юнги. рассвет.
21 октября 2018 г., 17:45
— Доброе утро, — оставив легкий поцелуй на виске всё ещё спящего Юнги, сказал парень, и младший начал что-то мурлыкать во сне, пытаясь укутаться в огромное тёплое одеяло. — Эй, ну ты куда прячешься? — улыбнулся своей лучезарной улыбкой он, вороша белый кокон. — Давай вылезай, а то на работу опоздаешь.
— Не хочу на работу… — послышалось бормотание из-под толщи шерсти, и внезапно перед лучами осеннего солнышка появилась заспанная мордочка. — Хочу в кровати с тобой, — Мин пододвинулся ближе к уже одетому парню и уткнулся лбом ему в грудь. — Хоби, давай сегодня останемся дома.
— Малыш, — вздохнул Хосок и крепко обнял Юнги, что хотел не просто не идти на работу, а и побыть в объятиях своего парня ещё немного, — ты же знаешь, я не могу прогуливать работу, и тебе не стоит, — гладит по спине и даже этого достаточно, чтобы понять, что младший немного обиделся. — Давай на следующей неделе я возьму неделю отпуска и мы всю её проведём вместе…
— Правда? Ты сделаешь это? — в Мине будто сразу же появилась куча энергии и он перевёл свои глаза, цвета янтаря, на Чона, заставляя того умилиться от такой резкой перемены лишь от его слов.
— Да, — поцеловал в носик.
— Я рад, — уголками губ улыбнулся Юнги, притуляясь щекой снова к груди старшего.
— А сейчас давай-ка вставай и собирайся на работу, — Хосок попытался выбраться из кровати, но парень не ослабил хватки ни на йоту.
— Ещё чуть-чуть, пожалуйста, — просил Мин, будто ему нужно было ещё немного времени, как телефону, чтобы зарядиться.
— Хорошо, — терпеливо произнёс Хоби, забираясь под одеяло.
***
Сидя за столом с чашкой кофе, к которому он пристрастился за время, что был у Намджуна, и обвивая её холодными длинными пальцами, Мин смотрел в окно, за которым вновь шёл дождь, что своими каплями сбивал пожелтевшую листву, заливал подсохшие после лета поля за городом и немного успокаивал ноющую боль в душе и на запястьях парня. Юнги нравится дождь — под ним спокойно, потому что своим потоком из слёз небес он полностью окутывает его, будто вода в душе, но по-другому, и даёт забыть обо всём: о прошлом, недавнем и нынешнем. На улице уже холодает, под ногами слякоть, в небе тучи, а внутри — странная немая тоска. Осень не заставила себя долго ждать. Хотя для парня это время, разделяющее тёплое цветущее время года и холодное хмурое, тянулось, казалось, бесконечно долго. С той ночи, когда Чонгук ушёл, прошло уже полгода — шесть длинных месяцев, большую часть которых Мин просто ждал, до сих пор в душе ждёт. Каждое утро он просыпался с надеждой увидеть перед глазами крепкую грудь с набитым под ключицей «Born to die», прижаться к ней и больше не плакать, потому что он рядом, такой тёплый, нужный для жизни, незаменимый, но каждое утро Юнги просыпался в холодной постели, ведь собственное тепло не казалось больше таковым. Каждый обед он ел с Намджуном за столом и, смотря через окно на цветущий персик у дороги, надеялся, что сейчас весенний шепот природы разорвёт собой рёв машины, из которой в тот же час в своей любимой кожаной куртке выйдет Чонгук, но старое Шевроле не приезжало и из него никто не выходил. Каждый вечер он сидел с Холли на полу у дивана, играя с ней будучи совсем не настроенным на веселье, и, время от времени бросая взгляд на экран телевизора, надеялся, что именно сейчас в гостиную зайдёт Чон, сядет на диван и улыбнётся, наблюдая за тем, как пёс обрадуется его приходу, и не только пёс. Но в комнату приходил лишь Намджун, говоря, что уже поздно и им бы стоило пойти спать. Каждую ночь он сдерживал слёзы, пытаясь заснуть, ведь его не хватало, постоянно не хватало, и надеялся, что хотя бы во сне Чонгук придёт к нему, в их лес, который родился в сновидениях благодаря старшему, что снова будет сидеть под деревом у тропинки, ждать его, но даже там Чон не приходил, и яркий зелёный лес, что будто не просто сном был, а саму душу Юнги отображал, с каждым сном начал понемногу увядать, пока не превратился в жёлто-коричневый огнище, пышущее грустью, где даже вечнозелёные деревья потеряли былые краски и осыпались ковром из хвои. Так прошло три месяца. От утра до обеда, от обеда до вечера, от вечера до ночи и снова к утру лишь ожидания, что разбавлялись разговорами с Намджуном, который изо всех сил пытался добавить миру парня хоть какие-то краски, понимая, что былые он вернуть не в силах. Но одним утром, за завтраком, Джун, вздохнув, сказал то, что очень долго откладывал, но наконец решился, ведь видеть несчастного младшего уже было невыносимо: — Я понимаю, ты всё ещё ждёшь, но… — поднял взгляд на Мина. — Юнги, но и ты должен понимать, что прошло уже больше трёх месяцев, практически сто дней. Думаю, тебе нужно забыть и попробовать начать новую жизнь, — парень хотел было сказать, что не сможет забыть, что ждёт, потому что любит, но следующие слова Кима будто вбили в его сердце последний, решающий гвоздь, что не просто сделал в нём трещину, а расколол пополам. — Он не вернётся… — в ушах раздался тихий хруст, а следом звон, и внутри что-то надорвалось. Он знал, понимал это, но верить в такую реальность отказывался вплоть до этого момента. Мин почувствовал тупую боль в груди, слёзы сами начали на глаза наворачиваться, и единственное, что сейчас хотелось, — уйти, закрыться в ванной, стать под душ прямо так, в одежде, и дать волю эмоциям, что уже давно изнутри ели. После последних слов старшего Юнги сжал зубы, чтобы не расклеиться прямо там, кое-как улыбнулся, показывая, что он и так это понимает, и быстрым шагом ушёл, запираясь в комнате, из которой не выходил два последующих дня. Парень просто лежал в кровати, закутавшись в одеяло, несмотря на лето за окном, гладил Холли, что ни на секунду не отходила от хозяина, и напрочь отказывался от еды, что не на шутку тревожило Кима. Но по завершению этих двух дней Мин всё же вышел из комнаты, поприветствовал хёна и как ни в чём не бывало сел кушать с утра за стол. Вот только от него будто бы исходила совсем другая энергетика. Он больше не казался грустным и постоянно ждущим, будто в нём что-то изменилось, и Джун окончательно в этом убедился, когда услышал из уст младшего следующую просьбу: — Хён, можно я одолжу у тебя денег? — Зачем? — удивился Ким. — Я хочу съехать от тебя, — кратко улыбнулся. — Забыть я не смогу уже, наверное, никогда, но начать новую жизнь попробую. Всё же моя жизнь и Холли — это всё, что осталось у меня от него, так что… — Хорошо. И деньги… Их можешь не отдавать. — Но… — Ты начинаешь новую жизнь, так что они тебе ещё пригодятся. Купишь мне лучше подарок на день рождение. — Да. Хорошо, хён. Спасибо. Тем же вечером Юнги вместе с Намджуном нашли ему работу официанта в небольшой кафешке, что, по всей видимости, открылась не так давно, и квартиру ближе к центру Сеула и недалеко от работы. На утро же, собрав вещи, парень попрощался с хёном и уехал. У Кима были странные чувства в тот момент, когда он посадил его на автобус, будто он собственного ребёнка в самостоятельную жизнь отправил, и из-за этого одновременно радостно, ведь тот больше не будет сидеть у него на плечах, но ужасно грустно, ведь он чертовски привык к этому парню и почти что вырастил его за эти три совместных месяца. Намджун смотрел вслед уезжающему автобусу, с последних мест которого ему махал Юнги и что-то на прощание гавкала Холли, и отчего-то не смог сдержать слёз. Он будет скучать, ждать сообщений и звонков, и надеяться, что у младшего всё сложится, что он заживёт нормальной жизнью, которую бы сам себе желал, но без Чонгука. Время шло, лето сменила осень, что поначалу радовала свежим ветерком после душного солнца и красотой пожелтевших листьев. Мин за последующий месяц довольно хорошо обустроился на работе, даже завёл что-то наподобие друга, а именно подружился с милой новенькой по имени Джису, что постоянно, без умолку говорила о своём парне, заставляя мозг Юнги кипеть от перенагрузки, но так же они иногда собирались после работы и довольно весело проводили время, что хоть немного разбавляло грустные будни парня. Ещё он почти полностью обустроил собственную квартиру, подарив ей уют и тепло, которое в компании с Холли превращали небольшое однокомнатное помещение в настоящий дом. Вот только было ещё кое-что, что, несмотря на все перемены в жизни, терзало душу Мина, не давая зажить старым ранам, которые всё не прекращали обливать бьющееся сердце кровью, а именно тоска за Чоном. Да, он всё ещё ждёт и не может забыть, думает, что никогда уже не забудет. И всё бы ничего, но просто тоска переросла в зависимость, которая, оставляя кровавые порезы на запястьях, немного успокаивала душу. Когда он брал дрожащими руками маленькие тонкие лезвия, обдающие пучки пальцев мимолётным холодом, и делал маленький надрез на запястье, то мысленно возвращался в то время, в ту кровать, в которой они были вместе, когда Чонгук был рядом. Это переросло в привычку, а вскоре и в зависимость. Каждый вечер заканчивался небольшим рубцом на руке, что разгонял дрожь по телу и воспоминания по мозгу, даря мимолётную эйфорию. Вот только, как и полагается памяти, те самые моменты начали затираться, и в итоге единственное, что осталось у Юнги, — тепло, что обдавало не тело, а душу, и что он точно никогда не забудет, а всё остальное будто поблекло, как фотографии на солнце, выгорело и потеряло краски, вместе с собой понемногу высасывая краски из реальности. И, казалось, Мин бы так и остался, зацикленным на прошлом, без будущего, но благо всё изменилось, когда в жизни парня появился Хосок. Изначально Чон не был некой надеждой на спасение — он вообще был ничем и никем для Юнги, просто завсегдатаем их кафе, заказ которого парень со временем запомнил наизусть, но он таковым стал, когда однажды всего лишь сказал: «Эй, ты чего такой грустный? Улыбнись. На таком красивом лице нет места грусти». И сердечко Мина ёкнуло. Вроде бы ничего такого, просто ободрительная фраза из уст незнакомца, но его улыбка и ямочки были, казалось, такими милыми, что парень не сдержался и всё же коротко улыбнулся. Если бы Юнги был симпатичной девушкой, к которой постоянно клеятся парни, он бы, наверное, не улыбнулся, посчитав это за попытку подката, чем это отчасти и было. — Вау, я очарован, — театрально изобразил выстрел в сердце. — Давно я не видел такой красивой и милой улыбки. Что ж, теперь без твоего номера телефона ни за что не уйду. — Извините? — да, для Юнги подкаты были чем-то новеньким и странным. — Оу, так ты всё же натурал… Сколько приходил, пытался понять и всё же склонился к варианту, что ты гей, но, кажется, я ошибся, — пожал плечами. — Бывает, что ж сказать. Но ты всё равно улыбайся почаще, у тебя и правда прекрасная улыбка, — щечки Мина немного налились краской, а сам он ничего не понял, от слова «вообще». Юнги немного смущённо поблагодарил и, попросив позвать, когда принести счёт, ушёл, всё пытаясь понять произошедшее. Но не в силах разобраться с этим в одиночку, он побежал терроризировать вопросами Джису, которая постоянно терроризирует его рассказами. Честный обмен. — Так, а я чёт не поняла. Сначала и медленно, пожалуйста, — и Мин повторил всё в более спокойной форме. — Ага. Я всё равно чёт не понимаю, что от меня требуется. К тебе подкатил парень, но ты натурал. Ну и в чём… Стоп, — тянет долго, очень долго, с прищуром смотря на Юнги, — ты ж натурал? — Что это значит? — Ну, тебе нравятся девушки или парни? — Снова тянет последнее слово. — Эм… Ну я не знаю… Девушек я никогда не рассматривал в таком плане, да и парней не особо, я ведь… — «…жду его» хотел добавить он, но слова будто застряли в горле. — Что ты ведь? — У меня просто был кое-кто и он ушёл… — Почему после практически трех недель общения я слышу об этом впервые? — вскрикнула девушка. — Так ты что, по бывшему сохнешь? — Что? — Ну, ты всё ещё ждёшь того, что он к тебе вернётся? — и Мин кивает, что заставляет Джису немного поумерить пыл. — Знаешь, что я тебе скажу? Лучший метод забыть бывшего — полюбить снова, так что бери яйца в руки, иди к тому парню и дай ему свой номер телефона. — Что? Зачем? — встревожился Юнги. — Чтобы он тебе написал или позвонил, на свиданку там пригласил… В общем, разберёшься, а теперь шуруй отсюда, а то Стервонесса как увидит, что филоним — будет нам вычет, — толкает парня в спину, пытаясь выпереть из кухни. — Тебе оно надо? Вот и мне нет. После работы поговорим. Сказать, что Мин был в растерянности, — ничего не сказать. Но он всё же на ватных ногах подошёл к столику, когда его позвали, и, не поднимая взгляда с пола, протянул счёт, на задней стороне которого он написал свой номер телефона. — Это что, твой номер? — немного нахмурился парень. — Хм… Так всё-таки я угадал, — сам себе улыбнулся. — Тогда я могу позвонить тебе вечером? — спрашивает он и переводит взгляд на покрасневшего парня, что тихо угукает в ответ. Такой милый. — Хосок, — протянул руку. — Э… Юнги, — протянул руку в ответ, пожимая её. — Приятно познакомиться. — Да, и мне, — не зная, что делать и как реагировать, парень просто топтался ещё пару секунд у столика. — Ну… Я пойду? — Да, конечно, — и Мин в то же мгновение развернулся и, положив руку на сердце, убеждаясь, что оно ещё не выпрыгнуло из груди от волнения, быстрыми шагами ушёл в сторону стойки, отчего-то пытаясь сдержать неуместную, казалось ему, улыбку. Вечером, как и обещалось, Хосок позвонил и позвал Мина гулять. Тот долго думал, но всё же согласился, аргументируя это тем, что ему всё равно нужно было выгулять пса, который к тому времени уже спал в кровати хозяина. Так всё и началось. Смс-ки, звонки, переписки, прогулки, совместные обеды, ночевки и в итоге переезд. Юнги с каждым днем чувствовал, как Хоби всё больше занимал места в его жизни и сердце, что, казалось, только одному принадлежало, что за одним болело и что, наверное, предательски начало болеть за другим. Без него обедами теперь было грустно, а ночами, когда он задерживался на работе, — холодно, но когда Хосок рядом, парень чувствует себя живым по-настоящему, как когда-то с Чонгуком, но всё равно иначе. Это не значит, что Мин забыл Чонгука, отнюдь — он всё равно время от времени просыпался ночами и всматривался в спину своего парня, в надежде, что это спина того самого кролика его сердца, что никак его не хочет покинуть и теперь делит хрупкий сосуд с Хосоком на двоих, ведь он всё ещё скучал за ним, всё ещё ждал. Но всё же время брало своё и с каждым новым рассветом в объятиях Хоби становилось теплее, а мыслей о Чонгуке становилось всё меньше и меньше; в глазах напротив всё чётче и ярче становилась надежда на светлое будущее, а новые рубцы всё реже появлялись на запястьях. Юнги понемногу начал забывать, и о Чоне теперь напоминали лишь шрамы, что оставил он и сам Мин на бледной тонкой коже, что так неприятно знобили в плохую погоду, напоминая о прошлом и даря некое чувство грусти. Но и это было поправимо дозой объятий и разговоров.С той ночи, когда Чонгук ушёл, прошло уже полгода — шесть длинных месяцев, большую часть которых Мин просто ждал, до сих пор в душе ждёт, но больше не ждёт.
***
— Блин, Юнг-с, наконец-то, — послышалось у стойки, стоило парню войти в здание. — Она уже? — немного скривившись, спросил парень, и девушка прекрасно поняла о чём, а точнее о ком он. — Не волнуйся. Я сказала, что ты повёл Холли к ветеринару, — показывает жест «большой палец вверх», будто говоря, что она справилась с внезапно появившиеся проблемкой и ещё взыскает за это с парня. — Но давай не будем её ещё больше злить, окей? Иди переодевайся и шуруй в зал, — развернулась и направилась в сторону кухни. — Спасибо, Джес, — сказал Мин и ушёл переодеваться, пока Джису, которой так нравится это прозвище, смотрела парню вслед, улыбаясь. — Всегда пожалуйста. Рабочий день после выходных всегда был тяжелее прочих, и этот понедельник не стал исключением. Юнги всё метался от столика к столику, беря заказы, затем к стойке, от стойки на кухню, с кухни обратно к столикам и снова по кругу. На улице была довольно плохая погода, так что наплыв клиентов был понятен, ведь все хотят погреться, попивая тёплый кофе или, возможно, чай с каким-то десертом в уютной кафешке, что так манила теплой атмосферой, которую дарили мягкие диванчики, книги на полках, что мог взять любой, чтобы почитать, лампы, что обдавали искусственным жёлтым светом, и декором, выполненным в светло-коричневых тонах. Здесь воистину было уютно и тепло, и, даже несмотря на работу, Мин отдыхал, находясь в этом месте, наблюдая за людьми, что зачастую компаниями или парочками сидели за столиками и разговаривали, смеялись. От вида счастливых людей на душе становилось легче, учитывая, что раны вновь ноют. Юнги вдохнул и медленно выдохнул, почувствовав острую боль в груди. Снова нерв щемит, всё из-за воспоминаний. Так бывает, когда сердце, после внезапно всплывшего образа Чонгука, который уже, казалось, исчез из памяти, начинает добавлять несколько ударов, будто вспоминая старое, переживая то, что было: и ужасы, и хорошие моменты. Всё вместе будто волной обрушивается на парня, не давая сердцу больше никаких вариантов, кроме как стучать. Мин уже привык к этому и прекрасно знает, что нужно всего лишь задержать дыхание, а затем медленно выдохнуть, вплоть до момента, когда в лёгких кончится воздух. — Снова нерв? — опершись о стойку рядом с парнями, спросила Джису. — Да, — наконец вдохнув полной грудью, ответил он. — Сходил бы к врачу. Наверняка ведь это лечится, — девушка перевела взгляд на Мина, что продолжал смотреть на парочку у окна. — Ходил, и он сказал мне делать зарядку. Вот только это не помогает, — хмыкнул. — Уверена, ты просто не делаешь зарядку как надо, — смешок. — Возможно, — улыбнулся. — Знаешь, а мы давненько не зависали вместе, может, сходим выпить после работы? — толкнула бедром в бедро. — Мне не нравится спиртное, ты ведь знаешь, — наконец перевёл немного укоризненный взгляд на девушку, что уже смотрела на него жалобными глазами кота из Шрека. — Ну, хотя бы по пивку, — в этих глазах виднелся если не космос, то океан точно, что своей голубизной, как любила говорить Джес, не только способен заставить любого подчиняться её воле, но и отражает всю суть миновой души. Юнги так и не понял, была ли это шутка о его ориентации, либо же девушка хотела сказать, что его душа словно океан, такая же чистая и прозрачная сверху, но имеет множество подводных камней на дне. Кто знает, но против этого взгляда он и правда устоять не в силах. — Ладно. Почему бы и нет? — пожал плечами. — Да! Пойду напишу Хосоку, что сегодня ты ночуешь у меня, — радостно улыбнувшись, девушка убежала за стойку. — Даже не думай, я буду спать дома, — сказал он ей вслед. — Джес? Не смей! — побежал вслед за Джису.***
Вечер. Дождь уже прекратился, но влажный ветер, что остался после него, пробирал до костей, несмотря на тёплую курточку и вязаный шарф. Бутылка холодила и без того замерзшие пальцы, заставляя брать её то в одну, то в другую руку, а само пиво, в свою очередь, обдавало тёплые внутренности, даря ещё большее чувство замерзания как снаружи, так и внутри. Спустя десять минут после начала прогулки, идея пойти к Джису уже не казалась Юнги такой плохой, вот только сама девушка будто бы и не обращала внимание на погоду и окутывающий её холод — казалось, просто присутствия Мина ей было достаточно, чтобы согреться. Парень сам про себя улыбнулся, смотря на как и раньше тараторящую о чём-то Джису, и, подойдя ближе, закинул руку ей на плечо, что заставило девушку притихнуть. — Знаешь, а ты изменился, — хмыкнула. — Правда? — Да. Совсем другой человек, не тот, кого я встретила в первый день в «Sweet sugar», — притулилась, положив голову на грудь парня. — Это плохо? — нахмурился. — Это хорошо, однозначно. Думаю это, по большей части, заслуга Хосока, но ты и вправду стал более открытым ко мне и к людям в целом, — девушка улыбалась, вспоминая то время, когда Юнги практически боялся её, пугаясь от малейшего звука со стороны Джес. — Твоя тоже, — немного прижал к себе и, остановившись на мгновение, чмокнул в лоб, прикрытый ровным водопадом чёлки. — Если бы не ты, то я бы так и не оставил ему свой номер телефона, — пожал плечами. — И не узнал бы о куче жаргонизмов, — засмеялась девушка. — Аминь, подруга, — следом залился смехом Мин. — Я рада, что мы стали друзьями, — они оба не сдержали улыбки, что так безмолвно подтверждали слова девушки. Их дружба — якорь для обоих, что связывает души и даёт крепко держаться на земле, что нередко уходила из-под ног. — Думаю, нам стоит пойти либо к тебе, либо ко мне, потому что на улице уже реально холодно, — сказал Юнги, почувствовав дрожь, окутавшую не только его тело. — Согласна.***
Закупив тайской еды, что так любит Хосок и Джису, они пошли к Юнги, по дороге распивая очередную пару бутылок пива, что уже немного вставили неустойчивого к алкоголю Мина. Стоя у самой двери, парень вспомнил, что ещё довольно рано и его любимого скорее всего ещё нет дома, так что, достав замершими пальцами металл из кармана, он принялся открывать дверь. Стоило приоткрыть её, как из квартиры донёсся сладкий запах еды, заставивший животы голодных друзей урчать, а слюну начать выделяться обильнее. — Хоби, милый, ты дома? — крикнул Юнги, сняв с себя обувь и верхнюю одежду. — Да, я на кухне. Сегодня пришёл пораньше и решил приготовить тебе небольшой сюрприз, — послышалось всё из той же кухни. — Неужели это лазанья? — радостно спросил парень, быстро топая за шлейфом из запаха, помогая Джису с пакетами. — А мы вообще-то тайской еды купили. — Мы? — удивился Чон. — Да, приветик… Оу, — девушка почему-то не ожидала увидеть полуголого парня в одних шортах, почему-то совсем не ожидала. Джес смущённо прикрывает лицо руками и отворачивается. — Почему ты не сказал, что придёшь не сам? — теперь уже смущённый Хосок убежал в комнату за футболкой. — Ну, мы выпили немного и я чет совсем забыл, — потирает затылок, пропуская нервные смешки. — Ты пил? — натягивая на себя черную ткань, возмущённо спросил он. — Чуть-чуть… — Извините, сэр, это всё моя вина, — кланяется. — Джес, ты же ещё совсем ребёнок, — тоном заботливого отца, произнёс Чон. — Сейчас бы в двадцать три быть ребёнком, которому запрещают пить, — шепотом сказала к Юнги, заставляя того еле сдержать смех под пристальным взглядом своего парня. — Хоби, мы просто выпили по бутылке пива и всё, — идёт к серьезному старшему, обнимает того за шею и заглядывает во всё ещё добрые глаза. Мин дотягивается до губ Хосока и оставляет на них мягкий поцелуй. — Ну же, не злись на меня. — Я не злюсь на тебя. Просто не умею, — нежно улыбается, поправляя белые пряди упавшие на глаза Юнги. — Но всё же не пей без меня, ладно? — смотрит встревоженным и одновременно заботливым взглядом в янтарные глаза напротив, и парень, прекрасно понимая, в чём дело, коротко кивает, тихо шепча «хорошо» прямо в губы любимого. — Папочка, мы не будем больше пить без тебя. Всё хорошо, — доносится немного поодаль смешок девушки. — А она уже готова? — заглядывая в духовку и уже пуская слюни на лазанью, спрашивает Джису. — Ещё немного, и она будет готова, — обнимая Мина, Чон направился в сторону девушки. — Фу, вы слишком приторные. Прекратите это, либо вам придётся убирать с пола мой обед, — смеялась она, наблюдая за воркующей парочкой. — Сама будешь его убирать, — огрызнулся Хосок и ушёл за посудой. — Он такой бука, как ты его терпишь? — Мне и не надо. Он душка на самом-то деле, — улыбнулся, наблюдая за возящимся парнем в гостиной. — Да ты по уши влюблён, — вздыхает Джису. — Наверное, — хмыкнул.***
И вот очередной день подошёл к концу. Хосок с Юнги отправили Джес домой, посадив ту на такси до дома, и принялись убирать кухню после посиделки, следом же отправляясь в тёплую кровать, когда всё уже было чисто. Мин аккуратно подвинул спящую на его половине Холли и лёг, накрывая огромным одеялом себя и Чона, чтобы ткань не разделяла их и не мешала поближе притулиться к такому тёплому и родному телу. Он льнет к Хосоку и, заведя руку за спину, зарывается носом в выемку ключицы, вдыхая сладкий запах цитруса, запах, который успокаивает покруче любых успокоительных. Хоби обнимает парня в ответ и зарывается рукой в волосы на затылке, поглаживая его и пропуская пряди сквозь пальцы. Юнги от этого ещё сильнее после тяжёлого дня в сон клонит, и достаточно всего пары минут, чтобы уснуть в этих объятиях, что, кажется, способны защитить от всего на свете, под взором этих любящих глаз, что в парне души не чают, под стук этого сердца, что было словно колыбельная для всё ещё тревожной временами души. Мин окончательно понял, что нашёл то самое тепло, что всю жизнь искал — в блеске глаз детей и воспитателей в детдоме, в сладких речах дяди, в Чонгуке, в конце концов. Но… разве он не нашёл этого тогда: в таких же объятиях, в таких же глазах, в том же стуке сердца? Кто знает, но Юнги думает, что нет, что всё то было не ему адресовано, что глупый мир просто перепутал получателя, а он попал в сети чужой, безответной-ответной любви, будучи подкупленным хоть каким-то теплом. Так проще.***
— Эм, здравствуйте. Я к доктору Паку, мне назначено, — опираясь о стойку, сказал парень, всё ещё нервничая перед приёмом у своего лечащего врача. — Как вас зовут? — спросила девушка, что-то клацая на клавиатуре. — Чон Чонгук, — сглотнул. — Да, вижу. Подождите немного в приёмной, мистер Чон, доктор Пак скоро Вас примет, — миловидно улыбнулась, заставляя парня немного успокоиться. — Спасибо, — улыбнулся в ответ.— Не волнуйся, Кукки, всё хорошо. Всё будет хорошо, — поглаживая парня по плечу, где больше не ощущалось чужое тепло, говорил Тэхён.
— Да, я знаю…
Примечания:
Как-то так. \_(* - *)_/
Спасибо, что вообще это читаете. Закат уже скоро.)
