Хотя он и был служителем бога, но его явно стоило опасаться. — Где мой ребенок? — спросил Стефан. Если кто и был в курсе, то это явно настоятель. — Не строй из себя дурака, — холодный голос как пощечина. — Ребенка передали отцу. Стефан застыл. Вначале появилось недоумение. — О чем вы? — Стефан чувствовал, что начинает паниковать. — Он ведь только родился… Вы ведь не могли забрать его… Он же совсем маленький… Понимал ли Стефан, что Ирмир может отобрать сына? Он старался даже не думать о таком. В любом случае омега был уверен, что у него будет время. Может год или два, пока малыш сильнее всего нуждается в родителе-омеге. А там многое могло измениться. Каким чудовищем нужно быть, чтобы отобрать только появившегося на свет ребенка? Как Ирмир мог так поступить? — Так даже лучше… — ответил настоятель. — Не успеешь к нему привязаться. Да и герцог не желает, чтобы его наследник рос в таком месте. Ты согрешил и должен заплатить за это! Так что смирись и благодари создателя за возмездие его! — Это не создатель забрал у меня сына! — вспыхнувший гнев невозможно было сдержать. — Это сделали вы — люди! И не вам судить меня за мои грехи! Я просто пытался выжить! За это меня наказывать? Где вы, праведники, были, когда отец продавал меня за деньги всяким пьянчугам? Куда в этот момент смотрел ваш создатель? Почему за все страдания я не получил ни капли счастья, а за вынужденные грехи должен лишиться единственного родного человека? Как вы смеете поучать меня? Испейте хоть каплю моего горя и тогда судите! Вы все бессердечные лицемеры! Нет в вас Бога! Поток слов прервала болезненная пощёчина. Голова Стефана мотнулась в сторону, а во рту появился привкус крови. Рука у настоятеля оказалась тяжелой. — Не смей богохульствовать, отребье! — строго произнес настоятель. — Ты мерзкая дрянь, которая давно должна была сгинуть! Я наслышан о твоей продажной душонке! Не странно, что мужья избавились от тебя при первой возможности! Я буду молиться, чтобы твой ребенок не был заражен твоей скверной! Раз ты смеешь распускать свой длинный язык, будешь наказан! Я научу тебя, как следует себя вести в доме Божьем! После этих слов настоятель покинул комнату. В дверном замке послышался скрип. Кажется, Стефана заперли. Омега бросил равнодушный взгляд сквозь решетку в окно. Огромные серые тучи лениво плыли по небу. Большими пушистыми хлопьями вниз срывался снег. Наверное, этот день должен был стать одним из самых счастливых в жизни Стефана. Но сейчас не осталось ничего, кроме боли и ощущения невыносимого одиночества. Все, кого он знал, отвернулись. Самую большую драгоценность отобрали. Осталась только пустота в груди. Там когда-то было сердце…