Пошлый друг

— Го-о-осподи...        Открыв глаза, Чонгук не сразу понял, что происходит. Скинув с себя чью-то руку (было действительно непонятно, чью именно), он с трудом поднялся и присел. Диван, покрытый пятнами непонятного происхождения, на котором он, видимо, проспал всё утро, жутко вонял спиртом. Чон с отвращением резко дернул головой и тут же пожалел об этом: её словно прострелило насквозь резкой болью, и он тихо замычал, инстинктивно схватившись за неё руками.        "Хорошо. Я напился. Даже слишком сильно, не помню и половины того, что произошло вчера. Ну и что теперь? Словно это помогло мне перестать течь от этого малыша. Нихуя не помогло. Пиздец, Чонгук, просто пиздец. В какой момент твоя жизнь стала такой? В какой момент её смыслом стал твой лучший друг?"        Чонгук не смог дать ответа самому себе. Казалось, что с Тэхёном они дружат целую вечность, и теперь Чон просто похерил эту вечность своими пошлыми мыслями, испортил дружбу, чистую и искреннюю, развратными фантазиями, растоптал невинную душу своей похотью... Лишь казалось, да и только самому Чонгуку: он стыдился своих чувств и желаний, корил себя за то, что что ни морально, ни физически, его не привлекал никто кроме Тэхёна.        Боль понемногу начала отступать и Чон оглядел комнату, в которой находился. Комнату, скорее похожую на бордель в утренние часы. Три незнакомых ему парня, расположившихся кто где: на полу, в кресле, в дверном проёме, спали. Тот, что устроился в проёме двери лежал на животе и был абсолютно нагим, а тело его изрисовано маркерами, небольшими хаотично расположенными рисунками пошлого содержания. Второй парнишка выглядел совсем юным, лет на 14, свернувшись калачиком, он удобно устроился в кресле, обнимая пустую бутылку. А третьего парня ему разглядеть не удалось, забившись в угол и накрывшись снятой с карниза занавеской, он не оставлял возможности рассмотреть его получше.        Чон потёр лоб, словно это бы помогло ему понять: а не изрисован ли он? На руке следов не осталось. — Чёрт, блять, — выругался черноволосый, поднимаясь с дивана. Он похлопал себя по карманам в поисках телефона — тот оказался на своём месте, и, поправив левый носок, который сполз, направился в ванную комнату. Было необходимо привести себя в порядок. Квартиру Юнги Чонгук знал, как свою собственную, поэтому, аккуратно перебравшись через обнажённого парня, который преграждал ему путь, он направился к нужной двери. Которая оказалась заперта. — Эй! — Чонгук постучал, — поскорее там, пожалуйста! — Уже выхожу, — ответил высокий девичий голос. Настойчивость Чона немного поостыла, и он, облокотившись на стену, устроился напротив двери. Через минуту из неё вышла стройная невысокая красавица, она мягко улыбнулась, словно извиняясь за задержку, но, вглядевшись в лицо Чонгука, видимо, вспомнила что-то, и её выражение лица изменилось на крайне недовольное. Она молча подошла к парню и, прилично размахнувшись, влепила ему пощечину. — За что?! — Чона немного пошатнуло, он ошарашенно схватился за щеку, растирая её, дабы унять болезненные ощущения. Девушка не ответила ему и, с высоко поднятой головой, сняв сумку с крючка в коридоре и выловив из кучи обуви у порога свои красные туфельки, победно удалилась из квартиры, хлопнув входной дверью. — Блеск, — недовольно бросил Чонгук ей в след, — похоже, я опять сотворил какую-то хуйню.        Стоя у пешеходного перехода, Чонгук вновь раздумывал над своим смыслом жизни. Он заметил, что в последнее время словно превращается в зависимого человека. Зависимого от Тэхёна.        Вибрация в кармане отвлекла его от раздумий, он взял телефон в руки, на экране входящий вызов, фотография Тэ с подписью "Малой". Чон на секунду залюбовался ею: он сделал её в Новый год, подловил момент, когда Тэхён распаковал его подарок, и навсегда запечатлел это счастливое выражение его лица. Такого красивого лица. — Да? — Чонгук постарался звучать максимально непринуждённо. — Ты где шляешься? Почему я не могу тебе дозвониться? — Тэ переживал, и это заставило Чона почувствовать себя виноватым. Последнее, что он хотел делать в своей жизни — расстраивать этого ангелочка. — Извини, может, не слышал телефон... — мягко, удивив даже самого себя, начал черноволосый. Эту резкую перемену заметил и Тэхён. — Ничего, не извиняйся, я просто не мог дозвониться до тебя, боялся, что ты умер, — Тэ шутил, но всё еще звучал взволнованно. — Я правда не умер, — светофор загорелся зелёным, и Чонгук шагнул на зебру, переходя дорогу, — что удивительно после того количества выпитого. Меня поили... — Чон уже оказался на другом конце перехода и направился к своему дому, — да чем только не поили. — Можешь не рассказывать, я верю. — Как твоя прогулка с Тиен? — голос Чонгука предательски дрогнул на последнем слове. — Да никак, — раздосадованно ответил Тэхён, — она хотела в кино на последний ряд, а я просто зассал и предложил погулять по улице. Вот же долбоёб! — Тэ ругал себя и ненавидел, а Чонгук облегченно вздохнул и улыбнулся. — В общем, ни о каком поцелуе и речи не шло, я её даже не проводил. — Может, я сейчас зайду к тебе? — Чону было больше нечего сказать, хотелось утешить этого запутавшегося в себе малыша. — Да, конечно. Я жду тебя, — Тэ сбросил вызов.        "Он ждёт меня..." — пронеслось у Чонгука в голове. Он почувствовал, как по телу разливается приятное тепло, как вдруг ходить стало легче и как солнце засияло ярче, голова перестала болеть, а ебало, казалось, треснет от улыбки. Развернувшись и ускорив шаг, Чон поспешил назад к пешеходному переходу.        Черноволосый нетерпеливо постучал в дверь. Сначала за ней послышались торопливые шаги, а после скрежет открывающегося замка. Тэхён распахнул дверь, и Чонгуку показалось, что он пережил маленькую смерть и тут же воскрес.        На Тэ были надеты домашние шорты, открывающие прекрасную бледность его тела, а футболка с принтом динозавра с растянутым горлом обнажала тонкую шею и ярко выраженные ключицы — Чон на момент перестал дышать, ему захотелось наброситься на это прекрасное нетронутое тело, целовать его, кусать, оставляя яркие следы, которые бы кричали, что этот мальчик уже принадлежит кому-то, принадлежит Чонгуку, и никому другому. Но вместо этого черноволосый позволил себе лишь приветственные объятия. Он обхватил Тэхёна руками, прижав к себе. Вдохнул его запах, такой теплый и приятный, закрыл глаза и улыбнулся, почувствовав, как Тэ прижался к нему сильнее, уткнувшись носом в шею старшего и обвив его своими руками. — Не расстраивайся, малой, — прошептал Чонгук тому на ухо, — у тебя же есть я, можем страдать хуйнёй и вдвоем, ведь так? — Чон был в шоке от себя и от своих чувственных речей, но это то, что ему действительно хотелось сказать. — Можем, — ответил Тэхён, обдав шею старшего своим горячим дыханием. Чонгук ослабил хватку объятий, молясь, чтобы Тэ не почувствовал его стояк. Он ненавидел себя за то, что его тело портит такой милый момент, но ничего не мог поделать, шея — его самая чувствительная эрогенная зона. — Спасибо, Чонгук. Я так рад, что ты у меня есть, — младший прижался к нему сильнее, словно вкладывая в эти объятия всю свою благодарность.        Чонгук снова умер. И снова воскрес. — Тебе спасибо, — он погладил Тэхёна по спине и вдруг осознал, что никогда не был настолько счастлив.