Vicious soul

— Так что, продолжаем экзекуцию? — Продолжаем, но у нас заканчивается вино, — Ороро уныло посмотрела на уже только на четверть заполненную бутылку вина. Учитывая наличие в комнате почти десятка человек, выходило, что каждому досталось чуть больше бокала. Что нормально за столом, но весьма грустно при новогодней тусовке. Мы с Хлоей в список страдающих не входили, так как я отказалась пить незнакомое, и скорее всего, дешёвое вино, и мы достали из заначки свои две бутылки рома, древние, нетронутые, в общем, реликвия. — Сейчас допьем и подумаем, где еще достать. Потому что кто-то быстроногий забыл запастись вином. — На меня эта хрень не действует, мне что вода, что вино, что ром, все одно, — флегматично отозвался Ртуть, от скуки тасуя игральные карты. — Да ты что? Ну давай сюда бокал, иди воды себе из крана налей, — фыркнула Кара, зыркнув в сторону парня. Тот хмыкнул и полностью её проигнорировал, будучи поглощенным картами. — Так играем? — решила Хлоя прервать размышления о спиртном. — Кто придумал, тот и начинает, — похлопала я её по плечу и забрала у подруги из рук бутылку. — Допустим. Ороро, правда или действие? — Правда. — Ты часто намеренно меняешь погоду? Ну, не в бою, в смысле. — Нет. Только если совсем холодно. Джин, правда или действие? — поежилась девушка. Все же раньше она жила где-то на юге, и свыкнуться даже со средним климатом было для нее сложно. Я невольно вспомнила холодные зимы в Уэльсе. На побережье снег выпадал редко, а вот в горах — очень даже. Мы с Хлоей нередко там гуляли, катались с горок на санках, в снежки играли. При всей активности, нам становилось так жарко, что даже пуховики не нужны были и мы обходились меховыми жилетами поверх водолазок. — Правда, — пожала плечами рыжеволосая. — Ты постоянно слышишь чужие мысли? — Ороро с любопытством уставилась на Грей. Та усмехнулась. — Теперь уже нет. Только если сконцентрируюсь, иначе я бы уже повесилась от такого количества голосов в голове, — и хитро прищурившись, девушка повернулась ко мне, — Мор, правда или действие? — Предпочитаю хранить все скелеты в шкафах. Давай действие, — улыбнувшись, я отпила рома из горла бутылки. Увы, мешать его было не с чем, да и незачем. Как-то раз нам с Левернс уже пришла в голову светлая идея намешать сладковатый ром со сладким вишневым соком. Намешали. Потеряли сутки жизни. Решили так больше не делать. — Ну…поцелуй того, кого считаешь самым красивым в этой комнате. — То есть, мне повысить чью-то самооценку и понизить тем самым самооценку всех остальных? — Занудство — это прерогатива Кары, не отбирай у неё работу, — вставил свои пять центов Ртуть, а Джин хитро глянула сначала на меня, а потом на него. Я прищурилась. Так, вот только сводничества мне не хватало. — Ладно, — вздохнула я, и расплывшись в улыбке, повернулась к младшей сестре, — Шарлотта, солнышко. — Д-да?...— бедная девушка аж подавилась от моего елейного голоса и нервно сглотнула. — Подвинься, ты мне человека загораживаешь, — и когда сестра шуганулась в сторону, довольно хмыкнула, — Хлоя. — Так, я имела ввиду мальчиков, вообще-то, — моментально исправилась Джин. Я усмехнулась. — Все ещё Хлоя, — подруга, глядя на меня, поиграла бровями и сменила пол. Счастье, что она обычно носила широкие джинсы и свободные рубашки, так что не выглядела странно. — И кого-то, кто не Хлоя, — второй раз внесла поправки в задание Грей. Я едва не рассмеялась, заметив, как Левернс второй раз меняет внешность. Однако, веселье быстро прошло, уступив место легкой ностальгии и тоске, когда я увидела, кого именно девушка решила скопировать. Безупречно красивые черты лица, русые волосы, серые глаза, светлые, как лед. Когда-то мы были довольно близки с этим человеком, но исключительно в дружеском ключе, даже скорее в семейном. Но тем не менее, выбирать сейчас не приходилось. В конце-концов, это ведь все еще Хлоя, хоть от неё самой в этом образе осталась только широкая улыбка. Которая, впрочем, тут же сменилась самодовольной и насмешливой ухмылкой. Таланты к копированию у подруги были развиты весьма хорошо. — Ну, в принципе…парень — парень. Хлоя — не Хлоя. Все прекрасно, — вздохнула я. Левернс, ухмыльнувшись, двинулась чуть ближе ко мне и поцеловала. Крепко, глубоко. У подруги полумер и чего-то «слегка» не существовало — если уж поцелуй, то поцелуй самый настоящий. Впрочем, не в первый раз. С Хлоей у нас прошлое было весьма интересным, так что ничего особенного тут не было. К тому же, мне искренне казалось, что оригинал бы целовался точно так же, мягко, с языком, еще и используя кучу техник. Мысленно улыбнувшись, я закрыла глаза от удовольствия. — Господи…так, хватит разврат устраивать! — в конце-концов, первой не выдержала Шарлотта, хлопнув меня ладонью по спине. Я хмыкнула, с неохотой оторвавшись от чужих губ. Где-то рядом послышался короткий треск, и еще спустя мгновение со стороны повеяло какой-то жгучей энергией. Она была как кислота, разьедавшая все, до чего доходила. Я даже поежилась от такой желчи. Подобный тип энергии я чувствовала впервые. Заозиравшись, я глянула сначала на Кару, которая недовольно закатывала глаза. Нет, все-таки не она. Она бесится, занудствует, в общем, как обычно. Следом я обратила внимание на Питера. Тот сидел с абсолютно равнодушным лицом и что-то рисовал в скетчбуке. Однако, его бокал почему-то сменился на другой, пальцы были «украшены» парой пластырей, так еще и слишком сильно сжимали карандаш, что было очень странно для художника. Я поджала губы. — А ревность это грех, между прочим, — мурлыкнула Хлоя мне на ухо, пока на фоне второй раз разгорелось обсуждение того, где достать вино. Я недоуменно уставилась на неё. — Не думаю, что это оно, — покачав головой, я кинула взгляд на Ртуть. Но все-таки подруга была права, это именно его энергию я почувствовала. Просто вот эмоцию угадать было…сложно. — Да ладно, эти мальчики еще в школе не ладили, а тут такое, — шепнула Левернс и широко улыбнулась, — Кстати…ты поцеловалась со мной, пока я была в обличии своего парня и твоего названного брата. Кто из нас большая извращенка? — Джин, которая любит смотреть, как люди целуются, — фыркнула я, и уже чуть громче добавила, — Кара, правда или действие? — Действие, — недовольно процедила та, сверля меня взглядом. — И если не выполнит, пусть за вином сбегает, — вставила Ороро. — Хм. Слушай, я тут недавно чудесный набор украшений получила, просто чудо, — я указала на широкий «ошейник», который сжимал мне шею. — Хочу тебе одолжить, по-моему, с твоей внешностью неплохо сочетаться будет, да и…масса острых ощущений.       Сестра с минуту сверлила меня взглядом, а потом вылетела вон из комнаты, хлопнув дверью. Я почти что довольно улыбнулась, пожав плечами. — Ну, хотя бы вино будет. — Так, ладно, пока мы её ждём, — Шарлотта с весьма миролюбивой улыбкой повернулась к Ртути. — Питер, правда или действие? — Правда, — отозвался парень, переворачивая лист в скетчбуке. Я не без наслаждения скользнула взглядом по красивым длинным пальцам. Меня всегда завораживало наблюдать, как кто-то работает или занимается своим хобби. Это было очень красиво. — У тебя было такое, что ты не контролировал свои способности?       Карандаш в чужой руке внезапно замер, а сам Питер как-то напрягся. От него потянуло грустью, болью. Я заинтересованно наклонила голову. Дурацкая птичья привычка, из-за которой я временами выглядела, как ребенок. На самом деле, я просто так лучше впитывала информацию. — Было, — ограничился все же сухим ответом Ртуть. — И что из этого вышло? — попытался полюбопытствовать Циклоп. Максимофф поднял на него спокойный, но мрачноватый взгляд. — Что выходит, когда в тебя влетает что-то, что двигается со скоростью света? — Так, оставим душещипательные беседы, — встряла Хлоя, глотнув рома. Видимо, вовремя смекнула, что к чему, — Но я запомню, что у святого и безгрешного мальчика есть свои скелеты в шкафу. — Поверь, самый его страшный скелет — это то, что в старшей школе он иногда появлялся на учебе с накрашенными ногтями, — совершенно равнодушно вкинула я свои пять центов. Хлоя вытаращилась на меня, и спустя мгновение разразилась хохотом. Питер же, вздохнув, посмотрел на меня таким взглядом, будто мысленно мечтал меня, как минимум, отшлепать. Я наигранно улыбнулась. — Вот и ты гордишься фактом того, что рассказала, да? — Очень сильно, — хохотнула я. Ртуть недовольно цокнул и глянув на ребят, развел руками. — Что вы так смотрите? У меня есть младшая сестра, я пережил всё, что только можно. — Ну да, ну да, — протянула Левернс и глянула на меня, — Правда или действие? — Валяй действие, я сегодня бесстрашная. — Давно фуэте с подносом на голове крутила? — А кстати, вы когда-нибудь вообще пытались выяснить, кто лучше танцует? — с любопытством уточнила Джин. Хлоя помотала головой. — Не. Всем давно известно, что я хороша в технике, а эта красотка — в артистичности. — «Красотка», между прочим, прошлый раз тебя уделала в выносливости. — Вот сейчас и проверим, — Хлоя поднялась и с энтузиазмом распахнула окно. Я лишь хлебнула еще рома и размяв руки, прихватила с кровати не подносы, конечно, но пару книг. Для сохранения равновесия. Следом за Левернс я вылезла на крышу. Всегда любила старую архитектуру, черепица, шпили, и прочее. На удивление, даже гололеда не было, что, конечно, играло на руку. — Кому-нибудь, кроме меня кажется, что это плохая идея? — подал голос Ртуть, и как в старые-добрые времена уставился на меня со всей серьезностью, — Моргана, нет. — Моргана, да. Напомню, что я из рода пернатых. — И вообще, тебя не спрашивали, — добавила Левернс, вставая на тонкий каменный столбик, всего пятнадцать сантиметров. — Узковато как-то. — Прошлый раз мы танцевали на бревне. — Оно было шире! — возмутилась Хлоя. — Ну да, ну да. Давай уже, на счет «три».       Хлоя, на самом деле, соврала. Соревновались мы с ней часто. Кто быстрее, кто ловчее, кто выносливее, кто больше фуэте открутит. Конечно же, все эти соревнования были дружескими, и никто никому не завидовал. К тому же, у нас у обеих были разные таланты. Хлое, например, лучше давалось огнестрельное оружие, как будто она родилась с ним в руках. Мне же приходилось долго и упорно тренироваться. Зато у меня лучше было со всем, что касалось познаний в травах и камнях. Еще я лучше обращалась с боевым шестом, а Хлоя была мастером в том, чтобы уложить на две лопатки голыми руками. Я же обычно старалась повыделываться. Ну, силы позволяли, по крайней мере.       Насчитав девятнадцать оборотов, я остановилась. Может, смогла бы и больше, но под ногу невовремя подвернулся кусочек снега, и я не удержала равновесие, однако, смогла не упасть и вполне грациозно спрыгнуть, не показав того, что у меня кружится голова. Хлоя открутилась еще три раза и поклонилась под аплодисменты. Я гордо улыбнулась. Подруга была одним из немногих людей, чьим достижениям я искренне радовалась. — Ну что, птица души моей, давай, за вином. Твоя сестра, видимо, решила нас кинуть, — Левернс похлопала меня по плечу. Я вяло кивнула, жмурясь от тошноты. — Если не вернусь, то знайте, меня убило её занудство.       Коридоры меня встретили необычной тишиной и пустотой. Несмотря на праздник, к двенадцати часам ночи вся дискотека стихла, и люди разбрелись по комнатам. Стоит сказать, вечеринка удалась, даже плейлист порадовал. Хлоя постоянно вливала в меня побольше коктейля из фляжки, и следила за тем, чтобы я не впадала в нытьё о жизни. Впрочем, мне и самой не хотелось — все-таки мой последний Новый год, надо же провести как-то…нормально. Отдохнуть, и все такое. Так что я вполне искренне смеялась, бодро танцевала с Хлоей на танцполе. Даже урвала немного времени для того, чтобы поздравить детей. Подарки мы планировали, конечно, ближе к Рождеству. Все-таки новый год был чисто тусовкой, а вот Рождество уже приобретало куда большее значение. Для обычных людей, конечно же, но негоже будет оставлять детей без подарков, когда все остальные их получат. В общем, я неплохо распланировала те крохи времени, что мне остались. Сейчас я проходила тот самый пятый этап принятия — смирение. И честно говоря, он был самым спокойным. Я уже не металась в попытках что-то сделать, не выла от отчаяния, не пыталась найти компромиссов между «есть хочется» и «жить вроде тоже неплохо». Просто хотелось спокойно дожить эту дурацкую жизнь и умереть, прихватив с собой не менее дурацкие и бесполезные в быту способности.       Придя на кухню, я хмуро оглядела остатки еды в холодильниках. Честно говоря, я планировала, что вино все же кто-то купил и за ним просто надо сходить, но нет. Передо мной стояла почти невыполнимая задача. Точнее…выполнимая, но с ущербом для себя. С другой стороны, это последний шанс надраться законно и не вызывая вопросов, ведь кому какое дело, пью я в честь праздника или для того, чтобы меня, наконец, перестало плющить от воздействия своей силы. Точнее, не перестало плющить, но чтобы я перестала это чувствовать. Чтобы вообще перестать что-либо чувствовать. Да и с утра зато будет повод насладиться холодным душем. В общем, я решила поделиться с людьми своей заначкой. Весьма ценной, между прочим. Небольшие манипуляции с замком на серванте, и вуаля — в моих руках оказалось около пяти бутылок портвейна. Я всегда хранила немного любимого напитка на случай, если вдруг захочется. А после моего «связывания» заначка стала практически священной и просто так я в неё не лезла. — Так вот, где ты своё пойло хранишь, — раздался сзади ехидный голос. Я закатила глаза. — Это не пойло, а очень дорогой портвейн, между прочим. — Молодец. Сдавай сюда. Будем тебя от вредных привычек избавлять, — ко мне потянулась длинная загорелая рука, от которой я отодвинулась в сторону. Не хватало тут ещё свою прелесть кому попало отдавать. — Это ребятам. — Им тоже вредно. — Вот я отнесу, потом придешь и отнимешь сама у них, — огрызнулась я, за что получила короткий разряд тока в ошейник и браслеты. Кара довольно смотрела на меня, пока я согнулась от всё еще непривычной боли. Даже избиения и то можно было спокойнее перенести, нежели чем этот кошмар. — Прекрати спорить. Пока эта штука находится на тебе, будешь делать то, что я тебе скажу, и больше ты у своего выводка не спрячешься. — Так вот сними эту «штуку», — неожиданно низким голосом прохрипела я. Судя по напряженному взгляду сестры, у меня еще и с лицом что-то творилось. Что ж, тем лучше, — Ты меня не изменишь, никто не меняется. Пусти меня отсюда, и ты меня больше не увидишь. Вы будете жить спокойно и в безопасности. — Мы — да. А сколько еще невинных людей полягут? Да и глядишь, дойдут и до нас руки когда-нибудь, — равнодушно пожала плечами Кара. — Не дойдут. Я клянусь, не дойдут, — я сверлила взглядом холодные голубые глаза, гадая, получится ли здесь надавить на кровное родство. — И куда ты направишься? — сестра, казалось, заинтересовалась. — В Уэльс. К себе, — я решила не хитрить. Незачем было, собственно. Какое-то время Кара задумчиво смотрела на меня, а потом расплылась в улыбке. — Нет. Там же наша тётка. Недели не пройдет, как ты её убьешь. Это, конечно, будет заслуженно, она всегда тебя слишком любила, да и вообще она ненормальная, но… — Рот закрой, — зашипела я, со всей силы сдавив в руке горлышко бутылки. Как та не лопнула — загадка, но тем не менее, все предметы в комнате начали дрожать. Тётя в моей жизни была почти святым человеком, одним из двух авторитетов, её я слушала всегда и в любых ситуациях. Женщина она была весьма суровая, так что хоть Кара и думала, что в Уэльсе я получала сплошные развлечения, на самом деле, все было не совсем так. Основным развлечением по будням было «яйца в курице, мясо в утке, вода в колодце, давай, салага, коромысло на плечо и кросс в километр в гору, а потом готовить». Незабываемые впечатления. И тем не менее, я тётку любила. А вот сестра — не очень, что было взаимно. — …Но тем не менее, чудовищ, опасных для общества, я предпочитаю держать рядом и под контролем, — не обратив внимания, закончила девушка, — Так у тебя всё? — Знаешь, я тебя убью, — так спокойно пообещала я, будто составляла список дел на день. Командовать своей силой не пришлось — сработали старые «настройки», и сестрицу отшвырнуло в стену. Не смертельно, не покалечила, но ощущения весьма неприятные. Забрав портвейн, я быстрым шагом вышла из кухни, пока не появилось желание добить.       Ошейники меня в последнее время конкретно достали. И без того били током постоянно, так мной теперь ещё и на серьёзе командовать решили. И в своё «оправдание» Кара только говорила, что я не пытаюсь контролировать свою силу. О том, что я её пытаюсь контролировать уже ценой своего существования, я решила не говорить. В любом случае, сестру я хоть и плохо, но знала. Закатит глаза и скажет, что давлю на жалость. А это было уже по-человечески обидно, я всё-таки действительно пыталась с собой что-то сделать. Медитации, расслабления, позитивные мысли и прочее из этой серии. Чего я только не испробовала, но проблема была в одном — оно нихрена не работало, а вдобавок в висок постоянно долбил страх того, что я кому-нибудь наврежу, и что меня после этого в клетку упрячут, а это было гораздо хуже смерти. Все-таки, садизм в крови тут не только у меня и теперь я расплачивалась за то, что вовремя этого не заметила. Во времена старшей школы, будучи старостой, я больше времени уделяла наблюдению за другими. В конце-концов, в школе меня больше, чем не любили, а по долгу службы приходилось решать тонну проблем — своих, чужих, маленьких и не очень. Еще организаторская деятельность, да и учебу никто не отменял. Короче, следила я за всеми, кроме сестер, считая их не то, чтобы безвредными, но «вне политики». Зря. Очень зря, как оказалось. — Добрый вечер, вы не ждали, а я пришла, — протянула я, носком ботинка распахнув прикрытую дверь в комнату. — О. Момент века, оно с кем-то делится. Всю заначку выгребла? — поинтересовалась Хлоя, когда я в рядок выставила все бутылки. — Практически, — вздохнув, я криво улыбнулась. — Чем занимаемся? — У нас партия в «дурака». Ты уже к середине пришла, красотка, — Левернс мельком глянула в свою пятерку карт. — О, ну в карты ты можешь, это я помню. От тебя даже на совершеннолетие и то колоду прятали, — хмыкнув, я отпила еще рома. После разговора с Карой так и вовсе хотелось надраться до беспамятства. Я бы прибавила еще к этому пункт «орать песни под громкую музыку», но тут же не школа, не разгуляешься, а улететь в степь я не могла, не хватит расстояния. Окраина леса — это максимум, да и то за окном дождь льет. — В смысле «прятали»? — подключилась к разговору Джин. Хлоя улыбнулась. — Знаешь, как у нас, у язычников, проходит обряд совершеннолетия? Берут самую дорогую тебе мелкую вещь, прячут её в лесу, тебя заводят в чащу с завязанными глазами и вперед, искать спрятанное, выживай там, как хочешь, — пояснила она, огладив рукоятку топорика на поясе. Я нервно сглотнула, вспомнив, как Левернс появилась на поляне на третий день, с раной на лице и с волчьей шкурой на плечах. После такого зрелища мои приключения в лесу показались мне милой будничной прогулкой. — Я, конечно, не хочу употреблять грубое слово «варвары», — осторожно начал Курт, но увидев широкую улыбку подруги, продолжил, — Но это немного старомодно. — Зато как весело, — хохотнула белобрысая, и снизу вверх посмотрела на меня, — Ты это, пока мы заканчиваем, будь добра, сгоняй к шустрому, спроси, чё он, вернется вообще? — А куда он делся? — я скептически оглядела лежавший на полу скетчбук и карандаш. — Ну, я загадала действие, он его весьма фальшиво выполнил, и в наказание мы его заперли на пять минут в шкафу. — Десять из десяти, — вздохнула я, — И когда прошло это «пять минут»? — Где-то четверть часа назад, — гордо улыбнулась Хлоя. — Понятно, — потянувшись, я хрустнула шеей, и махнув ребятам, направилась обратно в коридор.       С Ртутью разговаривать мне не шибко хотелось. Во-первых, я и так была на взводе, во-вторых, мне упорно казалось, что вся эта ситуация — затея Левернс. Ну и в-третьих, любые наши контакты и разговоры с парнем выливались, как правило, во что-то двусмысленное. Если вообще выливались и мы не молчали, просто глядя друг на друга. Хотя, когда я пару дней назад обрабатывала ему рану, Питер так…странно на меня смотрел, будто хотел что-то сказать. Но не сказал. В какой-то степени меня мучало любопытство насчет этого, но увы, я не была телепатом и неозвученные мысли читать не могла. Что раздражало до невозможности, поскольку Ртуть был единственным, чьих мыслей я не понимала от слова «совсем». С ним не работали стандартные схемы «око за око», он упорно не хотел держаться от меня на расстоянии, хотя я постаралась сделать для этого всё. Ну, ладно, не всё, но многое, учитывая, что меня к парню тоже тянуло. Но в любом случае, я себе и представить не могла, о чём он думает, чего хочет. И чем дальше, тем больше всё для меня становилось запутанно. Всё-таки я привыкла иметь дело с более простыми, не такими важными для меня людьми. Их чувства и намерения можно было легко понять, просто пролистав пару книжек по психологии. А с Питером все было гораздо сложнее. На самом деле, временами я думала о том, что этим он мне всегда и нравился — Максимофф заметно отличался от других, с ним я чувствовала себя обычным человеком, а не машиной для расчета чужих мыслей и действий. И не только потому, что я никогда не могла понять, что на уме у Ртути, дело было ещё и в другом. Обычно я была уверена, что он не причинит мне вреда. Ключевым словом здесь было «обычно».       Моё наслаждение тишиной и размышлениями длилось ровно до того момента, пока я не дошла до лестницы. Уже на первой ступеньке я почуяла что-то неладное, а внутри шевельнулась моя сила. А потом…потом я более, чем явно почувствовала страх. Страх сильный и неконтролируемый, он выливался почти в панический ужас, который перекрывал все, даже негативные эмоции. Я вздохнула и ускорила шаг. Такой тип энергии мне был знаком и я даже представляла себе, что происходило. В конце-концов, из всей компании только мне было известно, что Максимофф, как и я, до смерти боится маленьких пространств и скованности. Пожалуй, это было одним из немногих наших сходств, помимо музыкального вкуса, некоторых интересов и любви к чтению. — Если ты тут под шумок решил умереть, то могу сказать, что народ там еще не насытился твоим обществом, — относительно бодро начала я, завалившись в чужую комнату. Бесцеремонность — наше всё. Замок я попросту взломала, искорежив металл внутри. Энергия значительно усилилась, да так, что у меня потемнело в глазах. Однако, свой голод пришлось затолкать поглубже, не до того сейчас. В шкафу послышался легкий шум, и я нахмурилась. — Тебе там как, круто, или мне тебя вытащить по чужой просьбе? — подойдя чуть ближе к шкафу, я оперлась о деревянную дверь, для чего-то делая равнодушный вид. Как будто так мой голос будет звучать более убедительно-пофигистично. Конечно я понимала, что Ртути там вообще не круто. Если бы все было хорошо, он бы из этого шкафа вышел бы сразу по истечении срока, ещё и Хлое бы жука в бокал подкинул за такие идеи. — Замок заело, — вымученно выдохнул парень, и как мне показалось, этот ответ потребовал больших усилий. Что, впрочем, нормально при панической атаке. Что ж. Размяв руки, я чуть отошла от шкафа, на ходу формируя черную дымку в руках. Вскоре, вокруг меня витали несколько маленьких и тонких кинжалов. Конечно, были у меня опасения задеть живого человека внутри, но на то, чтобы смять в комок металл второй раз меня сейчас вряд ли хватит. Такой «телекинез» и без того мне дорого обходился. Зато вот свои творения… Щелкнув пальцами, я запустила все кинжалы в дверь. Замок, благо, был хлипкий и вскоре я уже распахнула дверцу.       Сил у Ртути хватило только на то, чтобы выйти из шкафа, пройти пару шагов и рухнуть мне в объятия. Вздохнув, я невольно обняла его, и опустилась вместе с парнем на пол, чтобы не служить опорой для тела весом под семьдесят килограмм. А то тяжеловато как-то. — Ну тихо, тихо. Давай, дыши глубоко, вдох и выдох, слышишь ты меня, дурной? — протянула я с несколько растерянным видом. Что делать, я даже в теории не знала, обычно у меня панические атаки проходили сами собой, но сам процесс был всё равно довольно мучительный. Так было и с Питером. Его аж трясло от страха, а я даже ничего поделать не могла, отчего злилась, злилась на себя, на свою бестолковую мутацию и на себя заодно. К тому же, способности потихоньку начали облизываться в сторону чужой энергии, которая сочилась таким первобытным страхом, что держать себя в руках стоило мне титанических усилий. И хотя здесь было бы неплохо сбежать, да побыстрее, я решила немного подождать. Всё-таки судьба — отвратительная вещь. Когда хочешь быть с человеком рядом, у вас вечно что-то не получается, а как решаешь отпустить, забыть, бросить и отстраниться — вот тебе, пожалуйста, в руки падает. И падает так, что не отвертишься. Ну почему нельзя выгрызть у себя все чувства на корню. Особенно влюбленность. Она никогда мне ничего хорошего не приносила. — Ты — идиот, ты знаешь это, да? Какого хрена ты полез в этот шкаф вообще, гений, раз знаешь, что у тебя фобия? Где твое великое «а не заставите», когда оно так нужно, а? — бормотала я, поглаживая Ртуть по голове. Тот молчал, обнимая меня, но я чувствовала, как его пальцы судорожно сжимают черную ткань шали. И честно говоря, я очень не хотела, чтобы парень вновь переживал сейчас то, что когда-то чудом пережил. Потому что как-то раз люди в нашей школе, весьма не ценившие воровство, чем очень активно занимался Максимофф, решили, что втихую устроить похороны заживо — это очень круто и прикольно. Видимо, хотели, как профилактику и «припугнуть», но в итоге вытаскивать парня пришлось мне, что изрядно прибавило на моей голове седых волос. — А ты всё так же ворчишь…— просипел, наконец, Питер. На удивление, мои речи подействовали на него успокаивающе, отчего я искренне недоумевала. — А ты все такой же безответственный. Что почувствовал хоть? — не осталась в долгу я, незаметно поцеловав его в макушку. Исключительно для успокоения, конечно. В первую очередь, своего. — Наоборот, ответственный, честно выполнял задание, — вымученно улыбнулся Ртуть. Я фыркнула, и парень уже серьезнее продолжил, — В глазах потемнело, задыхался, слабость, руки до сих пор трясутся, и сердце колотилось с бешеной скоростью. — Классическая паническая атака. Так бывает. Теряешь очень много энергии, — я глянула на Питера, стараясь не вбирать в себя его страх, — Вот обеспечил ты мне проблем, конечно. Хрена я здесь вообще с тобой сижу, а? Идти бы играть и нажираться в дупло, у меня были восхитительные планы на этот вечер, а Хлоя меня к тебе послала. — Это просто трепетная забота о ближнем своем, — усмехнулся парень, за что получил легкий тычок в бок. — Во-первых, неправда, а во-вторых, сейчас дошутишься, я и так не в настроении, — вздохнув, я мрачно уставилась в темноту шкафа. В горле всё еще стоял ком горечи после самоунижения перед сестрой. Слишком уж мне не хотелось её умолять о чем-то, но пришлось, — Обычно людям дают последнее желание, а мне и в этом отказали. А я хочу улететь, все животные уходят, и птицы улетают умирать куда-нибудь подальше. Я просто хотела умереть на родине. Полетать над океаном, хотя бы немножечко, последний раз. Леса родные повидать, там сейчас не лето, конечно, но красиво. Попрощаться хочу.       Я не знала, почему я внезапно так честно, хоть и сумбурно, рассказала Питеру о том, что меня окончательно разбило и пожалуй даже, сломало. Может, голова не совсем соображала от рома и воздействия мутации, а может мне просто хотелось уже с кем-то поделиться хотя бы одной своей болью. И поделиться так, чтобы из этого не вышло шума, просто нужно было, чтобы кто-то меня выслушал. Я уже вполне смирилась с тем, что умру и не хотела, чтобы Хлоя страдала заранее, чтобы дети меня отговаривали, чтобы все волновались. Я хотела просто снять чертовы кандалы, покрыться перьями и навсегда для всех исчезнуть. Пусть думают, что я пропала, уехала, пусть Левернс думает, что я живу среди птиц, хоть я, по сути, импринт. Только бы уже закончилось все это. К тому же, там, в Уэльсе, тётка жиает. Глядишь, выслушает исповедь. Может, какое-то чудесное решение посоветует. Чаще всего самыми эффективными оказывались именно её советы, и прошлый раз ей удалось даже поставить мне голову на место после смерти матери. Частично, она меня и учила силы контролировать, и на первых порах, всё работало. Но увы, рассчитано было только на причинение вреда. — Наше великое зло отпрашивается у кого-то, чтобы выйти за порог? Веселуха, конечно. И кто у нас такой умелый дрессировщик? — полюбопытствовал Ртуть. Я сжала губы, глубоко вдохнув. Ну, собственно, я эти подколы предвидела, что уж теперь жаловаться. Не надо было говорить всё-таки, хрен тут, а не понимание. — Раз очухался — поднимайся и шуруй на кровать, задрал на мне лежать, — резко сменила тему я, спихнув с себя парня. Тот, кряхтя, поднялся с пола и почти сразу же упал на кровать. Да уж, нехило его перекосило. С другой стороны, сам виноват. — Вот и чего так грубо, хорошо лежали же, — криво улыбнулся он. Я только кинула в него еще один плед и подушку. — Странно ожидать от «великого зла» ласки, тебе не кажется? — едко подметила я, свистнув горностаю, который все это время шуршал чем-то под кроватью. Вскоре, зверек вылез и по моей команде навалился всем телом на ручку окна, тем самым открыв его. — Да брось, я ж тебе все равно нравлюсь, — усмехнулся парень, лежа на спине. Я поперхнулась воздухом. Вот тебе и опаньки. Так, надо разворачивать корабль, иначе все мои планы по «сдохнуть, никого не трогая» пойдут к чертовой матери. В конце-концов, ну зачем Ртуть такой проницательный. И зачем он такой терпеливый. — С чего ты взял? — я скептически хмыкнула, — А если это был дешевый подкат — я на такие не ведусь. — Ну ты же прибежала меня спасать, — Максимофф вновь попытался улыбнуться, но в глазах у него все еще плескался страх. И уже почти шепотом он несмело добавил, — Не уходи. Побудь со мной. Пожалуйста. — Я тебя «спасла» только потому, что пожалела ребят, которые потом винили бы себя за то, что по их незнанию у тебя, например, сердце разорвалось, — холодно ответила я, и когда Питер попытался взять меня за руку, выдернула пальцы из его хватки. — Нет. Не могу. И не хочу.       В коридоре я оказалась практически за одно мгновение. Еще немного — и мне бы не помогла моя выдержка. Слишком уж сильно органы сводило от голода, такого голода, по сравнению с которым отсутствие физической еды — те еще цветочки. Вздохнув, я потерла переносицу, зажмурившись. Мне явно нужна была прогулка в одиночестве.