Vicious soul

— Мор, если ты там утонула, я тебя прибью!       Я тихо фыркнула, лбом уткнувшись в зеркало, висевшее над раковиной. Воздух приятно холодил мокрые плечи, по которым стекали черные капли - остатки краски для волос. За дверью, тем временем, раздалось копошение а затем, стук. Издав тихое "сейчас", я закуталась в полотенце и вышла. В гостиной, на кресле, сидела Хлоя и увлеченно листала какой-то журнал. — Куда отправимся дальше? Япония, может? — она закинула ногу на ногу и развернула ко мне страницы с картинками. — Страна извращенцев и трудоголиков, — хмыкнув, я плюхнулась на диван. Горностай, дремавший на подушке, согласно пискнул. — Хм. Франция? — Нудно, все вино уже перепробовали. Хотя катакомбы мне понравились... — Они не понравились мне, — Хлою аж передернуло и та снова уткнулась в журнал. — Да ладно, тебя испугали тоннели и некрополь? — Меня испугала ты в этом некрополе. И твое выражение лица, — девушка фыркнула, видимо, вспомнив, с каким наслаждением и с какой ухмылкой я бродила по тоннелям. — Давай в Индию? Давно не щекотала нервы, — предложила я. Левернс, окинув меня взглядом, захихикала и кивнула, видимо, одобряя идею повидать разных тварей из царства насекомых размером с руку. — Но сначала у нас поход в клуб на рок-концерт. — Я с тобой сопьюсь.       На самом деле, хоть я и ворчала по этому поводу, против я совсем не была. В конце-концов, помимо тусовок и клубов, мы еще ходили смотреть достопримечательности, и очень даже успешно. За эти два месяца мы много где побывали, много чего испытали. Это помогало отвлечься, хотя по утрам, после очередной тусовки, я все еще перебиралась к Хлое в кровать. Оставаться одной было почти невыносимо. Хорошо, если мне просто снились кошмары, но нет - мне снились воспоминания. Воспоминания, к сожалению, о хорошем. Об уютных посиделках всей компанией, о настольных играх, о прогулках и веселье. Каждый раз я просыпалась в слезах и с полным ощущением того, что мне больно. Больно, кстати, не только морально, но и физически. Тело скручивало судорогами, а иногда оно просто болело так, что я с трудом ходила. Кончики моих пальцев теперь постоянно были черными из-за скопившейся там силы, сосуды тоже темнели. Я списывала это на свой голод. Все-таки я решила попробовать не использовать способности и ничью энергию не пить. Сначала было легко, потом мне казалось, что я что-то слышу или вижу боковым зрением. Мое чувство обострилось, теперь я куда острее ощущала присутствие чужой энергии рядом. Когда начались физические проявления, это начало немного пугать. Хлое об этом я ничего не говорила, она и так много для меня делала, стараясь выводить из апатии. Левернс была вечно заряженной батарейкой и невольно заряжала своим весельем и оптимизмом меня. Ну и конечно, всю ситуацию она оценивала со своей колокольни и охотно делилась своей точкой зрения, пытаясь меня привести в чувства. Я до сих пор помнила её успокаивающий голос, когда она обнимала меня во время одной из истерик. "Мор, ну ты чего ревешь? Пьяная, что ль? Мор, ну да, больно, это же эмоции, знакомься, у простых смертных такое каждый день. Да сама ты иди...Ну что значит "я люблю его"? Ну точно пьяная...нет, от ЛСД таких приходов не бывает. Чего? Перестань рыдать, нытик. Я тебе помру. Нет, не помиритесь, живи дальше. Мор, ну он же баран. И что, что Скорпион, Мор, баран он. Да, я тоже баран, но я ж люблю тебя. "       Я вздохнула, мотнув головой и возвратившись к реальности. Хлоя металась по комнате, пытаясь выбрать, что надеть. Горностай дремал у меня на коленях. Я тоже была близка к тому, чтобы задремать. Слабость во всем теле стала почти привычной с того момента, как я ушла. Надо сказать, я честно старалась проявлять активность, жить и бодрствовать. Оставить прошлое далеко позади. И если это еще хоть как-то работало с сестрами, то не работало со всем остальным. Я все еще скучала по урокам, по розыгрышам и размеренной школьной жизни. Скучала по своей маленькой компании детей. Ну и по Ртути, как бы я ни старалась не думать об этом. Несмотря на ссоры последних двух недель, мы многое пережили вместе, многое нас связывало. И я просто не могла просто так взять и оставить это в дальнем уголке памяти. Я не могла забыть то, с какой заботой он частенько ко мне относился. Как обрабатывал царапины на моем теле, несмотря на мое "да и так заживет". Как терпеливо и упорно по ночам пытался мне объяснить физику и математику, а я ему - историю и литературу. Потом мы ложились спать к четырем утра, зато довольные. Я не могла забыть то, как я восхищалась его талантами в рисовании, не могла забыть то, как он играл на гитаре и тихо напевал любимые песни. Я просто не могла это забыть, несмотря на все то, что произошло. И эти воспоминания только подстегивали меня на то, чтобы не возвращаться в школу. Моя сила не всегда спрашивала моего разрешения на то, чтобы кого-то убить. Это было похоже на джинна, который не спрашивает, какие желания ты хочешь загадать, а просто исполняет малейшие, самые незначительные прихоти, промелькнувшие в голове в пылу ссоры. Впервые в жизни я действительно опасалась своих сил и того, что они могут кому-то навредить. Точнее, того, что они могут навредить конкретному человеку. — Мор, проснись. Тебе жилет или куртку? — Хлоя нависла надо мной, держа в одной руке джинсовую жилетку, а в другой - косуху. Я вяло кивнула на второе. Какая разница, в конце-концов, во что ты одет, если ты в темном помещении, а вокруг тебя - толпа не самого трезвого народа. Я на таких вечеринках старалась сидеть где-нибудь в углу и потягивать коктейль, наблюдая за тем, как танцует Хлоя. Вот уж кто точно был рожден экстравертом. — Ну вот и ладненько, сейчас туда сходим, сюда сходим, а потом возьму на четырнадцатое билеты, как раз отогреемся.... — На какое?... — я оторвалась от изучения взглядом потолка и глянула на Хлою. — На четырнадцатое. Нам же еще нужно время, чтобы собраться, — пояснила та, но я уже толком не слушала. В последнее время я совсем потеряла счет дням. Посмотрев в телефон, я сверилась с датой. Тринадцатое декабря. Вечер. — На семнадцатое бери. Мне надо кое-куда слетать, — отрывисто бросила я, глядя на злосчастные цифры. Хлоя вздохнула. — Ты опять? — Я снова. — Самобичеванием ты себе лучше не сделаешь, Латте. — Считай это маленьким ритуалом, традицией, как на праздник, — пожав плечами, я пробежалась пальцами по белоснежной шерстке горностая. В душе снова медленно, но неумолимо зрела тоска.       Левернс закатила глаза и грохнулась рядом со мной на диван. — Они мертвы. Пора с этим смириться и перестать каждый год впадать в хандру, — хмыкнула она, уложив голову на спинку дивана. — Сказал человек, который ни разу в жизни людей не терял, — съехидничала я. — Великий эксперт. — Даже если бы и теряла, мое мнение бы не поменялось. Мать и брат вряд ли хотели, чтобы ты себя так чувствовала. — Мать и брат вряд ли хотели, чтобы я выросла таким чудовищем, вот где проблема. — Ой, да ладно, — Хлоя усмехнулась и приобняла меня, — Еще не все так плохо. В конце-концов, ты что-то чувствуешь,... — К великому сожалению, — буркнула я, но Левернс меня не слушала. — ....А это уже хорошо. Ты кого-то любишь, к кому-то привязана. Глядишь, и твоя сила слегка угомонится, чудище ты мое почти бессердечное, — захихикала она тихо. Я фыркнула и погладила её по голове. Хоть я и не была согласна с подругой, толика здравого смысла в её высказываниях присутствовала. — Твоя поддержка бесценна, — усмехнувшись, я встала, тут же слегка пошатнулась, но быстро ухватилась за подлокотник. — Тебе нормально вообще? — Хлоя обеспокоенно глянула на меня. Я мысленно хмыкнула. Нет, Хлоя, мне вообще не нормально, я землю под ногами теряю по сотне раз на день, только вот тебя грузить этим я не хочу. — Да, пойдет. Ты иди, я потом догоню, — я кивнула. Левернс прищурилась, но, видимо, поверила мне и вскоре раздался хлопок двери. Облегченно вздохнув, я подошла к окну и распахнула его. В лицо подул холодный, пробирающий до костей ветер. Я отошла на пару шагов назад, слегка пригнулась, и подняла согнутые руки на уровне головы. Вскоре, я почувствовала, как тело сжимается, теряет вес, зрение становится острее в несколько раз, а руки, ноги и туловище покрывают белые с черными отметинами перья. Приземлившись на подоконник, я вздохнула, и ринулась вниз. Мне предстоял долгий путь, который, однако, я должна была пролететь к утру. Я возвращалась туда, откуда ушла.