Выбор

Стефан подозревал, что все религиозные фанатики те еще психи, но даже представить не мог, что они не чураются применять силу. Стефан чувствовал себя абсолютно обессиленным, потому не сопротивлялся, когда его под руки провели в молитвенную залу. Омегу поставили на колени перед статуей спасителя. Ощущая абсолютное опустошение, Стефан и не пытался сопротивляться. С него сорвали балахон… Внезапно спину пронзило резкой болью. Что же, плетью омегу уже наказывали, так что ощущения не были новы. Вот только сейчас его состояние было куда хуже. Одному из служителей храма пришлось его поддерживать спереди, чтобы он не распластался на полу. Омега стойко вынес свое наказание, не издав ни звука. Стефана отволокли в его комнату и снова заперли. Полностью выжатый омега не мог даже пошевелиться. Полуголый он так и уснул на своей постели. Проснулся Стефан от удушающего кашля. Горло болело так сильно, что даже слюну он глотал с огромным усилием. Кости и суставы ломило, из носа текло. От очередного приступа кашля заболело сердце. Было очень жарко, от чего омега принялся стаскивать с себя остатки одежды. От каждого вздоха внутри раздавались хрипы. Стефан попробовал перевернуться на спину, но та отозвалась сильной болью. От осознания своего положения хотелось смеяться. Стефан сильно устал, и сил для борьбы за собственную жизнь почти не осталось. Неужели вот так все и закончится? Но если Стефан сейчас умрет, что расскажут его сыну в будущем? По версии Ирмира Стефан добровольно удалился в храм, отказываясь от брака. Естественно альфа никогда не признается ребенку, что вырвал его у отца-омеги силой. Значит, для своего сына Стефан станет предателем, бросившим его сразу после рождения. И это было самым обидным в данной ситуации. Бросать ребенка Стефан не хотел, да кто же его спросит? Им снова крутят и вертят, как хотят. А если он умрет, уже никому и ничего не сможет доказать. Омега уснул. Ему снилось, что до него добрался Алистер. Покровитель был разгневан провалом Стефана, а потому унижал, избивал и мучил его даже во сне. Лицо альфы было искажено от злости. Он был безжалостен и не реагировал на мольбы о пощаде. Прервал кошмар очередной удушающий приступ кашля. Потом снились отрывки из детства. Первое насилие маленький омега пережил очень тяжело. Он долго болел и не мог прийти в себя. Отец ухаживал за ним. Он постоянно просил прощения и обещал, что подобного больше не повторится. Стефан поверил ему. Казалось, они вновь сблизились. Отец взял себя в руки. Забыв о своем дворянском титуле, он нашел работу. Жизнь немного наладилась. Но ненадолго… Отец снова начал играть в азартные игры, он вновь проигрывал. Свои неудачи альфа начал топить в алкоголе. Он уже не был так внимателен к своему ребенку, а полностью зациклился на себе. Стефи упустил тот момент, когда любимый родной человек превратился в монстра. Отец очень крепко, до синяков, держал его за руку. Боялся, что омежка сбежит. Все ценное он уже продал и в его распоряжении остался последний ресурс. Больше не было извинений и раскаяний. Отец принял это решение осознанно. Стефан очень боялся незнакомцев. Они часто причиняли ему боль и даже поднимали руку, если он вел себя не так, как они хотели. Во сне омега вновь окунулся во всю ту грязь. Будто вернулся в самые болезненные моменты прошлого. Стефан периодически выныривал из сна. Ему явно нужна была помощь лекаря. Но, кажется, о нем забыли. Несмотря на жар, Стефан осознавал, что в комнате стало еще холоднее. Он все-таки попробовал получше укутаться в одеяло, но вышло с трудом. Умирать было страшно. Омега попытался позвать на помощь, но голос слишком охрип, а сильный кашель прекратил несмелые попытки. Да его никто и не услышит. Только если придут проверить, как он. Но Стефан же вроде как наказан, так что не факт, что принесут хотя бы еду. Суета вокруг него закрутилась неожиданно. С омеги сорвали мокрую одежду и натерли его тело чем-то согревающим. После заставили выпить какое-то средство, от которого стало легче дышать. Кажется, был скандал. Но у Стефана слишком болела голова, чтобы понять, что происходит. Омегу вновь чем-то опоили, и он крепко уснул. Кошмаров в этот раз не было. После следующего пробуждения Стефан чувствовал себя намного лучше. Он еще кашлял, но больше не чувствовал при этом сильную боль в груди. Омега удивился, когда осознал, что ложе его намного шире, чем было раньше. Омега буквально тонул в мягких подушках, разбросанных по огромной постели. Сверху он был укрыт мягкой шкурой. Над головой обнаружился балдахин. В глубине души появилась надежда, что Стефан вернулся домой. Может храм и прочее — это лишь ночные кошмары? Но комната эта была незнакомой. На тумбочке у постели лежал колокольчик, с помощью которого можно было позвать слуг. Вначале омега хотел им воспользоваться, но потом передумал. Хотелось понять, где он находится. Может в имении герцога, но просто в другой комнате? Хотя убранство спальни все равно казалось незнакомым. Спина все еще болела от каждого неловкого движения. Тело мучила слабость, но Стефан заставил себя встать на ноги. Ступни тут уже утонули в длинном ворсе мягкого ковра. Придерживаясь за мебель и стены, омега дошел до широкого окна. Он развел шторы в стороны. Все на улице было заметено снегом. Это явно были не владения герцога Мидонского. За окном располагался сад. Вдали можно было рассмотреть замерзший водоем. — Тебе уже лучше? Стефан вздрогнул от чужого голоса и несмело повернул голову назад. В дверном проеме, опершись о косяк, стоял маркиз Ларуа. Он выглядел обеспокоенным. Между бровями залегли морщинки. Омега почувствовал, что сейчас расплачется. Он слишком сильно устал, а потому нуждался в чужой поддержке. Пожалуй, Эрик — единственный, у кого Стефан мог ее найти. Он сделал несколько несмелых шагов в сторону альфы, споткнулся на ровном месте и чуть не свалился. Но Эрик уже был рядом: он подхватил омегу и крепко прижал к себе. Стефан даже не обратил внимание на боль, которая пронзила спину от хватки альфы. Омега впился пальцами в одежду супруга и сам постарался как можно сильнее прижаться к мужчине. Стефан терпеть не мог, когда другие становились свидетелями его слабости. Он всегда старался держать лицо. Но в этот раз Стефи не сдержался. По щекам текли горячие слезы, а сам омега периодически вздрагивал от рыданий. Успокоился Стефан нескоро. Все это время Эрик не выпускал его из объятий и нежно гладил по волосам. После альфа усадил Стефи на кровать, а сам сходил за прислугой. Омегу вновь напоили какой-то горячей дрянью и заставили лечь в постель. Под бок ему положили грелку, а сверху вновь укрыли мягкими шкурами. Наконец, прислуга покинула комнату. Маркиз расположился в кресле, которое находилось напротив кровати. — Где мы? — охрипшим голосом спросил Стефи. — Это мое имение, — ответил маркиз. — Я все никак не решался продать его… Видимо, не зря. — А ребенок? — голос дрогнул. Головой Стефи понимал, что вряд ли малышу причинят вред, но на сердце было неспокойно. Сколько он не видел сына? Из-за болезни омега совсем потерял счет времени. На лице Эрика появилось удивление. — Артур дома под присмотром целого полчища прислуги. — Артур?.. Стефан даже не задумывался над именем для сына. Что же, его мнение никому и не было нужно. — Ирмир сказал, что ты сам отдал ребенка, — произнес Эрик. — Меня это удивило. Я еще могу понять твою неприязнь к альфам, но вот поспешное расставание с сыном мне непонятно. Я давно подозревал, что что-то неладно, но не решался делать что-либо. С момента твоего отъезда Ирмир сам на себя не похож… Он замкнулся в себе и не желал признаваться в чем дело. Я думал, что это результат расставания с тобой, ведь он к тебе тоже неравнодушен. А потом привезли ребенка… — Сына у меня отобрали, — жестко произнес Стефан. — Сразу после его рождения. Я никого не собирался отдавать… — И в храм ты отправился не добровольно? — спросил Эрик. — Ирмир заставил? Стефан на это лишь коротко кивнул. — Что между вами произошло? — жестко спросил Эрик. Стефан почувствовал растерянность. С одной стороны, ему хотелось открыть Эрику всю правду. Надоело все скрывать и таиться. Если кто и мог понять омегу, то только этот альфа. С другой стороны, стало страшно что из-за правды он потеряет последнего союзника. Если от него и Эрик отвернется, Стефан уж точно может и не надеяться на воссоединение с сыном. Можно было видоизменить правду, в некоторых моментах приврать и выставить себя жертвой обстоятельств, возложить ответственность за свои действия на других. Так Стефан уж точно получит лояльность этого альфы. И раз Ирмир Эрика любит, можно будет постараться повлиять на герцога через Ларуа. Но снова врать, было противно. Этот выбор оказался очень сложным. Рискнуть своим ребенком и быть искренним, либо слукавить и вновь обвести вокруг пальца альфу, который даже в такой ситуации пришел ему на помощь? Стефан не знал, как ему поступить.