broken doll.

— Чимин-а, — водя тонкими пальчиками по груди парня, начала девушка. Лиен приподняла голову, которая до того лежала на плече Пака, и начала смотреть ему в глаза, собираясь с мыслями. О таком неловко спрашивать, но они уже долго вместе, так что она готова отбросить стеснение. — Мы встречаемся уже больше года, — парень вскинул брови, не понимая, к чему это вдруг, но не перебивал, ждал, когда Лиен закончит свою мысль. — Думаю, мы уже можем перейти на следующий уровень, — после последних слов немного пухлые щечки налились краской, но вот Чимин всё ещё недоумевал. — Ты о чём? — спросил он и пальцами заправил за ухо прядки светлых волос, спадающих на лицо девушки. — Может, нам уже стоит заняться сексом? — медленно, еле слышно проговорила она и тут же опустила взгляд, а затем вовсе спрятала раскрасневшееся лицо в плечо удивлённого парня. Стыд и смущение накрыли девушку с головой, и она готова была под землю провалиться от всей этой ситуации, а Пак лишь кратко улыбнулся. — Тебе же совсем недавно двадцать стукнуло, а ты уже о сексе думаешь? — смеялся он, потрепывая Лиен по голове. — Нет же… Я… — начала было оправдываться девушка, подняв немного загнанный взгляд на парня, но Чимин лишь снова одарил её своей милой улыбкой, которую она так любит. — У нас полно времени, — притянул к себе, обнимая. — Не думаю, что нам стоит спешить, — оставил нежный поцелуй на лбу и девушка немного нахмурилась, недовольно выпячивая губу. — Не делай так, а то укушу, — серьезно сказал Чимин и тут же оставил легонький укус на нижней губе Лиен, затем утягивая ту, кому не раз на дню говорит «люблю», в затяжной поцелуй. В очередной поцелуй, который не принесёт парню ровно никакого удовольствия.

***

На часах уже двадцать три часа и Пак выключает свой телефон, увидев очередное сообщение по типу «не лягу спать, пока ты не уснёшь» от Лиен. Чимин скривил губы, будто сам себе с соболезнованиями улыбаясь. Не то чтобы он не любил её — он любит, вот только как друга. Жаль девушке он это объяснить не в силах, слишком боится расстроить ту, с кем знаком ещё со старшей школы, стереть милую улыбку с лица той, кто поддерживала его всегда, стать причиной слёз той, кто так яро верит в людей, в их не способность лгать, и до сих пор не может снять розовые очки. Вот только реальность совсем иная и вряд ли понравится девушке, ведь Паку не нравится Лиен. Не нравятся девушки в целом. «Повезло же ей с избранником», — печально улыбнулся Чимин, медленно плетясь по мокрому после дождя асфальту. Но Пак в этом не виноват, он в этом уверен, ведь сам до недавнего времени твёрдо был уверен, что гетеросексуал, и искренне считал, что у них с Лиен любовь; что чувство, которое он к ней испытывает, именно так и называют и ему было всё равно, что привычным описаниям по типу бабочек в животе оно не подвергается, у него была своя любовь. Девушку его чувства, казалось, устраивали, так что он был только рад держать её за руку, обнимать, всё, чтобы Лиен улыбалась, мило морща при этом свой носик. Вот только всё стало странным, лично для Чимина, когда они впервые поцеловались. Он ждал этого момента не меньше самой девушки, жутко волновался, и каково было его разочарование, когда он практически ничего не почувствовал после затяжного обменивания слюной, хотя сама Лиен выглядела совершенно счастливой со своими немного покрасневшими щеками и распухшими губами. Когда девушка робко спросила: «Ну как?», Пак лишь выдавил из себя улыбку и утянул девушку обратно в поцелуй. Не хотелось её расстраивать, и здесь Чимин виноват. Если бы он ещё тогда сказал ей, что это что-то не то, что ему нужно подумать, всё могло бы быть по-другому. Лиен бы уже скорее всего нашла себе другого парня, более достойного и способного её по-настоящему полюбить, а Пак бы наконец-то разобрался бы в себе, но всё получилось, как получилось. И пусть правду Чимин не может рассказать — а скорее не хочет, — но попытки разобраться в себе он не прекращает. Именно поэтому он сейчас снова идёт в гей-клуб.

***

Самый известный гей-клуб Пусана, он же единственный, о котором слышал Пак, — Ложа Богов. Сюда он уже приходил ранее и не один раз, но всего лишь чтобы наблюдать за людьми, за свободными и честными перед собой людьми, которые не боятся признаться себе и остальным в своей ориентации. Чимин им завидовал, ведь стоило прийти сюда впервые и увидеть красивого, слегка подкаченного парня, извивающегося возле шеста у нескольких столиков, как по телу пробежала дрожь возбуждения, а глаза никак не хотели покидать изгибы красивого тела. Тогда у Пака и зародилась первая мысль, что он не совсем гетеро, но признавать он этого категорически не хотел и гнал эти, казавшиеся тогда абсурдными, мысли подальше. Через какое-то время он снова вернулся в клуб, теперь уже не думал, только смотрел, разглядывал красивых танцоров у шестов, похотливых мужчин за столами, разговаривающих парней у барной стойки и веселящихся и зачастую целующихся людей на танцполе, потягивая при этом виски из стакана, любезно врученного ему от какого-то парня из зала. Так он приходил ещё и ещё, даже подружился с барменом, который, только завидев его, сразу делал парню виски со льдом и готовился к очередным разговорам о девушке Чимина. — Чимин-а, — радостно поприветствовал его миловидный бармен с зачесанными назад волосами, в белой рубашке и классических синих штанах на подтяжках, протягивая тому стакан с алкоголем. — Такими темпами ты меня когда-нибудь споишь, Доджун, — хихикнул парень и, приняв напиток, уселся на высокий стул у стойки. — Ты и не против вроде, — улыбнулся​ друг. — Ну что, как твой день прошёл? — спросил он, попутно делая недавно подошедшему к стойке парню в кожанке джин-тоник. — Да как всегда: полдня в универе, немного дома с Лиен побыл и до ночи в зале снова зависал, — тяжело выдохнул Пак, показывая, как он от этого уже устал. — До сих пор не рассказал ей, что ты как бы не по девочкам? — Не дави на больное. Я прихожу сюда раз в неделю и каждый раз ты спрашиваешь об этом, — раздраженно проговорил Чимин и получил второй стакан виски, после чего изменился в лице. — Ты точно хочешь меня напоить и утянуть в постель. Я это всегда знал, — в шутливой форме сказал он. — Это не я, — пожал плечами Доджун, протирая барную стойку, и кивнул в сторону сидящего не далеко от них парня с татуировкой в виде песочных часов на шее, песчинки которой осыпаются под футболку. — Оу, спасибо тогда ему передай, — просит Пак и продолжает разговор с другом, пока спустя пару минут и кучу мимолётных взглядов к нему всё же не подходит красивый брюнет. — Привет, — тянет незнакомец и очаровательно улыбается, показывая свои кроличьи зубы и подсаживаясь ближе. — Привет, — немного смущённо сказал Чимин и, отводя взгляд, бросил его на друга с немым криком о помощи. Пусть Пак и частенько здесь бывает, но к нему раньше никто не подходил, такое с ним впервые. — Как тебя зовут? Меня Чонгук. — Чимин. Приятно познакомиться, — кинул он и хотел уже было уйти: — Ладно, я, пожалуй, пойду, — но Доджун, схватив его за руку, притянул к себе и начал говорить тому на ухо. — Эй, ты куда собрался? — В смысле? Домой, — так же шепотом сказал он другу, совсем не обращая внимания на нового знакомого. — Никуда ты не пойдёшь. — Это ещё почему? — возмутился Пак. — Потому что ты проведёшь ночь с этим красавчиком и, наконец, раз и навсегда разберёшься со своей ориентацией, — улыбаясь, произнёс Доджун и легко прикусил мочку чиминового уха. Парень лишь немного дернулся от такого и медленно перевёл взгляд на Чонгука, который потягивал свой напиток, наблюдая за друзьями, и улыбнулся уголками губ, когда их взгляды встретились. — Я не готов, — попытался выбраться из хватки Доджуна, но тот не отпускал. — А когда ты будешь готов? Когда вы с Лиен поженитесь? От этих слов в Чимине начали зарождаться ростки странной обиды на друга, ведь тот знает, что они ему как соль на рану, которая всё никак не может зажить из-за самого Чимина. Но с другой стороны он благодарен Доджуну, ведь это толчок, тот его буквально носом в своё же говно ткнул, мол «чем дальше, тем хуже, так что разберись с этим наконец», и Пак от этих слов смелеет, храбрости набирается и, подсев к Чонгуку ещё ближе, очаровательно улыбается и максимально расслабляется, чтобы быть как можно более открытым перед новым человеком. А бармен в итоге лишь приподнимал уголки губ в улыбке, видя воркующих не далеко от него парней, довольный своей работой. Так прошёл час или больше, Чимин не уверен, как и в том, сколько он выпил, но ему хорошо, он расслаблен, прямо-таки на облаках из ваты плывёт над бренным миром, весело помахивая всем ручкой, а Чонгук, составляющий ему прекрасную компанию, ещё больше помогает забыть о проблемах, о Лиен, обо всём. Он очарователен, мил, забавен, и у Пака уже между ног тесно и, кажется, даже влажно, настолько его кроет от этого невероятно привлекательного молодого человека. Именно поэтому Чимин без раздумий говорит «да» малознакомому путешественнику, который предлагает поехать в отель, чтобы там продолжить ночь.

***

Ночь. Свет фонарей освещает пустующие улицы, по которым изредка ещё проезжают машины, искажает цвет зданий, осыпая их оттенками жёлтого. Чимину нравится, как выглядят ночью улицы, они будто созданные им же миражи, такие красивые и плывут, он к ним тянется, но не дотягивается, сам не понимает почему. В голове совсем пусто, там кажется даже ветерок гуляет, щекочет нервы и расслабляет сознание. Ему хорошо, здесь и сейчас, ещё никогда так хорошо не было. Пак перевёл взгляд с так нравящихся ему улиц на Чонгука, пару минут всматривался в размытую фигуру и, наконец сфокусировавшись на черной макушке, сказал: — А когда ты понял? — щурится, не даёт парню перед ним опять в пятно превратится. — Что именно? — не отрывая взгляд от дороги, спросил Чон. — Что ты гей. — Ах, это… Ну… — он затих всего на несколько мгновений, но Чимину показалось, что прошла целая вечность пока он так молчал, отчего-то сильнее сжимая руль руками. — Просто однажды ко мне подошёл мой друг, — хмыкнул. — Не уверен даже, что он был геем, но он предложил мне встречаться. Это было в шутку наверное, но я согласился, — на красивом лице промелькнула грустная улыбка и Пак почувствовал легкий холодок, морозящий кожу, будто грусть или тоска Чонгука распространялась по салону, окутывая своим холодом ничем не причастного Чимина, который даже протрезвел от этого немного. — Ты его любил? — не выдержав давящей на голову тишины, спросил парень. — До сих пор люблю, — и эти слова настолько болью, кажется, пропитаны, что Паку от них плохо. Кислорода в салоне становится резко мало, и Чимин, открыв полностью окно, головой к нему прислоняется, свежий воздух вдыхает, лёгкие им заполняет, в кровь пускает, и облегчённо выдыхает. Опьянённый мозг чужую боль ярче ощущает, тоже ей, будто ядом, травится и внезапно ласки просит, чтобы её разделить, уменьшить как-то, но замечает того, у кого она по венам течёт, кто с ней уже долго живёт, и теперь уже призывает утешить, ещё больше яда на себя принять, лишь бы боль другого облегчить. Пак кладёт руку на плечо Чонгука, который поворачивается, ощущая внезапное тепло, и улыбается как можно более нежно, утешить этой улыбкой пытается. — Всё наладится, — сказал Чимин и, не удержавшись, приобнял Чона, желая теплом поделиться, и тут же отстранился, пряча отчего-то покрасневшие щёчки. — Обязательно, — Чонгук улыбнулся, не так как раньше, нежнее что ли, отзывчивей, и Паку это нравится, ведь перед ним теперь не просто объект желаний, но и человек, настоящий. — Мы практически приехали, — сказал он, но глупая улыбка с лица так и не сошла. — Угу, — кивнул Чимин и, повернувшись к окну, тоже улыбнулся.

***

flashback

— Давай ещё и мы начнём встречаться, — начал смеяться парень, толкнув Чонгука бедром в бедро. Чон развернулся к другу и пару секунд всматривался в немного пьяные глаза, которые тут же сфокусировались на нём. — А давай, — сказал он и парень напротив подавился пивом. — Ты сейчас серьезно? — откашлявшись, спросил друг. — Вполне.

end of fleshback

— …Это всё твоя вина. Слышишь, только твоя…

***

Кошмары для Юнги привычны и он уже давно не боится чудовищ из них, ведь как говорил Шекспир: «ад пуст, все черти здесь». Ещё в то время парень понял, что самый ужасный и ненавистный им монстр рядом с ним, каждую ночь приходил, чтобы сломить и душу, отобрав, съесть. В то время чудовища созданные детским воображением казались не врагами вовсе, а друзьями, с которыми можно отдохнуть вместе в собственно зарождающейся пустоте. Вот только детские монстры Мина забились бы в угол с гримасой ужаса на уродливых мордах, проникнув в сон сейчас, ведь Юнги снился самый настоящий Ад, лично под него сконструированный и предназначенный его с ума свести. И может настоящий монстр рядом с ним, но чудовища из своего сна он боится в разы больше, ведь он пустоту в парне заполнил страхом и, сам там поселившись, теперь царствует, пиры устраивает, шепчет, что нужно бояться, что от него не убежать. Мин ему верит, ведь от самого себя не убежишь, а этот ходячий кошмар и есть он. Будто его истерзанная душа превратилась в подобие человека и, помня пережитое, решила мстить. Только не обидчикам, а самому Юнги, потому что он не дал отпор, не смог уйти, потому что сам свою ужасную судьбу принял, будто так и надо. И сейчас Мин сидит у спинки кровати и, спрятав лицо в свои ладони, плачет. Прятаться сейчас не от кого, ведь Чонгука нет и Юнги совсем один в номере очередного отеля, прикован наручниками к кровати; но он всё равно прикрывает лицо, будто боится миру слезы показать. Всю жизнь он считал себя сильным, сильным только потому, что несмотря ни на что жил и пережил, смирившись. А сейчас он впервые понял, насколько слаб и беспомощен, что вся его жизнь сплошное ничто, а сам он в ней никто. Эта «истина» теперь на внутренней стороне черепа красным неоном горит, пульсирует, как напоминание того, что он не живёт, не жил и жить не будет. Мин Юнги просто существует. А благодаря Чон Чонгуку скоро и этого делать не будет.

***

Со временем слёзы перестали течь и Юнги немного успокоился. На часах только два ночи и сквозь приоткрытые жалюзи можно увидеть лишь тёмно-синее небо и всё ещё горящие фонари. Обхватив руками колени и прижав их ближе к груди, Мин пытается вспомнить, что было вчера и когда он успел уснуть, учитывая тот факт, что рядом с Чонгуком он боялся спать. Сначала был завтрак, на котором кусок в горло не лез, но под пристальным взглядом Чона Юнги всё же затолкал в себя омлет с тостами, залив это всё чашкой эспрессо в надежде и дальше бодрствовать. Потом был магазин в котором Мину было сказано выбрать себе новую одежду. Дальше только дорога. Они ехали и ехали, и, кажется, именно тогда под песни Scorpions, доносящиеся из магнитолы, Юнги уснул. Это было предсказуемо, ведь всю ночь до этого он не спал, сидел на кресле и взглядом сверлил спящего Чонгука, боялся не то что глаза закрыть, а даже шелохнуться. Но, кажется, не таким предсказуемым для самого парня. Сложив все пазлы воедино, Мин начал осматривать комнату, которая практически ничем не отличалась от предыдущей. Парень немного удивился, повернув голову и увидев на комоде рядом с кроватью записку, стоящую на подносе с овсяной кашей с фруктами и стаканом воды.

«Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо отдохнул и выспался, ведь перед этим ты совсем не спал. Извини за наручники. Это просто мера предосторожности, чтобы ты не сбежал. Можешь сразу забыть о попытках кричать. Обслуживающему персоналу я сказал, что ты немного невменяем, так что к тебе никто не придет. Покушай хорошо, а я вернусь где-то после 9. Не скучай. P.s. На кровати рядом с тобой лежит пульт, чтобы ты уж точно не скучал».