Vicious soul

— Живой?.. — Да живой, живой, что ему сделается. — Выглядит так себе, если честно. — Ничего, оклемается.       Ртуть сморщился и тихо застонал от боли. Голова раскалывалась. Да и вообще, пробуждение было не из приятных. Все тело болело, во рту будто мыши гнездо свили. На душе было еще тяжелее. Хотя ни одна связная мысль не шла в голову, морально все равно было хреново. Впрочем, понятно, почему. Не каждому везет встретить все свои страхи разом.       То, что Максимофф увидел во время своей «отключки», он бы не захотел видеть никогда, да и вообще, предпочел бы, чтобы ему вышибло память. Хотя бы о последних трех днях. А в особенности, о разговоре на чердаке, после которого он и получил веселое путешествие по закоулкам собственной фантазии. Он заново видел горы трупов, он видел, как все его близкие умирают, комната в его воображении сжималась до таких размеров, что в ней невозможно было пошевелиться, как в гробу. Он снова слышал голоса сверстников, твердившие ему о том, что он никому не нужен, даже собственному отцу. Он даже видел свою бывшую подругу. Но на этот раз она не смеялась, они не катались вместе на роликах, не играли в видеоигры. Она стояла на куче трупов, вся в крови, как статуя. И сжимала в руках чье-то изуродованное тело. И Ртуть был готов поклясться, что если бы он уже не был седым, то однозначно бы поседел. Все эти видения были слишком реалистичными. С л и ш к о м. Теперь Максимофф понимал, почему Моргана не хотела распространяться о нюансах своих способностей. Ее и без этого всегда сторонились и как оказалось, не зря.       Очнулся он на том же полу чердака, на котором и уснул. Когда мышление пришло в относительную норму, Питер попробовал прикинуть, сколько он провалялся в отключке. Судя по тому, что его нашли только сейчас — не очень долго. Может, одну ночь. Сбоку послышалось шебуршание и тихие перешептывания. Глубоко вздохнув, Ртуть собрал все остатки силы воли и сел, показывая тем самым, что он все-таки живой. Тут же, правда, захотел лечь обратно из-за накатившей слабости, но отмел эту идею. Так можно полдня в себя приходить и не прийти, так что лучше пересилить себя и подняться на ноги. — О, ты глянь. Даже шевелиться может после такого. Точно Избранный, — послышался рядом скептический монотонный голос, как у робота. — Да ладно, немногие вообще на себе такое испытывали. — Ну, вот, я о чем и говорю. Из десяти человек он единственный, кто не свихнулся. — Я бы не был столь уверен, — прохрипел Максимофф, открыв, наконец, глаза. Головная боль все никак не хотела утихать. К парню тут же подскочила Шарлотта, сунув ему в руки стакан с водой. Ртуть только кивнул в знак благодарности. — Ты нас всех напугал, — тихо добавила Лотта, сев рядом. Она, как обычно, смотрела на все окружающее с невероятной добротой и какой-то жалостью. Максимофф мысленно отметил, что она была полной противоположностью своей старшей сестре. Добрая, скромная девушка, готовая помогать кому угодно. К сожалению, только душу лечить не умела, а жаль. Питер бы многое отдал за то, чтобы избавиться, наконец, от гнетущей пустоты где-то внутри. Как будто все эмоции из него разом вынули, оставив только тоску. — Всех? — парень нахмурился и оглянулся. На него смотрели, по меньшей мере, шесть пар глаз. Почему-то захотелось провалиться под землю. — Мы тебя нашли минут двадцать назад, кто-то из нас испугался и Джин сразу кинулась тебя вытаскивать из собственной фантазии. Мы тактично решили, что будучи в сознании, ты сам сможешь до комнаты дойти и твои семьдесят килограмм никто таскать не будет, — изложила последние события Кара. — В общем, скажи спасибо, что не умер. — Спасибо, мисс Робот, очень позитивно, очень жизнеутверждающе, — буркнул парень, залпом осушив предложенный стакан. — А что случилось? — Мы это у тебя хотели спросить. Что ты делаешь на чердаке, без сознания, бледный, как смерть, — Циклоп начал показательно загибать пальцы, — А еще хотели узнать, что такого стряслось, что ты аж ладони поцарапал. — А я хотела узнать, где моя сестра, — завершила список Кара, сложив руки на груди. Максимофф поежился и косо глянул на царапины, покрывавшие ладони. Видимо, пока был в отключке, слишком сильно сжал кулаки. — Ребят, ну давайте потом, он же только очнулся, — встряла Шарлотта. Ртуть тут же мысленно осыпал девушку благодарностями. Выдавать все подробности произошедшего вот так сразу он совершенно не хотел. Хотя один факт все же смущал. — А что с Морганой? — слегка нахмурившись, он обернулся к Каре. Та лишь фыркнула и закатила глаза. — Хотелось бы знать. Её нет, половины её вещей нет, денег нет, машины нет, её выводок детей ничего не знает и не слышал. Делись утиными историями, раз уж мы тебя спасли. — А можно не при всех? Остальным я...потом, — Питер сглотнул, лихорадочно строя в голове хотя бы подобие правдоподобного рассказа. Рассказывать девушкам всю правду он точно не собирался. Нечего людям психику пока травмировать. Особенно младшей с её позитивным видением мира. Да и если рассказать, скорее всего, будет сделано все для того, чтобы как минимум, упрятать бывшую подругу под замок. А это и без применения её сил всегда грозило множественными травмами. А если её попытаются убить… Об этом Максимофф вообще старался не думать. В голове все слишком смешалось, но одно парень понимал точно: вряд ли рассказ о том, что творила Моргана — это хорошая идея. По крайней мере, пока. Если это не обернется плохо для нее — обернется плохо для всех остальных, а ни того, ни другого Ртуть не хотел. Он вообще никогда не хотел, чтобы кому-то было плохо, за самым редким исключением. И хотя Питер и был глубоко зол и обижен на подругу, он все еще не хотел, чтобы ей причиняли боль.       Из размышлений его вывел хлопок двери. Ребята, видимо, поняв его состояние, хором свалили. Джин, кажется, напоследок потрепала Ртуть по волосам и сказала, чтобы он приходил в норму. Питер в ответ на это только угукнул и вздохнув, начал свой рассказ, периодически запинаясь на самых тяжелых моментах.

***

      Уже вечером, в гостиной скучковалась маленькая компания. Кто на диване лежал, кто на полу сидел, упершись в книгу. В комнате так и чувствовалась атмосфера задумчивости. — И что теперь делать? — задала закономерный вопрос Лотта, прервав тишину в гостиной. — Полагаю, успокоиться для начала, — фыркнула Джин, грозно зыркнув в сторону Питера и погладив Кару по голове. Ртуть, стоявший у окна, лишь пожал плечами, мол, я не виноват. — Я спокоен. — Конечно, после того, как меня гонял по всему особняку с намерением, вроде бы, покалечить, — буркнула Кара, сложив руки на груди и мило улыбнувшись телепатке. — А ты не лезь в чужие отношения, целее будешь, — в тон ей ответил Ртуть и отвернулся к окну. В груди закипало раздражение.       Как бы он ни старался, совсем все утаить не получилось. Пришлось выложить почти все, кроме моментов с убийствами. Собственно, таким образом, Ртуть вывернул все так, что они с Морганой сначала поссорились из-за розыгрышей, а потом он попросту «заревновал» подругу, вот и все. Просто. Складно. Логично. Если бы не одно «но». После этой истории, пока Лотта просвещала его про то, что без сознания он был всю ночь и почти весь день, Кара как-то занервничала, что было крайне удивительно для её характера. А потом, после пары вопросов, взяла и выдала, что весь этот цирк с конями — это её задумка, мол, решила её перевоспитать и поэкспериментировать на тему того, «перерастет ли на почве ревности дружеская окситоциновая любовь в дофаминовую». В общем, химические термины Максимофф не понял, но зато понял, что если бы не Кара, то всего этого скорее всего бы не было. И ссора их с Морганой продлилась бы пару часов, и тайны бы её он не узнал, и она бы не сбежала. И не было бы так больно и паршиво. Внутренний голос ехидно спрашивал: «А что, стало бы лучше, если бы не узнал и жил в своих фантазиях?» — Я хотела, как лучше, — буркнула Кара. — Охотно верю, — сьязвил Ртуть. — И у тебя все с блеском получилось, видишь, сблизила нас, твоя сестра аж сбежала. — О, кстати. Все равно её надо искать, и… — Нет, — отрезал Максимофф, понимая, куда клонит старшая Рейнсворт. Второй раз он сталкиваться с бывшей подругой не хотел. Не сегодня уж точно, после того, как его только вытащили из навеянных кошмаров. Да и надо было обладать мышлением ежа-олигофрена для того, чтобы подумать, что Моргана его захочет видеть. — Что значит «нет»? Она из-за тебя сбежала. Я хочу знать, где моя сестра и что с ней, — Кара поджала губы. Максимофф очень захотел сказать, чтобы она на досуге попробовала наяву вообразить все свои страхи и пережить их. Но сдержался, решив, что для Кары Рейнсворт, девочки-робота, это не будет ни плохим опытом, ни аргументом. Да и рассказывать, что появлялось в тех кошмарах, не хотелось. — Она взрослый совершеннолетний человек, пусть гуляет, тебе-то что. — Да? Взрослый, говоришь? — Кара даже приняла сидячее положение из лежачего, — Прошлый раз этот взрослый совершеннолетний человек с разодранной в мясо ногой неделю жил с тобой в заброшенном доме, и это в ноябре! Так что знаешь, после такого, я имею право знать, в какую пещеру забралась эта нечисть.       Максимофф лишь вздохнул, вертя в руках пачку виноградных сигарет. Единственное, помимо некоторой одежды, что Моргана не унесла с собой. Стоило признать, её сестра была права. Они с Латте не отличались дисциплинированным поведением, и образцом для подражания совсем не являлись, так что сейчас причины для волнений, наверное, были. Да и раз уж выкрутил эту историю, как ревность, доводи все до конца. — Даже если так, где ты собираешься её найти? Всю планету обыскать не то, чтобы невозможно, но потенциально проблематично, — очень тактично намекнула Шарлотта на то, что её старшая сестра слегка недооценивает умение Морганы исчезать. Ртуть почти с облегчением выдохнул, надеясь на то, что на этом Кара и успокоится. Ну или пойдет сама искать своего сбежавшего монстра, который сейчас, скорее всего, в облаках витает. Буквально причем, учитывая способность девушки перекидываться в птицу. — А зачем по всей планете? Разве нет у нее друзей там, родственников еще, куда она могла бы пойти. Если бы я бежал из дома — сделал бы так, — встрял Скотт, поправив очки. Ртуть обернулся и как-то обреченно вздохнул. За время разговора он как-то даже и позабыл о том, что ребята, которым ситуацию объяснили совсем уж в двух предложениях, все эти полчаса слушали дискуссии про то, кто мог бы не изображать придурка, а кто мог бы не лезть в чужую дружбу. — Друзей?.. — Кара как-то заторможенно моргнула, — Ну, есть одна кандидатура. — Только не говори, что ты о ней, — Максимофф аж вздрогнул. На мгновение ему показалось, что в воздухе запахло морем, цитрусами и алкоголем. — Я о ней. Скорее всего, Моргана пошла туда. — Сама в этот притон попрешься и оттуда же вылетишь, — кивнул Ртуть, фыркнув, — А следом за тобой вылетит сковородка, которая стукнет тебе по пустой голове. Ну или тебя напоят до полусмерти до того, как ты найдешь знакомые лица. — Что это за девушка-то такая? — немного удивленно воззрилась Джин на ребят. Из всех присутствующих она оказалась самой любопытной до чужих разборок. Впрочем, неудивительно. Питер помнил, что она ближе остальных общалась с Морганой. Он и Кара почти в унисон хмыкнули. — Это не девушка. Это дикая тварь из дикого леса, — Максимофф очень старался подобрать внятное описание даме, о которой они говорили. Пока что на ум приходило только это. Ну и может еще парочка нелестных эпитетов.       На самом деле, конечно, они с Хлоей были в хороших отношениях. Святая троица и все дела. Но во-первых, Хлоин взрывной характер и её вечеринки не всякий мог вытерпеть, и даже у Ртути иногда заканчивались нервы, когда он вытаскивал кого-то из этого тусовочного дуэта из клубов, а во-вторых, Хлоя и Моргана настолько заботились друг о друге и защищали, что если расстроить одну, вторая с успехом могла накостылять. И если Моргана еще как-то обычно обходилась разочарованным и грустным взглядом, от которого становилось не по себе, то Хлоя обычно брала в руки что-нибудь тяжелое. Ртуть уже как-то видел, чем это заканчивалось. На себе повторять не хотелось. — Джентельмен из тебя никакущий, конечно, — фыркнул Циклоп, уместив голову на плече у Джин. — Знаешь, как-то не находится красивых эпитетов для человека, у которого под одной только кроватью лежит бита и топор, — сьехидничал Питер, невольно поежившись от воспоминаний о том, как Хлоя метко умеет этот топор швырять. — И все равно, надо туда смотаться. Ты быстрый, зашел — нашел Мор — уговорил вернуться — вышел, — констатировала Кара, устало вздохнув. Все-таки уже вечер на дворе. — Третий пункт оттуда выкинуть не хочешь? Или может, со мной пойти? — Не хочу. Из-за тебя сбежала, вот ты её и возвращай, адрес знаешь. — Хоть бы перекрестила напоследок, что ли, — фыркнул парень, надев на глаза очки.

***

      Ртуть вдохнул. И выдохнул. Пожалел, что очнулся от своих кошмаров и посмотрел на красивый белый особняк, мигавший всеми цветами радуги. Почти год назад они все жили здесь, впятером. Он, Хлоя, её брат, Моргана и еще один их общий знакомый. Питер даже скучал по тем временам. В доме не было взрослых, не было нравоучений, делай, что хочешь. По вечерам они играли в настольные игры, или читали вместе с Морганой, пока каждый занимался своим делом. Максимофф всегда любил, когда подруга укладывала ему голову на плечо и так засыпала во время того, как он играл в приставку. Больше так уже не будет, дорожки разошлись. Ртуть, конечно, понимал, что возможно, стоило дать подруге оправдаться. Как сказала во время их диспутов Кара, случайно разьевшая ковер кислотой, «не все нормально контролируют способности». Эта фраза почему-то засела в мозгу, как заноза. Он ведь даже не дал Моргане ничего сказать, будучи уверенным в своей правоте, пока его подруга, его Латте просто сидела в углу и потерянным взглядом смотрела на него, пытаясь что-то шепнуть севшим голосом. И эта зацепка, эта теория про вышедшие из-под контроля способности, очень успокаивала Ртуть, облегчая душевные терзания. Тогда, получается, его подруга не убийца. Тогда он может быть спокоен. Тогда он не влюблен в убийцу. Тогда будет проще, тогда он не будет метаться, пытаясь понять, что он чувствует. Воображение уже рисовало картины того, как он извиняется перед ней, дает возможность высказаться, а Моргана, конечно, простив его, говорит о том, что она не хотела всех этих убийств. И конечно, они возвращаются обратно. Ехидный голос в голове разве что не добавлял к этой истории «и жили они долго и счастливо».       Собравшись с силами, Максимофф перемахнул через забор и почти подлетел к входной двери. Из дома слышалась музыка. Вечеринка. Одна из многих, впрочем, на которых обычно присутствовало невероятно много людей, а еще секс, наркотики и рок-н-ролл. Из всего перечисленного Ртути на этих тусовках нравилось только последнее. — О-о-о, приперся все-таки. Где бессмертия поел, признавайся? — послышался сзади чуть хриплый, но звонкий голос. Питер мысленно прикинул будущее местоположение своего трупа. Все-таки Левернс во время своего гнева была смертоноснее муравьиного тигра. — Рад тебя видеть, Хлоя. — Ой, да не пизди, — отмахнулась девушка, сморщившись. — Был бы рад — принес ром, в живых бы хоть остался. — Мне нужно её увидеть, — сразу выложил суть своего визита Максимофф. Идея заведомо была провальная, но надо было попытаться попасть в дом законным путем. Левернс залилась смехом. — Да? И все? А пососать не завернуть, не? — язвительно хмыкнула она, моментально посерьезнев. — Я только в чувства её привела, тебя тут только не хватало. Она не хочет тебя видеть. — Я знаю, что я делаю. Мне нужно с ней поговорить, поверь. Если она сама не захочет, я уйду, — применил последний свой аргумент Максимофф, так как знал, что свобода выбора у этих двоих очень даже имеет вес. Они могли советовать друг другу, свое мнение говорить о произошедшем, но никогда не ограничивать друг друга в выборе, если это не крайняя ситуация. — Ладно. Пойдем, посмотрим, захочет ли она с тобой говорить после такого, — почему-то очень недобро улыбнулась Левернс, подумав некоторое время.       В дом они зашли, на всякий случай, через запасную дверь, потому что около главного входа тоже тусили люди. Максимофф оглядел знакомый интерьер. В этом доме так ничего и не изменилось, даже рисунки те же на стенах. Разве что подсветка новая была, из-за чего в помещении царил полумрак, освещаемый лишь неоновыми и ультрафиолетовыми лампами, гирляндами и прочим.       Хлоя, заперев дверь, решила вовсе не церемониться и ухватив Ртуть за рукав куртки, потащила его сквозь толпу людей, как танк. Парень уже и не удивлялся такой обстановке. Левернс всегда лучше себя чувствовала в куче народа. Когда все веселятся и что-то делают. Хотя, по скромному мнению Питера, веселыми такие вечеринки бывали редко.       Вытащив его в шикорий коридор, ведущий в еще один зал, Хлоя остановилась. И несмотря на полумрак и толпу людей, Ртуть все-таки разглядел то, зачем пришел.       Моргана, казалось, чувствовала себя более чем в своей тарелке, развалившись на диване в компании нескольких молодых людей. Точнее, развалилась она на коленях у какого-то парня, который одной рукой лапал тонкую девичью талию и бедра, и что-то щебетал на ухо девушке. Что-то, от чего она ухмылялась и хохотала, очень заинтересованным взглядом глядя на красивую стриптизершу, танцевавшую на пилоне в телесном кружевном белье. Максимофф, в основном смотревший на того бессмертного, что тискал его бывшую подругу, задумался о том, как долго обычно люди могут прожить без рук. По мысленным подсчетам, выходило, что долго, но несчастливо. — Ну что, все еще хочешь с ней поговорить? — Хлоя прищурилась. На лице девушки было написано торжество. — Все еще хочу. Тебе самой не мерзко на это смотреть? — Милый, она взрослая девушка, которая тоже хочет внимания, — тощие бледные руки легли Ртути на плечи, — Она не твоя, чтобы ревновать её. — Она моя…подруга, — фыркнул Максимофф, сбросив с себя чужие конечности и вновь посмотрев в сторону Морганы, — И в здравом уме она бы так не хотела «внимания». Ты чем её накачала? — А что ж ты тогда друзей бросаешь об стену, а? Поздно метаться, ты ей больше не нужен, — губы Левернс растянулись в хищной улыбке, — Я ей дала легкие успокоительные, в таблеточках, знаешь. Такие есть зелененькие, есть фиолетовые, желтые и розовые… — Ты же знаешь, что она творила. Я, по-твоему, должен её в лоб поцеловать за это? — фыркнул Питер, подавив желание треснуть Хлою чем-нибудь тяжелым. Это додуматься еще надо было, напичкать лучшую подругу экстази. Девушек Максимофф, конечно, не бил, но здесь очень хотелось сделать исключение, хотя бы на почве того, что Хлоя была метаморфом. Как Мистик, только не синяя. И самой излюбленной фишкой Левернс была смена пола. — Ох, точно, ты же у нас святой и безгрешный, — закатила глаза Хлоя. — Людей надо слушать иногда, а не орать на них. Я пойду, позову её.

***

— Накой хрен ты меня сюда затащила, там такая блондинка была, закачаешься! — протестующе буркнула я, когда Хлоя приволокла меня в нашу с ней спальню. Это место было самым тихим и всегда свободным от гостей, поэтому во время вечеринок мы сюда обычно не заглядывали, если не ложились спать. — Я тут тоже закачалась. Принц твой серебряный явился, разве что, без белого коня, — сходу выдала Левернс, уперев руки в бока. Я тяжело вздохнула. Казалось, весь алкоголь и даже волшебные таблетки Хлои выветрились из крови, сделав меня трезвой, как стекло. Настроение упало куда-то к плинтусу. Питер сейчас был последним человеком, которого я хотела видеть. Не от того, что я была на него обижена, нет. Это было его право не одобрять насилие, я знала, что он меня не поймет и не примет. Просто было…плохо и больно, какие бы аргументы в мою пользу ни приводил голос разума. — А лесом ты его послать не можешь? — я скептически глянула на подругу. Конечно, у меня был план на такой случай, но очень уж не хотелось делать себе больнее. Хотелось, чтобы меня просто больше никто не трогал, кроме Хлои. Чтобы не приходилось объясняться, оправдываться, разговаривать и подбирать слова. — Не может, — раздался голос со стороны дверей. Я фыркнула. Кто бы сомневался, что он подслушивает. — А знаете, пойду-ка я. Кровать в вашем распоряжении, — напоследок ухмыльнулась Левернс и хлопнула дверью.       Я нервно сглотнула, стараясь смотреть куда угодно, но не на бывшего друга. Вся уверенность, которая была, улетучилась. Когда-нибудь, наверное, я научусь не привязываться к людям и заживу, наконец, спокойно. — Зачем пришел? — самым будничным тоном осведомилась в конце-концов я, прервав наступившую тишину. — Ну, твоя сестра за тебя перепугалась, попросила узнать, где ты есть, — почти таким же тоном ответил мне Питер, но я все же уловила, что голос его немного дрожит. Он тоже нервничал, теперь я это чувствовала, ощущала его пульсирующую энергию. Максимофф сейчас напоминал натянутую струну, что было мне на руку. Я надеялась завершить этот диалог быстро, и желательно, безболезненно. — Узнал — проваливай, возвращаться не собираюсь, — я хмыкнула, попытавшись выйти из комнаты. Как и прошлый раз, сделать мне этого не дали, ухватив за руку. — Погоди. Вернись, я…я просто вспылил, — я чувствовала, что каждое слово дается Ртути непросто. — Как все было на самом деле? Я же знаю, ты не… — Я не такая? Ошибаешься, — я вырвала руку из чужой хватки и облокотилась о стену. Разум начала застилать черная пелена, даря ощущение эйфории от происходящего. От поглощения чужой энергии, от осознания чужих страданий. — Что ты хочешь от меня услышать? Что я ненарочно, случайно? Я нарочно и не случайно, по крайней мере, в большинстве случаев. Да, я убивала людей, добровольно и намеренно, калеча их с выдумкой и фантазией.       На какое-то время в комнате вновь повисло молчание. Парень смотрел на меня взглядом, полным разочарования и грусти. Ему было больно. Конечно, слышать правду частенько бывает больно, но я не хотела, чтобы он и дальше пытался строить иллюзии, оправдывая меня. Не получится, Питер, не получится. Я чудовище, ты всё верно сказал. Не надо искать мне оправданий. Я пыталась тебе их сказать, как красивую сказку, надеясь, что ты останешься рядом. Но ты не захотел слушать, теперь уже поздно. Теперь будь готов услышать голую правду. Теперь я буду кусаться, и очень больно, потому что там, в школе на чердаке, больно было мне, когда ты отвернулся от меня. — Тебя когда-нибудь поймают, если ты продолжишь, — в конце-концов, произнес Ртуть, почти равнодушно глядя на меня. Я, почти опьяненная поглощением чужой энергии, расхохоталась. — Я понимаю, ты считаешь меня монстром, но не идиоткой же. Я же не всегда сама, лично. Люди просто…умирают, как я хочу. Кто-то просто сходит с ума, кто-то совершает самоубийство, шагает в окно, у кого-то разрывается сердце или легкие… — я недобро ухмыльнулась, — А на кого-то случайно падает люстра, у которой, вот незадача, — отвалилось крепление.       В следующую секунду мою шею с силой сжала крепкая бледная рука. Теперь уже Максимофф смотрел на меня почти с ненавистью. Я закашлялась и рассмеялась. Значит, все еще помнит. — Так это тоже была ты? — зашипел он, не давая мне возможности вырваться. Я хмыкнула. Конечно же, это была я. От меня после того случая вся школа держалась подальше, я даже помощником старосты стала. Авторитет буквально подскочил до небес. — Не забывай, мы с этой далеко не милой девушкой враждовали. Не моя забота, что ты проникся к ней теплыми дружескими чувствами, — усмехнулась я, кое-как вздохнув. Кислород в легких быстро заканчивался, — Знаешь, мне понравилось, как она кричала потом, в подвале, куда я её оттащила. Её тело до сих пор там, в катакомбах, хочешь — поищи.       Максимофф, судя по всему, чуть не задохнулся от злости, настолько явно я почувствовала резкую, покалывающую энергию. Мне на мгновение показалось, что Ртуть сейчас с легкостью свернет мне шею и скажет, что так и было. На задворках сознания мелькнул страх. Но к счастью, ничего такого не произошло и меня просто отпустили. Я повалилась на пол, дыша, как выброшенная на берег рыба. — Какая же ты…бесчеловечная, — Ртуть почти неверяще смотрел на меня. Я хмыкнула, поднявшись на ноги. — Уходи и не вздумай больше искать меня или рассказать кому-то. — А то опять отправишь меня в мое подсознание? Меня из него успешно вытащили, — фыркнул он. Я обернулась, слегка взмахнув рукой. Ноги парня незаметно окутала черная дымка. — Нет. Иди сюда, покажу фокус, — с помощью своей силы я подтолкнула парня к окну, намекая на то, что лучше идти добровольно, а не становиться моей марионеткой. Намек был понят и вскоре Максимофф уже стоял около меня. Сконцентрировавшись, я схватила его за руку, проникая в чужое сознание и сразу отбирая часть энергии. Страхи я могла, конечно, и наяву создавать, но на это уходило слишком много сил, особенно, если надо было немножко жульничать. — Вот смотри, видишь вон того паренька? — я указала на одного из молодых людей во дворе. — Теперь любуйся. — Не смей, — Ртуть попытался дернуться, но моя сила не давала ему пошевелиться. Я лишь усмехнулась, обвив черной дымкой конечности того парня, что стоял во дворе. — Хрусть, — хмыкнула я, ломая пареньку одну руку. Тот моментально завопил от боли, а окружающие бросились врассыпную. — Прекрати, — Максимофф вновь зашипел, глядя то на меня, то на корчившегося от боли парня, — Ему же больно. — Так в том и смысл, — я удовлетворенно усмехнулась, ломая своей жертве ногу и активно поглощая чужой страх. Под конец, я заставила парня во дворе достать из своего кармана небольшой ножик, и приставить к горлу. — Ну как тебе спектр моих возможностей? — ухмыльнувшись, я обернулась к Ртути. Сознание окончательно расплывалось, не давая возможности мыслить здраво. — Не надо, Латте, остановись, — Максимофф, видимо, решил применить последний аргумент и тихо добавил, — Пожалуйста.       Фыркнув, я вылезла из его сознания и махнула рукой в сторону окна, показав, что все, что Питер видел, происходило только в его голове, и что все живы-здоровы. Парень облегченно вздохнул. Я же решила до конца сжечь все мосты и закончить, наконец, все это. — А теперь уходи. Ты мне больше не нужен. Попробуешь рассказать кому-нибудь — испытаешь на себе то же, что только что лицезрел, — с совершенно равнодушным лицом отчеканила я, отвернувшись к окну. Душу снова будто рвали на куски. Позади послышался тихий вздох и неторопливые шаги. Он будто специально не исчезал на своей сверхскорости, чтобы я слышала, как он уходит. В конце-концов, позади меня хлопнула дверь.       Я безвольно оперлась на оконное стекло, сползая на пол. Черная пелена, что застилала разум, словно служа защитой от стресса и здравого рассудка, постепенно уходила. Уходила, унося с собой то самое ощущение наслаждения от чужих страданий, которое я в такие моменты невольно чувствовала. Зато теперь в душе царила черная дыра, состоявшая из смеси пустоты и горя. Мне казалось, что я нахожусь в какой-то прострации. Только в районе груди что-то разрывалось от боли, заставляя чуть ли не задыхаться. — Ну ты, конечно… Мастер-класс дашь? — послышался сзади немного удивленный, но по-прежнему веселый голос. Я же, не отрываясь, смотрела на удаляющуюся темную фигуру. Смотрела, как уходит самое светлое и доброе, что было в моей жизни. — А?...— рассеянно протянула я в конце-концов, когда перед носом замаячила рука Хлои. — Пизда. Мастер-класс, говорю, дай по разбиванию сердец, — фыркнула Хлоя. — Я думала, вам все-таки понадобится кровать. — Я не хочу ничего чувствовать. Я не хочу это помнить, — отрывисто прошептала я, расфокусированным взглядом смотря перед собой. В горле стоял ком. Хлоя настороженно и немного тревожно посмотрела на меня. — Прошлый раз, когда ты так говорила, ты наложила остуду сама на себя. — Недостаточно. Я вообще ничего не хочу чувствовать, никогда, Хлоя, — если бы подруга меня не словила, я бы точно упала, — Это больно. — Тихо, тихо, — Левернс осторожно погладила меня по спине, — Почему ты не оправдывалась? И дала ему уйти. — Так…так надо. Так будет лучше, — я уперлась лбом в тощее плечо.       Если хочешь, чтобы человек держался от тебя подальше — поссорься с ним. Так я и сделала. Мои силы, так или иначе, росли, стремясь причинить вред людям, намеренно или нет. И это показал тот самый разговор на чердаке. Поэтому так будет лучше. Уж лучше я не вернусь. Уж лучше они все забудут про меня. Уж лучше Питер будет меня ненавидеть до конца своих дней за то, что я делала, только пусть больше не ищет меня.       Уж лучше я навсегда потеряю его, чем моя сила снова убьет дорогого мне человека.