Глава 13: Утро вечера мудренее
7 марта 2021 г., 19:35
Паскаль носил в душе водоворот без дна. — Все пропасть алчная: слова, мечты, желанья. Мне тайну ужаса открыла тишина, И холодею я от черного сознанья. Вверху, внизу, везде бездонность, глубина, Пространство страшное с отравою молчанья. Во тьме моих ночей встает уродство сна Многообразного, — кошмар без окончанья. Мне чудится, что ночь — зияющий провал, И кто в нее вступил — тот схвачен темнотою. Сквозь каждое окно — бездонность предо мною. Мой дух с восторгом бы в ничтожестве пропал, Чтоб тьмой бесчувствия закрыть свои терзанья. Пропасть («Цветы зла»), Ш. П. Бодлер
Конец февраля, 1995
Мама всегда учила меня не принимать решения на горячую голову и давать себе как можно больше времени на размышления. Так уж получилось, что размышления заняли всю ночь — я никак не могла уснуть из-за мысли, что сегодня в школе произошло убийство. Что вообще будет дальше и как скоро об этом станет всем известно? Еще больше дискомфорта доставлял браслет на руке, который обжигал так, будто его раскалили до высокой температуры. Исправить это с помощью заклинаний никак не получалось, но такой важный артефакт я не сниму. Особенно, когда на территории Хогвартса находится убийца. Когда первые лучи солнца стали пробиваться через озеро в слизеринские спальни, последняя надежда на сон пропала. Я решила попытаться разобраться с браслетом, перед уходом бросив взгляд на мирно спящую Дафну. По-хорошему, стоило бы приостановить Турнир, проверить всех и как-то обезопасить учеников. Сейчас же все, включая мою лучшую подругу, безмятежно спали в блаженном неведении и уж точно не в безопасности. В факультетской гостиной было пусто, что не удивительно — часы показывали пол пятого. Оно и хорошо, никто не помешает сосредоточиться. Первым делом в ход пошли заклинания из учебников, по действию похожие на Фините Инкантатем. Затем я пробовала использовать охлаждающие чары, чтобы хоть немного облегчить мучения. От отчаяния даже задумалась о том, чтобы все-таки снять злосчастный браслет, но он вдруг цепко обхватил руку, чего раньше никогда не происходило. Причин проклинать меня точно ни у кого нет, значит, дело в самом артефакте. Может, он сломался? Если бы я только знала о нем больше… но прабабушка сказала лишь про окклюментивный щит, когда подарила его на день рождения. Вместе с солнечным светом, что так активно стал заполнять гостиную, перед глазами пронеслись воспоминания из детства. Конечно, стоило бы спросить об этом её портрет, как только вернусь домой. Но боюсь, что это произойдет не скоро. Да и не факт, что она об этом знает — ей браслет достался от предков ровно с теми же крупицами информации, что и мне. И как же стыдно от того, что я не помнила, из какой семьи моя прабабушка. Мы были в родстве с Селвинами, с Берками, еще много с кем: семейный гобелен разросся на всю стену, но девичьи фамилии входивших в род волшебниц там не указывались. А ведь узнай я это, могла бы поискать в Хогвартсе их портреты и что-нибудь да расспросить про браслет. Вариантов больше не оставалось — нужно сообщить декану. Тревожить в такую рань профессора Снейпа не хотелось, но если до завтрака я не смогу придумать решение, то придется обратиться к нему за помощью. Обычно он не горит энтузиазмом от подобных проблем своих студентов, но никто не заставлял его брать на себя эту роль. Наверное. Я снова попробовала использовать охлаждающие чары, в этот раз прямо на покрасневшее запястье. Сначала приятный холодок ослабил ноющую боль, а потом кожа покрылась ледяной коркой. Ситуация не улучшилась от слова совсем. Время шло, слизеринцы начали понемногу подтягиваться в гостиную. Стрелки часов на стене уже показывали почти семь — пора направляться к Снейпу. Что я и сделала бы, если бы в комнату не спустились Драко и Тео. Ребята бодро поздоровались и сели рядом. — Давно встала? — поинтересовался Драко. — Где ты вчера была? Такое пропустила! — Тео выглядел непривычно воодушевленным. — Да просто не спалось, — я улыбнулась и убрала руки за спину, что не укрылось от взгляда Малфоя. Рассказывать об этой небольшой проблеме кому-либо пока не хотелось. — Я вчера занималась с профессором Грюмом. — О чем ты? Грюм был на испытании, как и все, — спокойно сказал Нотт. А вот вид Драко стал чересчур подозрительным. Невозможно! Точнее, возможно, но маловероятно. Мы с профессором пришли в лес перед испытанием и разминулись в одно и то же время. Я же не ходила по лесу часами… Значит, или мы оба пропустили состязание, или профессор должен был сильно опоздать. Одногруппники заметно напряглись из-за затянувшегося молчания и переглянулись. Мне совсем не нашлось, что ответить им, а молчание создавало только ещё больше вопросов. — Тео, оставь нас, — сухо попросил Драко. — Ладно. Увидимся, — слизеринец подмигнул и, похлопав друга по плечу, направился к выходу из гостиной. Драко казался обеспокоенным. Вероятнее всего, в его голове сейчас вертелись сотни вариантов событий. К счастью, в одном он мог быть уверен — Гарри Поттер тут не при чем. — Так где ты вчера была? — Я занималась с профессором ещё до начала испытаний. Мы были в лесу и столкнулись… с акромантулом. — В запретном лесу, — ровным тоном поправил Драко. — Да. Но это же профессор Грюм, он опытный мракоборец, с ним нечего бояться. Юноша тяжело вздохнул, но все же согласно кивнул. Он подозрительно спокойно воспринял эту новость, чего раньше не бывало. Или это я настолько привыкла к его бурной реакции на все подряд? — Разошлись мы в безопасной части леса. Я знаю, это звучит безумно, но я как будто во времени провалилась. — Ты права: звучит совсем неправдоподобно, — Драко сел рядом и заглянул мне за спину. — Что ты там прячешь? — Что за допрос? Он раздраженно посмотрел на меня и взял за руки, чтобы разглядеть повнимательнее. Сопротивляться было бессмысленно. — Семейный артефакт? — Я кивнула, удивляясь его догадливости. — Что с ним произошло? — Понятия не имею, он достался мне от прабабушки Коринн, она мало что рассказала. — Спроси у ее предков, в Хогвартсе полно портретов, — Драко нежно погладил заледеневшую кожу, вынуждая меня ойкнуть от боли. — Я не знаю, из какого она рода, — почувствовав легкий укол стыда, я убрала руки обратно за спину. Слизеринец осуждающе взглянул на меня и покачал головой. Ну, конечно. Какой позор! Чистокровная волшебница не знает свою же родословную. Ведь это так легко — запомнить десятки имен и фамилий, а потом еще и связать их между собой. — Монтгомери. Ответ застал меня врасплох, ведь никакой логики в этом не было. — Ты знаешь наизусть родословные всех чистокровных волшебников Британии? Драко самодовольно ухмыльнулся и сложил руки на груди. — Только священных двадцати восьми. Кажется, вы в них не входите, извини. Хотелось стереть с его лица эту невинно-презрительную улыбку. Малфой никогда не забудет напомнить о собственном превосходстве, даже если перед ним близкий человек. — Тогда с чего ты это взял? — я сдержалась, чтобы не закатить глаза. — На Святочном балу мы с Агнис обсуждали, с кем из Хогвартса она уже знакома. Она рассказала, что знает тебя от общей прабабушки, и что обратилась к тебе за помощью перед первым испытанием. Может быть, речь шла про Коринн Дарс? — Так или иначе, сейчас стоит пойти к Снейпу, или к Дамблдору. Пока я буду пытаться разобраться в этом самостоятельно, проблем лишь прибавится. — Иди, конечно, — зевнул юноша, — если хочешь попрощаться с артефактом. В очередной раз удивленная его заявлением, я уставилась на него в ожидании пояснений. — Раз эта вещь представляет опасность, то ученице нельзя держать ее у себя. Не важно, что это семейная реликвия. В голосе Драко появилось раздражение, свидетельствующее о том, что нечто подобное уже произошло с ним. А расставаться с браслетом мне совсем не хотелось. Решено! Перед тем, как обращаться к Дамблдору, нужно поговорить с Монтгомери. Все же час или два не сильно повлияют на ситуацию. — И постарайся решить эту проблему до вечера, — юноша поднялся с дивана, — у нас сегодня тренировки весь день, а после я хотел бы с тобой прогуляться. Щеку приятно пощекотал легкий поцелуй, после которого Драко поспешил удалиться.***
Под конец февраля снега почти не осталось, но теплее от этого не стало. Обычно я старалась появляться на улице зимой как можно реже, но кареты шармбатонцев стояли во внутреннем дворе школы. Хорошо еще, что мне не нужно на корабль Дурмстранга. Украшенные золотой резьбой, белоснежные кареты словно из сказки спустились на угрюмый газон нашей школы и встали ровным полукругом. И в какой из них я смогу найти сестер Монтгомери? Не долго думая, я подошла к самой крайней и постучалась в дверцу. Через пару минут показался светловолосый юноша, слегка удивленный моим визитом. С его помощью я легко смогла найти знакомых. Благодаря чарам невидимого расширения внутри крошечных карет легко уместились просторные жилые комнаты шармбатонцев. Внутри было очень светло, из высоких окон открывался удивительный вид на зеленые луга и ясное небо. Ощущалось, будто сейчас не зима, а самый разгар лета. Обстановка в комнате была под стать живущим в ней студенткам — изящная. Пастельные голубые тона, мебель из светлого дерева, украшенная серебристыми вензелями. Это кардинально отличалось от холодной каменной спальни Слизерина, которая была мне не по душе. Сестры Монтгомери гостеприимно предложили чай, но я отказалась, вкратце рассказав о своей проблеме и предположениях Драко. Слизеринец оказался прав. — Я мало что помню о Коринн Дарс, она была сестрой нашего прадедушки, — рассказала Агнис, — я часто общалась с ней, ее портрет был у нас… в замке, — она заметно напряглась, кинув взгляд на Сабину, — он и сейчас там, да. От этой странной паузы я немного растерялась, и поняла, что я совсем ничего не знаю о своих родственниках. Наверное, будет невежливо просить их рассказать обо всем. — В любом случае, Сабина отлично разбирается в артефактах, поэтому показывай. Услышав похвалу, рыжеволосая с улыбкой кивнула. — Стать агтефактогом — моя rever, — воодушевленно заключила Сабина. Волшебница рассмотрела браслет внимательнее и уверенно заявила, что это реликвия семьи Монтгомери — на застежке была крохотная гравировка «MGRY». Она попыталась использовать несколько заклинаний, после чего направилась к своей тумбочке. Послышался звон стекла — Сабина перебирала склянки с зельями, и как только выбрала нужную, вылила ее на украшение. Жидкость угрожающе запенилась, шипя и бросая мелкие брызги в стороны, заставляя девушек отскочить, а меня вскрикнуть от неожиданности. Но к счастью, через несколько мгновений это прекратилось, и браслет вновь стал таким, каким был и всегда. — Что это было?! — в шоке поинтересовалась я. — Монтгомеги владеють многими агтефактами и заклинаниями charme mental. Твой бгаслет не только создает окклюменсию, но и faire savoir о попитках воздействия. Он впитиваеть étranger la magie. Это зелие уничтожать избиток la magie. — Сигнализирует о том, что тебя пытались заколдовать, — пояснила Агнис, — каким-то заклинанием, действующим на поведение, память, разум. Я кивнула, обдумывая услышанное. Это мог быть убийца. Нужно было узнать, где нашли тело. Скорее всего, в лесу, по пути от места проведения испытания. Очень, очень плохо. — Ты как? Побледнела вся, — забеспокоилась Агнис, — не переживай, может быть, кто-то просто применил Конфундус? Никто из соседок не точит на тебя зуб? — Не хошю пугать, но слишьком большой след для Конфундьуса. — Все в порядке, — я натянула улыбку, пытаясь скрыть медленно наступающую панику, — большое спасибо за помощь, правда. Я не знаю, что бы делала без вас. — Конечно, обращайся, — Агнис похлопала меня по плечу, — мы всегда готовы помочь нашей чудесной кузине. Она тепло взглянула на меня своими голубыми глазами, и я почувствовала, что в моей жизни стало на двух близких людей больше.***
Драко сильно задержался на тренировках, поэтому времени прогуляться у нас оказалось совсем мало. Он предложил посидеть еще немного в факультетской гостиной, но там было людно, а мне хотелось провести время только вдвоем. Я отказалась, довольствуясь лишь получасом прогулки и стараясь абстрагироваться от навязчивых мыслей об убийце. К счастью, у Малфоя мастерски получалось переключить все внимание на себя. В коридорах уже никого не было — время близилось к отбою. Драко рассказывал о том, как прошла тренировка, я же рассказала ему обо всем, что узнала от Сабины и Агнис. — О, Мерлин! — слизеринец закатил глаза, — Вероника, как можно не знать о своих родственниках ровным счетом ни-че-го! — У меня десятки родственников, Драко! Знаешь, как сложно всех запомнить? — разозлилась я. Юноша удивленно вскинул брови и улыбнулся. Ну конечно, он знает — у него родственников в несколько раз больше. — Монтгомери — чистокровная семья из Шотландии. Ну, хоть о чем-то я уже знала. — Отец Сабины и Агнис был графом Эглинтон, как старший сын. Отличный волшебник, примерный отец и муж — года два-три после женитьбы. Потом все узнали, что у него есть маленькая дочь от какой-то магглы из Франции. В итоге он забрал Агнис и уехал во Францию, к Сабине и этой маггле. — Точно, они совсем не похожи. — Да, Сабина — дикая плебейка. — Драко! — я возмутилась, — это не так! Юноша закатил глаза и предложил перевести тему. Мы оба понимали, что по-разному относимся к теме чистоты крови, и не стоит обсуждать то, что может привести к ссоре. Вернувшись к разговору о тренировках по квиддичу, мы уже скоро подошли к гостиной. — У меня предложение, — Малфой хитро улыбнулся, — останься сегодня в моей комнате. Я густо покраснела, а в голове пронеслась лавина неприличных мыслей. Нельзя же так просто предлагать девушке такие вещи! — Не пойми меня неправильно, — Драко поспешил оправдаться, — никаких непристойностей не будет. Хочу познакомить тебя с чем-то личным. — Звучит уже непристойно, — я усмехнулась. — Хорошо. — Тогда приходи через полчаса, — улыбнувшись, как довольный кот, слизеринец поспешил к себе.***
Мне впервые предстояло ночевать не в своей комнате, и я уже начинала жалеть, что согласилась. Нужно было подготовиться. Но к чему именно готовиться? Я быстро умылась и привела себя в порядок. После надела пижамные штаны и самую большую футболку. Черт, не могу же я выглядеть перед ним как мешок из тряпок! Я снова переоделась, на этот раз в шорты и майку. Слишком открыто — тогда точно может случиться что-то непристойное и непоправимое. Компромисс нашелся в виде облегающего свитера и узких пижамных штанов. Задвинув балдахин над кроватью и наложив на него заклинание покоя, я накинула мантию и собралась уходить. Но сначала вернулась в ванную и нанесла легкий макияж. Все мои соседки сидели в гостиной, Дафна играла в волшебные шахматы с Теодором. Надеюсь, никто не узнает о моем ночном побеге. В комнате Драко никого, кроме него самого, не было. Интересно, как он избавился от Забини? Впрочем, не хочу знать. Надеюсь, что Блейз решил остаться сегодня где-то в другом месте по собственной воле. — Ты быстро, — Драко казался немного взволнованным, — можешь присесть там, — он указал рукой на небольшой диван. На столике рядом оказались несколько пончиков, миска с фруктами и тыквенный сок. Когда он только успел пробраться на кухню? Мы разместились на, как оказалось, очень удобном диване, и продолжили говорить про квиддич. Если быть точнее, Драко продолжил рассказывать о том, как соскучился по играм между факультетами, ведь в этом году команды могли себе позволить только тренироваться, чтобы за целый год не растерять навыки. И Малфой ничуть не собирался уступать в будущие годы, поэтому тренировался даже больше, чем раньше. Потом мы обсуждали, какие экзамены мы будем сдавать, кем хотим быть, когда закончим школу. Я понятия не имела, чем хочу заниматься, но вот Драко был уверен, что должен стать мракоборцем, а когда-нибудь в будущем — Министром Магии. Его планы были грандиозными. Мы также обсудили любимые предметы. У меня это были заклинания, у Драко — зельеварение. Я вспоминала, как умело он всегда нарезает и измельчает ингредиенты, помешивает зелья в котле и сосредоточенно следит за его цветом и консистенцией. Наблюдать за его искусными действиями можно было бы бесконечно. Довольно скоро наступила полночь, и я почувствовала, как начала зевать. Юноша заметил это и в очередной раз смутил меня своим предложением: — Давай приляжем на кровать, она у меня большая. Я же хотел тебе показать кое-что. Я моргнула несколько раз, осознавая происходящее, а Малфой устало вздохнул и пошел к книжной полке. Пришлось заставить себя сдвинуться с места, снять мантию и лечь в кровать, на которую указал Драко. В конце концов, тут ведь не одна кровать, он может спать на соседней. Только я здесь думала о неправильных вещах, в то время как можно было успокоиться и не переживать о его добропорядочности. Но слизеринец, взяв с полки тонкую книгу в черной кожаной обложке, без спроса прилег рядом. — Я не хочу читать тебе, сидящей через два метра от меня. Потом я лягу на соседнюю кровать, не бойся. — Да, хорошо, — я попыталась сделать безразличный вид, как-будто он сказал что-то само собой разумеющееся. Иначе произойти и не могло. Малфой с усмешкой закатил глаза и помог удобно устроиться на своем плече, после чего открыл книгу. Тем самым личным, о чем он говорил, оказались стихи маггловского автора. Ни за что бы не подумала, что Малфой может восхищаться плодами труда маггла, да еще и так искренне. Никогда раньше не чувствовала себя так близко к нему, как сейчас, когда он с трепетом читал каждую строку, тихо и размеренно. Все эмоции легко отражались на его лице, хоть обычно он их и скрывал. Я без проблем могла заметить его восторг по слабой улыбке и задумчивость по тому, как хмурил брови. — Вверху, внизу, везде бездонность, глубина, Пространство страшное с отравою молчанья. Во тьме моих ночей встает уродство сна Многообразного, — кошмар без окончанья. Мне чудится, что ночь — зияющий провал, И кто в нее вступил — тот схвачен темнотою. Дорогие сердцу Драко стихи пугали меня своим мрачным настроением. Чем они так тронули его? Если он чувствовал себя потерянным во тьме, как много радости было в его жизни? Он всегда казался холодным человеком, скупым на какое-то проявление радостных эмоций, и очень щедрым на злость и агрессию. Может, причина была глубже, чем на первый взгляд. — Мой дух с восторгом бы в ничтожестве пропал, Чтоб тьмой бесчувствия закрыть свои терзанья. Малфой закончил читать и закрыл книгу. Какое-то время мы молчали, обдумывая сказанное, услышанное. Драко не был доволен своей жизнью — в этом сомнений не было. Я проводила с ним так много времени, но никогда этого не замечала. Сейчас же он решил мне открыться. — Это очень красивые стихи, Драко, и очень гнетущие. — Не может же все быть радужным, — натянуто улыбнулся юноша, возвращая себе привычный образ. — Но я рад, если тебе понравилось. Ты любишь поэзию? — Я кивнула. — Поделись тем, что тебе нравится. На фоне предпочтений Драко мои могли показаться слишком наивными или пафосными, и я засмущалась. Однако Малфой выжидающе смотрел, а от такого его взгляда и горы могли сдвинуться при необходимости. — Одно поразило меня сильно, но я не помню его целиком. Юноша кивнул, и я с волнением произнесла: — Ты говоришь. Огнем. Настолько внятно, Что в мокрой тьме, в прерывистой дали, Увидят и услышат и превратно Тебя не истолкуют корабли. — Речь про маяк? Получив подтверждение, Драко ненадолго отвернулся в сторону и задумался. На его лице снова появилась улыбка. — Я не слышал его целиком, но думаю, оно подходит тебе. Давай я прочту что-нибудь еще? И снова щеки загорелись от такого сравнения. Если он действительно видел во мне свет, то надежда на то, что я смогу сделать его счастливым, еще не потеряна. Он вопросительно посмотрел на меня, и я с улыбкой кивнула. Драко, моего огня хватит на то, чтобы зажечь и тебя.***
Нос что-то слабо щекотало, заставляя меня проснуться. Я увидела перед собой макушку с растрепанными светлыми волосами. Сердце пропустило сильный удар, стоило мне осознать, что мы с Драко уснули вчера вот так — вместе, в обнимку с книжкой и друг с другом. Юноша безмятежно спал. Даже когда я выбралась из плена его рук, он лишь уткнулся лицом в подушку, не желая просыпаться. Будить его не хотелось, поэтому я собралась уйти. Но нельзя же уходить просто так! Я решила оставить ему записку. Без труда найдя рабочий стол со стопкой пергаментов и перья, я постаралась найти среди них чистый. Но абсолютно все оказались исписанными. Взгляд выцепил имя «Вероника» на одном из писем, и я рискнула его прочесть. Добрый день, сын. Хочу сообщить тебе, что у нас дома все в порядке. Нарцисса хотела передать, что миссис Розье планирует устроить прием в честь твоего дня рождения, которое состоится через 3 месяца… … Я рад, что ты наконец помирился с мисс Дарс. Впредь не допускай таких ошибок. Кажется, он рассказал родителям о нашей ссоре, не знала, что у них такие близкие отношения. Любопытство все же взяло вверх, и я уже не смогла остановиться, читая следующие письма. Я договорился о возможности посещения мисс Дарс в Мунго. Будь готов к перемещению через камин директора. Доброе утро, Драко. Фергус согласился сотрудничать с нашим фондом. Будь счастлив, что твоя глупость не уничтожила все наши планы. Доброе утро, Драко. Надеюсь, что вы сможете уладить конфликт с Вероникой, она чудесная девушка, будь с ней помягче. Я все же отправила ей то прекрасное платье, которое тебе понравилось. Не бойся и позови ее. Безмерно скучаю, твоя мама. Здравствуй, Драко. Мы крайне недовольны твоим поведением. Буду краток. Если ты не наладишь отношения с мисс Дарс, я буду крайне недоволен тобой. В одном из конвертов была только вырезка из той злосчастной статьи «Пророка», выпущенной после Святочного Бала. Перед глазами появилась картина, как Люциус читает газету, и в ярости отправляет ее своему сыну. От спутанных чувств подступила тошнота. Я не могла однозначно понять, что именно сейчас прочитала. Это не было похоже на простое участие в личной жизни. На Драко давили. Давили, заставляя сохранить хорошие отношения со мной. Тогда что из сказанного им было ложью, а что нет? Это же не могло быть так. Драко что-то испытывал ко мне, я была уверена. Или теперь уже не совсем. Я оглянулась на спящего слизеринца, умиротворенно сопящего в подушку. Почувствовала, как заслезились глаза и сбилось дыхание от обиды. То, что я увидела, требовало объяснений, но услышать жестокую правду я боялась больше всего. Оставив ворох писем на столе, я поспешила уйти отсюда. Доверие, которое крепко держалось между нами, дало слабину.Я истинного, иссиня-седого Не испытала моря. Не пришлось. Мне только самый край его подола Концами пальцев тронуть довелось. Но с маяком холодновато-грустным Я как прямой преемственник морей Беседую. Да, да, я говорю с ним От имени спасенных кораблей! Спасибо, друг, что бурными ночами Стоишь один, с испариной на лбу, И, как локтями, крепкими лучами Расталкиваешь темень, как толпу. За то, что в час, когда приносит море К твоим ногам случайные дары — То рыбку в блеске мокрой мишуры, То водоросли с длинной бахромою, То рыжий от воды матросский нож, То целый город раковин порожних, Волнисто-нежных, точно крем пирожных, То панцирь краба, — ты их не берешь. Напрасно кто-то, с мыслью воровскою Петляющий по берегу в ночи, Хотел бы твой огонь, как рот рукою, Зажать и крикнуть: «Хватит! Замолчи!» Ты говоришь. Огнем. Настолько внятно, Что в мокрой тьме, в прерывистой дали, Увидят и услышат и превратно Тебя не истолкуют корабли. Маяк, Н. Матвеева
Охлаждающие чары — заклинание заморозки. Использование на коже, как можно догадаться, плохая идея. Семейный гобелен — живое, динамически изменяющееся изображение фамильного древа, распространенное среди чистокровных семей волшебников. При большом количестве родственников может достигать крупных размеров. Священные двадцать восемь — семьи, размещенные в справочнике “Чистокровных волшебников”. Туда включены семьи волшебников, чистоту крови которых можно проследить, начиная от очень далеких поколений. Чары невидимого расширения — заклинание, позволяющее расширить пространство внутри объекта, при этом не изменяя размеры самого объекта. Rever (фр.) — мечта. Charme mental (фр.) — ментальные чары. Faire savoir (фр.) — оповещение. étranger la magie (фр.) — избыток магии. Конфундус — заклинание, вызывающее у объекта (человека или предмета), дезориентацию, спутанность мыслей. Граф Эглинтон — титул главы семейства и владельца замка Эглинтон (Северный Эйршир, Шотландия). Заклинание покоя — заклинание, накладываемое на полог кровати. Блокирует внешние звуки, не позволяет кому-либо заглянуть или раздвинуть шторы. Часто используется учениками, чтобы выспаться перед экзаменами.
