Выбор

Стефан пытался вспомнить, как выглядел его ребенок, но не выходило. Слишком мало времени малыш провел рядом. Омега никогда ни в ком так сильно не нуждался. Было неспокойно. Как там сын? Действительно ли о нем заботятся? А вдруг беззащитному малышу как-то навредят? Волнение терзало душу, хотя разумом омега понимал, что его сын в безопасности. За многие года Стефи неплохо научился манипулировать любящими его альфами. Он бы смог заморочить Эрику голову так, что альфа ради него пошел бы хоть на край света. Может даже вернул бы ребенка. Использовать единственного человека, который пришел к нему на помощь… Кажется, нет другого выбора. Но это так мерзко… Так противно… Как же много грехов он совершил за свою жизнь и продолжает топтаться по старым граблям. Боится людей, не желает им открыться, не доверяет, сколько бы они ни доказывали, что достойны доверия. Сам себе вырыл яму из-за недоверия. И продолжит закапываться? Если он соврет, только усложнит ситуацию. Подставит под удар Эрика и своего сына. А ведь Алистер хотел использовать малыша. И только рядом с отцом ребенок может быть по-настоящему защищен. Пытаться выкрасть сына у герцога — не лучшая затея. А добровольно Ирмир его явно не отдаст. Вот и остается замкнутый круг. — Я хочу, чтобы ты кое-что мне пообещал… — тихо произнес омега. — Пожалуйста, позаботься о моем сыне… Думаю, Ирмир его не обидит… Но все же… Стефан нервно мял пальцами край шкуры, которой был укрыт. — Конечно, — произнес Эрик. — Можешь даже не просить о таком… Омега закивал. Конечно, Эрик не позволит, чтобы ребенку навредили. Не потому, что это сын Стефана. Просто маркиз действительно достойный человек. Стефан даже усмехнулся про себя, вспоминая, каким Эрик предстал перед ним, когда они только познакомились. Заносчивый и резкий мальчишка. Хотя теперь омега понял, что тогда Эрик просто ревновал. Да и маркиз сильно повзрослел за это время. Хотя его импульсивность и эмоциональность все еще пугали. Сможет ли он разумно отнестись к правде или позволит руководить эмоциям? Вряд ли он сжалится над предателем. — Что же, — Стефан сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Несколько лет назад в обмен на спасение я заключил сделку с демоном. Я продал свое тело и душу… Я стал принадлежать человеку, которого зовут Алистер Риор. Стефан не поднимал взгляда. Он знал, как сильно Эрик ненавидит Алистера. В комнате повисла тишина. Омеге не осталось ничего другого кроме как продолжить свое покаяние. — Все изменилось, когда умер папа. Отец будто обезумел. Стал играть в азартные игры и много пить. Он проиграл все, что у нас было. А после по своим долгам начал платить мной. — Стефану было безумно стыдно рассказывать об этом. Он был уверен, что теперь Эрик почувствует отвращение к мужу. Поэтому омега не зацикливался на этом моменте. — Именно отец отвел меня к Алистеру, так мы и познакомились… Этот альфа был не таким как другие. Он общался со мной, интересовался моей жизнью, проявил внимание и даже заботу. Он даже дал мне денег. Я видел, что он богат и знатен. Тогда мне показалось, что я интересен ему, и он может спасти меня. Он согласился. В обмен на мою верность Алистер убил моего отца… Стефан не чувствовал вины за этот проступок, поэтому признание далось ему легко. — После этого Алистер стал моим покровителем. Я выполнял все, что он от меня требовал. Даже убил человека по его приказу… Еще один проступок, в котором омега не раскаивался. Он понимал, что совершил нечто неправильное, но никакого чувства вины все равно так и не появилось. Тот мужчина был толстым, старым и волосатым. К тому моменту омега уже отвык от таких альф, он спал только с Алистером. А тут будто вновь в грязь окунулся. Конечно, Стефан понимал, что делает это по приказу своего покровителя, и виноват во всем Алистер. Тот дворянишка заплатил Риору, чтобы использовать Стефана, а Алистер был только рад. Но это не уменьшило того отвращения, которое он испытывал к вынужденному любовнику. Альфа выпил вино, в которое Стефан до этого подлил яд. Омега в тот момент почувствовал себя отомщенным… Будто он смог отплатить всем, кто принуждал его. — Взамен Алистер обеспечил меня жильем и деньгами. Он восстановил мои документы, благодаря чему я снова мог пользоваться привилегиями своего титула. Когда мне исполнилось восемнадцать, Алистер отпустил меня. Я думал, что стал свободным… Стефан замолк. От долгого разговора разболелось горло, но ему было еще что сказать. Он отчаянно кусал губы. Бросил косой взгляд на Эрика. Альфа смотрел на него ничего не выражающим взглядом. Стефи прочистил горло. У него срывался голос, но хотелось закончить этот разговор. — Когда мне пришло предложение о брачном союзе, я не знал, что за этим стоит Алистер. Я вступал в брак, будучи уверенным, что мне просто случайно повезло. Не особо знатный, бедный, сирота… Не испугало даже, что у меня будет двое мужей. Хотя позже я пожалел о своем решении. Мне было нелегко с вами. Как я ни старался быть хорошим мужем, себя приходилось ломать. Я хотел сбежать. Специально пил противозачаточные средства, чтобы иметь возможность расторгнуть брак через пять лет и стать свободным. Риор связался со мной позже. Тогда я и узнал, что стал вашим мужем по его задумке. Алистер хотел, чтобы я выносил ребенка от Ирмира — наследника престола. Он хотел убить тебя… короля… и Ирмира… Он хотел узурпировать власть через моего сына. И тогда мне уже пришлось пить совсем иные микстуры, чтобы забеременеть как можно скорей… Даже без течки. Если подумать, омеге даже повезло, что Ирмир узнал о его связи с Алистером. Теперь ребенок не будет пешкой в чужих руках. Если бы Алистер смог добиться желаемого, малыш тоже стал бы зависим от Риора, как и его папа. А если малыш родился омегой? У Стефана даже мурашки по коже побежали от мысли, что Алистер мог сделать с ребенком. Что же Стефан творил? Почему молчал? Боялся за свою шкуру, а о сыне совсем не думал. Ведь мог не только мужей погубить… — Это все, — тихо произнес омега. Он замолчал, ожидая реакции альфы. Стефан понимал, что теперь Эрик никогда не будет относиться к нему как раньше. Вся его любовь разбилась о предательство омеги. Учитывая, что Стефан действовал по указке человека, который убил родителей маркиза и чуть не убил самого Эрика, омега был готов к ненависти. — Ты предан Алистеру? — внезапно задал вопрос Эрик. — Ты шел у него на поводу, потому что хотел этого?.. — Нет… — ответил омега. — Не совсем… Наверное, я никогда не смогу его ненавидеть, ведь он спас меня когда-то… Он мне почти как отец… Но я сам никогда не хотел никому зла. Я боялся, что, если ослушаюсь, он меня убьет. Он всегда наказывал тех, кто его не слушался. Если бы у меня был выбор, я бы никогда не сделал всего того, что он заставил меня сделать. — Но ты ничего не сказал нам с Ирмиром… — холодно произнес маркиз. — Нет, я понимаю почему ты не мог довериться в начале нашего брака. Я сам вел себя неподобающим образом, чем мог тебя оттолкнуть. Но мне казалось, мы с Ирмиром доказали, что достойны твоего доверия. Разве мы оказались настолько ужасными мужьями, что ты так просто позволил бы Алистеру нас убить? Слышать такое было больно. Стефан смотрел в лицо маркиза и никак не мог найти слов, чтобы объяснить свой поступок. Эрик прав, своим бездействием Стефан подверг мужей опасности. — Мне было страшно, — произнес Стефан. — Я боялся, что вы от меня отвернетесь. Я дешевая шлюха, которая не достойна уважения или сочувствия. Я преступник, который должен быть казнен. Таким ты меня себе представлял? Не зная моей подноготной, ты идеализировал меня. Но вот он я настоящий… Достоин ли такой омега прощения? Достоин ли любви? Я был уверен, что все твои чувства растают, как только ты узнаешь меня. И что было бы после? Даже если бы вы с Ирмиром не отправили бы меня на плаху, до меня добрался бы Алистер. За проваленное задание он меня уничтожит… Что мне оставалось? Я просто пытался выжить. По лицу Эрика сложно было понять его эмоции. Сочувствия или жалости не было уж точно. Хотя Стефан этого и не хотел, иначе он сделал бы свой рассказ более ярким. Маркиз был разочарован, это сразу понятно. Испытывал ли он злость или ненависть?.. Стефан не понимал этого. — Ты рассказал об этом Ирмиру? — спросил Эрик. — Нет, — ответил Стефан. — Он случайно узнал о моей связи с Алистером, а остальное додумал сам. Я пытался объяснить, но он не стал меня слушать. — Алистер до тебя не доберется, — произнес Эрик. — Его можешь больше не бояться. — Он мертв? — удивленно спросил омега. — К сожалению, нет, — ответил Эрик. — Он удалился в свое приграничное имение. Дворцовая жизнь сейчас ему неинтересна. Он сдал почти всех своих сообщников… кроме тебя. — Вот как… — Стефан был сбит с толку. Чтобы Алистер сдался? Невероятно. Как же на этого дьявола смогли надавить? — Что же… — произнес Эрик. — Значит теперь ты можешь не бояться, что покровитель накажет тебя за провал. Я не стану возвращать тебя в храм, если ты сам этого не хочешь. Да и ломать себя ради мужей больше не придется. Ты теперь свободен. Этого ведь ты хотел? Стефан непонимающе уставился на Эрика. Неужели, это правда, что Алистера можно больше не бояться? Верилось с трудом. А свобода… нужна ли она ему сейчас? Что ему делать со свободой? — Но как же мой сын? — спросил омега. — Зачем мне свобода, если его нет рядом? Стефан хотел быть не только с сыном. Ему бы хотелось вернуться в прошлое и снова быть с Эриком и Ирмиром одной семьей. Но он не посмел сказать об этом. Сын нуждался в Стефане хотя бы потому, что они связаны кровно. А мужья… бывшие мужья… вероятно теперь испытывают по отношению к нему только ненависть. Так что он не смел просить, чтобы его приняли обратно в семью. Но бросить сына тоже не мог. — Это наследник Ирмира, — холодно ответил Эрик. — Тебе следовало раньше подумать о последствиях… Стефан судорожно вздохнул, сдерживая слезы. Он прекрасно понимал, что, узнав правду, Эрик и пальцем не пошевелит, чтобы помочь омеге увидеть сына. — Что же, — Эрик поднялся на ноги. — Выздоравливай. А после… можешь делать, что тебе будет угодно. Сейчас альфа казался совсем чужим. Его холодный взгляд, казалось, пронзал насквозь и причинял почти физическую боль. Слезы все-таки сорвались вниз. Стефан успел полюбить Эрика, успел к нему привязаться. Может чуть меньше, но Стефан полюбил и Ирмира. И уж точно не передать той безумной любви, которую он испытывал к своему малышу. И теперь он лишился всех по собственной же глупости. — Прости меня, — тихо произнес омега. — Прости… Эрик не ответил. Он молча покинул комнату, оставляя омегу наедине со своим отчаянием.