Keep your pencil on my skin

Чонгук не подписывался на это. Нет. Он знал, что облажался ещё в тот момент, когда во время учёбы в Пусане родители сказали ему о переводе. Он не был своевольным и испорченным ребёнком. Чонгук мог делать все, что ему заблагорассудится, поскольку не нёс даже пятой части ответственности старшего брата, — до тех пор, пока тот не ввязался во что-то незаконное и стал источником плохих статей в прессе, что вредило семье и бизнесу. Это не означало, что он любил хвастаться новым спортивным автомобилем или имел зависимость от азартных игр. Чонгук оставил этот этап позади вместе со спорткаром, дорогой одеждой и сильным одеколоном. Он просто умел хорошо играть в карты, но никакого отношения к азарту не имел. Он знал, что все его отношения были фальшивкой. Никто из его друзей не мог представить, что он любит играть в Overwatch до рассвета и проводить время со старшим братом, хотя все предполагали, что Чонгук ему завидовал. Никто не знал, что Чонгук действительно любит учиться и эмоционально реагирует во время просмотра фильмов. Они были фальшивками. Все они. Он нашёл только одного человека, который проводил время с ним, и это был Ким Югём, который увидел его плачущего на детской площадке у школы. Он даже не знал этого сопливого ребёнка, просто подошёл к нему, потому что хотел. Типичная детская аргументация. Чонгук плакал тогда, потому что его семья сказала, что им придётся переехать в квартиру, покидая их большой дом. Также они не поехали в Диснейленд, чего три месяца ждал Чонгук. В то время их семейный бизнес был на грани банкротства, и все школьные друзья Чонгука резко испарились. Бросили его, когда поняли, что он больше не будет покупать им закуски и платить за бесчисленные раунды на игровых автоматах. Именно тогда рухнуло то, что он называл своим миром, но на самом деле Чонгук почувствовал разницу между настоящим и фальшивым. И тогда он завёл дружбу с добрым мальчиком, с которым общался и по сей день. Он был волком-одиночкой, проводя время лишь с Югёмом. Но с течением времени он начинал общаться и с другими людьми. И теперь он игрался с теми, кто раньше игрался с ним. Чонгук посылал тех, кому нужны были лишь его деньги, и смущённо вёл себя с теми, кто хотел настоящего общения и дружбы. Он научился читать людей, как открытые книги. Чонгук знал, что сказать, чтобы очаровать людей и заставить их чувствовать себя особенными, дабы получить то, что хотел. Ему не нравились драмы, поэтому он не хотел ссориться от скуки. Чонгук просто убедился, что всегда будет на вершине, не позволяя людям пользоваться собой. Ему нравилось владеть ситуацией. Он обожал это. Чонгук держал все под контролем. Он спал с кем попало. Часто. Постоянно. В пятнадцать на его коже появились прыщи, но, как бы то ни было, он трахнул самую горячую девушку в школе. Он не трахался, как кролик. Это случалось не каждый день, но он понятия не имел, сколько оставил позади себя девушек, распластавшихся на мятых простынях среди своих плюшевых медведей. Ему просто стало скучно. Он не чувствовал эйфории, кайфа или удовольствия. Ему просто стало скучно. Поэтому Чонгук снял свою собственную квартиру, покинув старшего брата Чонхёна, который был ему нянькой. Как будто хён и без того не нёс бремя растущего бизнеса на себе. Чонгук устал от фальшивых подрагиваний ресниц, смеха, улыбок и смазки, остающейся на простынях. Тогда он переспал с профессором в университете. И действительно, было немного волнительно поначалу. Приходилось прятаться в разных классах и не пересекаться друг с другом. Но позже он перестал быть бдительным и запирать кабинеты. Сам виноват, что проигнорировал сигнал тревоги. Девушка, чьё сердце, он, по-видимому, разбил. То есть, они переспали всего один раз, но она сделала свои выводы и застукала Чонгука с профессором. Она была так убита, что сделала целый альбом с фотодоказательствами, где ясно виднелась голова Чонгука между женских ног. Женщина была почти в два раза старше него, но выглядела лучше большинства студенток. На фотографии было четко видно, как она тянула Чонгука за темные пряди волос, откинув голову назад. И девушка пошла к его родителям, не к нему, а к родителям, чтобы потребовать деньги за молчание. Потому что у неё было разбито сердце. Трагично. Трагично для Чонгука, потому что это стало последней каплей для его матери. Она была счастлива, что, по крайней мере, не было маленьких копий Чонгука, бегающих по его холостяцкой квартире, потому что она хорошо знала о его «привычках». Она отправила его к брату, чтобы Чонгук умерил пыл. По крайней мере, на какое-то время. Чонгук переехал в Сеул, даже там оставаясь независимым. Но предложение встречаться с испорченной дочерью каких-то деловых партнеров родителей не радовало его. — Дай ей шанс. Или хотя бы притворись. Это важно, — его мама тяжело вздохнула. Родители Чонгука были большими шишками, но не плохими, как это представлено в большинстве фильмов. Он знал, что мама заботилась о нем, даже отец беспокоился, хотя всегда выглядел хмуро и недоброжелательно, и брат, который всегда хотел указать Чонгуку правильный путь. Ему было стыдно за все это. Поэтому он согласился. Однако, если бы он знал, что поедет в Сеул, чтобы встречаться с испорченной девушкой, чей враг буквально заставил Чонгука засомневаться в своей сексуальной и духовной ориентации, то просто хмыкнул бы на это. У Чонгука полномасштабный кризис в девятнадцать лет. А сейчас, он, прижавшись к прохладной ручке качели, с силой покусывал губы, ощущая металлический привкус на языке. Детская площадка была пуста, и это выглядело жутко. Чонгук хорошо умел читать людей. Ему нравилось держать все под контролем, и он был уверен в том, что с Тэхеном будет точно так же. Он считал, что в слухах должна быть хотя бы доля правды. Чонгук убедился в этом. Он встречал таких же обычных людей, как Тэхен, заставлял подчиниться, замечая их и без того опущенные головы. Вот почему он думал, что будет легко. Им Юна с ужасом рассказывала о том, как Тэхён пялился на неё, но, пожалуй, она слишком драматизировала. Сначала Чонгук дал ей шанс, но та была слишком прилипчивой и остро реагировала на каждую мелочь. Может быть, это было воздержанием от случайных связей, — так Чонгук думал о Тэхене. Опять же, ничего не изменилось, независимо от того, сколько раз Чонгук толкал Юну на кровать и соединял их губы вместе. Может, это было потому, что ему скучно, и неприязнь к Юне росла с каждым днём. По крайней мере, он не изменял ей с другими девушками или парнями... кроме Тэхена. Ему было скучно. Почему бы не заинтересоваться другим? Это был его извращённый вывод. Тэхен был геем. Именно это привлекло его внимание изначально. Это произошло, когда он услышал, как Сольхён шепчет на ухо Юны «этот педик повсюду» в кафе. Он был интересен Чонгуку. Тэхен был первым открытым геем, которого тот встретил. Они виделись почти на каждом занятии , и Чонгук знал, что Тэхён не был хорошим, но он и не был плохим, верно? Когда они сидели в тишине по утрам, Чонгук стал осознавать, что интересуется действиями Тэхена, хочет узнать его детально. Тот факт, что Тэхён не вёл себя мило, хотя был взволнован, заинтриговал Чонгука. Его естественные реакции не были плохими, он выглядел приятно, хотя его глубокий голос часто отвлекал. Чонгук подумал, что мог бы с ним спуститься с небес на землю. Наверное. Не говоря уже о многочисленных рисунках в его альбоме, где был изображён Чонгук. Это затронуло его самолюбие. Очень. Они не были друзьями, но это и не было тем, чего Чонгук хотел с самого начала. Он хотел большего. Он замечал, как краснели уши Тэхена, как дергался карандаш в его дрожащих пальцах, когда Чонгук находился рядом с ним. Чонгук был взволнован. Он был взволнован и поэтому же неосторожен. Нетерпелив. И это привело к тому, что он неправильно понял Тэхена. Словно прочитал книгу на иностранном языке. Чонгук поднял голову и посмотрел на темное небо. Он потерял контроль, буквально разрушил парня. Он представлял Тэхена плачущим, но в другой обстановке. Чонгук на это не подписывался. Нет. Он не подписывался на то, чтобы Тэхен грубо выплюнул все свои внутренние переживания на него. Он определённо не подписывался на чувство вины и раскаяния. Чонгук знал, что он не хороший, но и не плохой, верно? Но когда Тэхен сорвался на него, он почувствовал тяжесть в груди. Чонгуку казалось, что тот все равно не выпустил свою боль должным образом. Он знал о ситуации парня, но игнорировал её. Он решил, что это не его проблема. Чонгук не понимал, о чем говорил Югём, продолжающий насмехаться над уязвимостью Тэхена. И самое пугающее заключалось в том, что Тэхен не был плохим человеком. Югём сказал ему оставить парня в покое после того, как Чонгук рассказал ему о «несчастном случае» в ресторане. Он отвесил Чонгуку подзатыльник и отругал его. Югём даже не моргнул, когда Чонгук сказал, что хочет переспать с парнем (у него были свои причуды), вместо этого он сказал пойти в гей-бар, если ему так отчаянно хотелось этого. Он даже пообещал пойти с ним, чтобы покончить с этим. Но Чонгук не слушал. — Я хочу его, — Чонгук отрицал предложения Югёма, который отметил, что это значит, он хочет от Тэхена чего-то большего. Это был его план — заполучить Тэхена. Тогда Чонгук пошёл домой к Тэхену, чтобы переиграть карты, но проиграл сразу. Карточный домик развалился. Чонгуку больше не хотелось играть. Тэхен никогда не проявит интерес к Чон Чонгуку, второму наследнику корпорации Чон. Чонгука это привело в заблуждение. Тэхен никогда не вступал с ним в контакт. Чонгук расстроено думал, что он ведь не разочаровывал его. Но даже если Тэхен был осторожным, он не оттолкнул Чонгука. Он дал Чонгуку шанс. Шанс на дружбу. Настоящую. И тот факт, что Чонгук упустил такое редкое явление в своей жизни, было его кармой. Холодный воздух обжигал кожу, Чонгук получал сообщения о приближении мороза, но не потрудился пойти домой и сменить тонкую рубашку. Или хотя бы взять куртку. Он просто продолжал сидеть на качелях, пиная траву. Было темно и немного тревожно, но тихо. Ему нужно было спокойствие, чтобы разобраться в себе. Чонгук был эгоистом. Его мама иногда так говорила. Она сказала это снова, когда разговор зашёл о переводе в другой университет. Но он также был горд и не хотел этого признавать, поэтому согласился встречаться с Им Юной, пока сделка, над которой работали их семьи, не подойдёт к концу. Чтобы доказать, что он заботится о семейном бизнесе, а не только о себе. Но он действительно был эгоистом, потому что хотел вернуть Тэхена. Он был таковым, когда сказал плачущему парню, что все вернёт. Пути назад не было. Чонгук вспомнил слова матери. Она сказала ему, что мир, в котором они жили, был холодным, другим. Нужно смотреть на этот мир широко раскрытыми глазами, но, заметив чей-то сияющий свет, не заставлять его тускнеть. Конечно, он понятия не имел, что мама имеет в виду, потому что был ребёнком. Теперь, возможно, он понял это. Чонгук не хотел, чтобы свет Тэхена тускнел. От мысли, что Тэхен не захочет даже смотреть на него, Чонгук схватился за качели. У него не было плана игры. Его глупые стратегии потерпели крах, возможно, ему нужно было просто импровизировать. Он уже потерял контроль над ситуацией, возможно, Тэхен поверил бы ему, если бы Чонгук был искренним. И вот первый шаг — быть искренним. Быть искренним с Тэхеном. Ну, и «перестать быть мудаком» тоже находилось в списке, но Чонгук ещё поработает над этим. Чонгук не будет извиняться снова, так как это были слова и не больше. Он извинится позже, когда Тэхен хотя бы заговорит с ним. Ну а сейчас — собственный внутренний свет ему в помощь.

***

Тэхен на самом деле был жалким. Но он смог успешно сдать некоторые тесты. Мама решила устроить ему консультацию, усадив в гостиной, и спросила, то ли это, чего он хотел. Тэхен кивнул, а как иначе? Он работал в хипстерском кафе и не имел другого опыта, кроме как стоять за кассой и нажимать на кнопки кофеварки. Он не был умственно одаренным, и единственное, что он мог делать, — это рисовать. Но у его искусства не было будущего, потому что у него не было таланта. Он не мог построить карьеру на набросках и эскизах. Он рисовал то, над чем другие либо смеялись, либо... смеялись. Ещё эти слова. Он пообещал «вернуть все». Вернуть что? Слова не имели значения, поэтому Тэхен был подавлен. Но это было обещанием, и Тэхен ждал каких-то шагов от Чонгука. Но все пошло совсем не так. Потому что Чонгука не было в университете. Неудивительно, что Им Юны тоже. Люди не были такими злыми и ядовитыми, пока её не было. Конечно, все избегали его, но не беспокоили. Парочка оскорблений тут и там, но это было не в новинку. Позже он узнал, что к ним перевели новенького, который поцеловался с девушкой капитана футбольной команды. Теперь он забрал часть "популярности" у Тэхена. У студентов появилась новая игрушка. Тэхен почувствовал облегчение на мгновение, но сразу захотел ударить себя, потому что это была нехорошая мысль. Он должен узнать человека получше, прежде чем желать такое. Что раздражало на данный момент, так это то, что все его мысли постоянно крутились вокруг Чонгука. Он сдался и не мог перестать рисовать то, что действительно хотел. Он не мог ничего поделать с тем фактом, что мог нарисовать форму бровей Чонгука с закрытыми глазами. Никто другой не заставлял его карандаш скользить по бумаге. Тэхен думал, что больше не встретится со своей музой по имени Чонгук, так как пятница прошла без каких-либо признаков его появлений. Они встретились снова, когда Тэхен очень непрофессионально залез на стойку в грязных кроссовках. Он поссорился с Чанёлем по поводу того, кто будет работать в смену, когда у Тэхена очень важный экзамен, от которого зависела его стипендия, а у Чанёля — годовщина с девушкой. Они поругались, и, благодаря начальнику, Тэхен выиграл. Но ведь Чанёль был огромным ребёнком, так что взял и спрятал телефон Тэхена на самую верхнюю полку. Сейчас же, когда Тэхен надевал свою форму, Чанёль уставился в свой телефон, как ни в чем не бывало игнорируя коллегу. Тэхен начал искать свой телефон. Он вытянул руку вверх, слепо пытаясь нащупать телефон на полке. Когда Чонгук попал в его поле зрения, Тэхен чуть ли не упал на ровном месте. Он понял, что выглядел странно, судя по удивлённому взгляду, которым его окинул Чонгук. Тэхён почувствовал румянец на щеках, волнуясь о том, что сталкивается с ним после драмы и того, как вытер свои сопли об рубашку Чонгука, которая стоила дороже всех его вещей. Он опустился на пол, чтобы быть в безопасности. Тэхен не хотел разбить чашки. Ладони Тэхена вспотели, и он вытер их об штаны, мысленно проклиная Чанёля. Чонгук решил подойти ближе, по-прежнему с непонятным выражением лица, и взглянул на стойку, на которой был грязный след от кроссовок Тэхена. Тэхен поспешил вытереть его рукавом. Чонгук усмехнулся, но Тэхен не обратил на это внимание, сразу вспомнив, что Сухо мог посмотреть запись камеры. Он был ещё тем чистоплотным ублюдком. Он посмотрел в сторону камеры, и к его большому разочарованию, мигнула красная точка. Он вздохнул и повернулся к Чонгуку, который продолжал следить за ним, выглядя… испуганным? Паникующим? — О, нет-нет, я не причиню тебе вреда, обещаю, — Чонгук посмотрел на камеру с поднятыми руками. Тэхен вздёрнул брови и фыркнул. Он никогда не думал о том, что Чонгук причинит ему физическую боль. Чонгук наклонил голову, глядя на Тэхена. Он робко заказал себе чёрный кофе, неловко оглядываясь по сторонам. Тэхен отметил, что у этого парня не было ни души, ни вкуса, спеша выполнить его заказ, прежде чем группа каких-то студентов вошла в кафе. Чонгук поблагодарил его, но не взял кофе. Тэхен нахмурился в замешательстве и уставился на одинокую чашку, а затем услышал скрип. Чонгук не остановился, поняв, что раздражал других посетителей своим поведением, и продолжил тащить высокий стул к стойке. — Что ты здесь делаешь? — настороженно спросил Тэхен. Чонгук выглядел вполне довольным собой. Он сел на стул и взял кофе. Он сидел за стойкой, больше не раздражая посетителей. — Сижу? Чонгук заставил Тэхена чувствовать себя глупо? — Охренеть, Шерлок. Это не столик для посетителей, — твёрдо сказал он, думая, что Чонгук, сидящий так близко, не был хорошей идеей. Однако его заявление было отвергнуто. Чонгук пожал плечами и закрыл глаза. Черт, мой телефон- — Что с твоим телефоном? — Чонгук наклонил голову, и Тэхен вздрогнул. Он сказал это вслух? — Да, — фыркнул Чонгук. Тэхен мысленно застонал. Или вслух? Чонгук неловко почесал шею и посмотрел на него своими оленьими глазами. — Я могу помочь? Если хочешь, — его голос звучал выше обычного, и Тэхен поморщился. Он почти откинул эту идею, но не мог рисковать, ползая по стойке и пытаясь найти телефон. Поэтому он откашлялся и ответил: — Я потерял свой телефон. На самом деле его украли и спрятали, но чем меньше объяснений, тем меньше взаимодействия с Чонгуком. Чонгук окинул взглядом кафе. — Здесь? Тэхен закатил глаза. — Нет, я забирался на стойку, чтобы посмотреть на улицу. Да, здесь. Чонгук глумился над ним. — Ты не должен мне грубить, знаешь? Тэхен просто поджал губы. Он не грубил ему. — Я могу позвонить тебе, окей? — он спросил, но не дождался ответа и набрал номер Тэхена. После нескольких неудачных попыток дозвониться, Чонгук все понял. Не совсем правильно. Это неловко. — Включается автоответчик. Может, у тебя зарядка кончилась, — закончил он, хмуро глядя на экран. — Нет, там была полная зарядка, — ответил Тэхен. — Ладно, тогда... ты заблокировал меня? Его это удивило? Тэхен отвернулся и напомнил себе, что не должен чувствовать себя виноватым из-за потускневшего взгляда Чонгука. Он не должен. — Мы с тобой не… почему я должен был оставить твой номер? — Но я оставил твой… — прошептал Чонгук, и Тэхен почувствовал себя виноватым. Но это не значит, что он был виноватым на самом деле. Затем Чонгук встал и обошёл стойку, подойдя к Тэхену. — Эй, тебе нельзя здесь находиться, — Тэхен слегка толкнул отступившего Чонгука в грудь и взглянул на камеру. Чонгук неправильно понял его, выглядя оскорбленным. — Серьезно, я не буду запугивать тебя, перестань смотреть на камеру. Тэхен вздохнул и закатил глаза, указывая Чонгуку вернуться обратно. — Я знаю, но тебя не должно быть здесь, — он указал на табличку «только для персонала» у кофеварки, — вернись обратно. — Хорошо, тогда как я тебе должен помочь? — Не знаю. Просто пей кофе, я найду его сам, — взорвался Тэхен. Только сейчас его осенило, что он и Чонгук общались нормально. Чонгук был раздражён, но Тэхен не чувствовал себя некомфортно. Вроде как. Чонгук вёл себя как капризный ребёнок, но нехотя сел на стул, метая взгляды на Тэхена. — Я все ещё хочу помочь тебе, — Чонгук посмотрел на Тэхена, — может, в блендере? Тэхен посмотрел на него широкими глазами и решил засунуть руку в блендер, но Чонгук остановил его. — Я не осуждаю, конечно, но было бы эффектно. Тэхен тихо рассмеялся, тут же пряча улыбку. Так его смена и продолжалась, включая в себя постоянно ерзающего на скрипучем стуле Чонгука. Затем он предложил сделку. — Если я найду его, ты разблокируешь меня? Тэхен прищурился. Шансы, что Чонгук найдёт его телефон, были равны нулю, поэтому он кивнул, соглашаясь. Тэхен открыл рот, когда Чонгук приподнялся и воскликнул «да!» Тэхен с ужасом взглянул на него, как будто у Чонгука выросла вторая голова, но лишь увидел свой телефон. С этого момента Тэхен будет остерегаться Пак Чанёля и его будущих детей. Чонгук выглядел таким самодовольным, и Тэхен подумал, что тот, должно быть, знал о местонахождении телефона, прежде чем заключить сделку. Тэхен застонал и проигнорировал раздражительное хихиканье. Теперь Тэхен был вынужден восстановить номер Чонгука под пристальным взглядом младшего. — Это ничего не меняет, знаешь ли. Улыбка Чонгука дрогнула, но он кивнул. — Я знаю, — он натянуто улыбнулся, показывая ямочку, и Тэхен с силой сжал фартук в кулаке, чтобы не дотронуться до нее. Он уже знал, что нарисует это. Почему именно Чонгук был его типом, когда всё, что делал Тэхен, — это «держался подальше от Чонгука»? Почему у него не было неловкой бородки или плохого запаха, например? Телефонный звонок прервал их, и Чонгук выпустил раздраженный вздох, глядя на экран. Он поднялся со стула, направляясь к выходу. Он чуть не споткнулся и повернулся, чтобы попрощаться с Тэхеном, прежде чем опустить голову, пряча мрачное выражение лица. Тэхен чуть ли не сбил пару чашек со стойки, когда к нему подошла маленькая девочка и попятилась назад, к матери, которая выглядела такой же обеспокоенной. Он очень надеялся, что Сухо не будет смотреть записи. — Что такое, бедняжка? — спросил Хосок, буквально появившийся из воздуха. — Хоби-хён! Просто не обращай внимания, — Тэхен съежился от своего наигранного смеха, — как прошла четвертая попытка украсть книгу из библиотеки? Хосок ахнул и занял место Чонгука, кладя голову на сложенные руки. Тэхен знал, рассказ будет хорош. — Боже, почему они не могут просто продать её? Я клянусь, что нигде не видел такого издания камасутры. Я хотел взять её для исследования, но никто не верит мне, — Хосок проигнорировал вздернутые брови Тэхена, — в совершенно невинных целях. Кроме того, там есть раздел «гей-камасутра»... — Хён... — Ты ударишь меня, я знаю, — он поднял руки, сдаваясь, и, кажется, у Тэхена дежавю, — но действительно ли было нужно, чтобы эта тупая библиотекарша орала на меня, когда я просто пытался взять книгу? Не моя вина, что они... — Да, это так... Хосок повторил. — Это не моя вина. Если бы они сказали мне на первом курсе, что туда нельзя приносить курицу… но этого не было в списке «вещей, которые нельзя делать». — Благодаря тебе, теперь есть, хён, — ухмыльнулся Тэхен, вспоминая о предупреждающем знаке с перечеркнутой курицей. — Но Хоби-хён, почему бы тебе не пригласить мисс Дорки на свидание? Серьезно, я прямо чувствую твою душевную боль. Хосок подавился воздухом. — Да пошла она. Я пережил свою любовь два месяца назад. Если она делает вид, что меня не существует, то я делаю вид, что не существует её правил. — Я не уверен, что это так работает, — Тэхен улыбнулся. — Почему бы тебе не рассказать мне, что у вас с Чон-мудаком-Чонгуком, тогда и поговорим о моей влюбленности. Тэхен рассказал всё о том, что случилось, когда Чимин заметил его опухшие красные глаза. Друзья были смущены, рассержены и расстроены, когда Тэхен сказал, что все будет хорошо. Тэхен никогда не обижался на кого-то из них. Было странно слышать о том, как он плакал в своей комнате даже после того, как Чонгук ушел. Хосок знал, что Тэхен прячет все чувства в себе. — Прежде чем с твоего языка слетит ложь, хочу сказать, что видел снаружи, как ты разговариваешь с врагом. Я дал бы тебе пощечину, но уверен, что ты отлетишь в стену. Тэхен фыркнул. — Ты не халк, хён. — Может, я и не халк, но ты худеешь с каждым днём. Чувак, все нормально. Тебе не нужно голодать, Чон-осёл по-прежнему в топе обсуждаемых тем в нашем чате. — Мы не были дружелюбными. Он просто спросил, а я ответил, — пробормотал Тэхен. — Это и значит быть дружелюбным, дурак. Ты снова добр к нему. Почему? Тэхен закатил глаза. — Я не добрый. Я просто не могу отказать ему как клиенту, — Тэхен целенаправленно пропустил часть о том, что Чонгук пробыл в кафе спустя два часа после того, как кофе был готов. В любом случае это неважно. Хосок наблюдал за Тэхеном, который чувствовал себя неудобно под осуждающим взглядом. Тэхен вздрогнул, когда Хосок застонал. — Боже, он нравится тебе? Тэхен зашипел, попав кипятком на свои пальцы. Хосок воскликнул громче. — О боже, это правда! Тебе нравится Чон... Тэхен прикрыл рот Хосока ладонью, чтобы остановить его. Хосок лизнул его ладонь, и Тэхен брезгливо поморщился. Но затем ухмылка Хосока пропала, и он поджал губы. — Как давно? — Никогда. Перестань. — Тэ, не злись. Я имею в виду, он тебе нравится-нравится? Хосок даже разговаривал как ребенок. Тэхен повернулся к посетителю и принял заказ, с хмурым выражением лица обдумывая слова Хосока. Чонгук не нравился Тэхену. Он ничего такого не чувствовал. Как только посетитель ушел, Хосок наклонился к Тэхену, чтобы привлечь его внимание. — У него есть девушка, Тэ, я почти уверен, что он натурал, — как будто Тэхен не повторял это в своей голове тысячу раз, — не поступай так с собой, Тэ. Он этого не заслуживает. Тэхен знал это. Он знал, что Чонгук облажался. Тэхен должен был поддерживать негатив в сторону Чонгука в групповом чате, а не просить парней прекратить это. Он не хотел признавать слова Хосока. Тэхен не был мазохистом. Он не видел в ужине с Чонгуком романтического подтекста. Но он не мог фильтровать свои мысли. Зато он мог фильтровать свои слова. — Я знаю, хён, не волнуйся. Я просто выполнял свою работу, — Тэхен пытался казаться убедительным, — я больше не буду с ним связываться. Обещаю. Хосок молчал с минуту, прежде чем неуверенно кивнуть. Затем он резко развернул разговор на 180 градусов и начал говорить о том, как Юнги держал дверь в библиотеке, чтобы Хосок успел выкрасть камасутру, но позже Юнги захлопнул дверь прямо перед его носом. Тэхен догадывался, что его друг тоже был на стадии отрицания, говоря, что ему не нравятся новые очки мисс Дорки, её шампунь или неприятный запах. Нет. Тэхен не был на стадии отрицания, там нечего было отрицать. Он продолжал слушать страдания Хосока и дразнить его. Лжец, лжец, лжец, лжец.