sedated

Чимин неслышно ступает по лестнице, ведущей на второй этаж к комнате сына. Пусть пол и застелен ковром, а на ногах у него мягкие тапочки, вероятность того, что его услышат всё равно есть. В последнее время Джисону не нравится, когда родители входят в его комнату без стука. Маленький альфа даже сделал табличку на свою дверь со словами: "Не входить!". Именно поэтому Чимин замер перед лакированной дверью из светлого дерева. В руках у него как всегда был поднос с тёплым молоком и овсяным печением, - их с Джисоном маленькая традиция, которая в последнее время совсем не соблюдалась, - он в очередной раз глубоко вздохнул. Рука, сжатая в кулак, потянулась к двери, чтобы постучаться, но в последний момент он замер, решив послушать, что происходит внутри комнаты. Дверь приглушала почти что все звуки, но некоторые слова разобрать можно было. Поэтому Чимин поставил поднос на небольшой столик, что стоял тут же и прислонился ухом к двери, прислушиваясь к звонкому голосу Джисона изнутри комнаты. - Не говори так! - Чимин услышал, как маленький стульчик отодвинулся от стола и Джисон встал. Он сделал несколько шагов и замер возле своей кроватки. Чимин услышал топот маленьких ножек. Видимо сын ходил из угла в угол. Шаг, шаг, ещё один. Джисон в очередной раз остановился. Омега услышал скрип ножек стула по полу. Альфа пододвинул его к своей кроватке и снова тишина. Спустя некоторое время он негромко забормотал. - Я его ненавижу. Как он вообще мог поступить так? Они ведь врали мне! Какой-то неясный шум. Омеге кажется, что он опустил голову под воду и сквозь толщу слышит совершенно неразборчивый из-за давления на барабанные перепонки. Нужно что-то сделать, Чимин уверен, что он должен узнать о том, что там - внутри - происходит, поэтому он дрожащей рукой толкает дверь в детскую комнату. Высокий ворс приглушает любые звуки, поэтому дверь открывает совершенно бесшумно. Теперь видна полоска света из детской комнаты. Чимин меняет положение так, что бы ему было удобно наблюдать за происходящим внутри. Сначала он украдкой заглядывает внутрь комнаты, но когда понимает, что Джисон не обратил внимание на то, что дверь открылась, то встаёт прямо напротив дверного проёма. Его сын сидит на своей кровати поверх одеяла. На нём теплая пижама и полосатые махровые носки. Возле мальчика сидит плюшевый заяц, которого мальчику подарил отец в первые дни его жизни. Возле кровати стоит маленький стульчик. Обычно альфа сидит на нём, когда рисует за столом или писается писать, но сегодняшним вечером стул отчего-то стоит вовсе не на своём месте, а возле кроватки. Всё внимание альфы сконцентрировано на этом стуле, он смотрит на него, не отвлекаясь. Омега видит, что его ребёнок ведёт себя как во время разговора с кем-то. Он склоняет голову набок, хмурится и даже поджимает губы, словно ему кто-то даёт ответ на сказанное им ранее. И ответ этот не совсем нравится мальчику, потому что он куксится и сводит свои брови на переносице. - Я знаю! Но что от того, что он мой отец? Он всё равно врал мне! Этот омега не ... - Ровно на этом Джисон умолкает и Чимин не имеет возможности узнать, что именно его сынишка хотел сказать. Он только может смотреть, как маленький альфа встаёт на своей кроватки и будто бы обнимает кого-то, прижимается к кому-то, сжимая ручки в замок. Проблема только в том, что рядом с ним никого нет и Чимина не может это не пугать. Он делает пометку в своей голове поговорить об этом с мужем. Омега решает, что самое лучшее решение это пойти вниз и там дождаться мужа, рассказав ему обо всём, что увидел и услышал от их сына за последнее время. Возможно, этот его выдуманный друг только из-за того, что мальчик скучает по своему отцу. Чимин всегда знал, что Джисок больше подвержен влиянию других альф, да и с отцом он всегда был более близок и откровенен, чем с ним. И дело тут вовсе не в том, что они альфа, дело вовсе в другом. И это знание причиняет Чимину больно, настолько сильную, что она кажется ему почти что ощутимой. Как хорошо, что сегодня командировка главы их семьи закончится и он должен вернуться через пару часов. Омега постоянно смотрит на часы, в надежде на то, что время сжалиться над ним и побежит быстрее. Но стрелка остаётся непреклонна, она неизменно следует своему ритму. Омега глубоко погружается в свои мысли. Он делает всё на автомате: берёт поднос и разворачивается, чтобы пойти обратно, вниз. На кухню. Кажется сегодня им не удастся возродить их ежевечернюю традицию. Правда Чимин настолько неуклюжий, что ударяется ногой об первую же ступеньку. Мужчина шипит от острой боли, а кружка и тарелочка с печением на железном подносе скользят вниз, издавая скрип. И кажется именно этот звук привлекает внимание Джисона. Мальчик отвлекается от своего занятия. Он спрыгивает с кровати и надевает на свои ноги мягкие тапочки с забавными кроличьими ушками. Мальчик видит приоткрытую дверь, он прищуривается и идёт к дверному проёму. А Чимин стоит на лестнице и не знает, что ему делать: то ли бежать вниз, то ли притвориться, что он ничего не видел и не слышал. Времени катастрофически мало, поэтому омега разворачивается лицом к комнате сына и когда мальчик выглядывает, то улыбается альфе. - Джисон-а, я тут принёс тебе тёплого молока с печением, не хочешь перекусить перед сном? - Он показывает мальчику поднос и старается как можно натуральнее улыбнуться. Джисон выходит из своей комнаты, но прикрывает в неё дверь, будто прячет там сокровище, которое никто не должен увидеть. Маленький альфа хмуро смотрит на своего родителя. Чимин понимает, что выглядит немного нелепо и не вызывает доверия. Ему неловко и хочется поскорее закончить с этой неловкой ситуацией. Мальчик подходит к нему совсем близко. На омегу волной хлынул его запах: детский шампунь, немного геля для душа и конечно же естественный запах кожи ребёнка и его природный аромат. Всё это напоминает Чимину аромат его отца, только тот немного более крепкий и подчиняющий. На его губах появляется нежная улыбка, потому что ведь это его ребёнок. Его маленький мальчик. Который сейчас с отсутствующим лицом подходит к нему и забирает из рук Чимина поднос. Видно, что ему тяжело и омега тянется помочь ему, потому что это инстинкт. Что-то внутри диктует ему, что он не должен позволять трехлетнему ребёнку держать такую тяжесть. Только вот маленький альфа отшатывается от него и буркает: - Я сам, - альфа разворачивается и заходит в свою комнату, дверь которой сразу же захлопывается. И возможно, Чимину показалось, но он видел, как поднос чуть приподнялся в воздух, а Джисон посмотрел вверх и ласково улыбнулся в никуда. Табличка "Не беспокоить!" подлетает, а после снова падает на дверь, громко хлопая. Чимин поджимает губы. Они совершенно не хотят слушаться и кривятся. Слёзы изнутри жгут ему глаза. Но он упрямо спускается вниз, делая вид, что всё хорошо, что всё в порядке. Когда омега спускается вниз, то он в очередной раз смотрит на часы. И слабая улыбка еле заметно приподнимает уголки его губ вверх. До возвращения старшего альфы остаётся ровно сорок минут. Самое время приняться за приготовление ужина. *** За окном льёт дождь. Капли медленно бегут по стеклу окна вниз. На лобовом стекле ничего не видно, поэтому приходится постоянно включать дворники, чтобы смести множество капель, перекрывающих обзор. Приходится быть намного осторожнее на дороге, чем обычно. Тратить много времени на дорогу от ресторана, где обмывался очередной удачный контракт до пятизвёздочного отеля, в котором вся делегация жила. Огонь зажигалки погас практически мгновенно, он успел опалить кончик сигареты и осветить окружающее пространство на несколько коротких мгновений. Губы обхватывают белый фильтр, в тишине слышится звук глубокой затяжки, мужчина прикрывает глаза и задерживает никотиновый дым в себе прежде чем выдохнуть его через нос. Дым завивается кольцами и альфа откидывает голову на сидение, любуясь этим кратким мгновением, прежде чем никотин рассеется по салону, наполняя всё своим ароматом. Однако, ему не следует забывать о том, что машина не его, а арендованная на время, поэтому не следует прожигать в ней кожаные сидения. Ведь с этим будут проблемы, именно по этой причине мужчина нажал на кнопку открытия окна, приоткрывая его ровно настолько, что бы можно было стряхнуть пепел с кончика сигареты на улицу. Светофор наконец-то меняет свой цвет с мигающего жёлтого на синий. И машина плавно трогается с места. Окно закрывается, на в луже, по которой продолжают бить дождевые капли, остаётся скуреный до фильтра сигаретный бычок. Когда он подъезжает к отелю, то дождь даже и не думает прекращаться. Он открывает дверь и наступает носком натертого до блеска ботинком из натуральной кожи в одну из множества луж на тёмно-сером от воды асфальте, над его головой мгновенно распахивается широкий, чёрный зонт. Видимо, его ждали. Значит, кто-то из его работников смог дойти до телефона и предупредить о том, что он уже возвращается. Похвальное рвение. Работник отеля, держа над ним большой зонт, молча довёл его до дверей отеля, где другой слуга распахнул перед ними двери, пропуская влиятельного клиента вперёд. Он лишь усмехнулся, когда работники склонились в поклоне. Ровно девяносто градусов. Интересно: они во всем такие дотошные? Уже в своём номере, скинув с плеч пиджак и расслабляя узел галстука, альфа позволил себе выдохнуть, его маска равнодушия упала вниз, обнажая красивое лицо успешного, но катастрофически уставшего, молодого мужчины. Он замер перед огромным панорамным окном в своём номере. На улице вовсю бушевала непогода: от порывов ветра гнулись деревья, дождь лил стеной, а молнии были настолько сильными, что вспышек хватало для освещения комнаты. Мужчина не стал включать свет, наслаждаясь природным хаосом. Очередная вспышка молнии отобразилась в тёмных зрачках, рука, держащая стакан с виски и плавающими в нём кубиками льда поднесла его к губам, вот гром альфа сделал глоток. И всё же Япония красивая страна. Пусть даже такая. Когда за стеклом совершенно ничего не видно и нельзя покинуть номера, чтобы насладиться её красотами. Даже в такой в ней есть очарование. Мужчина прикрыл глаза, вспоминая чистый восторг в чужих глазах, когда он преподнёс в подарок шелковое кимоно. Тонкие, длинные пальцы, что рисовали узоры на его коже, - совсем не такие, как у его мужа, в несколько раз тоньше, со всегда ледяными подушечками, что было приятно согревать дыханием, - стыдливый румянец удовольствия и поволоку в полуприкрытых глазах. А запах... Боже, тот аромат гибискуса вкупе с кокосом сводил адьфу с ума. Что-то поднималась волной от низа живота и выше, задевая всё тело, каждый раз, когда он чувствовал этот аромат. Да, мальчишка до невозможности любил Японию. Альфа вспомнил реакцию, когда он вложил в почти что детские ладошки два билета в страну восходящего солнца с открытой датой, тогда ему бросились на шею, долго осыпая лицо поцелуями, приправленными соленым привкусом. А теперь он здесь... В каком-то смысле можно сказать, что один. Ведь альфа приехал сюда вовсе не развлекаться и даже не наслаждаться красотами природы. Он здесь в командировке. На ограниченное число дней. Потому что партнёры потребовали присутствия директора. Он приехал, но так и не понял зачем, ведь вопросы, решаемые на переговорах вполне возможно было решить и без него. Но руководство предполагает ответственность. Именно поэтому ему пришлось бросить все свои дела в Сеуле на плечи личного помощника, оставить мужа и маленького сына, да сорваться в срочном порядке в Японию. К счастью, до его отбытия обратно осталось не так уж и долго. Всего лишь ещё одна тёмная ночь... Аэропорты везде почти что одинаковы. Здесь не нужно напрягаться, нужно только следовать инструкции и если всё пройдёт гладко, то через определённое время посадка в комфортабельный салон первого класса не заставит себя ждать. Может быть именно из-за того, что все аэропорты кажутся ему скопированной и вставленной в разное пространство картинкой, он никогда и не запоминает того, что происходит в них. Полёт тоже не представляет собой ничего необычного. Просто несколько часов, что он проведёт пристегнутый ремнем к креслу, а дальше снова твердая земля. Когда самолёт сядет и он выберется из него останется несколько мелких дел: дождаться на конвейере своего чемодана, да выйти на улицу, где его ожидает водитель. Вести самому машину после перелёта в пару часов и принятого ночью на грудь алкоголя не лучшая идея. Странное дело в Японии всю ночь шёл дождь и привыкнуть после такого к чистому небу, усыпанному звездами сложно, но он старается изо всех сил. И в этом старании ему помогает крепкая ментоловая сигарета, кончик которой он только что опалил огнём зажигалки, лежавшей до недавнего времени в кармане пиджака. Теперь же она катается рядом, скользя по кожаному сидению. Перед тем как толкнуть дверь, ведущую в дом, альфа запрокинул голову, кидая взгляд на небо. Звёзды сегодня сверкали особенно ярко. В доме царил знакомый аромат. Смешанные запахи его и его омеги, в которые вплетался аромат их трехлетнего сынишки. С кухни тянуло чем-то вкусным. Он выдохнул, почувствовав, как сковывавшее напряжение потихоньку отпускает. Его здесь ждали. Его здесь любят. Сам омега обнаружился в гостиной, лежащий на диване под легким пледом. Перед ним негромко разговаривал телевизор, видимо его муж снова уснул, пока ждал его. Альфа присел перед омегой на корточки, поправил пряди волос, упавшие на лицо, провел пальцами по скулам и обвёл губы, по вкусу которых так сильно скучал, надавливая на нижнюю. Он был только что с улицы, поэтому неудивительно, что спящий завозился от его холодных прикосновений пока что не согревшихся рук. Чужие реснички затрепетали, веко поднялось и омега открыл глаза, улыбаясь. Он протянул руки и обнял мужа за шею, утыкаясь в его плечо, чтобы прошептать: - С возвращением, Чонгук-и.