Изумрудно-зелёная салфетка

Тэён впервые показывает Доёну своего патронуса, кошку породы рэгдолл, спустя несколько свиданий после того самого, первого. Они быстро привыкают встречаться каждый раз, когда у них обоих перерыв, или когда они (точнее, Тэён) чересчур устают и хотят взять перерыв от домашнего задания — а всё для того, чтобы лучше узнать друг друга. Доён признаётся, что, возможно, никогда не сможет вызвать патронуса потому, что боится животных. Тэён в ответ смеётся, что это же будет не настоящее животное, а Доён дуется и ворчит, пока Тэён не заставляет его замолчать поцелуем. Во время одного из их свиданий Доён приводит Тэёна в совятню и ужасно удивляется, когда тот говорит, что тут впервые. У Доёна в руках несколько писем, запечатанных воском с гербом семьи Ким, и Тэёну неловко, когда он объясняет, что никогда не посылал писем, потому что ему некому их слать. И он очень благодарен, когда Доён ни о чём не расспрашивает и просто говорит, что если Тэёну когда-нибудь понадобится, то он всегда может воспользоваться его большой серой совой, Реджинальдом. Впервые Тэён засыпает, положив голову на колени Доёна, после того, как осиливает, наконец, нужный абзац в свитке по древним рунам — он позволяет себе эту маленькую награду за усердие. Доён же в это время штудирует старый конспект Тэёна по гербологии, пытаясь запомнить свойства растений. Тэён сам настаивает на том, чтобы поделиться своими конспектами с Доёном — тот ни о чём его не просит, но Тэён на личном опыте знает, как утомительно искать каждый раз в толстенном учебнике про китайскую капусту или визгопёрки. Впервые Доён спрашивает, где Тэён намеревается провести Рождество, где-то на первой неделе декабря, когда Тэён всё утро отбивается от очередного шквала вопросов со стороны Тэиля и Ёнхо. — Не могу поверить, что Ёнхо знает что-то, что неизвестно мне, — ворчит Тэиль, забыв про завтрак, потому что гораздо важнее для него выбить из Тэёна, кто же каждое утро передаёт ему таинственные посылки через Ёнхо (на самом деле, через Сехуна). — Ну уж извини, у меня не было выбора… — раздражённо ворчит Тэён, сбившись с мысли — он читает свой конспект по трансфигурации, уверенный в том, что сегодня профессор Хван устроит очередную контрольную. Хоть они и проводят теперь достаточно много времени вместе (почти каждый день, включая выходные), Доён всё ещё настаивает на том, что хочет готовить для Тэёна печенье, постоянно пробуя всё новые рецепты. Угодив в лихорадочный круговорот промежуточных экзаменов и проверочных контрольных, Тэён предупреждает Доёна, что будет слишком уставшим для ночных встреч, но в ответ получает лишь понимающую улыбку, и Доён продолжает свои кулинарные эксперименты. Тэёна беспокоит то, что Доён так засиживается на кухне. Да, это всё было ради него, но он не хочет, чтобы Доён делал что-то в ущерб собственному здоровью. Это немного пугает — то, как быстро Тэён его «догонял». То, что происходит между ними — поцелуи и прикосновения, шуточки и обещания — уже прочно вошло в жизнь Тэёна, стало тем, чем он так сильно дорожил. С тех пор, как он стал частью магического мира, рядом были только друзья, но этот человек — совершенно другой, совершенно особенный. Тэиль всегда говорил, что Тэён окружил себя непробиваемыми стенами и чересчур недоверчив к другим людям, что, впрочем, неудивительно, учитывая его отношения с семьёй. Но Доён сумел преодолеть все его барьеры и добился доверия Тэёна, пусть даже и в те моменты, когда они проводят время вместе, Тэён больше слушает, нежели рассказывает о себе. — Утречка, парни, — Ёнхо объявляется ровно за мгновение до того, как Тэиль возобновляет свои расспросы, и Тэён может выдохнуть свободно, так как друг мгновенно отворачивается от него, стоит только Ёнхо оказаться рядом. Тот же протягивает Тэёну очередной свёрток и многозначительно поводит бровями: — Сехун сказал, что проклянет тебя, если ты не начнёшь уже расплачиваться по счетам. — Спасибо, — бормочет Тэён, выуживая для себя немного свежего печенья и пряча его подальше от любопытных глаз Тэиля. — Передай Сехуну, что я сегодня же принесу ему копии конспектов по трансфигурации. Как и обещал. Ёнхо тянется за булочкой через Тэиля, и Тэён немедленно отмечает, как розовеют щёки его друга. — А что насчёт меня? Они обмениваются многозначительным взглядом, когда Тэиль отворачивается, внезапно заинтересовавшись тем, что делают преподаватели за своим столом. Ёнхо понимающе усмехается, когда Тэён насмешливо щурится перед тем, как выдать: — А ты у Тэиля попроси. — Так и поступлю, — смеётся Ёнхо, настолько вопиюще откровенный в проявлении своих чувств к Тэилю, что Тэёну почти завидно. — А ещё Сехун сказал… — он прерывается, потому что случайно толкнул Тэиля, и тут же спешит извиниться с притворным сожалением. — Он сказал, что кто бы это ни был, пусть прекратит подсовывать эти свёртки прямо ему в спальню. Тэёну реально хочется знать, как Доёну это удаётся. — Ибо это реально пугает всех. Я слышал, что Им Джебом пообещал испепелить эту непонятную штуку, если ещё раз проснётся и увидит, как она парит в воздухе между их кроватями. — Постой-ка, то есть, ты не знаешь, от кого это? — Тэиль аж подпрыгивает на своём месте. — Парни, понимаете… — открывает было рот Тэён, но его моментально перебивают. — Нет, — качает головой Ёнхо, запихивая в рот свой тост. — Я думал, ты знаешь. Тэён торопливо собирает свои вещи, и палочка от волнения чуть не выскальзывает из его руки. Первый урок, чары, у них с Тэилем общий, но в любом случае, прямо сейчас он совершенно не хочет продолжения тревожащего разговора. — Я пойду, увидимся позже. Он покидает зал и уже сворачивает за угол, когда перед его носом внезапно возникает бумажный самолётик, заставив вздрогнуть и чуть было не запутаться в собственных ногах. «Сегодня слишком холодно для прогулок возле озера… Может, увидимся на кухне в три часа?» Маленькое сердечко после знака вопроса вызывает желание как следует стукнуть Доёна за то, что тот вовлекает Ёнхо, Сехуна и прочих в… в то, что происходит между ними двоими. «Хорошо», — пишет он в ответ, и самолётик улетает обратно в зал.

* * *

— Думаешь, кто-нибудь может сюда прийти? — спрашивает Тэён, на мгновение отстраняясь, дабы поудобнее устроиться на самом краю кухонной скамьи, а потом наклоняется вновь поцеловать Доёна, раньше, чем тот успевает ответить. Судя по тому, что показывают настенные часы, уже почти четыре, и Тэёну ничуть не стыдно, что почти весь прошедший час они потратили на разговоры и поцелуи, а не на учёбу. Ему ещё предстоит поговорить о том, что утром рассказал Ёнхо, но пока их губы заняты более важными вещами. — Понятия не имею, — Доён сжимает запястье Тэёна, притягивая его ближе к себе. — И прямо сейчас не желаю об этом думать. Тэён охотно откладывает незаконченное эссе по зельям, чтобы исполнить желание Доёна. — Хм… а о чём же ты сейчас думаешь? — выдыхает он между поцелуями, обнимая Доёна за шею. — О том, что хочу зацеловать тебя насмерть, — вредно улыбается Доён и тянется немедленно выполнить свою угрозу. На кухне гораздо теплее, чем у озера, но Тэён не уверен в этом, потому что прямо сейчас он весь горит. Язык Доёна касается его губ, и Тэёну нравится чувствовать, как жадно Доён его целует. Но в итоге он всё равно перехватывает инициативу, заставляя Доёна навалиться на стол, и они переплетаются языками, деля на двоих мятный привкус печенья, которое терпеливо ждёт своей очереди в духовке. Достаточно скоро Тэёну становится неудобно постоянно тянуться, и вместо этого он одним плавным движением перебирается Доёну на колени. Тот немного меняет свою позу и обнимает Тэёна за талию, позволяя тому откинуться назад и подставить шею под поцелуи. Они впервые доходят до чего-то подобного. Всё же у озера они были у всех на виду, поэтому и не заходили дальше разговоров и коротких поцелуев. Тэён с трудом сдерживает стон, когда свободная рука Доёна подцепляет край его свитера и прохладные пальцы касаются обнажённой кожи. Кажется, более тесного контакта хочется им обоим. Доён оттягивает воротник Тэёна и прижимается губами к его ключице. Тэён зарывается носом в чужие волосы и нетерпеливо хнычет, но Доён понимает намёк и прикусывает его кожу, а потом вбирает ртом. Удовольствие оказывается настолько сильным, что Тэён не может сдержать стон. Тёмный красноватый след, метка чужой любви, слишком ярко выделяется на фоне его бледной кожи. Тэён берёт лицо Доёна в ладони, вынуждая поднять голову и вернуть своё внимание к его жаждущим губам. Доён не возражает и тихо стонет, когда Тэён благодарит его долгим сладким поцелуем, обжигая своим жарким дыханием. — С тобой так хорошо, — бормочет Доён, утыкаясь лицом в его шею. — С тобой тоже ничего так, — смеётся Тэён, жадно хватая ртом воздух. — Беру свои слова обратно, — отстраняясь, Доён недовольно поправляет Тэёну воротник. — Ты вредина. — От вредины слышу, — возражает Тэён беззлобно и давится стоном, когда Доён прокладывает дорожку поцелуев от его подбородка до самого уха, не пропуская, кажется, ни миллиметра его кожи. Если честно, Тэён и сам не понимает, как он вообще это услышал, но обострённые чувства позволяют ему распознать звук приближающихся к кухне шагов. И совершенно бездумно он накладывает на себя заклинание невидимости, совсем забыв, что ещё не рассказывал об этом Доёну. — Чт… — выдыхает Доён, и его глаза распахиваются настолько широко, что это было бы весьма забавно, не откройся в ту же самую минуту кухонная дверь. Доён резко разворачивается, чтобы взглянуть на двух гриффиндорцев, стоящих у входа, и на его лице отражается неподдельное замешательство, когда он осознаёт, что хоть и не видит Тэёна, но тот по ощущениям до сих пор продолжает сидеть у него на коленях. — Привет, — здоровается один из гриффиндорцев, тот, что с каштановыми волосами, и его ярко-рыжий друг тоже приветственно кивает. — Что ты тут делаешь? Доён сглатывает, всё ещё силясь разглядеть Тэёна, и хмурится, когда у него ничего не выходит. — Э-э-э… я просто немного проголодался… — Как и мы, — парень указывает на своего друга. — Это Мингю, один из охотников гриффиндорской команды. А это… — теперь уже он указывает на Доёна. — Младший брат Конмёна, Доён. Тэён паникует, когда Мингю, удивлённо охнув, неуклюже тянется за рукопожатием. Он пытается встать с коленей Доёна, но тот удерживает его, явно всё ещё потрясённый случившимся, так что Тэён просто замирает. К счастью, у Доёна достаточно длинные руки, чтобы удержать Мингю на безопасном расстоянии, но Тэён всё равно обнимает коленями талию Доёна, прижимаясь сильнее, чтобы Мингю случайно не задел его. Похоже, это настолько сбивает Доёна с толку, что он чуть ли не заикается, объясняя, что его старший брат сейчас в их родном городе, играет за региональную команду. — Это круто, — восхищается Мингю. — Мы с Джехёном мечтаем попасть в какую-нибудь команду после окончания школы, но это было бы так стрёмно — играть друг против друга. — Хм, думаю, что да, — неловко соглашается Доён, прижимая ладони к груди, потому что продолжи он обнимать Тэёна — и казалось бы, что его руки висят в воздухе. — В любом случае, мы на минутку всего, — произносит Джехён, проходя мимо них к плите, чтобы попросить двадцать порций рамёна с беконом и побегами бамбука. — Капитан Со попросил нас прихватить еды для остальных членов команды и для капитана О, — объясняет он, хотя Доён и не думал спрашивать. Лапша готовится быстро, сама собой аккуратно разливаясь в двадцать контейнеров. — А ещё, — Джехён произносит заклинание левитации, и Мингю делает то же самое, они аккуратно делят все двадцать штук надвое. — Юта собирался в гриффиндорскую гостиную, чтобы вместе позаниматься, не хочешь тоже присоединиться? — Э-э-э… — Доён прикрывает ладонью притворный зевок, при этом задев плечо Тэёна. — Думаю, я всё же побуду здесь ещё немного. Джехён пожимает плечами. — Ладно, тогда я передам ему от тебя привет. — Спасибо, — благодарит Доён, и те двое прощаются с ним прежде, чем уйти. На лицо Доёна сразу же возвращается замешательство, и Тэён позволяет себе улыбнуться: наконец-то они снова одни. — Господи, да что вообще происходит? — бормочет Доён и вздрагивает, когда Тэён берёт его за руку. Он решает ещё немного побыть невидимым, молча позволяя Доёну ощупывать его. — Тэён? — шепчет Доён наконец, обнимая его за талию. — Ты ведь здесь? — он хочет коснуться щеки Тэёна, но вместо этого запускает пальцы ему в волосы. Хотя своего, в конце концов, всё-таки добивается — берёт чужое лицо в ладони и пристально всматривается, хоть ничего и не видит. — Возвращайся уже! Тэён снимает с себя заклятие и материализуется со звонким смехом. Доён шумно выдыхает. — И что это было? — спрашивает он, жадно вглядываясь в лицо Тэёна. — Как тебе это удалось? — Просто заклинание невидимости, — улыбается Тэён и тянется, чтобы поцеловать его. — Я услышал, что кто-то идёт, и запаниковал… — он усаживается поудобнее, а Доён продолжает прикасаться к нему, словно боясь, что он снова станет невидимым. — Я напугал тебя? — Да, немного, — Доён смаргивает. — И часто ты так делаешь? — Всякий раз, когда мне это нужно, — легко признаёт Тэён, осознавая, что Доён — первый, кто узнаёт о его маленьком тайном умении. — Это было реально странно, — медленно произносит Доён, крепче обнимая Тэёна. — Ты исчез так внезапно. — Ну, на самом-то деле я всегда был здесь, — немного смущается Тэён. Судя по лицу Доёна, он всё ещё не до конца в это поверил, так что Тэён целует его вновь и прижимается так крепко, как только может, пока Доён наконец не расслабляется. Согревшись его теплом, Тэён с удовольствием тискает Доёна, пока в его голове не выстраивается, наконец, логическая цепочка от гриффиндорских охотников к тому, о чём он должен был рассказать. — Я слышал от Ёнхо, что твои свёртки пугают соседей Сехуна по комнате, — начинает он, снимая со свитера Доёна какую-то прилипшую к нему нитку. — Правда? — Доён утыкается лицом Тэёну в грудь, словно и правда задумываясь о том, что тот сказал. — Ты ведь понимаешь, что тебе больше нет нужды каждый день печь для меня? — спрашивает Тэён, обеспокоенный тем, что Доён кажется похудевшим. Сейчас такое время года, что даже Ёнхо порой выглядит уставшим. А для Доёна всё должно быть ещё сложнее, ведь он готовится к сдаче С.О.В. и собирается поучаствовать в наборе участников в слизеринскую команду на следующей неделе. Доён отстраняется. — Почему это? — Я не хочу, чтобы ты впустую своё тратил время на печенье, когда… — Это не «впустую», — Доён ужасно упрямый. — Мне нравится возиться на кухне ради тебя, или… тебе больше не нравится моё печенье? — Разумеется, я его обожаю, — Тэён делает паузу, чтобы успокоить Доёна поцелуем и снять повисшее между ними напряжение. Доён так сильно заботится о нём… и Тэён не может этого понять. — Я просто беспокоюсь, ведь ты наверняка сильно устаёшь… Что я буду делать, если ты свалишься с метлы во время набора в команду, потому что накануне вместо здорового сна пёк мне печенье? Доён моментально краснеет от одного только упоминания набора в команду. И Тэён чувствует себя виноватым, выговаривая ему, ибо знает: Доён очень сильно переживает, что его могут не взять. Вакантное место охотника только одно, и сложно успокоиться, вне зависимости от того, сколько раз Тэён убеждал Доёна в том, что всё будет хорошо. — Подумай об этом, угу? — Тэён целомудренно целует Доёна в лоб. — Разве ты не волновался бы, зная, что я не высыпаюсь? — Волновался бы конечно, — сдаётся Доён. — Можно я приду посмотреть на тебя во время набора? Побуду твоей моральной поддержкой. Доён так и светится от этих слов. — Я согласен на эту сделку, — он усмехается. — И если я свалюсь с метлы, ты меня поймаешь. — С помощью моих суперспособностей? — фыркает Тэён. — Конечно. Выражение лица Доёна внезапно становится слишком серьёзным и, одновременно с этим, до странного нерешительным. — Знаешь, я хотел тебя спросить… — Тэён поглаживает его по волосам, кивком предлагая продолжать. — Раз уж ты собираешься остаться здесь на рождественские каникулы, потому что других планов у тебя нет, то почему бы тебе не поехать со мной? Тэён вспоминает, как Доён уже упоминал об этом неделю назад, когда профессор Юн зачитывал имена студентов, которые остаются в замке. К нему домой? Тэён вздрагивает от одной только мысли об этом. Оказаться у Доёна дома, познакомиться с его родителями и братом… Если их отношения действительно превратятся в серьёзные, то однажды, конечно же, Тэёну придётся встретиться с семьёй Доёна, и он бы начал готовиться к такому важному событию заранее. Просто это всё… Тэён опускает взгляд, пытаясь успокоиться, а Доён с тревогой смотрит на него в ожидании ответа. — Я подумаю об этом, — говорит Тэён наконец, чувствуя себя отвратительно, ибо по лицу Доёна пробегает тень, но он не хочет давать обещаний, которые не сможет выполнить. Тэён берёт лицо Доёна в ладони и вкладывает в поцелуй все те эмоции, которые пока не в силах облечь в слова. И Доён отвечает, пока они оба не начинают задыхаться — только тогда Тэён отстраняется, но они всё ещё так близко, что делят воздух на двоих. — Ладно, — Доён выдавливает из себя улыбку и задумчиво смотрит на Тэёна.

* * *

Рассветает куда быстрее, чем Тэёну хотелось бы. Он всю ночь не мог сомкнуть глаз, валясь в своей постели и задумчиво поглаживая оставленную Доёном метку, так что вырубился только под утро. Завтрак он благополучно проспал, но Тэиль принёс ему парочку тостов прежде, чем уйти с Ёнхо в Хогсмид. Тэиль пытается выведать, что же его беспокоит, но Тэён только лишь качает головой, не в силах довериться даже лучшему другу, и выгоняет его из общей гостиной, чтобы Тэиль не опоздал на свою свиданку. По выходным хаффлпаффский подвал пуст и тих — все стараются пользоваться единственным шансом на относительную свободу и уходят в Хогсмид. Остаётся лишь несколько первогодок, с которыми Тэён, к счастью, не знаком. Так что он устраивается в уютном уголке как раз под круглым окном, в которое ярко светит солнце. И только тогда, немного расслабившись в тишине и рассеянно теребя в руке остаток тоста, Тэён неохотно позволяет двери в тёмную половину его души открыться. Если честно, он не хотел знакомиться с родителями Доёна. Слишком рано для этого, но он понятия не имел, как отказаться так, чтобы не обидеть. Тэён видел Доёна своим бойфрендом в будущем… кажется. По крайней мере, когда он думал об этом, то не чувствовал никакого дискомфорта. В мыслях это было признать легко, но вот на деле всё оказывалось куда как сложнее. Теоретически, если Доён спросит его «Мы будем вместе до конца дней своих?», то, скорее всего, Тэён не ответит ему «нет», но ведь спросили-то его совсем о другом, верно? «Навсегда» — это означает семью, а всё, что касается семьи, было весьма щекотливой темой для Тэёна, и ему ещё предстоит донести это до Доёна. Он понимает, что не должен переносить свою неприязнь к родным на Доёна и всё, что с ним связано, но это выходит бессознательно, и он не знает, как с этим бороться. Тэён не хочет, чтобы его первая встреча с родителями Доёна, которые наверняка одни из самых прекрасных людей на свете, была омрачена воспоминаниями о том, как от него отказалась собственная семья. Тэён думает об этом, пока доедает остаток тоста, а потом решительно выкидывает из головы нежелательные воспоминания, утыкаясь в учебник по астрономии и приступая к домашнему заданию. Но он успевает нарисовать всего лишь четыре звезды до того, как мгновенно отвлекается, услышав знакомый голос. — Да, я вижу его, он и правда тут. Спасибо, Джису. Тэён вздрагивает и поднимает голову, чтобы увидеть спешащего к нему Доёна с двумя мешочками в руках, розовым и зелёным. Правда, тот сразу замедляет шаг, словно ожидая, что Тэён его выгонит. — Привет, — Тэён отмечает, что мешочки явно из «Сладкого королевства»: Тэиль как-то упоминал о том, какие вкусные сдобные котелки там продают. Доён молчит, поэтому его приходится немножко подтолкнуть: — Это для меня? Доён кивает, осторожно опускаясь в кресло слева от Тэёна и протягивая ему мешочек так, словно это предложение мира. — Спасибо, — Тэён принимает подарок, а потом тянет Доёна к себе за запястье, вынуждая наклониться, и мягко целует в губы. Хорошо, что сейчас они тут одни. Доён, быстро опомнившись, возвращает поцелуй и облегчённо выдыхает. — Хочешь кусочек? — спрашивает Тэён, уже выкладывая угощение на тарелку. — Конечно. Тэён делит всё на две части — для себя и для Доёна. Сначала они кушают молча, даже не глядя друг на друга, и Тэён уже собирается с мыслями, чтобы заговорить первым, когда Доён нерешительно начинает: — Я не хотел давить на тебя по поводу поездки ко мне на Рождество. Я знаю, что ты… тебе всё ещё нужно время, дабы привыкнуть к тому, что между нами происходит, и я… я просто предложил, понимаешь? Потому, что мы теперь… — Доён почти задыхается. — Вместе. Та радость, которую Тэён ощущает от этих слов, его даже как-то пугает. Доён настолько сильно сжимает в руке кусочек сдобного котелка, что тот крошится. — Я помню, что тебе было нужно время подумать об этом, но не заморачивайся, я в порядке, правда, я просто… — в груди Тэёна от этого неприятно покалывает, — Сегодня я встретил Тэиля, и тот сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Я заволновался, поэтому и пришёл сюда. — А ещё я хотел убедиться, что не отпугнул тебя или что-то ещё в этом роде, — наигранно смеётся Доён, и сердце Тэёна сжимается так сильно, словно его только что ударили. — Я просто хотел отпраздновать вместе со всеми самыми дорогими для меня людьми, и, ну… чтобы мы больше времени провели наедине, — котелок окончательно рассыпается, и Тэён собирает его обратно с помощью заклинания, чтобы Доёну не пришлось отвлекаться. — Но я пойму… если ты не захочешь. Тэён не может понять собственных чувств — кажется, его сердце выросло до размеров арбуза и сжалось до изюмины одновременно. Он хотел быть ближе к Доёну, он правда хотел этого. Но что это означает? Тэён думает, что ощущения у него примерно такие же, если бы он пытался закатать в бетон самую любимую свою вещь, чтобы она никогда не сломалась, прекрасно понимая, что так и так он всё равно этой вещи лишится. Он полюбил Доёна сильнее, чем кого-либо прежде за всю свою жизнь, и Тэён понятия не имеет, что с этим делать. Но ведь Доён говорит, что всё в порядке, так? В конце концов, Тэёну не нужно прямо сейчас вставать перед ним на колени с бархатной коробочкой, у всего бывает первый раз, и его отказ не будет означать, что ему не хочется большего… И вообще, если Доён сам заговорил об этом, то наверняка чувствует себя ещё хуже, чем он. Доён — самая большая слабость Тэёна. — Хорошо, — произносит Тэён наконец, забирая у Доёна кусок котелка, чтобы сжать его холодную ладонь. Доён в ответ вопросительно на него смотрит. — Я согласен поехать к тебе домой на каникулы. — Правда? — Доён вздрагивает. — Я не хочу, чтобы ты заставлял себя… — Мне правда хочется этого, — Тэён пытается произнести это максимально убедительно… и даже не столько для Доёна, сколько для самого себя. — Я просто слишком давно не покидал замок… последний раз это было на четвёртом курсе, когда Тэиль позвал меня в гости. Так что я очень рад. — А как же твоя семья? — осторожно интересуется Доён, и Тэён действительно высоко ценит его деликатность. Но как ему объяснить, что от родных на Рождество он получил лишь безликий белый конверт с пятьюдесятью долларами, без каких-либо слов и пожеланий, и то это было только на первом курсе? Или что он не видел никого из своей семьи с тех самых пор, как шесть лет назад уехал в Хогвартс? Или то, что после окончания школы Тэён в буквальном смысле окажется на улице, потому что у него нет дома, куда можно вернуться? Он пару раз говорил об этом с Тэилем, и всё кончалось тем, что они оба начинали плакать, и Тэиль стискивал Тэёна в объятиях, чтобы хоть как-то поддержать, раз уж помочь он ничем не может. Родители Тэиля тоже прониклись ситуацией, в которой оказался его друг, и частенько приглашали его провести у них рождественские или пасхальные каникулы, дабы помочь окончательно акклиматизироваться в магическом мире. И это была главная причина того, почему Тэён так яростно погрузился в учёбу. Раз уж ему придётся выживать самостоятельно, то он попытается стать лучшим во всём, в чём только сможет. — Они… э-э-э… Тэён слышит стук бочонков за стенами хаффлпаффского подвала и хватается за палочку инстинктивно. — Тэён! — к счастью, он слышит голос Тэиля раньше, чем видит его. И, смутившись, накладывает заклинание невидимости на Доёна. Он осознаёт это лишь тогда, когда заклятие срабатывает — в конце концов, прежде он не испытывал его на ком-то другом, помимо самого себя. Тэён даже сомневался в том, хватит ли его способностей для этого. Но, несмотря на столь внезапный поворот, Доён остаётся невозмутимым и замирает, когда Тэиль заходит в гостиную. — Что ты тут делаешь? — Тэён протягивает ногу, чтобы хотя бы так до Доёна дотянуться. Он чувствует себя слишком странно, впервые оказавшись на «другой стороне» — хоть он и не видит Доёна, но чувствует аромат яблочного пирога и слышит, как тот пытается приглушить дыхание. Тэиль закрывает за собой дверь и направляется прямо к Тэёну. — Ты ведь знаешь того парня с Рэйвенкло… Юту? Доён едва слышно охает, и Тэён предупреждающе пихает его ногой. — Он сказал, что купит для тебя сдобных котелков. Он уже заходил? — Да, — лжёт Тэён. — Совсем недавно. Это было так мило с его стороны. — Домашку делаешь? — Тэиль с подозрением щурится на разложенные перед ним учебники. Тут Тэёну даже врать не надо — в конце концов, он ведь и правда занимался, даже если успел сделать совсем немного. Боясь, что Тэиль сядет в то кресло, где сейчас прятался Доён, Тэён поднимается ему навстречу. Он почти разрушает заклинание, наступив Доёну на ногу, но, к счастью, магия ещё держится. — Да. А чего ты так рано вернулся? Тэиль выглядел таким счастливым, когда собирался в Хогсмид с Ёнхо, но сейчас что-то в его взгляде вызывает тревогу. — Ты не поверишь, что вытворил Ёнхо. Тэён, он… Доён едва заметно пихает Тэёна коленом, напоминая, что он всё ещё здесь, и Тэён чуть не подпрыгивает от неожиданности. — Нет, нет! — А? — Тэиль оборачивается назад, потом заглядывает за плечо Тэёну. — Ты чего вообще? — Э-э-э… — тянет Тэён. — Нам не стоит говорить об этом здесь. Он как раз собирается спровадить Тэиля подальше, когда слышит возню Доёна в кресле, и Тэиль удивлённо распахивает глаза. — Тэён, что это? — он трясёт головой, словно пытаясь прогнать дурной сон. — Что вообще происходит? Выругавшись про себя, Тэён тащит Тэиля прочь из гостиной, настаивая, что не стоит говорить об этом в таком месте. Тэиль сопротивляется, но Тэёну совершенно не улыбается объяснять присутствие здесь Доёна, так что он всё же убеждает друга поговорить обо всём завтра. И когда Тэиль наконец уходит, Тэён немедленно снимает заклинание, не в силах сдержать кривоватую усмешку от вида Доёна, свернувшегося в кресле в три погибели и прижимающего колени к груди в попытке занимать как можно меньше места. — Извини, — нервно смеётся тот. — Я просто не знал, куда именно он пойдёт, и боялся, что он на мои ноги наткнётся. — Нет, это была моя вина, — вздыхает Тэён, возвращаясь на своё место. — Я снова запаниковал и понятия не имел, как ты отреагируешь, если Тэиль узнает о том, что мы… ну… — он пытается пожать плечами максимально небрежно, — Сидим здесь вдвоём. Доён делает долгую паузу, прежде чем ответить: — Если честно, мне было бы всё равно. — Ладно, — улыбается Тэён. До этого как-то неловко было заговаривать о подобном, но сейчас Доён улыбается ему в ответ, а значит, всё действительно в порядке. — Тогда в следующий раз я попытаюсь не использовать заклинание невидимости, потому что обычно я делаю это машинально. Доён игнорирует его слова, вместо этого спрашивая: — Ты… у тебя всё нормально, правда? — Да, — Тэён кивает с улыбкой и тянется поцеловать Доёна. — Со мной всё отлично. — Правда? — Тэён чувствует себя канарейкой, которую поймала змея — Доён видит его насквозь. — Ты ведь знаешь, что можешь поделиться со мной абсолютно всем? Тэён почти сдаётся. Он почти признаётся в том, что внутри него закипает безумная смесь зависти и ревности всякий раз, когда Доён упоминает о любящих его родителях или рассказывает забавные истории из своего детства. Он почти признаётся, что после шести лет никому не нужного существования он не считает себя достойным любви Доёна. Он почти признаётся, как сильно мечтает о доме, куда можно вернуться и где его будут ждать. И почти признаётся, что не может принять свои чувства к Доёну в полной мере, ибо боится, что их отношения развалятся так же быстро, как начались. Как вообще дошло до всего этого? Когда и как Доён вошёл в жизнь Тэёна так сильно, что тот пропустил его через свою защиту? Когда и как рядом с Доёном Тэёну стало настолько уютно, а пространство между ними сузилось настолько, что они совсем в этом пространстве нуждаться перестали? Когда Доён превратился в его ожившую мечту, которую хочется обнять и никогда не отпускать? — Конечно же, я знаю, — говорит Тэён вместо этого, прекрасно понимая, что Доён ждёт от него большего. Но лучше ничего не сказать, чем солгать.

* * *

Когда выходные закончились, сплетни о начале отношений Тэиля и Ёнхо уже облетели весь замок, распространившись, как лесной пожар. Тэён узнаёт об этом ещё до того, как Ёнхо и Тэиль сообщают ему лично — по пути в Большой Зал, ибо об этом только ленивый не шепчется. Ёнхо не сдержался, объявив о том, что у него теперь есть бойфренд, буквально всем, кого знал, и Тэён с удивлением обнаружил, что Тэиль прекрасно с этим справляется, хоть и румянец на его щеках при этом чересчур яркий. Поцелуи Ёнхо делают Тэиля более беззаботным, и он охотно отвечает тем же. Эти двое вместе буквально каждую свободную минутку: во время завтрака, обеда и ужина, на общих занятиях и не только, короче, всякий раз, когда могут себе это позволить. И Тэён реально им завидует, невольно начиная отсчитывать дни до каникул, когда у них с Доёном будет полно времени друг для друга. — Хочешь тоже пойти? — спрашивает Тэиль, когда в субботу утром Сехун подходит к их столу, пригласить Ёнхо (конечно, вместе с его парнем) посмотреть на отбор новичков в команду Слизерина. — Конечно, — слабо улыбается Тэён в ответ, чувствуя облегчение оттого, что ему не нужно больше ломать голову и придумывать, как беспалевно попроситься с ними (ибо заклинание невидимости так долго не продержится). Он следует за неразлучной парочкой на безопасном расстоянии, глядя, как Ёнхо, под предлогом поддержки на крутых ступеньках, обнимает Тэиля за плечи и рассказывает что-то на ухо, отчего тот хихикает. И Тэён про себя завидует, потому что тоже хочет, чтобы они с Доёном вели себя так. На трибунах холодно, и Тэён греет руки и ноги с помощью заклинаний, устроившись в отдалении от Ёнхо и Тэиля, отвратительно слащаво друг к другу жмущихся. А потом на поле выходят слизеринцы, одетые в утеплённую зимнюю форму и с одинаковыми мётлами в руках. Тэён сразу замечает Доёна благодаря его яркому цвету волос, и тот почти сразу поворачивается, чтобы глянуть на трибуны. Тэён на мгновение поднимает руку, и даже этого едва заметного жеста достаточно, чтобы Доён радостно заулыбался. А потом Сехун взмывает в воздух, заняв позицию прямо напротив Ёнхо, и даёт остальным сигнал начинать. И сразу же ветер становится таким сильным, что Тэёну кажется, будто его вот-вот с трибуны сдует. Он взволнованно бормочет парочку защитных заклинаний, направляя их на Доёна, полностью сконцентрированного на своей цели, потому что хочет быть уверен, что его парень не свалится с метлы. — Понятия не имею, как тебе удалось это сделать, потому что я годами уговаривал его вступить в команду. Заклинания умирают у Тэёна на губах, когда он поворачивается и видит, что рядом с ним сидит Юта, в синей шапочке на голове и с гриффиндорским шарфом на шее. — Что? — Просто это совпадение слишком уж случайно, — Юта достаёт палочку и произносит согревающее заклинание, а Тэён смущённо благодарит его, только теперь осознавая, что его собственное уже прекратило своё действие. С каждым днём погода всё ухудшалась, и Тэёну было достаточно даже его собственного скромного опыта, чтобы понять: летать в такую метель ещё сложнее обычного. — Доён решил попытать удачи только после того, как начал общаться с тобой. — Правда? — бормочет Тэён, снова находя взглядом Доёна, который терпеливо ждёт, пока Сехун намучает вдоволь нескольких второгодок, чересчур смелых идиотов на фоне высокого семикурсника (который, если честно, даже Тэёна-то пугает). — Нууу… — Юта вздыхает и наваливается на деревянные перила, делая вид, что безумно увлечён испытаниями. — Он намекал, что это ты заставил его передумать. Доён рвётся поймать квоффл, когда один второгодка, испугавшись мощного броска садиста Сехуна, уклоняется от мяча вместо того, чтобы хватать его. Тэён шумно втягивает в себя воздух, чувствуя, как холодеют его щёки. — Он преувеличивает. Я не говорил ему ничего особенного. Юта громко свистит, когда Доён возвращает квоффл Сехуну, тут же метнувшему в него хмурый взгляд. Глаза Доёна удивлённо расширяются, когда он видит Юту рядом с Тэёном, но Тэён улыбается ему, и Доён возвращает своё внимание к игре. — Ну, возможно, любовью можно добиться куда большего, чем словами? — небрежно пожимает плечами Юта. Любовью? — Ты о чём вообще? — Тэён чувствует себя тем, кто вот-вот шагнёт с обрыва. Юта косится в ответ. — Я просто хочу сказать, что ты делаешь для него куда больше, чем думаешь. — О… — неловко смеётся Тэён. Юта не замечает этого, поглощённый тем, как Доён ловит квоффл, а Сехун охотится на каждого новичка, даже не пытаясь скрыть свою садистскую натуру и явно не самое лучшее настроение. — То есть, я имел в виду, что… — Тэён прочищает горло, внезапно смущаясь, — Он очень много значит для меня. — Правда? А он об этом знает? А? Ох… Доён попросил Юту спросить об этом? Юта выглядит слишком уж самодовольно, когда Тэён напрямую интересуется этим. — Да, — фыркает он. — Я сказал ему, что ты слишком умён, чтобы попасться на такой дурацкий трюк, но он всё равно попросил меня это сделать. Вот такие дела. Тэён реально этого не понимает. Зачем Доёну просить кого-то чужого выяснить, что творится между ними двумя? Разве он сам не видит, как важны для Тэёна их отношения? Разве все эти поцелуи, прикосновения, слова — это не доказательство? — Ну, спасибо за честность, — цедит Тэён сквозь зубы. Они замолкают оба, наблюдая, как игра продолжается без каких-либо серьёзных инцидентов. Разве что Сехун вызывает себе на подмогу загонщика (на его форме написано «Им Джебом»), чтобы и без того перебрасывающим друг другу квоффл, точно горячий картофель, претендентам на место охотника ещё и от бладжера уворачиваться пришлось. Глядя, как Доён перекувыркнулся на своей метле, умело уходя от бладжера, Тэён инстинктивно вцепляется в край скамейки со всей силы. На его перчатках по-любому дыры останутся. И его сердце так и замирает, когда Доён не успевает снизить скорость и чуть не врезается в одну из башен. Тэён никогда прежде не волновался за кого-либо настолько сильно. Хотя Сехуну и удаётся отбить каждое нападение на все три кольца, но игру приходится свернуть раньше, когда бладжер попадает в затылок одному из третьекурсников, сбивая его с метлы. Если бы не ловец, пятикурсница Минатозаки Сана, поймавшая его за лодыжку, то он мог сильно расшибиться о землю. Юта уходит, не попрощавшись, и Тэён не видит его, даже когда все остальные собираются, чтобы вернуться в замок. Тэиль по-прежнему прижимается к Ёнхо, пока они все ждут у ворот возвращения Сехуна (и Доёна). — Ну что, выбрал кого-нибудь? — спрашивает Ёнхо, когда Сехун подходит к нему, на ходу вытряхивая из волос снег. Он кивает, оглядываясь через плечо на новичков, которые шумно обсуждают минувшие испытания и мгновенно замирают, отчаянно надеясь, что капитан позовёт кого-то из них. — Хм, дай угадаю — парня с оранжевыми волосами? Тэён зажимает рот ладонью, чувствуя, как бешено колотится сердце у него в груди. — Да, — Сехун складывает руки на груди. — Ты видел его последний бросок? Это было весьма неплохо. Ёнхо одобрительно кивает, а потом добавляет дразняще: — Ну, поглядим, сможет ли он увернуться от бладжера Чонхи. Сердце в груди Тэёна начинает биться ещё быстрее, когда он видит приближающегося Доёна. С ним Юта, который придерживает его за локоть, и это заставляет Тэёна нахмуриться. Сехун подзывает Доёна к себе («Эй, ты, апельсинчик!»), и Доён широко распахивает глаза, потому что замечает Тэёна. — Ты принят, — едва слышно произносит Сехун, с силой хлопая Доёна по спине. — Расписания тренировок будут вывешены на доске объявлений. Наш главный охотник, Им Наён, разъяснит тебе, что к чему, поэтому не забудь найти её вечером в гостиной. — Хорошо, — Доён сглатывает, нервно улыбаясь, и снежинки блестят в его волосах. Его губы бледные и потрескавшиеся, и Тэёну так и хочется поскорее согреть их поцелуем. — Большое спасибо! Сехун фыркает и уходит, ворча на погоду и приглашая Ёнхо пообедать с ним позже. Остальная часть команды тоже удаляется, и они остаются впятером. Тэён безмолвно смотрит на Доёна, надеясь, что тот прочтёт его мысли, и не может сдержать облегчённого выдоха, когда Доён взволнованно кивает и раскрывает ему объятия, куда Тэён моментально бросается. — Я знал, что ты справишься! — восклицает он, обнимая Доёна за шею и совершенно наплевав на то, что Тэиль и Ёнхо всё ещё здесь и смотрят на них. — Такая холодина, я изволновался весь! Доён крепко стискивает его в ответ, и Тэён, коснувшись его замёрзших пальцев, шёпотом произносит ещё одно согревающее заклинание. — Только потому, что ты вдохновлял меня, — тихо произносит Доён, и Тэён чувствует, как в его груди всё замирает от этих слов. Совершенно бездумно он отстраняет от себя Доёна и целует его со всей переполняющей его в этот момент любовью, впервые демонстрируя своим друзьям, насколько сильно он в кого-то вляпался. Тэён чувствует, как Доён улыбается в поцелуй, и не может сдержать радостного смеха. — Эммм, Тэён…? — неловко покашливает Тэиль. Тэён поворачивается к нему, и Доён крепче обвивает руками его талию. — Ты ничего не хочешь нам… — Это Доён, — лучезарно улыбается Тэён, в эту минуту неподдельно гордясь своим парнем. — Мой бойфренд. «Если я поторопился с объявлением, то просто не знаю, что теперь делать», — Тэён кусает губу, чувствуя, как Доён сильнее сжимает его в объятиях. — Бойфренд? — кажется, слышен стук, с которым отваливается челюсть Тэиля. — Ты никогда не говорил о том, что встречаешься с кем-то! Тэён пожимает плечами, откровенно наслаждаясь объятиями Доёна. — Я просто решил не торопиться с этим. — Ну-ну, — фыркает Юта, громко хлопая в ладоши. — Ладно, мне нужно идти, оставляю вас милашничать друг с другом, голубки. Увидимся позже, Ким. — Нам тоже пора, — на лице Ёнхо совершенно дьявольская усмешка, но Тэён слишком опьянён близостью Доёна, чтобы беспокоиться о таких мелочах. — Ты ведь расскажешь мне потом обо всём, да? — угрюмо интересуется Тэиль, на его лице хмурое выражение, говорящее об искренней обиде на то, что у Тэёна от него есть какие-то тайны (а по мнению Тэёна, всё нормально, ибо хаффлпаффцы как раз-таки самые скрытные). Он позволяет Ёнхо увести себя лишь после того, как Тэён кивает. Стоит только парочке скрыться из виду, как Доён сам тянется к Тэёну, горячо целуя его, и они кусают и лижут губы друг друга до тех пор, пока они не согреваются оба. Когда Тэён, наконец, разрывает поцелуй, то чувствует восхитительную лёгкость, и нежно гладит Доёна по щеке. — Это было так неожиданно, — тихо произносит тот, снова целуя его. — Я хотел, чтобы все поняли, как много ты для меня значишь, — говорит Тэён. — Я совершенно не умею выражать свои чувства и знаю, что ты переживал из-за этого. — Я просто… чувствовал некоторую неуверенность, — качает головой Доён, и Тэён вопросительно смотрит на него. — Из-за своего предложения провести каникулы вместе. Тэён очень хочет изгнать прочь все свои сомнения, скомкать их и выбросить в метафорическое окно. Тэиль говорил ему о том, что однажды он встретит того человека, который будет для него важнее всего на свете. Доён — тот самый человек, и если Тэён сможет открыть ему свою душу, Доён непременно почувствует себя по-настоящему важным для него. Поймёт, что за те дни, что они провели вместе, он стал неотъемлемой частью жизни Тэёна и поселился в его сердце. Но это было так страшно — вторгаться в жизнь Доёна, полную приятных воспоминаний о детстве и любви родных… всего того, о чём Тэён мечтал годами. Он не знал, чего ему ждать и что ему делать. — Я очень счастлив тому, что проведу каникулы с тобой, Доён, — он очень надеется, что в его голосе прозвучит искренность. Тэён делает глубокий вдох прежде, чем продолжить. — Я… мои родные, они… — Доён терпеливо ждёт, успокаивающе поглаживая его по спине. — Я просто переживаю. — Из-за чего? — удивлённо моргает Доён. — Сам не знаю, — честно отвечает Тэён: в его мыслях полнейший беспорядок, а в груди неприятно сжимается от того, что он не может правильно донести до Доёна важные для него вещи. Он надеялся, что справится, так почему у него ничего не выходит? — Всё в порядке, — Доён целует его и подталкивает к стене, чтобы прижаться всем телом, но Тэёну только хуже становится от чужой жалости и чужого сладковатого запаха. Такой сладкий, такой милый… Тэён снова чувствует вину, снова думает о том, что не заслуживает такой любви. — Расскажи мне, что тебя так сильно гложет? Тэён безучастно смотрит в глаза Доёна. — Я боюсь, что случится что-нибудь плохое, — шепчет он. — Например? — Доён выглядит понимающим. — Не знаю, — беспомощно бормочет Тэён. Он всё ещё не может рассказать о своих незаживающих ранах. — Что, если я не понравлюсь твоим родным? — С чего бы вдруг? — Доён нежно гладит его по щеке. — Мне же ты нравишься. Тэён качает головой. — Что, если они подумают… — по его спине пробегает дрожь, он не в силах её сдержать. — Что, если они подумают, что я недостаточно хорош для тебя? Вот оно. Доён недоумённо хмурит брови. — С чего бы вдруг им думать о таких вещах, Тэён? Что ты там себе напредставлял? — Ничего, — лжёт Тэён. Он не хочет, чтобы Доён переживал из-за того, на что уже никак не сможет повлиять. Для самого Тэёна всё было просто: если в его собственной семье его не любят и знать не хотят, то с чего бы вдруг он понравился родным Доёна? Но, наверное, другим этого не понять. Доён пытается утешить его поцелуем, которого он не заслуживает. Доён целует его так долго, пока в голове Тэёна не начинает клубиться блаженная пустота. Тэён отстраняется, напоследок прикусив нижнюю губу Доёна, и задыхается, чувствуя, как сильно дрожит тот в его объятиях. Это реально, думает он и касается чужих губ языком в попытке хоть как-то успокоиться, Доён реален, как и мои чувства к нему. — Ты уверен, что всё в порядке? — спрашивает Доён, когда Тэён наконец расслабляется. В голове Тэёна снова вспыхивает что-то, но он забывает об этом после ещё одного поцелуя. — Если что, то мы просто едем на рождественские каникулы, и совсем не обязательно что-то объяснять моим родителям по поводу наших отн… — Давай вернёмся в замок, — Тэён берёт себя в руки, выкидывая из головы всё лишнее, и улыбается Доёну. Всё хорошо. Всё лучше некуда. — Может, сходим в Хогсмид завтра? Раз уж я собираюсь встретиться с твоими родными, то не могу приехать с пустыми руками, правда? — Тебе совсем необязательно что-то дарить им, — к счастью, Доёна удаётся отвлечь. — Они вернутся только в канун Рождества, так что до этого тебе даже не придётся волноваться из-за встречи с ними. Для Тэёна это несомненное облегчение. — И чем же мы будем заниматься? — Я рассчитывал, что смогу положиться на тебя, — фыркает Доён и щёлкает Тэёна по носу. — Неподалёку от нашего дома есть торговый квартал, но мы с братом никогда не были там. — Почему? — Мама предпочитала, чтобы мы лишний раз не влипали в неприятности, — фыркает Доён. — Но я давно интересуюсь магглами, так что уверен в своих познаниях. Вот и подумал, что было бы здорово как-нибудь проверить эти знания на практике. Вместе. — Хорошо, — тихо произносит Тэён, благодаря всех богов за то, что его голос не дрожал. С тех пор, как он сказал Доёну, что из семьи магглов, тот постоянно задавал ему вопросы о маггловском мире, пытаясь удовлетворить своё безграничное фанатское любопытство. А Тэёну слишком трудно признаваться, что он сам мало что знает. В конце концов, он уже много лет не бывал дома.

* * *

Поездка на Хогвартс-экспрессе оказывается удивительно приятной. Они чудесным образом обнаруживают в самом конце поезда пустое купе, и Тэён, положив голову на плечо Доёна, всю дорогу наблюдает, как порхает снег за окном. Несколько раз в купе с любопытством заглядывают другие студенты, но Доёну на это плевать, как и самому Тэёну. Они обмениваются поцелуями и беседуют о том, как Доён всегда с нетерпением ждёт Рождества, тогда как у Тэёна, напротив, нет совершенно никаких ожиданий от этого праздника. Вместо того, чтобы давить на него, Доён обещает, что в это Рождество всё будет так, как нравится Тэёну, так что ему стоит подумать, чем бы он хотел заняться и что бы он хотел съесть. Когда они прибывают на вокзал, Доён уверенно проводит его к ряду каминов. Тэён поспешно заверяет, что хоть он и не пользовался раньше каминной сетью, но справится, если Доён покажет ему фото своей гостиной. Вместо этого Доён просто толкает Тэёна к пустому камину. Одно мгновение — и они уже стоят бок о бок, прижимая к себе багаж, а вокруг бушует неосязаемое изумрудное пламя. — Прижми руки ближе к телу, — объясняет Доён и показывает на ладони горсть летучего пороха. — И держись за меня крепче. Тэён недоверчиво щурится, но Доён только усмехается в ответ. — Не бойся, я не ошибусь. И он действительно не ошибается. Доён произносит место назначения с абсолютной точностью, и вот они уже в камине, принадлежащем семье Ким, оба покрытые сажей и пеплом. Дом кажется достаточно большим — два этажа, и такая изысканная, явно старинная люстра в гостиной. Доён быстро произносит очищающие заклинания и просит Тэёна быть как дома, прежде чем утаскивает их вещи в свою комнату. Заинтригованный, Тэён осматривается и быстро замечает большой семейный портрет, висящий прямо над диваном: мать Доёна как королева восседает на стуле с высокой спинкой, а её сыновья и муж стоят позади, и все улыбаются. Вдоль лестницы же висят различные награды, большинство из них принадлежит Конмёну. Тэён улыбается, обнаружив всего лишь две таблички с именем Доёна, да и то обе просто за участие. Когда Доён возвращается, то обнаруживает Тэёна рассматривающим вереницу семейных фото на каминной полке — в основном это воспоминания о поездках за границу, и частенько все члены семьи одеты в похожие футболки или куртки. — Это так смущает, — ворчит Доён, хватая его за руку и утягивая на диван. — Это мило, — смеётся в ответ Тэён, с удовольствием плюхаясь на мягкое сиденье. На стеклянном журнальном столике лежит фотоальбом, и он бездумно тянется к нему, не сразу осознав, что смотрит на детские фотографии Доёна. По большей части они очаровательны — малыш Доён в мантиях с оборками и маленьких изящных шляпках. И Тэён внезапно рассеянно задумывается, сохранились ли ещё его собственные детские фото, или родители сожгли их сразу же после того, как он уехал в Хогвартс, дабы сделать вид, что в их роду никогда не существовало волшебников. Доён позволяет ему листать альбом, но когда дело доходит до снимков крошечных Доёна и Конмёна, сидящих в ванне и пускающих мыльные пузыри, то он начинает протестовать: — Хватит уже, пойдём. — О… — Тэён не хочет уходить. На самом деле он чувствует себя уставшим, но всё же послушно закрывает фотоальбом и кладёт его на место. — Ты проголодался? — Не совсем, — они неплохо подкрепились на вокзале (бутерброды и хот-доги, мороженое и чурросы… может, Доён и опытная фанатка магглов, но он совершенно не разбирается в маггловских деньгах). — Я рассчитывал, что мы сегодня погуляем по улицам… У нас есть всего лишь несколько дней. Тэён кусает губы. — Может, сделаем это завтра? У нас ещё будет время… а пока, может быть, займёмся тем, что больше подходит для ночи? Доён моргает, не сводя с него пристального взгляда, а потом тянется, вплетая пальцы в волосы Тэёна, и целует его. Тэён отвечает на поцелуй, чувствуя, как все тревоги отступают, стоит только их губам встретиться. Но Доён вдруг отстраняется, и Тэён искренне удивлён тем, насколько взбудораженным тот теперь выглядит. Он открывает было рот, дабы спросить, в чём дело, когда Доён заявляет: — Ладно. Не хочешь для начала принять душ? Дверь в ванную — через две от моей комнаты, не заблудишься. Тэён кивает и дарит Доёну ещё один поцелуй перед тем, как уйти. Всё же этот день был слишком долгим и насыщенным, так что он не стыдится своего желания поскорее лечь спать. Доён уходит в ванную, принадлежащую его родителям, но в итоге Тэёну всё равно приходится некоторое время дожидаться его в комнате. Не зная, чем себя занять, он просто падает на кровать и разочарованно стонет, прикрывая уставшие глаза. Вскоре возвращается Доён, давая о себе знать стуком закрывшейся двери. — Я не сплю, — заверяет Тэён, даже не подумав открыть глаза, и улыбается, слыша тихий смешок в ответ. — Уверен? — поддразнивает его Доён, присаживаясь на постель рядом. — Абсолютно, — настаивает Тэён и позволяет Доёну обнять его и подтянуть поближе к себе. — Что ты делаешь? — бормочет он, борясь с желанием просто обхватить Доёна руками и ногами, а потом вырубиться. — Пытаюсь вытащить одеяло, чтобы укрыть тебя, — Доён всё же заставляет Тэёна подняться и целует в шею. — Но я не буду против, если ты захочешь спать прямо на полу. — Твой дом — твои порядки, — фыркает Тэён. — Ну-ну, — Доён фыркает тоже, успешно расправив постель даже при условии вовсю виснущего на нём бойфренда. — Если ты всегда такой, когда устаёшь, то я обеспокоен тем, что не являюсь твоим соседом по комнате. Тэён смеётся и с наслаждением опускает голову на подушку, не выпуская при этом Доёна из своих объятий. — Если ты всерьёз думаешь, что я лезу обниматься к кому попало, то ты дурачок. Доён с усмешкой притягивает его к себе за талию и укутывает одеялом их обоих. — То есть, такая привилегия есть только у меня? — Да, — выдыхает Тэён. Под одеялом и в объятиях Доёна так тепло, так уютно, так хорошо, что счастье просто переполняет его. — Только у тебя. Кажется, Доён весьма доволен вскрывшимся фактом, потому что прижимается ещё крепче и трётся носом о его нос. Тэён улыбается и, перебирая пальцами короткие пряди на затылке Доёна, целует его в нос, щёки и губы, расслабленно и мягко, чтобы сделать их грядущий совместный сон ещё приятней. — Помнишь… — пальцы Доёна проникают под тэёнову футболку и нежно, осторожно поглаживают по обнажённой коже. — Помнишь, я говорил тебе о том, что ты можешь поделиться со мной чем угодно? Тэён кивает — ему совсем не нравится, куда это ведёт. — Хочешь мне что-то сказать? Доён шумно вздыхает. — Нет. А ты? Да. Тэён разжимает объятия и отстраняется, отводя взгляд, из-за чего Доён немедленно пугается. — Тэён, — его берут за руку и разворачивают обратно. И Тэён понимает, что сдаётся, чувствуя, как Доён осторожно целует его. — Ты не обязан ничего мне рассказывать, — в чужом голосе слишком много нежности и доверия. — Я просто волнуюсь, — выдыхает Доён, откидываясь на подушку после того, как убедился в том, что Тэён больше не пытается закрыться от него. — Ты выглядишь каким-то… опечаленным. С тех пор, как мы приехали сюда. Тэён порывисто обнимает Доёна вновь, словно пытаясь хоть что-то удержать. — Я всё видел, — Доён обнимает в ответ, и это помогает Тэёну держаться. — То, как ты смотрел мои фотографии. И когда я рассказываю о своей семье, у тебя такое выражение лица… — Чужие объятия настолько крепкие, словно в отчаянии здесь совсем не Тэён. — Я никогда не спрашивал и не уверен, хочешь ли ты рассказывать… но, может, тебе неловко было говорить об этом в школе, например… в любом случае, ты всегда можешь поделиться со мной тем, что тебя беспокоит. Со мной ты можешь говорить обо всём. Воцаряется долгая пауза, и яблочный запах шампуня Доёна, которым жадно дышит Тэён, уткнувшись носом в чужие волосы, успокаивает куда лучше любого зелья. Тэён чувствует внутри себя странную пустоту и отчаянно желает, чтобы его сердце перестал грызть постоянный страх за своё собственное будущее и чтобы он мог отдавать Доёну всего себя, как тот делает для него. — Это всё глупости, — произносит он наконец, невесело смеясь. Звучит это слишком обречённо, так что ему приходится сделать ещё одну паузу, дабы собраться с силами. — Мои родные… отреклись от меня, вот и всё. Доён не делает ничего особенного — не стискивает его в медвежьих объятиях, не восклицает «Как?! Почему?!», не заставляет Тэёна почувствовать себя самым жалким человечишкой на свете. Он просто прижимается ближе и даёт Тэёну достаточно времени на то, чтобы облечь свои переживания в слова. — Когда я получил письмо из Хогвартса… — Тэён кладёт голову на грудь Доёна и думает только лишь о том, как вместить шесть лет самоедства в несколько содержательных предложений. — То они сказали, что не хотят иметь ничего общего с какой-то дурацкой магией. Мы не общались с тех самых пор, как я уехал. Вот и всё. Он хочет, чтобы Доён сказал хоть что-нибудь. Что угодно, только не молчи… — Наверное, я просто испугался. Я ведь уже почти забыл, каково это — иметь семью. Так что не знал, чего ожидать или как реагировать. Сначала Тэён думает, что Доён просто пытается собраться с мыслями. Но потом он чувствует, как на его макушку что-то капает. — Ты… ты плачешь? — Тэён пытается отстраниться, чтобы увидеть своими глазами, но его удерживают, не давая подняться. — Доён? — Ой, — громко фыркает тот и, наконец, отпускает Тэёна, торопливо вытирая щёки и неловко смеясь. — И правда расплакался… сам не знаю, почему. Я такой чувствительный… Тэён замирает, чувствуя боль от одного только вида слёз на лице Доёна. Того самого Доёна, который всегда улыбается, смеётся, шутит и печёт офигенное печенье. И вот теперь — плачет из-за Тэёна. Это слишком больно. — Я нечто такое и предполагал, — вздыхает Доён наконец, погладив Тэёна по голове. — Я хотел спросить об этом ещё тогда, в совятне, — признаётся он, — но решил, что лучше будет не давить на тебя и подождать, пока ты не начнёшь достаточно доверять мне, чтобы… ох, я же обещал, что не буду плакать! Тэён качает головой. — Мне правда жаль, Доён, я просто… — Нет, всё в порядке, — Доён торопливо перебивает его. — Я… конечно, я никогда не смогу в полной мере понять твои переживания, но всё же лучше бы ты рассказал мне обо всём тогда, когда я пригласил тебя в гости. Тогда мы просто остались бы на каникулы в школе. Тэён закрывает глаза. Чёрт побери, почему они просто не заснули сразу же? — Ты так радовался тому, что вернёшься домой, я не хотел всё испортить. — Ты бы и не испортил ничего, — твёрдо заявляет Доён. — Хотя, конечно, ты даже не представляешь, насколько я счастлив тому, что ты сейчас здесь, со мной. — Он целует Тэёна в лоб. — Но на самом деле «здесь» — это понятие растяжимое. Это значит, где угодно, но со мной рядом. А он об этом знает? — Тогда знай, что это верно в обоих направлениях, — Тэён наконец поднимает глаза и видит, что щёки Доёна по-прежнему влажные. Тот громко ворчит, когда Тэён тянется вытереть их, а потом вздыхает: — Почему же ты плакал? И добавляет: — Малыш-переросток. Доён перестаёт всхлипывать. — Как-как ты меня назвал? — Ты прекрасно слышал, — Тэён берёт лицо Доёна в ладони и пощипывает за щёки. — Не смей переживать из-за меня. — Даже и не думал, — у Доёна чуть искажённый голос, и Тэён чувствует под руками, как шевелится его лицо. — Но как-то неприятно, знаешь ли, когда тебя называют малышом-переростком. Тэён смеётся, позволяя Доёну уткнуться лицом ему в грудь и громко ворчать, что его бесит, когда над ним ржут, а ему даже ответить на это нечем. А потом Доён расслабляется и засыпает в его объятиях, и Тэён благодарит всех богов за то, что, наконец, смог открыться. Пусть даже это ничего не изменит, но теперь он точно сможет спать спокойно. По крайней мере, в эту ночь.

* * *

— Надень шапку, а? — настаивает Тэён, дожидаясь у двери, пока Доён носится по гостиной, переворачивая всё на своём пути, словно в надежде, что так найдёт нужную ему вещь. — Как ты видишь, я в поиске, — фыркает Доён, заглядывая в тумбочку и, разумеется, ничего там не обнаруживая. — Да неважно, я и без неё обойдусь. Тэён останавливает его рукой в перчатке. — А если ты себе уши отморозишь? — Тогда ты поможешь мне согреться, — отвечает Доён и целует Тэёна в мочку уха, не скрытую его собственной шапкой. — И пошли давай, уже вечер и я умираю с голоду. Они не особо дорожили временем, проснувшись в полдень и лентяйничая, пока Доёну, наконец, не надоело смотреть маггловское телевидение и пытаться уговорить Тэёна перемерять почти весь его гардероб. Они ужинают в вычурном итальянском ресторанчике совсем рядом с упомянутым Доёном торговым кварталом, заказав две пасты и порцию сырных палочек («Это же лакомство для малышей», — зубоскалит Тэён, на что Доён моментально парирует: «Тогда перестань уплетать их с таким удовольствием, малыш-переросток»). Доён расплачивается за всё кредитной картой, которую мать оставила ему. Тэён же буквально чувствует тяжесть конверта с полученными от родителей пятьюдесятью долларами в кармане. Обычно он хранил их в своём старом кошельке, потому как всё равно не имел возможности использовать маггловскую валюту, но в это Рождество он намеревается потратить всё на Доёна. Однако сложновато выбрать подарок при условии того, что Доён вцепился в его руку и не желал отходить ни на шаг. Торговый квартал похож на кафе мадам Пуддифут в День святого Валентина, когда в крошечное помещение пытаются втиснуться чуть ли не все ученики школы. Доён крепко держится за Тэёна, который куда более уверенно чувствует себя в толпе, и они крутят головами по сторонам, рассматривая вывески магазинов. — Давай зайдём сюда, — Тэён тянет Доёна в один из них, относительно полупустой. Внутри тепло и приятное жёлтое освещение, напомнившее Тэёну о хаффлпаффском подвале. Полки пестрят всякими деревянными безделушками и прочими сувенирами, но внимание Тэёна привлекает прилавок с украшениями в углу магазина. — Подожди меня здесь, — он высвобождает руку из хватки Доёна. — Я быстро. — Погоди, Тэён… — О мой бог, твои волосы! — стоит только Тэёну отойти, как к Доёну подлетает блондинистый продавец, и теперь куда спокойнее изучать весь ассортимент золотых и серебряных кулонов без дышащего в затылок бойфренда. — Ты сам красил их? — Красил? — ошарашенно переспрашивает Доён, и Тэён подавляет смешок. Волосы Доёна стали оранжевыми, когда Юта практиковал заклинание изменения цвета, и тот оставил их такими, потому что Тэёну понравилось. Он прекращает попытки прислушаться к разговору: Доён достаточно умён для того, чтобы не проболтаться о чём-то, касающемся магии, так что всё будет в порядке. — Здравствуйте! Чем могу помочь? — подходит ещё один продавец. — Эмм… — Тэён показывает на серебряный кулон в форме венчика для взбивки размером чуть больше кончика его мизинца. Тут есть и другие кулоны (баскетбольный мяч, кружка, звезда), но, по мнению Тэёна, этот подходит Доёну больше всего. — Сколько это стоит? — Тридцать девять девяносто, — тут же отвечают ему. Тэён надеялся, что у него останется немного денег на подарки Тэилю и Ёнхо, но прямо сейчас он думает только о Доёне. Это всё ещё слишком непривычно. — И, ммм… что насчёт занятий спортом? — например, полётов, ха-ха, — Даже во время дождя… кулон не потеряет свой вид? — Это чистое серебро, так что оно очень долговечное и не заржавеет, — объясняет продавец, доставая кулон и протягивая его Тэёну с благожелательной улыбкой. Украшение красиво поблёскивает. — Если хотите сразу же приобрести к нему цепочку, то это обойдётся вам всего лишь в лишних десять долларов. Это все деньги, что у него есть, но Тэён кивает: — Да, я покупаю его. Ему предлагают два вида цепочек, и он выбирает более тонкую, решив, что Доён не захочет лишний раз привлекать внимание. — Вы приобретаете это в подарок? Если да, то я могу упаковать его для вас совершенно бесплатно, сейчас действует такая акция. — Да, — он протягивает деньги, но продавец всё равно делает ему знак пройти к кассе. — Спасибо. Тэён улыбается, обнаружив Доёна у входа в магазин в компании двух продавцов, осыпающих комплиментами его волосы и задающих, по-видимому, крайне смущающие вопросы. Доён знаком просит Тэёна поскорее забрать его отсюда, но Тэён качает головой, знаком же показывая, что нужно подождать ещё пару минут. Продавец быстренько пробивает кулон и цепочку, после чего красиво упаковывает их и отдаёт Тэёну вместе со сдачей — несколько жалких центов, которые он ссыпает в кошелёк с чуточку виноватым видом. — Эээээмммм… — нерешительно тянет Доён, когда Тэён наконец подходит к нему. — Ты что-то купил? — Да, — коротко отвечает он, хватая Доёна за руку и утягивая за собой назад на переполненную улицу. — И что же? — любопытничает тот, пытаясь заглянуть к нему в сумку. Тэён прижимает сумку к себе свободной рукой. — Это секрет. — Секрет? — Доён выпячивает нижнюю губу и оборачивается, чтобы бросить на магазин возмущённый взгляд. — Это стоило того, что мне пришлось выдержать атаку трёх магглов? — Ты преувеличиваешь, — смеётся Тэён и притягивает Доёна ближе к себе. — Никто тебя не атаковал. Они просто похвалили твой цвет волос. — Но чувствовал-то я себя атакованным, — вздыхает Доён и поворачивается к Тэёну, чтобы уткнуться носом в его волосы, а потом внезапно чмокает в щёку. — Малыш-переросток, — дразнит его Тэён и тут же извиняется за это, когда Доён внезапно обиженно устремляется вперёд и волочит его за собой.

* * *

По возвращении домой им приходится оставить у входа не только обувь, но и верхнюю одежду, намокшую от снегопада, и пока Доён сушит всё это, Тэён уходит принять душ. Сегодня он тратит на это куда больше времени, чувствуя, как горячая вода успокаивает ноющую от усталости спину, и думая об их прошедшем свидании. Доён настоял на том, чтобы заглянуть в Старбакс, о котором столько слышал в ходе своих «маггловских исследований», и они оба просто офигели от ассортимента напитков в меню. Тэён сделал заказ первым, выбрав мокко с перечной мятой, а Доён спросил, действительно ли в пряничном латте плавают настоящие пряники, за что схлопотал от баристы полный презрения взгляд. Тэёну было так весело, что он не мог перестать смеяться, даже после того, как Доён обиженно игнорировал его целых две минуты (дольше молчать он просто не смог). Тэён уже почти было успокоил бойфренда, нежно поцеловав его в щёку, но тут же сам всё испортил, вновь захихикав от одной только мысли о том, как можно было запихнуть целый пряник в маленькую кофейную чашку. Пока он ждёт возвращения Доёна, то успевает спрятать под одеялом свой подарок, и улыбается, когда тот возвращается уже вовсю зевающим. Доён выключает свет и пытается добраться до кровати вслепую, в итоге ударившись коленом о спинку и недовольно ойкнув. — Уже успел забыть о том, что ты волшебник? — шутит Тэён и наколдовывает маленький светящийся шарик (этому его научил Ёнхо в обмен на заклинание, позволяющее «ламинировать» бумагу), чтобы Доён благополучно смог лечь. — Я думал, что и так справлюсь, — ворчит тот и пытается обнять Тэёна за талию, но вместо этого ему под руку попадается подарок. — Это тебе, — улыбается Тэён, доставая мешочек из-под одеяла и вкладывая его в руки своего бойфренда. — Я… ты… — Доён взволнованно принимает, благодарно целуя в ответ. — Я ничего для тебя не приготовил… не думал, что мы станем обмениваться подарками. — Там ничего особенного, не переживай, — успокаивает его Тэён и заставляет шарик света увеличиться в размерах, чтобы Доён, уже развязывающий ленточку на мешочке, сумел всё разглядеть. — Маленькая благодарность за то печенье, которым ты меня угощал. Доён, кажется, совсем его не слушает, увлечённый распаковыванием подарка, и, когда наконец это случается, его рот округляется в удивлённом «О». А потом Тэёну кажется, что он прямо сейчас растает от застенчивой улыбки Доёна. — Так красиво… — тот вынимает кулон из коробочки и любуется тем, как блестит серебро в их неярком свете. А потом Доён поворачивается, чтобы поцеловать Тэёна, и они неловко сталкиваются зубами, потому что оба в этот момент чересчур широко улыбаются. — Мне очень нравится. Поможешь надеть? Тэён легко застегивает крошечный замочек, даже при том, что Доён изо всех сил пытается опустить подбородок, чтобы увидеть, как подарок на нём смотрится. Цепочка не слишком короткая, так что кулон свисает чуть ниже ямочки между ключиц, и его легко спрятать под одеждой. Вспомнив про квиддичные матчи, Тэён подцепляет кулон пальцами и бормочет над ним защитные заклинания, отчего серебро на мгновение становится ослепительно белым, прежде чем вновь вернуть свой естественный цвет. — Понятия не имею, как долго они продержатся, — признаётся Тэён, — Но на некоторое время хватит. — Ничего страшного, — флегматично заявляет Доён, убирая остатки подарочной упаковки на тумбочку. — Ты можешь просто накладывать новые перед каждой игрой. — Так и сделаю, — обещает Тэён и тянется за поцелуем, чувствуя, что сейчас Доёну тоже хочется именно этого. Доён целует его так жадно, что даже заваливает на подушки, и Тэён смеётся в поцелуй, отчаянно пытаясь вновь перехватить инициативу. В конце концов, ему это удаётся, и Доён стонет ему в губы, осторожно раздвигая колени Тэёна, чтобы устроиться сверху, и бессознательно потирается пахом о его пах. С губ Тэёна срывается тихий вздох, и Доён увлечённо вылизывает его губы, переплетает их языки, и поцелуи становятся всё грязней и всё горячей. Тэён стонет, когда Доён пытается устроиться поудобнее, чтобы не так сильно давить на него, а вместо этого ещё сильнее трётся всем телом. Поняв, что это нравится им обоим, Доён сильнее вжимается бёдрами, и они оба стонут в унисон, чувствуя, как напряжение между ними всё больше. Сияющий шарик тухнет, и Тэён не может сконцентрироваться, чтобы наколдовать ещё один, но лунного света из окна напротив достаточно, чтобы он мог разглядеть покрасневшие щёки Доёна и его чуть нахмуренные брови. А потом тот наклоняется, чтобы поцеловать его в шею и всасывает кожу на том же месте, где оставил метку в прошлый раз, и Тэён всхлипывает от удовольствия. Он непроизвольно вскидывается вверх, сам трётся о Доёна, сходя от этого с ума, и хочет только одного: чтобы они стали ещё ближе. — Сними рубашку, — требует Тэён, дёргая за чужой воротник, и улыбается, когда Доён стаскивает заодно футболку с него самого. Доён поглаживает пальцем оставленный им свежий засос и так бесстыдно облизывает губы, что Тэён не может не усмехнуться в ответ. — Любуешься собственной работой? Доён облизывается вновь. — А если я тоже хочу? Тэён глухо рычит и тянет его на себя, чтобы прижаться губами где-то под ключицей, покусывая и посасывая кожу. Доён весь дрожит в его руках, задыхаясь, когда Тэён кусает его вновь, прежде чем зализать след и увлечь партнёра в сладкий поцелуй. — Мне правда жаль, что я не могу дать тебе большего, — шепчет Доён между поцелуями. Тэён фыркает, хватая его за руки. — Ты даёшь мне более чем достаточно. Доён в ответ вжимается в него настолько, что Тэён буквально звёзды видит. — Ты сумасшедший, если действительно считаешь иначе, — задыхаясь, смеётся он, но все мысли разом вылетают из головы, когда Доён горячо целует его. — Ох… — стонет Доён, осторожно подцепляя край нижнего белья Тэёна. — Можно мне… если хочешь, я… — Конечно, — громко стонет тот в ответ, снова пытаясь притянуть его ближе, ещё ближе, потому что Доёна всегда недостаточно, но чужие пальцы уже обхватывают член. — Доён… — всхлипывает Тэён, пытаясь прижаться сильнее. Доёна ему всегда мало. — Я хочу, чтобы ты… снял их. У Тэёна проблемы со связностью, и сил хватает только на то, чтобы оттянуть пальцами край так раздражающего сейчас белья. Доён смеётся, несмотря на повисшее между ними напряжение, и раздевается сам прежде, чем помочь сделать это Тэёну. — А теперь вернись, — Тэён тянет к нему руки, довольно вздыхая, когда Доён снова укладывается сверху. — А ты, оказывается, в постели такой босс, — громко замечает Доён и совершенно непристойным движением облизывает собственную ладонь прежде, чем обхватить ею их члены. Тэён даже не пытается придумать какую-нибудь шпильку в ответ, потому что всё, что он сейчас хочет — это Доёна. Рвано двигая бёдрами навстречу чужой руке, он откидывает голову назад, сладко выдыхая, когда Доён проводит языком по его шее. Тэён пытается свободной рукой вытереть пот со лба партнёра, и Доён выдыхает что-то похожее на «ты такой заботливый», прежде чем Тэён жадно впивается в его губы своими. — Я… Ох, Тэён… — шепчет Доён, когда они отрываются друг от друга, и между ними протягивается тонкая ниточка слюны. — Я уже начинаю уставать! Нервный смех Тэёна перерастает в стон, когда Доён сильнее сжимает пальцы. — Ты не… ох! …не смеши меня…! Доён показывает ему язык, и Тэён решает уравнять счёт, проводя большим пальцем по влажной головке чужого члена, заставляя своего бойфренда вскрикнуть, а потом застонать, дрожа от его прикосновений. — Я.. Тэён, я… Ещё несколько толчков бёдрами, несколько поцелуев и разделённые на двоих стоны — и они оба, наконец, изливаются друг на друга и на простынь, одновременно, словно даже тут желая быть максимально вместе. Доён падает головой на подушку возле Тэёна, и тот накрывает его губы своими, целуя медленно и лениво, пока они оба не успокаиваются. Доён расслабленно вытягивается, обнимая Тэёна и совсем не заботясь о «липкой ситуации» между ними. Тэён не может не улыбнуться, подумав об этом, но всё же решительно отстраняет партнёра. Доён протестующе сопит и поднимает руки, чтобы снова обнять его, и Тэёну этого достаточно для того, чтобы очистить их самих и простынь с помощью заклинаний. — Малыш-переросток, — шепчет он, но на сей раз со всей возможной нежностью, потому что Доён уже успел уснуть, уткнувшись лицом ему в грудь. Так что Тэён укрывает их обоих одеялом, закрывая глаза и уже почти погружается в дремоту, когда в темноте вдруг раздаётся шёпот: — Даже не надейся, что я ещё когда-нибудь поделюсь с тобой сырными палочками.

* * *

Каждая счастливая ночь однажды заканчивается, и их следующий день начинается с того, что в дверь спальни Доёна стучится Конмён. — Ким Донён! Ты там? Тэён вздрагивает, проснувшись, и тут же осознаёт, насколько это фигово: если старший брат его бойфренда застукает их в одной постели. Он трясёт Доёна за плечи, пока Конмён продолжает стучать, спрашивая, всё ли в порядке. Доён недовольно бурчит, мотая головой, и в отместку за попытки разбудить его щиплет Тэёна за бедро. — Твой брат здесь, Доён! — шипит Тэён, резко спихивая его со своей груди. — Пусть он катится к чёрту, — хмуро ворчит Доён, даже не подумав открывать глаза. — Но мы совсем голые, — пытается увещевать Тэён, слыша, как Конмён дёргает за дверную ручку. — Доён, проснись до того, как он войдёт, или я… — Алохомора! Тэён произносит заклинание невидимости инстинктивно, как хамелеон меняет окраску перед лицом опасности. — Доён! — Тэён закусывает губу, когда Конмён вваливается в комнату в хорошо узнаваемой форме «Гурийских Горгулий». Он наверняка был в тренировочном лагере, когда… Сочельник. Тэён аж холодеет весь. Сочельник — сегодня? Это значит, что ужин… — Ну чего, чего, чего тебе?! — Доён наконец открывает глаза, оглядываясь через плечо и всё ещё обнимая Тэёна под одеялом. Ему требуется некоторое время, чтобы стряхнуть солнливость и сесть — разумеется, при этом одеяло сползает с него. Первое, что инстинктивно делает Доён — это проверяет, как там Тэён, и тот вздрагивает, увидев на лице Доёна осознание: Тэён снова воспользовался заклинанием невидимости, даже зная, что это вызывает дискомфорт у его бойфренда. Но тут просто выбора не было, Тэён не хотел произвести отвратное первое впечатление только потому, что Доён не смог вовремя проснуться. — Мама с папой пытались связаться с тобой в течение нескольких часов! — Конмён щёлкает Доёна по лбу, ничуть не смущаясь отсутствию на брате одежды. — Так что мне пришлось аппарировать, дабы убедиться, что ты тут дом не поджёг или что-то в этом роде! — Боже, всё в порядке, за исключением вторжения в мою частную жизнь! — бурчит Доён, и его рука снова скользит под одеяло. Тэён сжимает её, замечая, как плечи Доёна сразу же расслабленно опускаются: по крайней мере, его парень всё ещё с ним. — Они дома? Конмён упирает руки в боки и переводит взгляд на часы. — Будут совсем скоро. И мама просила нас сходить к мяснику. — Сегодня?! — Доён вздрагивает. — Нет, завтра, — фыркает Конмён. — О, кстати… разве ты не говорил, что собираешься приехать со своим бойфрендом? Тэён в шоке вырывает у Доёна свою руку. Они знают? Они знают, что я… они… Доён не мог… я не… — Вообще-то, я тебе по секрету сообщил, — громко заявляет Доён, словно чувствует, как волнуется Тэён. — Мама с папой не знают, так что придержи свой язык, пожалуйста, — он протягивает руку ладонью вверх в молчаливой просьбе, но Тэён слишком напуган и не замечает этого. — Да расслабься ты, — пренебрежительно фыркает Конмён. — Где он? В гостевой комнате пусто вроде. Доён похлопывает по постели, и Тэён снова берёт его за руку, чувствуя, как сильно они оба пытаются вцепиться друг в друга. — Не знаю, может быть, в ванной? — Отлично, — Конмён отворачивается с облегчённым вздохом. — Спускайся минут через пятнадцать, ибо мясная лавка закрывается через полчаса. — Ладно, — ворчит Доён, дождавшись, пока дверь закроется и раздастся звук открывающейся комнаты Конмёна. И только тогда он бросается всем телом в том направлении, где должен быть Тэён. А тот снимает заклинание, виновато слыша, как Доён облегчённо вздыхает, цеплясь за него. — Я не хотел, чтобы твой брат застукал нас голыми в постели, — Тэён неуверенно пытается объяснить, что ему правда жаль было оставлять всё объяснения на одного Доёна. — Не вини меня в том, что я предпочёл стать невидимым, нежели… — Я понимаю, — перебивает Доён, крепче сжимая объятия. — Просто меня почему-то пугает, когда я не могу увидеть тебя и не могу даже быть уверенным в том, рядом ли ты сейчас. — Понимаю, — эхом откликается Тэён. Он тоже чувствовал себя странно в тот раз, когда сделал невидимым Доёна, пусть даже он сам всё это контролировал. — Это просто… привычка уже. Доён не отвечает, вместо этого целуя Тэёна один раз, а потом второй, прежде чем позволить ему подняться и приготовиться к долгому дню впереди. Но Тэён уже чувствует, что после такого начала дальше ничего хорошего ждать не стоит. Конмён очень приятный в общении парень — Тэён приходит к такому выводу за то короткое время, пока они ходят в мясную лавку. Тэён с интересом расспрашивает его о квиддиче, тренировках и интервью для журналов, и на обратном пути, пока они заходят в ещё несколько магазинов, Конмён охотно рассказывает о нескольких неприятных матчах, включая те, в которых он участвовал, ещё будучи ловцом команды своего факультета — тогда он несколько раз получал бладжерами по ногам, а один раз — даже квоффлом по голове ни от кого иного, как от самого О Сехуна, пытавшегося помешать ему поймать снитч. Та игра в итоге закончилась тайм-аутом. Тэён внимательно слушает, но постоянно косится на Доёна, беспокоясь, интересно ли ему. Кажется, нет, но на лице Доёна всё равно улыбка, и он крепко держит Тэёна за руку.

* * *

— Что ты скажешь маме с папой, когда они вернутся? — спрашивает Конмён. Они устраиваются на диване с Доёном посередине и уплетают маггловские закуски, убивая время за просмотром какого-то скучного шоу по телевизору. На журнальном столике уже полным-полно обёрток из-под шоколада и пустых пакетиков из-под чипсов. — Раньше ты никогда не приглашал кого-то на Рождество, разве это не будет выглядеть странно? — Вовсе нет, — фыркает Доён и кладёт руку Тэёну на плечо. — Всё будет хорошо. Тот же крайне сомневается в этом, также как и Конмён. — Не знаю, как насчёт твоих, Тэён, но наши родители достаточно… консервативны, — вздыхает Конмён, поднимаясь, чтобы стряхнуть крошки с одежды. — Всё будет хорошо, — настаивает Доён, хотя то, как сильно он цепляется за Тэёна, скорее говорит об обратном. С утра он выглядел гораздо более уверенным. — Я люблю Тэёна, а значит, мама с папой наверняка… — Что-что там мама с папой? — раздаётся женский голос. Громкий свист, потом вспышка, и Тэён машинально отталкивает Доёна, вскакивая на ноги до того, как мистер и миссис Ким материализовываются перед ними, одетые в яркую летнюю одежду и соломенные шляпы. Конмён вежливо приветствует их, пожимая отцу руку и целуя мать в щёку. И вот тогда-то становится по-настоящему неудобно. Тэён ждёт, что Доён тоже поприветствует своих родных, а потом представит его самого, но тот так и продолжает молчать, поэтому приходится начать первым: — Здравствуйте, меня зовут Ли Тэён, я друг Доёна. — Друг? — эхом отзывается миссис Ким, снимая солнцезащитные очки, дабы как следует взглянуть на Тэёна. — Раньше Доён никогда не приводил в гости своих друзей. Мы ждали, что это будет девушка, правда, дорогой? На лице Конмёна прямо-таки написано: я же говорил. — Да, — соглашается Доён, и Тэён косится на него, озадаченный непривычной грубостью в чужом голосе. — Это всё потому, что он… — Мне было некуда пойти, — вмешивается Тэён с виноватой улыбкой. О чём Доён вообще думает? Они так ни о чём и не договорились заранее, и теперь ему, и без того измученному ожиданием, придётся импровизировать на ходу? — Я собирался остаться на каникулы в школе, но Доён предложил… позвал меня встретить Рождество вместе с ним. — О, никаких проблем, — весело произносит мистер Ким, натягивая мягкий пуловер с рождественскими оленями. — У нас полно еды, так что мы будем рады, если ты проведёшь Рождество с нами, Тэён. — Благодарю вас, сэр. — Да-да, — миссис Ким улыбается точно так же, как Доён — широко и открыто. — Просто мне понадобится чуть больше времени, дабы приготовить что-нибудь перекусить перед обменом подарками. Обмен подарками? Тэён так и застывает на месте. Он приехал в гости с пустыми руками, какое теперь впечатление он произведёт… — Не переживай, Тэён! — мистер Ким, похоже, замечает панику на его лице. — Это всего лишь семейная традиция, наш собственный тайный Санта, так что нестрашно, если ты ничего не приготовил. — Я не… — Тэён чувствует болезненную пустоту внутри. — Мне правда жаль… — Это всё моя вина, — Доён небрежным жестом кладёт руку на его плечо. — Я забыл об этом и сказал тебе, что не нужно никаких подарков. — Ничего страшного, — машет рукой миссис Ким, уже успевшая заколоть волосы на затылке и надеть бело-розовый фартук. — А Хэ Сун что-нибудь приготовила? — Без понятия, — пожимает плечами Конмён, откидываясь на спинку дивана. — Она будет здесь через полчаса, потому что её задержали после занятий. — Ты знаком с Хэ Сун, Тэён? — спрашивает мистер Ким. — Это девушка Конмёна. — Эээ, нет, — Тэён улыбается, но это больше похоже на гримасу, он сам это чувствует. И рука Доёна на плече внезапно становится тяжёлой, как камень. — К сожалению, я её не знаю. — Она очень, очень милая, — одобрительно кивает головой мистер Ким, рассеянно щёлкая пультом и перелистывая каналы. — Конмён собирается сделать ей предложение, не так ли, сынок? — Да, папа, — вздыхает Конмён, и его щёки заметно краснеют. Мистер Ким показывает ему большой палец, а затем косится на Доёна. — Теперь нам осталось лишь дождаться, пока этот встретит подходящую девушку и приведёт её домой. О боже, нет, я не смогу выдержать это, осознаёт Тэён и скидывает с себя руку Доёна. — Если честно, то я… — начинает было тот, сжав губы в тонкую линию. — Он очень популярен в школе, — перебивает Тэён, и собственный наигранный смех режет ему уши. Неизвестно, чего хочется сильнее — сесть или просто убежать отсюда как можно дальше. — Так что не волнуйтесь, Доён обязательно встретит того человека, который будет его достоин. Доён пытается взять его за руку, но Тэён уворачивается. — Вообще-то, мы с Тэёном… — Как бы то ни было, — без обиняков заявляет мистер Ким, — Мы уверены, что Доён скоро встретит подходящую девушку, так что это всего лишь вопрос времени. — Может быть, он даже привезёт её на следующее Рождество! — кричит миссис Ким с кухни. — Но это не значит, что мы не будем рады тебе, Тэён! — поспешно успокаивает его мистер Ким. Тэён же чувствует, что он уже на пределе. — Простите, я… мне нужно в уборную. Доён грубовато вцепляется ему в локоть. — Я провожу тебя. Как только они оказываются в комнате Доёна, Тэёна мигом впечатывают спиной в закрытую дверь, о которую он неприятно стукается затылком, когда Доён отчаянно впивается в его губы своими. И Тэён мигом смягчается, вновь чувствуя непонятную лёгкость внутри. — Не думай об этом, — просит его Доён, обнимая его и успокаивающе поглаживая по спине. Тэён пытается. Он правда пытается, но это становится нереальным, как только приходит осознание: он крадёт у Доёна его светлое будущее. Мешает ему встретить кого-то получше… кого-то без навязчивых депрессивных мыслей в голове. Отнимает шанс на действительно счастливое будущее без лишних неприятностей и волнений. — Я прямо чувствую, как ты напряжён. Пожалуйста, не надо, попробуй думать лишь о том, как мы счастливы вместе, а? — шепчет Доён ему в шею. — Прости, но у меня не выйдет, — Тэён цепляется за плечи Доёна, не в силах оттолкнуть его. Пока что не в силах. — Я… мне нужно хорошенько всё обдумать, и, кажется, я не смогу… — Нет, нет… — Доён отстраняется, глядя на него широко распахнутыми от страха глазами, словно он тоже понимает, к чему всё идёт. — Ты сможешь, ты непременно сможешь. Прости меня… я слишком эгоистичен, я больше не буду пытаться рассказать родителям про наши отношения! Не думай об этом… просто сосредоточься на наших чувствах друг к другу, думай обо мне... — Я и так постоянно о тебе думаю, — вот теперь Тэён отталкивает его, но Доён не отпускает. — Я не… это совсем другое… — Что не так? Это из-за моей семьи? Расскажи, что именно тебя беспокоит, я хочу помочь… — Это неважно, — качает головой Тэён, отходя от двери. — Не забивай себе голову, мне просто нужно о многом подумать. Доён сжимает его запястье, и Тэён позволяет ему это. — Почему ты внезапно становишься таким? Мне правда жаль, что я попытался выдать всю правду… просто я видел, как счастливо ты улыбался, болтая с Конмёном, и хотел, чтобы ты чувствовал себя свободно и с моими родителями тоже, хотел, чтобы они узнали, как много ты для меня значишь, и… — Не делай этого, — Тэён впивается ногтями в собственную ладонь, чтобы сдержать подступающие слёзы. — Всё слишком быстро. Мне… Прости, но мне нужно время. — Конечно, — Доён пытается переплести их пальцы, но Тэён слишком на взводе, чтобы позволить ему сделать это. — Без проблем. Подожди здесь, я скажу родителям, что ты плохо себя чувствуешь и не можешь спуститься. Мы отпразднуем тут, вдвоём… — Нет, я не могу, — Тэён начинает запихивать свои вещи в дорожную сумку. — Лучше будет, если я просто уйду… — Что? Нет! — Доён испуганно вцепляется в него. — Ты не можешь! Куда ты пойдёшь-то? — Не знаю, — Тэён застёгивает сумку и выворачивается из рук Доёна, который снова пытается его остановить. — Но я уверен в том, что не могу остаться и должен уйти… — Тогда я пойду с тобой, — Доён так отчаянно пытается бороться за него, за их совместное настоящее… Что это просто разбивает Тэёну сердце. — Я пойду с тобой куда угодно, оставаться одному опасно, просто подожди минутку, я… — Нет, Доён, — решительно отрезает Тэён. — Прости, мне действительно не стоило приезжать сюда, и… это было слишком для меня… — Ладно, я понял! — глаза Доёна блестят от слёз. — Я сделаю всё, что ты скажешь! Просто поделись, чего бы тебе хотелось, поговори со мной… только не уходи, пожалуйста, ну куда ты пойдёшь сейчас? Тэён, я прошу тебя… Тэён правда не хочет делать этого, но… — Я не хочу причинять тебе боль… — Тогда не уходи, — умоляет его Доён. — Если ты уйдёшь, мне будет очень больно. Он стискивает зубы, явно выдавливая из себя каждое слово. — Мне будет очень-очень больно, это сломает меня, так что не уходи, Тэён… хотя бы до утра останься. — Ты, кажется, меня не понял… — Тэён цепляется за свою сумку, как за последнюю соломинку. — Я имел в виду, что ухожу навсегда. Я не хочу лишать тебя счастливого будущего, которого ты достоин. Доён, ты заслуживаешь куда большего, чем такой дрянной человек, как я… Доён со свистом втягивает в себя воздух. — А, то есть, ты расстаёшься со мной? Вот оно как? То есть, мы… ты… то, что ты говорил позавчера вечером, ничего не значит? — по щекам Доёна текут слёзы, и Тэён чувствует, как его сердце разрывается от боли. — И то, что было прошлой ночью — тоже? И вообще всё, что было между нами? Ты… ты обещал, что не проиграешь мне по части чувств, Тэён, значит, ты лгал мне? — Ты говорил мне всё это, а на самом деле тебе было плохо со мной, да? — шепчет Доён отчаянно. — Получается, я заставлял тебя… — Разумеется, нет, не будь идиотом! — возмущённо выпаливает Тэён. Доён делает шаг назад, когда видит, что он достаёт из кармана палочку. — Просто я… тебе стоит подумать о своём будущем. Которого ты можешь лишиться, если останешься со мной. — Я не из тех, кто сдаётся, — Доён пытается схватить его за руку, но у него не получается. — А вот ты по-прежнему пытаешься убежать… — Увидимся в школе, ладно? — Тэён не уверен, насколько хватит его магии. Он чувствует себя совершенно опустошённым. — Пожалуйста, извинись перед своими родителями за то, что мне пришлось так внезапно уйти… и прости меня, если сможешь… — Не уходи, — умоляет его Доён. — Почему ты так хочешь сделать это? Тэён, неважно, что именно беспокоит тебя — вместе мы сможем справиться с чем угодно, я хочу лучше понимать тебя, поэтому… Слишком сложно колдовать без должной концентрации, Тэёну просто необходимо успокоиться. — Доён, пожалуйста, пойми… — ох, как же это больно! — Ты потеряешь так много, если мы сохраним наши отношения! У меня нет никого, но ты… — Тэён чувствует дрожь в коленях. — Твоя семья так заботится о тебе, поэтому ты не можешь разочаровать их…. А мне совсем нечего тебе дать, и… Мне правда жаль, что я втянул тебя во всё это… но не влюбиться в тебя было просто невозможно… мне не стоило… — Ты любишь меня? — Доён задыхается, спрашивая это одними губами. — Тэён, ты правда меня любишь? Привычка такая привычка. Тэён произносит заклинание невидимости буквально на автомате. — Постой! — выкрикивает Доён и отчаянно тянется вперёд, чтобы поймать Тэёна вслепую, но тот уворачивается, и Доён падает на колени. Тэён зажимает себе рот обеими руками, чтобы не издавать ни звука, и надеется, что магия продержится подольше. — Н-не надо, Тэён… — Доён обшаривает комнату взглядом, и на мгновение Тэёну кажется, что сейчас его найдут. — Я не стану ни к чему принуждать тебя, только останься, прошу… А потом воцаряется тишина, и всё, что слышит Тэён — это стук его собственного сердца, пока Доён собирается с силами. — Сначала ты говоришь, что всё слишком быстро, — он шепчет это, цепляясь одной рукой за край комода, а второй — сжимая висящий на его шее кулон. — Потом признаёшься, что любишь меня. Так что же ты чувствуешь на самом деле? Тэён не шевелится, не моргает и даже не дышит. — Понимаешь, дело не в том, что ты обязан что-то давать мне… — тихо продолжает Доён, и со стороны это выглядит так, словно он сам с собой говорит. — Отношения подразумевают то, что оба одновременно и отдают, и принимают, но ты… я даже не знаю, что сказать. Ты вообще здесь? Тэён впивается зубами в собственную ладонь, чтобы приглушить рвущийся с губ всхлип. — Это просто невыносимо, — Доён в отчаянии топает ногами, пусть даже все звуки глушит ковёр на полу. — Я уже говорил тебе, что терпеть это всё не могу! Почему ты просто не можешь взять и поговорить со мной обо всём? Я готов сделать для тебя всё, что угодно… я не собираюсь заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, но… — Доён вновь оглядывает комнату, пытаясь отыскать Тэёна. — Если тебе правда так хочется разбить мне сердце, то… — он запинается и тихо заканчивает. — То давай обсудим это вместе. Ты не имешь права решать всё в одиночку. Ты действительно хочешь уйти? Магия рассыпается, и Тэён слышит, как Доён зовёт его, прежде чем он хватает сумку и аппарирует на Центральный вокзал. Аппарировать с такой концентрацией опасно вдвойне. Он легко мог потерять руку или ногу, или даже расщепиться пополам, но Тэёну везёт, и он благополучно переносится в пустую туалетную кабинку. Он покидает грязную уборную и около часа просто сидит на скамье, оцепенело наблюдая за снующими туда-сюда магглами и пытаясь накопить магию для следующего перемещения. Поезд до школы не ходит, на такси у него денег нет, и метлы с собой — тоже. Он не может вернуться к Доёну, а отправиться к родным — и подавно. Но в школе остались Тэиль и Ёнхо — так что в сложившихся условиях это единственный вариант. Что ж, ему пора. Тэён аппарирует, ориентируясь на маршрут Хогвартс-экспресса, делает передышку, а затем аппарирует вновь. Это отнимает слишком много времени и сил, так что к воротам Хогвартса он прибывает в полуобморочном состоянии. И всё же Тэён собирает в кулак последние силы, чтобы наложить на себя заклинание невидимости, дабы проникнуть внутрь максимально незаметно. На территории школы нельзя аппарировать, так что он ковыляет через двор, дрожа от холода. Он весь вымок под снегом, а сил нет даже на то, чтобы согреться с помощью магии. Тэён выстукивает пароль уже на автопилоте и почти теряет сознание, когда дверь открывается и его обдаёт теплом. — Это же… — Это ведь Тэён? Тэён! Его обнимают чьи-то руки — тёплые и маленькие. Это не Доён, и Тэён не может сдержать болезненный стон. — Он весь замёрз! Ёнхо, сделай что-нибудь! — в голосе Тэиля откровенная паника. Он укладывает Тэёна себе на колени и похлопывает по щекам. А потом Тэёна окутывает тепло, и он чувствует, как одежда мгновенно высыхает. — Откуда… как ты вообще очутился тут? — Ты вернулся? — теперь он слышит голос Ёнхо, и большая ладонь щупает его лоб. — Да он горит весь, давай отнесём его в спальню. Тэиль отстраняется, и Ёнхо легко поднимает Тэёна на руки, но тот пытается вырваться, потому что единственный человек, который имеет право прикасаться к нему — это Доён. — Прекрати упрямиться, Ён, тебе срочно нужно в постель. Сил на то, чтобы сопротивляться, больше нет, так что Тэён вынужден позволить Ёнхо донести его. Тэиль идёт следом, прихватив сумку Тэёна и указывая Ёнхо путь. В итоге тот бережно укладывает Тэёна на кровать и отходит, чтобы Тэиль снова начал хлопотать над замёрзшим другом. — Это было так безответственно с твоей стороны! — восклицает он, укутывая Тэёна в тёплые одеяла. Будто бы тот не знает, что Тэиль больше переживает, нежели злится. — Не могу поверить, что ты попёрся в снегопад без верхней одежды! А если бы что-нибудь случилось? А если тебя видели? Ты аппарировал прямо от Центрального вокзала? Тэён вздыхает и поворачивается спиной, слишком смущённый и уставший, чтобы что-то объяснять. — Можешь произнести ещё одно заклинание горячего воздуха? — просит Ёнхо Тэиль, и волна тепла вновь окутывает тело Тэёна от макушки до кончиков пальцев. — Я бы мог сделать это сам, но боюсь, что просто подожгу его. — Ты преувеличиваешь, Тэиль, — тихо смеётся Ёнхо, и Тэён внезапно думает: поскорей бы они ушли. — Не думаешь, что надо бы покормить его чем-нибудь? — Ты прав. Пойду заварю горячего какао. Последишь пока за ним? Ёнхо соглашается, и Тэиль поспешно уходит. Тэён же закрывает глаза и настороженно прислушивается к тому, как Ёнхо усаживается на кровать Сынчоля и вздыхает. А потом всё же спрашивает осторожно: — Ты в порядке? Тэён стискивает зубы. Нет, он совершенно не в порядке. В его голове пусто, и он не хочет ни с кем говорить о том, что наломал дров и причинил боль Доёну. Всё, чего ему хочется сейчас — это получить ответы. Поэтому он спрашивает: — Ты любишь Тэиля? Ёнхо не отвечает, и Тэён в конце концов поворачивается к нему, потому что не может больше терпеть эту давящую тишину. — Ты вообще о чём? — интересуется Ёнхо наконец. — Я спросил, любишь ли ты Тэиля, — раздражённо переспрашивает Тэён. Ёнхо косится на дверь, а потом переводит взгляд обратно на Тэёна. — Да. Я люблю его. Очень люблю. Тэён впивается в него взглядом: — Ты бросил бы его, попроси он об этом? — Нет, — отрезает Ёнхо без малейшего колебания и странно смотрит в ответ прежде, чем продолжить: — Ему бы пришлось привести действительно веские доводы в пользу этого. Но, скорее всего, даже тогда я ответил бы отказом. — А если бы это было для твоего же блага? — упрямо настаивает Тэён, пытаясь найти ответ на вопрос, который слишком долго мучает его и говорить о котором с Доёном он слишком боится… по крайней мере, будучи в одном доме с его родителями. Ёнхо смеётся. — Это глупая причина, — а потом он внезапно хмурится и переспрашивает: — А что? — Да нет, ничего, — выдыхает Тэён и вновь отворачивается. — Никому не станет лучше от такого внезапного расставания, — продолжает Ёнхо. — Если он любит меня так же сильно, как я его, то будет должен всё объяснить. Иначе больно будет нам обоим. Внутри как будто что-то разбивается. Когда же Тэён перестанет ошибаться? — Вот, держи, — а это возвращается Тэиль, которому понадобилось достаточно много времени, чтобы сварить какао. Он не отстаёт от Тэёна, пока тот не сдаётся и не садится со стоном боли, принимая чашку дрожащими руками. — Я оставлю вас ненадолго, — шепчет Ёнхо, но в итоге он умудряется удариться о дверной косяк, потому что заглядывается на Тэиля. Тэёна хватает только лишь на один глоток, от которого в его животе начинает жечь. Тэиль смотрит на него пару секунд, а потом решительно двигает, чтобы устроиться рядом. Укладывается на спину, сложив руки на груди, и громко вздыхает. — Тебе пришло письмо, — говорит Тэиль, уставившись в потолок, и Тэён испуганно косится на него. — От Доёна. — Правда? — шепчет Тэён в ответ. — Ага, — кивает Тэиль. — Мы с Ёнхо не на шутку испугались, когда услышали, как сова пытается проникнуть в подвал… В письме говорилось, что он не знает, куда ты направляешься, но думает, что ты вернёшься в школу. Тэён считал, что досыта наплакался по пути в Хогвартс, но, видимо, это не так, ибо его глаза вновь начинает щипать от одного лишь воспоминания о Доёне. — Он написал что-нибудь ещё? Тэиль мягко сжимает ладонь Тэёна. — Он ничего не сказал своим родителям, — Тэиль даже глаз прикрывает, рассказывая. — Он хотел последовать за тобой, но в итоге так и не решился. Так что просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Я уже написал ему ответ, — добавляет Тэиль со вздохом. — Сказал, что с тобой всё в порядке, и ты проведёшь Рождество с нами. Тэён не хочет плакать. С него уже достаточно, но всё же слёзы сами собой текут из его глаз и падают на подушку. — Прости меня, — шепчет он, — Я правда не хотел мешать… это ведь первое совместное Рождество для вас с Ёнхо… — Не говори глупостей, — фыркает Тэиль, снова сжимая ладонь Тэёна. — Рождество бывает каждый год. Знаешь ли, есть жизнь и после школы. — Я знаю, — бормочет Тэён, — Поэтому и не могу просто сосредоточиться на том, что происходит сегодня и сейчас. Я должен думать о том, что со мной станет после того, как я покину это место. — Я не это имел в виду, — Тэиль поворачивается, чтобы заглянуть Тэёну в лицо. — Жизнь в принципе не сахар, но со всем куда как легче справиться, когда есть на кого положиться, верно? — Конечно же, и в отношениях бывает нелегко, — продолжает он. — Я собираюсь просить профессора Ёна дать мне рекомендации, чтобы я мог стать профессиональным зельеваром, а Ёнхо мечтает играть за национальную команду по квиддичу — то есть, мы не сможем постоянно быть вместе. Конечно же, это беспокоит меня. Я ведь больше не смогу видеться с ним каждый день, — печально произносит Тэиль. — Но у вас с Доёном впереди ещё целый год. И если ты действительно любишь его, разве не попытаешься сделать всё, дабы сделать его счастливым? Не захочешь укрепить ваши отношения прежде, чем тебе придётся окунуться в мир за пределами этой школы? В ту ночь Тэёну так и не удаётся заснуть.

* * *

Рождественские каникулы пролетают быстро. Ёнхо и Тэиль настолько упорствуют в своём стремлении убедиться, что Тэён в порядке, что тому приходится прятаться от них на кухне. Пытаясь при этом игнорировать боль, которая немедленно ощущается, стоит только взглянуть на то место, где всегда сидел Доён. Но теперь школа снова наполняется студентами, которые обмениваются подарками и угощают друг друга традиционными рождественскими вкусняшками. Тэён сверлит взглядом вход в Главный зал, желая только лишь одного: пусть Доён поскорее придёт, чтобы они смогли поговорить прямо сейчас. Больше никакой невидимости или попыток убежать, теперь Тэён точно всё сделает правильно. — Утречка, — говорит Ёнхо, плюхаясь на скамейку и почти сталкивает Тэиля на пол, когда наклоняется чмокнуть его в щёку. — Ох, прости, — бормочет он прежде, чем ухватить Тэиля за подбородок и поцеловать по-настоящему. — И тебе доброе утро, — улыбается тот и дарит Ёнхо ответный поцелуй, прежде чем вернуться к поеданию пудинга. — Кстати… — Ёнхо прочищает горло, потянувшись за круассаном из тарелки справа от Тэиля. — По дороге сюда я видел Доёна. Тэён пытается сохранить невозмутимый вид, но, судя по всему, ему это не удаётся. — Он был с тем мальчишкой, старостой Рэйвенкло, ты ведь знаком с ним? Тэён кивает, не доверяя собственному голосу. Внутри него уже всё переворачивается от одной мысли только о том, что он вновь увидит Доёна после того, что между ними случилось. А потом, повинуясь непонятному инстинкту, Тэён снова поворачивается к двери, и его сердце пропускает удар, когда он замечает знакомую ярко-оранжевую макушку. Доён. Который не удостаивает Тэёна даже мимолётным взглядом. Зато Юта смотрит на него до странного грустно, хотя выражение его лица остаётся при этом совершенно безразличным. Они усаживаются за слизеринский стол, и Доён выбирает место между Ютой и каким-то слизеринцем, спиной к Тэёну. — Я пойду, — Тэён произносит это вслух, скорее, для того, чтобы подбодрить самого себя. — Не стоит откладывать это на потом. — Сначала съешь что-нибудь, — возражает Тэиль. Тэён отрицательно качает головой. Он не может есть, когда у него комок поперёк горла. Поднявшись, он неуверенной походкой бредёт к слизеринскому столу, чувствуя, как по всему телу расползается холод. Он осторожно касается плеча Доёна, но тот не поворачивается к нему. Зато это делает Юта. — Доён, — тихо зовёт Тэён, из последних сил игнорируя любопытные взгляды и шепотки окружающих. — Мы можем поговорить? — Нет. Ему отвечают настолько поспешно, что Тэён, если честно, даже сомневается, всё ли у него в порядке со слухом. — Хэй, — Юта пихает Доёна в бок, но тот так и остаётся неподвижно сидеть, опустив голову. Тэён же ощущает слабое облегчение, заметив проблеск серебряной цепочки на шее Доёна. По крайней мере, его подарок всё ещё носят. — О… — но Тэён понятия не имеет, что ему делать с этим отказом. — Ладно… — Хэй, — снова шепчет Юта, пихая Доёна локтем, но тот упрямо качает головой, встряхивая своими яркими волосами. Тэён правда безмерно благодарен Юте за поддержку, но, кажется, Доён не настроен быстро прощать. Так что Тэёну остаётся лишь покрепче прижать к груди свои вещи и покинуть Главный зал так поспешно, как он только может. Завернув за угол, он останавливается и наколдовывает из листочка пергамента маленький самолётик, на котором дрожащей рукой выводит: буду ждать тебя сегодня вечером. Тэёну очень хочется верить, что Доён действительно придёт.

* * *

Он не приходит. Мало того: в течение следующих трёх недель Доён не разговаривает с Тэёном, не смотрит на него и всячески избегает. А может, даже о нём и не вспоминает. Всё указывает именно на это, но Тэён по-прежнему замечает подаренный им кулон на чужой шее, и это сбивает его с толку. Они действительно расстались? Или всё же нет? Без печенья Доёна и постоянно пребывая в состоянии стресса, Тэён набивает желудок школьной выпечкой и ложится спать с ещё более отвратительным самочувствием. Переизбыток сахара делает его эмоциональное состояние ещё более нестабильным. Так что Тэиль в конце концов насильно вырывает у него печенье, боясь, что его лучший друг так себе совсем здоровье подорвёт. А в ближайшие выходные грядёт первый квиддичный матч в этом сезоне — Гриффиндор против Слизерина. Тэиль жалуется на то, что ему придётся идти на него в одиночестве, и Тэён сам не знает, поддался он на уговоры друга или же просто настолько изнывает от желания увидеть Доёна. Даже если между ними всё кончено, Тэён всё равно чувствует волнение, представляя Доёна в его стихии — в полёте и в уклонении, сосредоточенным и падающим… Ладно, возможно, Тэён волнуется всё же слишком сильно. — Ёнхо будет ждать перед матчем, у квиддичных ворот, — радостно щебечет Тэиль, увлекая хмурого Тэёна за собой, прочь от уже наполовину заполненных трибун. — Хочу пожелать ему удачи! Тэён с трудом сдерживается, чтобы не сбежать, внезапно осознавая, что помимо гриффиндорцев там будет и команда Слизерина тоже. Но уже поздно: они заворачивают за угол и видят стоящие у ворот обе команды и профессора Кима. — Погода сегодня нестабильная, — слышит Тэён голос профессора Кима. Но первый, кого он замечает — Доён (разве могло быть иначе?). Он стоит к Тэёну спиной, вцепившись обеими руками в гладкую чёрную метлу, и его профиль кажется выточенным изо льда. — Будьте осторожны. После этого профессор Ким отворачивается и машет рукой собравшимся на трибунах зрителям. Ёнхо и Сехун отдают последние наставления своим сокомандникам, прежде чем обняться и похлопать друг друга по спине с совершенно одинаковыми ухмылками. Тэён пытается спрятаться за Тэилем, который вовсю старается приподняться на цыпочки, дабы привлечь внимание. — Ёнхо! Ну спасибо тебе, Тэиль. — Детка! — радостно вопит Ёнхо, игнорируя первый свисток, и буквально одним прыжком оказывается рядом, стискивая Тэиля в крепком объятии. — Что ты здесь делаешь? — Просто хотел пожелать тебе удачи, — улыбается Тэиль, целуя Ёнхо и торопливо толкая его обратно к команде. Тэён чувствует, что начинает задыхаться, когда Доён поднимает глаза, и они впервые за три недели встречаются взглядами. Тэён прячет свою печаль куда подальше и дарит Доёну искреннюю улыбку. И в это мгновение, даже если вокруг ещё человек двадцать, ему всё равно кажется, что в целом мире их только двое. А потом, разумеется, всё заканчивается. Доён игнорирует его, следуя за другими членами команды прямиком в снежную бурю, которая бушует на поле. — Доён! Тэён сам не понимает, как, но он уже бросается вперёд и ловит Доёна за локоть. Загонщик, четверокурсник Ким Югём, обгоняет их, недобро косясь на Доёна прежде, чем начать махать зрителям. Доён хмурится и уже открывает было рот, дабы сказать, что ему нужно идти. Но Тэён успевает первым — высвобождает цепочку с кулоном из-под формы Доёна и быстро шепчет несколько защитных заклинаний. В конце концов, разве он не обещал делать это перед каждой игрой? На прощание погладив кулон пальцами, Тэён делает шаг назад, боясь, что своим поступком только ухудшил отношения между ними. Ему кажется, что его сердце и без того разбито, но от холодного взгляда Доёна внутри всё крошится ещё сильнее. — Удачи, — хрипло выдыхает Тэён, и боль в груди становится невыносимой, когда Доён лишь молча кивает в ответ и уходит, оставляя его одного. А потом квиддичные ворота с грохотом захлопываются. — Ён? — ласково зовёт его Тэиль. — Пойдём на трибуны, игра скоро начнётся. Тэён молча кивает, и они занимают места среди зрителей. Все уже знают, что Тэиль бойфренд Ёнхо, так что никто не удивляется их жёлтым хаффлпаффским мантиям. Гриффиндорский шарф на шее друга (принадлежащий Ёнхо) и алая шапочка на голове (тоже Ёнхо) только лишь подтверждают уже всем известный факт. Комментирует игру Бу Сынкван — третьекурсник со Слизерина и по совместительству приятель Доёна. Игра начинается и проходит легко; Тэиль суетится на своём месте, криком подбадривая Ёнхо, зависшего возле ворот-колец прямо напротив их трибуны. Тэён же до боли вцепляется в деревянные перила, следя взглядом за Доёном — это нелегко, потому что тот летает куда быстрее, чем горячий картофель, которым они как-то раз в шутку перекидывались, и на практике игра гораздо сложнее, нежели на картинках в журнале. — Гриффиндор в обороне — Ким Мингю ловит квоффл — пас Чон Джехёну — прямо в цель, нооооо! фантастический блок нашего капитана О! Пас Им Наён — она уклоняется от мощного удара бладжером Ким Чонхи — пас Ли Чжухону — бросок ииии! Десять очков Слизерину, и на данный момент счёт 70:30, зелёные лидируют! Тэён смотрит, как ловцы планируют высоко над полем, и ловец Минхён выглядит слишком юным на фоне пятикурсницы Минатозаки Саны, спокойной и орлиным взором взирающей на всё со своей метлы. Охотник Сокмин забивает гол, а загонщица Сечжон отбивает особо непослушный бладжер в направлении Сехуна, удачно отвлекая его и принося команде десять очков, доводя счёт до 70:40. — Квоффл возвращается к Слизерину — капитан О пасует его новичку нашей команды Ким Доёну… У Тэёна перехватывает дыхание, когда Доён проносится мимо трибуны, надёжно удерживая квоффл под мышкой. — …который, между прочим, приходится родным братом ловцу «Гурийских Горгулий» Ким Конмёну! Ну, не ворчите, профессор, немного занимательных фактов никому не повредит! Иии, пока Им Наён нейтрализовала Ли Сокмина, Ким Доён демонстрирует идеальный бросок! Квоффл улетает прямиком в ворота капитана Со — и приносит Слизерину ещё десять очков! Им Наён? Почему она кажется мне такой знакомой? Тэён отгоняет от себя эту мысль. Количество очков быстро начинает превышать сотню. Гриффиндор догоняет, наловчившись отвлекать Сехуна с помощью бладжеров и в этот самый момент забивать гол, таким образом доведя счёт до 160:140, однако Слизерин всё ещё лидирует. Тэён неоднократно согревает себя и Тэиля с помощью заклинания горячего воздуха, потому что друг слишком боится от волнения прожечь на себе дыру. Тэён нервно сглатывает, когда мимо пролетает загонщица Чонха с битой в руках и посиневшими от холода губами. Но прежде, чем он успевает помочь ей, загонщица Сечжон делает это первой и показывает другой девушке большой палец перед тем, как резко унестись вверх, на защиту охотника Джехёна от бладжера. Но, как бы то ни было, взгляд Тэёна по-прежнему прикован к Доёну. Как он и предполагал, тот слишком сосредоточен на игре, чтобы хоть как-то заботиться о себе — его щёки ужасно бледные, а рукоятка метлы заиндевела. Тэён закусывает губу и всё же посылает невербальное заклятие тепла в его сторону. Доён вздрагивает, на секунду теряя концентрацию, сначала переводит взгляд на свои руки, а потом — на трибуны, и сразу замечает, кто именно смотрит на него в упор. Он возвращает своё внимание к игре, а Тэёну хочется вырвать своё сердце из груди и выбросить ко всем чертям. — …и гриффиндорцы вновь идут на перехват капитана О! Чон Джехён — Ким Мингю… ох! Им Джебом отбивает бладжер прямо в лоб Ким Мингю! Он в порядке, в конце концов, именно за этим и нужны шлемы… Квоффл снова у Ким Доёна — пас Им Наён — а, нет, его ловит Чон Джехён — пас Ли Сокмину… и десять очков Гриффиндору! 160:150, лидирует Слизерин! — …постойте-ка, Минатозаки Сана ныряет к трибунам, с Ли Минхёном на хвосте! Неужели она заметила золотой снитч? Квоффл у Ли Сокмина — пас Чон Джехёну… Ким Югём атакует его бладжером, но гриффиндорец уклоняется и летит прямо к воротам… снова бладжер, который отбивают Ким Чонха и Ким Сечжон… 160:160, первая ничья за игру! — Но всё может измениться, если будет пойман золотой снитч, приносящий команде пятьдесят очков! Однако, кажется, оба ловца потеряли его из виду… Квоффл у Чон Джехёна! Десять очков Гриффиндору, 160:170, ведёт Гриффиндор! Капитан О пасует Им Наён, неудачный пас Ким Мингю, который в этот момент был слишком занят, уклоняясь от бладжера Ким Югёма… а теперь Ли Чжухон выбит безжалостным бладжером Ким Чонхи! Гриффиндор снова атакует и, благодаря отвлекающему манёвру Ким Сечжон, Ли Сокмин снова забивает! 160:180, лидирует Гриф… подождите-ка, что там про… Смятение Сынквана эхом разносится по всему полю, и Тэён лихорадочно впивается взглядом в Доёна, которого настойчиво преследует бладжер. — Проклятие? — вопросительно бормочет Тэиль, переводя взгляд с Ёнхо на Доёна и обратно. Тэён наваливается на перила, до боли в глазах и с бешено бьющимся сердцем наблюдая, как Доён петляет в попытке избежать столкновения с бладжером. — Профессор, мне кажется… Им Джебом сбивает упрямый бладжер с хвоста Ким Доёна! Квоффл у Им Наён и… бладжер возвращается! Теперь его отбивает Ким Югём, но — нет, вы это видите, профессор?! — прямо в капитана Со, который изящно уклоняется от удара! — Это проклятие! — кричит Тэён, наконец обнаружив на трибуне знакомую блондинистую макушку. Этот парень ухмыляется, но его сосредоточенный взгляд прикован к полю, и Тэёна просто-таки накрывает плохим предчувствием. Он ищет слизеринскую охотницу и зло щурится, замечая, что Им Наён выглядит слегка напуганной. Они замешаны в этом вместе? — Это они! Те двое из слизеринской гостиной! — вырывается у него. Тэиль ловит Тэёна за локоть прежде, чем тот успевает сделать какую-нибудь глупость. — Что? О чём ты вообще, Тэён? Слизеринская гостиная? — …Ким Мингю атакует, счёт 160:190! Лидирует Гриффиндор… о нет, снова бладжер! Д-Доён, осторожней! Все присутствующие на стадионе прощают Сынквану такое проявление эмоций, потому что Доён стрелой взмывает вверх, даже выше, чем Минхён и Сана, в безуспешной попытке стряхнуть… — О боже, — выдыхает Тэиль, а Тэён не способен даже на это. Бладжер врезается в спину Доёна, моментально сбивая его с метлы и отправляя в свободный полёт на футов так шестьдесят вниз, с безвольно раскинутыми руками и ногами. Тэён лихорадочно пытается вспомнить хоть какое-то заклинание, но… в его голове абсолютно пусто, словно он не знает совсем ничего, думать не получается, и говорить — тоже. Охотники и загонщики обеих команд пытаются ухватить Доёна за лодыжку или за мантию, но никому не удаётся это сделать. — Ёнхо, поймай его! — вопит Тэиль вместе с остальными зрителями. Кто-нибудь, пожалуйста, поймайте его! Ёнхо уже рядом, тоже пытается схватить Доёна хоть за что-нибудь, но всё так же безрезультатно. Сехун занимается тем же самым, но Доён падает слишком быстро, и… чёрт возьми, ну почему никто ничего не делает! На ум по-прежнему не идёт никаких подходящих заклинаний, да и магии в Тэёне сейчас явно недостаточно. Но всё же он тянется за палочкой и выпаливает единственное заклятие, которое вдруг всплывает в его голове и которое, возможно, хоть как-то сможет помочь: — Аква эрукто! Из кончика его палочки вырывается тугая и мощная струя воды, которая по пути обливает всех подряд, включая Ёнхо и Сехуна, всё ещё пытающихся как-то поймать Доёна.И вода на секунду замедляет падение, заставляя мигом промокшего Доёна задержаться в воздухе прежде, чем с громким звуком рухнуть на снег! Профессор Ким дует в свой свисток и несётся к пострадавшему. Сехун и Ёнхо немедленно просят тайм-аут и приземляются, чтобы помочь профессору. Трибуны так и гудят, все очень взволнованы, и многие с подозрением косятся на Тэёна за использование такого странного заклинания. Тэён же почти вываливается вниз, максимально перегибаясь через перила в попытке увидеть больше. Профессор Ким знаком показывает, что всё в порядке, но требует завершения матча. Пострадавшего укладывают на носилки, и Тэён позволяет себе моргнуть только тогда, когда убеждается в том, что Доён жив — но его глаза закрыты, по телу чуть ли не судороги, а губы искривлены в гримасе боли. Заколдованный бладжер уничтожают — как только Ёнхо разрешают использовать палочку, он немедленно сжигает опасную вещь, а Сехун собирает остатки и уносит их. А потом на поле появляется фигурка в синей мантии и с каштановыми волосами, и Тэён моментально узнаёт Юту. Уцепившись одной рукой за носилки, второй он достаёт палочку, и Тэён с облегчением видит, как одежда Доёна буквально на глазах становится сухой. Неразумно использовать заклинание вызова воды, когда температура ниже нуля, но в тот момент Тэён вряд ли был способен соображать трезво. — Пойдём, — Тэиль тянет его за собой. — Тэён, нам нужно поторопиться! Тот и не сопротивляется, в каком-то оцепенении позволяя другу отвести его в больничное крыло. У входа в палату уже толпится вся слизеринская команда и половина гриффиндорской, но никто не возражает, когда Тэиль заходит внутрь с Тэёном на буксире. — Ёнхо! — только тогда друг отпускает его, бросаясь в протянутые руки своего бойфренда, выглядящего крайне обеспокоенным. — Мистер Ли. Тэён сглатывает стоящий в горле ком. Даже если бы никто не видел, что именно Тэён применил то заклинание, его можно вычислить по мокрой насквозь одежде. Мадам Квон замечает именно это, неодобрительно прицокивая языком, и взмахивает палочкой, дабы привести его в порядок. — Мне очень жаль, — тихо просит прощения Тэён. Он переводит взгляд на койку, но Юта немедленно задёргивает шторы с крайне виноватым видом. Значит, его присутствие нежелательно. Он не хочет меня видеть. — Я должен был сделать хоть что-нибудь, но не смог вспомнить заклинания получше. — Пять баллов с Хаффлпаффа за использование палочки на квиддичном поле без разрешения, — строго произносит профессор Ким. — Десять баллов Хаффлпаффу за спасение мальчика, который в противном случае превратился бы в инвалида, — возражает мадам Квон, напрочь игнорируя недовольное выражение лица коллеги. — Там даже Брахиам Эмендо не помогло бы. Она знаком показывает Тэилю и Ёнхо отойти, чтобы склониться к больному. — Шестеро могут остаться, все остальные — вон! — Я останусь, — без колебаний заявляет Юта. — Я тоже, — выпаливает Сынкван, и девушка рядом с ним кивает, со вздохом усаживаясь. — И я, — говорит Джехён и встаёт рядом с Ютой. В его волосах по-прежнему сверкают нерастаявшие снежинки. Можно остаться ещё двоим, но Тэён явно не в их числе — раз уж Доён недвусмысленно выразил намёк на то, чтобы он держался подальше. Профессор Ким остаётся из страха перед мадам Квон и кратко поясняет Сехуну и Ёнхо, что позже он позволит им провести матч-реванш. Перед уходом они желают Доёну скорейшего выздоровления. Тэён удаляется молча. — Это было жестоко, — вздыхает Ёнхо, когда они добираются до холла. — Я не видел, чтобы кто-то падал с такой высоты, с тех самых пор, как три года назад Бён Бэкхён свалился с метлы, преследуя золотой снитч. — И что с ним случилось? — спрашивает Мингю. Его щёки раскраснелись, и только сейчас Тэён осознаёт, что и ему самому давно уже стало тепло. Сехун пренебрежительно фыркает. — Пак Чанёль словил его за лодыжку. А снитч тогда поймал рэйвенкловец Ким Чунмён. Ёнхо фыркает тоже. — И после этого они соревновались друг с другом целую вечность. — В этот раз всё по-другому, — вмешивается Тэиль. — Это было проклятие. Вспомнив о своей догадке, Тэён оглядывается по сторонам… но Им Наён делает шаг вперёд сама. — Я знаю, кто это сделал, — виновато бормочет она. — Я пыталась остановить его, но… — Кто? — без обиняков спрашивает Сехун, и ему достаточно одного-единственного мгновения, чтобы из равнодушного ко всему превратиться в пышущего гневом. — Тот блондинчик… — Наён вздыхает, закатывая глаза. — Он вбил себе в голову, что именно из-за Доёна этот хаффлпаффец, — она указывает на Тэёна, — приходил как-то раз в нашу гостиную. Кажется, он ещё что-то упоминал о свидании у квиддичных ворот после этого, но я не вникала. Я пыталась остановить этого идиота, но он, походу, был одержим желанием отомстить за кошачий корм. — Кошачий корм? — эхом откликнулся Ёнхо. — Ты был в гостиной Слизерина, Тэён? — ошеломлённо переспрашивает Тэиль. — Это был он? — шипит Сехун. — Снова? — Да кто он-то? — непонимающе переспрашивает Ёнхо, ероша пятернёй свои и без того растрёпанные волосы. — Не знаю, — Сехун щурится и раздражённо стучит своей метлой о пол. — Но когда я найду его, то… Наён качает головой. — Не утруждай себя. Я уже рассказала обо всём профессору Ёну по дороге сюда. Сехун хмурится, разочарованный тем, что потерял шанс взять ситуацию в свои руки. — Надеюсь, этому утырку впаяют штук пять лишних эссе по зельеварению. — Или заставят чистить совятню, — фыркает Ёнхо. Как-то раз ему пришлось убирать птичье дерьмо, и это было ужасно. — В любом случае… — Наён поворачивается и виновато кланяется Тэёну. — Думаю, мне стоит извиниться за него, даже если я к этому отношения не имею. — О, какая великодушность с твоей стороны, — сухо роняет Сокмин. — Типично слизеринская прямо. — Ничего, всё в порядке… — неуверенно бормочет Тэён. Ему не по душе всё это чрезмерное внимание, тем более что почему вдруг он сейчас выступает как посредник Доёна? — Вот и отлично, — фыркает Наён и удаляется с высоко поднятой головой. Тишина, воцарившаяся после её ухода, холодная и неловкая… пока её не нарушает Сехун. — На самом деле, она не так уж и плоха. Ёнхо хохочет, а потом предлагает сокомандникам переодеться перед ужином. Кажется, Доён будет в порядке. Потому, что его окружают такие хорошие люди.

* * *

Если честно, сдержанность никогда не входила в число сильных сторон Ли Тэёна. Он успевает сгрызть штук десять печенек до того, как уйдут Тэиль и Ёнхо (вместе, как всегда), и только тогда покидает Главный зал, становясь невидимым сразу же, как заворачивает за угол. Больничное крыло совсем недалеко, однако прихода мадам Квон приходится ждать довольно долго, и он проскальзывает внутрь прежде, чем она успевает закрыть дверь, хоть и ужасно боится выдать себя шорохом одежды или звуком шагов. Он неслышно подкрадывается к койке Доёна и сдерживает удивлённый возглас, обнаружив, что тот не спит и просто безучастно таращится в потолок. Его руки всё ещё перевязаны, и он заботливо укрыт одеялом. На тумбочке возвышается внушительная стопка сладостей. Совершенно нетронутых. Тэён так и застывает на месте, молчаливо впиваясь взглядом в человека напротив. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз прикасался к лицу Доёна? А к его губам? — Привет! Тэён спотыкается о собственные ноги, отскакивая в сторону, чтобы пропустить Юту с тарелкой, полной картофельного пюре с ростбифом, в руках. — Мадам Квон разрешила мне принести тебе еду, так что налетай, — Юта ставит тарелку на тумбочку, пододвинув её поближе к Доёну, а сам садится рядом. Он прихватывает одну из шоколадных лягушек и безжалостно откусывает ей голову. — Фу, скукота, — вздыхает он, вытаскивая пятиугольную карточку с портретом директора Ли. — Лучше бы кого поинтереснее положили. — Ммм… — безразлично тянет Доён. — Сондже и Сонхёк всегда покупают целую тонну лягушек в надежде отыскать карточки, которые хотят… например, с той горячей авроршей, Пак Кахи, — ухмыляется Юта. — Будто они не понимают, что это практически невозможно. Будем реалистами — в девяностопроцентном случае им достанется карточка с директором Ли. Доён же вяло ковыряется вилкой в своём пюре и в беседе участия принимать, кажется, не особенно стремится. — Если ты кого-то любишь, то готов ради этого человека на любые глупости. Тэёну кажется, что эти слова впиваются в его сердце, будто нож. Юта косится на Доёна, явно не слишком довольный проваленной попыткой поднять другу настроение. — А, значит, он так и не пришёл. Тэён зажимает себе рот ладонью. — Ты прав, — безжизненно соглашается Доён. Юта вновь откусывает от своей лягушки. — А ты хочешь этого? Доён тяжело вздыхает, неопределённо махнув рукой, в которой держит вилку, и Юте приходится использовать невербальное заклинание очищения, чтобы его не забрызгало пюре. — Я не знаю. — А если честно? — Нет, — заявляет Доён, но потом вздыхает вновь. — Да. Нет. Не знаю, правда, я так запутался, что мне, кажется, уже всё равно. — Он фактически спас тебе жизнь, ты это понимаешь? — Юта приподнимает брови. — Этим своим дурацким Аква Эрукто. Когда мы это заклинание изучали? На четвёртом курсе? — Ага, а ещё из-за него я весь вымок, — ворчит Доён себе под нос. — Ну да, лучше сломать позвоночник, нежели вымокнуть! — уровень сарказма в голосе Юты просто-таки зашкаливает. Теперь он откусывает бедной лягушке ногу. — Я знаю, что тебе страшно, но всё же вам стоит о многом поговорить, так ведь? Он твой бойфренд, Доён, а не недостижимый краш, как раньше. Боится? Тэён ошарашенно моргает. Чего же? — Даже если и так… — тянет Доён тихо, делает паузу, а потом закрывает глаза и откидывается обратно на подушку. — Мне всё равно. Тэён явно не ожидал, что Юта скажет следом: — Тебе всё равно? — он сминает в ладони пустую коробку из-под лягушки вместе с карточкой директора Ли и поднимается на ноги. — Можешь не говорить правду мне, это нормально, но… — Юта пожимает плечами. — Хоть самому себе-то не ври. Он прихватывает с тумбочки ещё несколько упаковок со сладостями и уходит, бросив: — До завтра. Доён остаётся безучастным ко всему до тех пор, пока за Ютой не закрывается дверь — только тогда он позволяет себе едва слышно выдохнуть. А потом делает глубокий вдох и переворачивается на бок. Тэён раздумывает, что ему самому делать теперь — он может оставаться невидимым максимум пятнадцать минут, и что будет, когда заклинание развеется? Сказать «привет»? Притвориться, что он только что вошёл через дверь, как все нормальные люди? Доён правда хотел его увидеть? Если так, то… Доён вновь тяжело вздыхает. — Ты скажешь хоть что-нибудь или продолжишь тихариться? Доён не говорил этого. Конечно же нет. Просто у меня галлюцинации, я нафантазировал себе, что… — От тебя так и несёт зефиром в шоколаде и прочей дрянью, — продолжает Доён, даже глядя куда-то в сторону Тэёна. — А ведь это очень вредно для твоего желудка. Я уже говорил: сплошные мука и сахар, никакой пищевой ценности. Тэён лихорадочно надеется, что магия продержится подольше. — Хочешь узнать, чем я занимался все эти три недели? — Доён смеётся. Тэён не отвечает, но Доён, кажется, намерен продолжать свой монолог во что бы то ни стало. — Пытался найти заклятие, которое позволяло бы рассеивать чужую невидимость, — он фыркает и рассеянно постукивает пальцами по одеялу. — Целыми ночами торчал в запретной секции в библиотеке Рэйвенкло. И ничего. Заклинание невидимости может снять только тот, кто его наложил. Зато я теперь умею стрелять мукой из своей палочки, прикольно, правда ведь? — У Тэёна буквально подкашиваются колени от того, насколько ледяной у Доёна голос. — По крайней мере, теперь я могу попробовать осыпать тебя ею и так вычислить. — Я знал, что однажды ты используешь это заклятие против меня, — цедит Доён сквозь зубы. Больно. — Знал, что ты в любой момент можешь спрятаться от меня. Понятия не имею, может, сейчас я вообще сам с собой разговариваю. «Ты этого боишься?» — почти срывается с губ Тэёна. — Когда ты ушёл в тот день, — вспоминает Доён, — то я даже ни о чём думать не мог, вот как мне больно было. — Тэён смаргивает выступившие на ресницах слёзы. — Я не знал, что мне делать… я так просил тебя остаться, ведь это было настолько опасно. Мне казалось, что я не дышал, пока не получил письмо от Тэиля. Ты знаешь об этом? Тэён вспоминает, как он сам беззвучно прорыдал всю ночь у Тэиля на плече. — Я осознаю, что со мной реально может быть трудно, — плечи Доёна как будто опускаются, и он сжимается весь. — Я осознаю, что не должен был заставлять тебя встречаться с моей семьёй, мне правда жаль, — Тэёну хочется возразить, что никто его не заставлял. Он просто… сам себя не понимал. — Но почему ты всё время убегаешь от меня… этого я понять не могу. Ни с кем другим ты так себя не ведёшь. Ты сожалеешь о том, что связался со мной, или что? Я тебя совсем не понимаю. Всё с точностью до наоборот. Забывшись, Тэён машинально протягивает руку и мягко касается чужого плеча. В то же мгновение Доён молниеносно ловит его за запястье, недовольно хмурясь при осознании, что Тэён по-прежнему остался невидимым. — Я не хочу, чтобы мы говорили вот так. Тэён не сдаётся. — Ну и ладно, — бурчит Доён и отводит в сторону вновь заблестевшие от слёз глаза. Тэён сжимает плечо Доёна и снимает с себя заклинание, потому что не хочет причинять ему ещё больше боли, чем уже сделал. Он видит, как лицо Доёна немедленно озаряется, а потом всё случается слишком быстро. Доён резко садится и буквально бросается Тэёну на шею, а тот изумлённо вскрикивает, когда его стискивают изо всех сил и тянут на себя, заставляя удариться коленями о койку. — Доён…? — выдыхает Тэён, помня о чужих травмах и обнимая в ответ максимально осторожно. Доён же отказывается смотреть на него, вместо этого зарываясь лицом в его шею. Такого Тэён точно не ожидал. Он не думал, что Доён будет с ним настолько… отчаянным. — Я так хотел увидеть тебя, — Доён ведёт носом по коже, словно пытается в буквальном смысле дышать Тэёном. — Почему ты ушёл? Я правда ничего не понимаю, Тэён. Объясни мне всё, пожалуйста… Тэён бессильно опускается на край койки. От Доёна по-прежнему одуряюще пахнет домашним яблочным пирогом. — Тогда я просто был в смятении, — Тэён удерживает Доёна в объятиях, не давая ему отстраниться. Ему будет легче говорить, не чувствуя на себе чужого взгляда. — Ты… я просто осознал, насколько разными были наши семьи, и ты… — он кладёт голову на плечо Доёну и едва слышно продолжает: — Ты значишь для меня так много… Я сам не понимаю, как и когда это случилось, но… — Тэён… — В тот день… — рядом с Доёном спокойнее, рядом с ним становится легче дышать. — Тогда ты обвинил меня в том, что я легко готов сдаться, но это не так, — ему кажется, что даже шоколадные лягушки пялятся на него. — Мне нечего терять. Моим родителям всё равно, они полностью вычеркнули меня из своей жизни. Я не могу вновь вернуться в мир магглов и стать каким-нибудь бухгалтером, но ты… перед тобой открыты все пути. Так много людей поддерживает и заботится о тебе, а я… ты значишь для меня так много, Доён, и я никогда не простил бы себе, если бы отнял у тебя счастливое будущее. Полное отсутствие какой-либо реакции немного сбивает Тэёна с толку. — Я не мог отнять у тебя шанс на головокружительную карьеру или на семью, подобную той, в какой ты вырос, — он чувствует, как по спине бегут неприятные мурашки. — Мне терять нечего, а вот у тебя есть… Доён всхлипывает, и Тэён думает: вот теперь точно всё кончено. — Я не хочу потерять тебя, Тэён. Поцелуй неожиданный, но очень сладкий. Тэён тает в руках Доёна, гладит его по щеке и целует в ответ со всей страстью, на которую только способен. — Ты продолжаешь настаивать на том, что тебе нечего терять, — шепчет Доён, отрываясь от его губ и прикрывая глаза. Он дарит Тэёну ещё один поцелуй, прихватив его нижнюю губу своими. — Но что насчёт меня? Что с тобой будет, если ты потеряешь меня? Тэён цепляется за одеяло, пытаясь собраться с мыслями. Тело его предаёт, слишком сильно реагируя на поцелуи Доёна — в конце концов, они так давно не… Но он помнит вопрос, так что силится ответить, даже если его слова не состыковываются с его действиями. — Если так будет лучше для тебя. — Но ты не можешь быть уверен в этом, — мягко возражает Доён, с сожалением отстраняясь. — Прошедший месяц был худшим в моей жизни, Тэён. Ты так давно поселился в моём сердце… неужели не можешь побыть со мной ещё немного? Ответ на этот вопрос у Тэёна только один: если бы у меня был выбор, я бы остался с тобой навсегда. — Ладно, — вздыхает Доён наконец. — Тогда, может, просто оставим всё как есть? Просто я… я хочу, чтобы ты был уверен в своём желании встречаться со мной, так же, как в этом уверен я сам. А не соглашался из жалости, на самом деле страдая от того, как тебе плохо со мной… — Прекрати, — хмурится Тэён. — Ты же прекрасно понимаешь, что дело не в этом. Просто… Я не могу не волноваться о многих вещах, но это потому, что ты действительно дорог мне, Доён, — он замолкает, потому что не знает, как лучше выразить свои чувства. — Я не… пожалуйста, не думай, что я тебя не люблю, я просто… ну… тот ещё паникёр. Доён кивает. — Тогда мне будет достаточно и этого. — Доён… — Я готов пока остановиться на этом, потому что… потому, что действительно переживаю, вдруг ты вновь сбежишь, если я буду давить на тебя… — бормочет он. А потом Тэён ощущает, как Доён ещё крепче стискивает его в объятиях. — Но прямо сейчас я точно никуда тебя не отпущу, надеюсь, ты понимаешь это. Тэён только лишь открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба, и его мысли натурально путаются, когда Доён выуживает из-под подушки подозрительно знакомый подарочный мешочек. — Я надеялся на лучшее, — замечает он, разворачивая подарок, когда понимает, что Тэён не спешит делать это сам. — Поэтому купил это на следующий день после твоего ухода. У него в руках — цепочка с серебристым кулоном в виде печенья. В лунном свете он переливается… всё прямо как в тот самый вечер накануне. — Они почти как парные, — нервно смеётся Доён. Он всё так же слишком болтлив, когда волнуется. — Венчик и печенье… я ничего в этом не понимаю, но мне показалось, что он будет хорошо на тебе смотреться, и наши кулоны сочетаются друг с другом, и… — Тебе не нужно было, — говорит Тэён, но знаком показывает, что хочет, чтобы Доён сам надел на него подарок. Это так до банального слащаво — парные кулоны, но Тэёну не хочется смеяться, потому что для него это значит действительно много. — Ты такой… — он замолкает, потому что снова не в силах выразить свои чувства словами. Он хочет сказать Доёну, что любит его… но в итоге так и не решается. По крайней мере, не сейчас, и плевать, что Тэён фактически уже признался в этом. Просто всему есть своё время, и здесь, сейчас — это совсем не тот момент. В один прекрасный день он скажет это так же легко и уверенно, как Ёнхо признаёт свои чувства к Тэилю. И это будет не оговорка под влиянием нахлынувших эмоций. Однажды они действительно станут равны во всём, и тогда говорить о чувствах для них будет более чем естественно. Не нужно спешить. Наверное, он никогда не сможет изжить в себе страх и неуверенность, но Доён стоит того, чтобы за него бороться. — Какой? Ну какой я? — Доён заглядывает ему в лицо, заставляя вернуться к реальности. Тэён же в ответ просто тянется к нему, чтобы поцеловать со всей любовью, которая сейчас его переполняет. И чувствует, как тот улыбается. Тэён в итоге вопрос Доёна начисто игнорирует, вместо этого обнимая его и только осознавая, что на самом деле ему стоит сказать прямо сейчас — Обещаю, что я больше никогда не буду этого делать, — искренне произносит Тэён. Он повторяет это снова и снова: я обещаю, обещаю, обещаю, пока его губы не начинают неметь и сами собой не впечатываются в губы Доёна, словно были рождены для того, чтобы вечно сливаться с ними. — Я доверяю тебе, садюга, — со вздохом произносит Доён наконец. Хочется одновременно плакать и смеяться, и Тэён благодарит про себя всех богов за то, что Доён такой, какой есть — открытый и доверчивый, совсем не похожий на него, вечно ошибающегося и сомневающегося во всём. Он непременно станет лучше, хотя бы ради Доёна. Говорят, что идеальных не бывает, и что нельзя спасти кого-то в одиночку. Тэён прекрасно понимает это. Но почему-то всё равно верит: Доён всегда будет рядом и не станет торопить его, давая достаточно времени и поддержки. — Ты малыш-переросток, — фыркает Доён, прижимаясь к нему. Тэён в ответ легонько тычет его в бок. — Прекрати. Ты даже не попытаешься войти в моё положение? — Ты сам первый начал, — Доён показывает ему язык, а потом легонько чмокает в губы. — И кстати да — я всё ещё ни за что не буду делиться с тобой сырными палочками. Тэён смотрит Доёну прямо в глаза — такие тёмные и глубокие, с лукавыми искрами, плящущими на самом дне — и внезапно начинает верить в то, чего так хочется его сердцу. У них получится. Они справятся со всем, пока будут вместе. Это главное.

* * *

— Кстати, ты так и не рассказал нам об этом… — как-то раз за завтраком начинает Ёнхо, приобнимая Тэиля за плечи. Тэён не удивится, если Ёнхо как-нибудь просто усадит Тэиля себе на колени. — Что за компромат на Сехуна ты отрыл? — О… — Доён смущённо ёрзает на своём месте. Теперь он всегда садится с ними за один стол, так что любая трапеза превращается в двойное свидание… даже если Тэиль это усиленно отрицает. — Не думаю, что стоит говорить вам об этом… в конце концов, мы же заключили сделку… Тэён выуживает из коробочки с зелёной салфеткой, что стоит прямо посередине стола (но на самом деле, она тут исключительно для него), очередную печеньку с начинкой из арахисового масла. — Тебе совсем не обязательно… — Я никому не скажу, правда не скажу! — умоляет Ёнхо, хотя горящие от предвкушения глаза и самодовольная ухмылка выдают его с головой. — Так что ты нарыл? — Ну, ээээ… — Доён переплетает пальцы. — Где-то год назад я приходил на поле для квиддича понаблюдать за тренировкой… и в тот день Им Джебом, пытаясь уклониться от бладжера, врезался прямо в теплицу профессора Чой. Так как это была тренировка гриффиндорской команды, то все подумали, что… — Погоди-ка… — Ёнхо меняется в лице, приподнимаясь. — То есть, это был он? Доён вздрагивает и кивает. — Я знал, что это не мог быть бладжер Чонхи, — рычит тот. — Я же говорил профессору Киму, что мы тут не при чём… чёрт! — Ёнхо свирепо впивается взглядом в слизеринский стол. — Я два! месяца! убирал! дерьмо! за совами! — последнее он выкрикивает, уже поднимаясь на ноги и, наведя палочку на затылок Сехуна, обрушивает на него целый дождь из кусков хлеба. В итоге они цапаются на весь Главный зал до самой половины девятого утра.