Vicious soul

      Утро для меня, на удивление, началось спокойно. Да и пробуждение было очень даже приятным. В кои-то веки я проснулась, а не резко очнулась в холодном поту, у меня не лила кровь из носа, а внутренности не скручивала дикая боль. Может, я бы вообще не открывала глаз и лежала бы дальше в полудреме, наслаждаясь прохладным ветерком, мягкой подушкой и простынями, но мои радужные планы прервали две крошечные холодные лапки, которые уперлись мне в лоб. Лениво приоткрыв один глаз, я уставилась на горностая, который, судя по всему, решил, что раз на дворе рассвет, а хозяйка не на ногах, то хозяйку надо будить. Это был уже не первый раз, когда Пантелеймон будил меня, щекоча шею, покусывая за пальцы и ухо, и при этом тихонько пища. Как-то раз он пошел совсем далеко, когда я не хотела вставать, и решил тонко намекнуть, что пора бы и завтракать. Намек был довольно большим - мертвая крыса, которую зверек притащил мне на кровать, была размером с ладонь. Я потом так смеялась, что даже не отругала горностая и с тех пор он вообще страх потерял и спокойно себе ел в моей комнате. На кровать, правда, больше с трупами не лез.       Когда меня очень ласково укусили в нос, я все-таки аккуратно спихнула с себя питомца, немного скривилась и отвернулась, обнаружив, что Ртути рядышком нет. Зато на подушке лежали пара цветков птицемлечника и очаровательная заколка-фибула для волос. На металлическом кольце красовались серебристые листья, похожие на колючки чертополоха, а шпилька была украшена бусинами-ягодками из темного переливающегося лабрадорита. Просто, мило, и со вкусом. Повертев заколку в руках, я потянулась и схватила с тумбочки гребень из черного дерева, после чего принялась приводить себя в порядок. Правда, пришлось завернуться в простыню, поскольку без любимых ночнушек в пол мне было и прохладно, и неуютно. Надо будет всё же кое-какие вещи сюда перетащить, если, конечно, Ртуть не планирует каждый раз меня выкрадывать у Хлои из-под носа. К слову, о ней. С тумбочки я стащила поясную сумку и достала телефон. Нужно было черкнуть девушке о том, где я вообще ошиваюсь. Но глянув на экран уведомлений, я лишь вздохнула и поняла, что это уже лишнее. На панели горело довольно краткое и ёмкое сообщение на родном валлийском от Левернс. "Гуте морген, перышко, твои дети просили передать, что они поели и выучили уроки. Твоя старшая сестра тоже что-то там просила разбитыми губами, но я к хуям забыла, что ей надо, потом сама спросишь. Я попиздовала гулять, ключ будет у вас под дверью. Поздравляю с примирением, любитесь, ебитесь, и все такое. :3 С любовью, Хлоя."       Покраснев до кончиков ушей от красочных эпитетов подруги, я покачала головой и отложила телефон. Откуда она знала, что было вчера ночью, я понятия не имела. С другой стороны, Хлоя же знала, что творится последнее время и с умильной мордой выслушивала мои страдания по теме "я его либо убью, либо поцелую". Ну и видимо, подруга решила, что раз мы вчера в библиотеке друг друга не поубивали, то теперь мило нежимся в одной кроватке. В целом, она права, конечно, но... — Как тебе заколка? — раздалось вдруг сбоку. Отвлекшись от размышлений, я повертела головой и тут, наконец, узрела серебристую макушку. В положении лежа, конечно, было сложно заметить Питера, который, оказывается, никуда не пропадал, а просто спокойно себе сидел на полу, спиной облокотившись о кровать, и что-то рисовал, одевшись при этом только наполовину. Усмехнувшись, я легла обратно и подкатилась ближе к краю кровати, заглянув Ртути через плечо. Готового рисунка на листе пока не было, но набросок пейзажа меня тоже впечатлил. — Она чудесна. Спасибо, — усмехнувшись, я коротко чмокнула парня в плечо. Тот довольно заулыбался, наклонив голову и предоставив мне прекрасную возможность оставить несколько нежных поцелуев на бледной шее, — Только как ты достал живые цветы? — Если бы ты немного внимательнее была к мелким, то заметила бы, что одна из них своим пением оживляет всё, что попадает в радиус действия её сил, — спокойно пояснил Максимофф, немного смутив меня. Вот уж не думала, что он будет знать моих детей лучше меня, — Я давал ей семена, а она мне их выращивала до нужной кондиции. — И все это время молчала, — буркнула я. — Детское молчание покупается по цене кулька конфет в сутки. А мне еще и скидку сделали, я же такой хороший, такой очаровательный, — видя моё наигранное недовольство, Ртуть тихо рассмеялся. Я же, плотнее завернувшись в простыню, плавно сползла на пол, где были разложены скетчбуки, папки, пастель и прочие принадлежности для рисования. — Можно посмотреть? — я кивнула на многочисленные альбомы. Питер, не отрываясь от рисунка, кивнул. Я потянулась к первому попавшемуся скетчбуку. — Если тебе интересно - возьми, послушал бы твоё мнение, только не бери..., — запнулся он, и посмотрев на скетчбук в моих руках, отчего-то порозовел, — Вот этот не бери. — А что в нём такого? — поинтересовалась я, уже успев распахнуть альбом. На удивление, ничего страшного и криминального там не оказалось. Обычные человеческие части тела, зарисовки, наброски. Я начала листать дальше. Дальше, дальше, и дальше, и.... — Это тоже ты рисовал, да? — сформировала я после небольшой паузы самый цензурный вопрос из имевшихся. На следующих листах была изображена...я. В разных позах, с разным выражением лица, в разной одежде. Хотя, на том рисунке, который я открыла первым, одежды на мне вообще не было, зато была воздушная ткань в руках, а запечатлена я была во время танца. Я невольно залюбовалась. Рисунки и правда были сделаны на диво хорошо. Но вот только факт того, что на некоторых я была почти обнаженной, меня немного веселил. Подняв взгляд на Питера, я едва не рассмеялась. Он сидел весь красный, как спелая брусника, обнимал колени и смотрел куда угодно, но не на меня. — Ну...я...мне натурщица была нужна, ну что ты хочешь, не со статуй же в музеях учиться рисовать, а ты как раз рядом, вот и учился, да, наброски делал, — нервно скороговоркой затараторил он, не выдержав мой испытующий взгляд. И покраснев еще сильнее, Ртуть добавил, состроив из себя что-то вроде обиженной невинности, — И вообще, у всех свои фантазии. Я же человек.       Хитро усмехнувшись, я отложила альбом. Такая реакция парня породила в моей голове одну очень интересную идею. Идею, для исполнения которой требовалось полное отсутствие стыда и желательно, совести. Ни того, ни другого во мне не наблюдалось, а потому я подошла к полке на стене и сняла с неё свою серебристую полупрозрачную шелковую шаль, которая еще и переливалась на свету. Ткань, благо, была достаточно легкой и летящей. Размяв ноги, я отодвинула альбомы и закружилась в легком незамысловатом танце, стараясь взмахами платка не снести ничего. Одеться, я, конечно же, не потрудилась, но танцевала так, чтобы ткань или волосы постоянно и словно бы случайно прикрывали всё самое интересное. Танцы с предметами я очень любила. Мне нравилось брать в руки тамбурин, меч, веера, цепи или платок. В каждом из аксессуаров была какая-то своя энергетика, и каждый раз мои выступления получались совсем разными. В данный момент танец был легким, нежным и воздушным, но неторопливым. Больше внимания я уделяла вращениям и манипуляциям с тканью, нежели чем действительно балетным элементам. Очень кстати оказался ветерок, который как раз помогал платку лишний раз не повисать без дела. И несмотря на то, что я не очень-то заморачивалась, Ртуть на меня смотрел во все глаза, и что удивительно - наглухо заткнувшись, хотя обычно он, непрерывно и очень увлеченно комментировал всё творчество, что видел, будь то фильмы, игры, выставки, театр и прочее. Когда я еще была вредной девочкой-паинькой в третьем классе, мне вечно хотелось на экскурсиях ему кляп в глотку затолкать, чтобы замолчал и дал учителя послушать. А вот сейчас он прекрасно молчал и без кляпа, слегка приоткрыв рот, словно ребенок, узревший самую дорогую игрушку в детском магазине. В блестящих глазах разве что прямым текстом не читалось "мама, я это хочу, дайте сюда". Сдержав смех, я лишь лукаво улыбнулась и всё ещё пританцовывая, подошла ближе и наклонилась, закутавшись перед этим в платок. Не то, чтобы это что-то сильно скрыло, но я ж тут, вроде как, приличный человек. — Ну как, сбылась фантазия? — почти шепотом спросила я, кончиками пальцев коснувшись чужой щеки. — А? А-ага...Типа того, — невнятно протянул он, неожиданно широко улыбнувшись и окончательно покраснев. Я все-таки рассмеялась. — Как же тебя легко смутить, боги...челюсть-то подбери, невинный ты мой ангелочек. — Да ну тебя, — моментально оживился парень, дернув меня за локоть так, что я почти упала к нему в объятия, — Я просто созерцал прекрасное и задумался, вот и всё, и вообще, раньше ты такого не делала. — Раньше у меня времени не было, — фыркнула я, удобно расположившись на чужих коленях. Мою талию тут же обвили крепкие и теплые руки, отчего я почти сразу разомлела. Все-таки это было очень...уютно. — Ничего, теперь появится. Учеба закончилась, впереди почти месяц каникул, расслабление, релакс, хобби и всяческие развлечения. — Черт, точно, хобби. Совсем забыла про расписание, — чуть не хлопнула я себя рукой по лбу, косо глянув на часы, — Так, надо сейчас на тренировку, потом танцы, потом надо детям с уроками помочь, ещё сделать пару пометок в гримуар... — Женщина,...— начал было Ртуть с тяжелым вздохом, но я его перебила. — Подожди, я не договорила. Потом ещё пара параграфов учебника по анатомии, потом накопать материала про лимбическую систему, перебрать все собранные травы, повесить их сушиться, — загибала я пальцы, будучи полностью погруженной в дела насущные. Питер, в свою очередь, смотрел на меня своим фирменным скептическим взглядом, означавшим что-то вроде "ага, разбежалась", — ...потом заготовки ядов и крови, ещё надо ягоды засушить, потом заранее изучить программу следующего полугодия, составить пару рецептов духов, ведьмины бутылки набить, почистить минералы и может, воду лунную. — Вы закончили, Ваше трудоголическое высочество? — ехидно поинтересовался Максимофф, когда я, наконец, выдохнула, сформировав себе план на день. — Закончила. — Чудно. Весь день сегодня отдыхаем, — констатировал он, решив, видимо, пропустить мимо ушей мой монолог. — Да куда отдыхаем-то? Столько дел надо сделать, какие развлечения, а учеба когда, работать надо, — запротестовала я, начав активно ерзать в чужих объятиях. Я никогда себе не представляла отдыха, который заключался в том, чтобы ничего не делать. Для меня это было просто невозможно, за исключением катания на качелях и прогулок по туманному городу. Но и то, это время я отводила для продумывания планов и принятия решений. — Вот так отдыхаем, смотри, рабочая схема: берем, одеваемся и идем в парк аттракционов. Потом идем куда-нибудь поесть и напоследок, можем сбегать к морскому побережью. Так и быть, вечером можно заняться твоими травами и ягодами, больно вкусные чаи получаются. А все остальное вполне можно распределить на неделю, скажем...работать по паре часиков в день. — А всё остальное время? — Спать, есть, мазать маски на лицо, смотреть фильмы, играть в игры, гулять и хорошо проводить время, по внешнему виду становясь похожей на человека, а не на высохший труп, — безапелляционно заявил Максимофф, чмокнув меня в лоб. — Да ты издеваешься, — выдохнула я, собравшись уже начать монолог о том, что никакой я не труп, а дела не ждут, но меня заткнули старинным способом - поцелуем. И как-то этот аргумент оказался довольно весомым, как ни странно. Вся моя козерожья рациональность начала трескаться, стоило только Ртути слегка отстраниться, прижать меня ближе к себе и коснуться губами моей шеи, на которой и без того красовались несколько засосов. — Ну...я...может, сегодня дела, все-таки? Хотя бы половину...— робко предположила я, надеясь все-таки реализовать хотя бы большую часть своих дел побыстрее. Чужие пальцы разве что сильнее сжали мою талию. — Отдых, я сказал. Не беси, — тихо, но очень уверенно отрезал Питер, оставив на многострадальной шее ещё один ощутимый укус. Я вздрогнула, впившись ногтями в чужие плечи. Почему-то такие интонации в голосе Ртути мне очень нравились, хоть и появлялись они раньше редко. Точнее...мне нравилось, когда парень был главным. В такие моменты мне очень уж хотелось расслабиться и спокойно позволить ему тащить меня хоть на край света. Может, в этом отчасти было что-то природное, что-то от животных. — А то что? — из чистого любопытства поинтересовалась я, усмехнушись и немного выгнувшись в чужих руках. Максимофф хмыкнул. — Отшлепаю. Или к кровати привяжу и будешь так лежать, пока в норму не придешь. Или подговорю твоих детей отвлекать тебя от работы. Или ещё что-нибудь придумаю, — хитро прищурился он. Я цокнула, закатив глаза с легкой улыбкой, поскольку такие способы на меня бы совсем не подействовали и парень это знал. Именно поэтому, как только я открыла рот, чтобы отшутиться, Ртуть уже вполне серьёзно продолжил. — Ты помнишь вчерашний разговор? Я, вообще-то, не метафоры тебе шутил, я тебе не позволю работать до смерти. Я ещё понимаю, что в школе тебе за это платили, но сейчас это время прошло, у тебя есть официально свободное время, которое ты можешь посвятить себе и своей нервной системе. Хоронить тебя у меня желания нет, так что будь добра, отредактируй там своё расписание и отодвинь смерть от переутомления куда-нибудь на никогда, пока я не устроил нам каникулы где-нибудь в Австралии, — наигранно-ласково улыбнулся он. Я поежилась. Последняя страна, где мне хотелось бы оказаться. Солнце и куча ядовитых тварей. Что ж мне так не везет-то, а. Сестра меня пытается заставить работать, парень - отдыхать. Кажется, жить на необитаемом острове аскетом - прям самое лучшее решение, десять из десяти. С другой стороны...в какой-то степени Ртуть прав. У меня, формально, не осталось работы, могу распределять время, как хочу. К тому же, после долгой разлуки хотелось побольше времени провести с ним. Да и мне казалось, ему тоже этого хотелось, вот парня и раздражала мысль о том, что я опять куда-то уплыву и увидит он меня только ночью. Ну, впрочем, Питер всегда был немного собственником. Видимо, и к работе тоже меня ревновал. Отчего-то мысль об этом меня очень позабавила и я миролюбиво улыбнулась. — Прости, просто не привыкла ещё к...наличию кучи свободного времени. Не сердись, — погладив Ртуть по щеке, я склонилась и нежно поцеловала его в уголок губ, расположив после голову на чужом плече и зарывшись пальцами в серебристые волосы, перебирая пряди. Парень только глубоко вздохнул, расслабившись и прикрыв глаза. Объятия его стали куда более бережными и нежными. — Я не сержусь. Я просто переживаю, и...— Питер запнулся, погладив меня по голове, — Я очень скучал, правда. Сначала ты была занята в школе, потом целое лето после выпускного...Черт, я вообще думал, что я больше тебя не увижу. Потом увиделись, и пошли все эти месяцы, а теперь только поговорили и...и ты опять убегаешь.       Я только молча вздохнула, крепче обняв парня. Эти его слова подействовали лучше всего. Это было так...трогательно и странно осознавать, что кто-то по мне действительно скучал в этой жизни. Хлоя была не в счет. Она обычно не задавала вопросов и не разменивалась на сентиментальности. Если подруге взбредало в голову провести с кем-то время, она просто доставала этого человека из-под земли с таким же безапелляционным "ща будем тусить". Я даже предположила, что эти угрозы и манеру уговаривать Ртуть подхватил от неё, просто слегка видоизменил. Надо будет потом побеседовать с Левернс на тему того, что учить других меня уламывать на что-то - это грех. А пока я перехватила руку парня и переплела свои пальцы с чужими, слегка сжав их. — Я тоже скучала. Очень сильно. Так что...думаю, дела и правда могут подождать, — пробормотала я, смирившись с мыслью о том, что мне временами действительно нужен нормальный отдых. Вон, в школе доработалась, потом видела сплошные кошмары и кровь из носа литрами лилась в то время, когда я не падала в обмороки. Да и...здесь меня все-таки нормально принимают. Можно не трястись за свою жизнь и положение, можно не взваливать на себя всё на свете. Можно не делать из себя железную статую и наверное, наконец-то расслабиться. Провести время с любимыми людьми. В конце-концов, я чуть не умерла, я заслужила. И вообще, тварь я дрожащая или о себе уже позабочусь нормально. — Вот и молодец. И вообще, я ж тут мужчина, я тут главный, — снова сменил пластинку настроения Питер, вновь широко, по-детски улыбнувшись и важно задрав нос. Я тихо усмехнулась, решив ему подыграть. — Конечно, слушаю и повинуюсь, мой господин. Любое ваше слово для меня - закон, — максимально томным и и смиренным голосом произнесла я, сделав типа покорную мордашку. Пару мгновений в комнате царила тишина, а потом мы оба, не выдержав, громко рассмеялись, вспугнув мирно дремавшего на моей подушке горностая. — Господи, никогда так больше не говори, это звучит как что-то из плохого фильма для взрослых, — сквозь смех проговорил Ртуть, откинув голову на матрас кровати. Я сделала наигранно-удивленное лицо. — Вау, милый, не знала, что ты в них эксперт. — Да иди ты!... — Слишком абстрактный посыл, маршрут по такому запросу не найден, — бессовестно сьехидничала я, вновь любуясь краснеющими ушами парня. — Кстати, про маршрут, — нашел он повод сменить тему, — Хочешь, возьмем мелких с собой? Им тоже не помешает за пределы школы выбраться. Они у тебя, конечно, жуть, какие невоспитанные, но прикольные. — Слушай, а давай, — активно закивала я, — Они и правда последнее время кислые, да и можно вознаградить их за отличную учебу. Я им обещала всякие плюшки, но поход в парк тоже не помешает. Да и может, гардероб кому обновить надо. — Какая ты щедрая. Из тебя прямо прекрасная мать получится. — Я уже мать для почти для десятка детей. Ещё парочки я точно не вывезу, — фыркнула я, потянувшись за платьем. — Вот черт, а я-то надеялся, — притворно огорчился Ртуть, выпустив меня из объятий. — Да-да, люблю разочаровывать людей. Собирайся давай, гуру отдыха, у тебя двадцать минут, пока я упакую детей в пуховики и багажник машины, — на ходу застегнув платье, я завернулась в платок и хлопнула дверью комнаты.

***

— Ну давайте, ну пожалуйста. — Да лохотрон всё это. — Чего? — На-е-ба-ло-во. Хуй тебе, а не игрушка, — увлеченно и почти на пальцах объяснял Фенек суть игровых тиров ни разу не бывавшей в парке и потому довольно наивной Мелиссе. Ртуть на эти обсуждения только тихо посмеивался. Видимо, вспоминал тиры нашего детства, откуда я частенько выносила всякие игрушки. — Слушай, а ты без обсценной лексики вообще никак не можешь? — скривился от обилия матов вечно правильный и культурный Константин, который вел за руку маленькую сестру. — Обсце...чего, нахрен? Блять, харе умничать, мы не на уроке, отъебись, — закатил густо накрашенные черной подводкой глаза Фенек. — А я смотрю, они и с Хлоей тоже дружат, да? — немного ехидно поинтересовался у меня Ртуть, видимо, проведя параллели между словарным запасом мальчишки и моей подруги. Я несколько смущенно опустила глаза. — Не так уж и много. — Марго, ну может, все-таки в тир попробуем? Ты же метко стреляешь! — умоляющими глазками посмотрели на меня девчонки, едва слезу не пустив. Я вздохнула, посмотрев на сомнительный аттракцион, и согласно махнула рукой. — Играем три раза.       Получив на руки пятнадцать дротиков и осмотрев их, я поняла, что идея была совсем гиблой - иглы были туповаты, сами дротики - погнуты так, что кинуть их ровно не представлялось возможности. Хороший маркетинговый ход - раздавать неумелым людям кривое оружие и снисходительно улыбаться, когда попадало дай боги, если два дротика из пяти. И вуаля, человек, грустно вздохнув, уходит не с дорогой игрушкой, а с каким-нибудь пластиковым брелком за полцента. А вот нормальные призы....я перевела взгляд на плюшевые игрушки, деревянное оружие и как финиш - очаровательного плюшевого кита с темно-синей шкуркой и стеклянными глазами-бусинками. Ну, что ж, кажется, моей плюшевой альпаке достанется новый плюшевый друг. Хотя в успехе предприятия я уверена совсем не была. Ну, с другой стороны, главное, чтобы дети были рады. Вздохнув, я прицелилась и швырнула дротик, который прилетел точно в цель. Второй и третий воткнулись в шарики рядом. На четвертом я уже как-то расслабилась, но и на этот раз не промахнулась. А вот пятый, хоть и попал точно в центр ячейки, оказался, в общем-то, совсем не там, куда я целилась. Слегка нахмурившись, я косым взглядом окинула стайку детей. Все были на месте. Зато вот...Ртути рядом как-то не наблюдалось, отчего я лишь усмехнулась, покачав головой и подойдя к стойке с призами, уверенно кивнула на плюшевого кита, пока дети выстраивались в очередь с одним-двумя дротиками в руках. В отличие от меня, им больше нравился процесс, нежели чем результат. — У вас очень зоркие глаза, мисс, — как-то кисло улыбнулся мне хозяин тира, протянув мой заслуженный приз с таким выражением лица, что мне стало невольно смешно. Вроде "я, конечно, вас поздравляю, но не от души". — Благодарю. У моих детей меткость ничуть не хуже, — вежливо кивнула я, усмехнувшись и вернувшись ближе к детям. Они бурно друг друга поддерживали, иногда подкалывали, громко смеясь и почти не целились. Временами появлялась едва заметная серебристая вспышка, и конечно же, все дротики, даже самые кривые, летели точно в цель. Я даже немного залюбовалась этим милым зрелищем. — Интересно, можно ли наши действия квалифицировать как легальное ограбление тира? — Ртуть возле меня появился только после того, как все "отстрелялись" и дети стайкой побежали разбирать призы. Я тихо засмеялась, положив голову ему на плечо. — Скорее уж, как урок нерадивым людям на будущее. Ибо нечего кривые дротики людям раздавать. Спасибо, кстати. — За что это? Я совсем ничего не делал. Это вы просто очень меткие. Причем тут я? Ни при чем тут я, — сделал парень по-детски невинные глаза. Настолько невинные и честные, что сразу было понятно, что он врет и не краснеет. Однако, я решила немного подыграть. — Действительно. Дети у меня очень способные, вон, они с закрытыми глазами наобум дротик кидают и всё в цель, всё в цель. Моя гордость прямо, — сложила я руки на груди, улыбаясь. — Спасибо, мам, мы тоже тебя любим, — съехидничал не вовремя включивший свои чуткие кошачьи уши Алекс. Я встрепенулась. — Я вам не... — Мам, пойдем на колесо обозрения? А еще там открылась, мы туда сходим? Сходим же? И ты нам обещала свой любимый аттракцион! — на спину мне прыгнула вечно неугомонная Чайка, тряхнув блондинистыми локонами. Я вздохнула, немного убийственно глянув на Питера, который давился смехом. — ...Сходим. Только надень куртку обратно, пневмония - не лучшее времяпрепровождение, — ссадив с себя девочку, я отряхнула снег с её плеч. Чая только скривилась, недовольно фыркнув и сморщив свой острый точеный носик, но вскоре потянулась к куртке, которую часом ранее сняла и повесила на Фенька. На эти два метра физической силы, в целом, можно было вешать что угодно. Да и вообще, несмотря на неформальную внешность, кучу нецензурной лексики и вечную готовность подраться, мальчишка отличался добродушным и веселым характером по отношению к своим друзьям. Особенно он заботился о девчонках, даже если нередко над ними шутил. — Вот всего пару месяцев жили врозь, а ты уже там каких-то детей себе завела, да, "мама"? — не удержался от подкола Ртуть, когда дети убежали немного вперед. Я только отчаянно покраснела, смущенно глядя себе под ноги. — Они приемные, отстань. Я что, выгляжу, как мать? — А ты по стилю одежды отстань еще на пару веков, ты и на бабушку станешь похожа! — обернулся и сверкнул зелеными глазами Алекс с ехидной улыбкой. Он из всех детей был самым болтливым и почти что самым наглым, и что забавно - очень лелеял мечту стать то ли стилистом, то ли модельером, а потому раздавал советы по поводу и без. — Так, а ну цыц! Сопливых котят не спрашивали, — Питер хмыкнул и отвесил мальчишке воспитательный щелбан. — Эй, а вот драться не надо! Это жестокое обращение с животными и детьми! Я возмущен! — с видом оскорбленной невинности, Алекс скорчил трагическую рожицу и задрал нос, по которому, правда, тут же получил. — Будь добр, уйми своё возмущение и не хами старшим, пока я тебя не отравила за ненадобностью, — недовольно и тихо зашипела Каллиста, одна из самых старших в этой компании и самая способная в ядах. Её льдисто-голубые и накрашенные черными тенями глаза сейчас разве что молнии в мальчишку не метали, хотя в остальном, ничто её эмоций не выдавало. Спокойная ровная походка, горделиво выпрямленная спина, затянутая в тугой корсет на всё туловище. Просто чудо, а не девочка. И косо глянув на неё, кот все-таки умолк, горестно вздохнув и закатив глаза. Я только вздохнула, покачав головой. — Не слушай его, ты прекрасно одеваешься, — бессовестно польстил мне Максимофф, взяв меня за руку. — Спасибо, — тихо усмехнулась я, охотно переплетя свои пальцы с чужими. Что удивительно, парень, казалось, никогда не мерз. Его руки всегда оставались теплыми, а иногда даже горячими, в противовес моим, вечно ледяным. Может, стоило бы поправить себе кровообращение, но я видела в этом некоторую романтику, отчего не торопилась с изменениями в собственном теле.       За каких-то пару часов, мы, кажется, обошли весь парк в довольно неторопливом темпе. Почти все аттракционы, конечно, были закрыты ввиду холодного времени года, но нам удалось покататься на электрических машинках в закрытом зале, сыграть в аэрохоккей (я даже несколько раз выиграла), сделать пару кругов на зимней карусели и подняться наверх на колесе обозрения. На нем, кстати, была уже моя очередь подкалывать Питера, потому что он, как ни странно, немного боялся высоты. А тут в почти открытой кабинке чуть ли не в небо взмываешь. Поэтому всю поездку парень как окоченевший, сидел на месте и лишь изредка поглядывал на окружающий пейзаж. Потом, правда, пригрозил летом прокатить меня на всех горках в этом мире, отчего нервничать пришлось уже мне. Катания на американских горках у меня обычно ассоциировались с поездкой в гробу, а пунктом назначения был сразу девятый круг ада. Прямой маршрут в гости к демоническим богам. В прошлый и к счастью, единственный раз, я во время спусков, бочек и мертвых петель так испугалась вылететь из кресла, что вцепилась в поручень руками, ногами, и кажется, даже зубами. Причем вцепилась настолько мертвой хваткой, что конечности мне удалось разжать только после угрозы повторной поездки. И тот раз был единственным на моей памяти, когда я, умница, красавица и отличница, валялась в ногах у Питера прямо на асфальте, прямо в своих дорогих шмотках. Получилось, это, конечно, случайно - я просто выпала из вагонетки, но Максимофф все равно после этого надо мной подтрунивал, мол, в нормальной одежде надо в парк ходить, чтобы в своих брюках-клеш не путаться. Сейчас, к счастью, перспектива горок мне не светила и я спокойно прогуливалась по широким аллеям, следя мельком за детьми и иногда болтая с Питером ни о чем. Он оказался прав. Может, будучи погруженной в работу, я и не замечала этого, но теперь, оказавшись в парке, я поняла, что мне действительно не хватало такого времяпрепровождения. Обычного, спокойного, в хорошей обстановке. Это расслабляло и дарило ощущение гармонии, естественности. Все-таки когда я гуляла одна, меня ничто не отвлекало от мыслей, да и прогулки у меня были...специфические. Только ночью, только в туман, только по самым безлюдным и отвратительным улицам. А тут тишь, гладь, пушистый снег на деревьях, всё белоснежное и красивое, нарядное. Мне в какой-то момент даже начало казаться, что это всё сон. Только очень хороший сон, от которого не хочется уходить и просыпаться. — Марго! Ты играть будешь, или нет? — мои безмятежные мысли были прерваны довольно неизящным образом - Алекс просто дернул меня за подол плаща, чем заработал недовольные взгляды от старших девчонок. Очнувшись от размышлений, я проморгалась, глянула на здание перед собой и уверенно кивнула и зашла внутрь, пропустив вперед детей. — Спрашиваешь еще, мелочь.       Как выяснилось, мы с Питером чисто по инерции, не сговариваясь, привели детей к нашему любимому месту в парке. В детстве мы мотались сюда каждую неделю, а иногда даже и чаще. Это было нашим любимым развлечением, которое неплохо развило у нас обоих навык видения в темноте и очень тихой, почти беззвучной ходьбы. Собственно, этот аттракцион назывался "прятки в темноте". Огромное здание в три этажа, мягкие и не очень покрытия, ямы, барьеры, световые и звуковые ловушки, мебель в комнатах, скрипучие двери, коридоры, лестницы с большими ступенями - всё это вызывало во мне почти детский трепет и азарт. Последний раз я здесь, к сожалению, была несколько лет назад и мне было ужасно интересно, не растеряла ли я своих навыков. А вот дети здесь были впервые и мы с Питером, чтобы не ломать мелким кайф и сильно не читерить, сбились в одну команду. Ртуть, к счастью, вовремя подключил свой умелый язык и взял детей на слабо, мол, "вы и двумя командами вдесятером нас не отыщете", после чего хрупкое эго ребят пошатнулось, и "валяйте, ща мы вас найдем, как два пальца об асфальт". Слово за слово, все разбились на команды и мы с Питером разбежались в ближайшие двери, которые вели в темноту.       То, что Максимофф слегка проебался, я поняла на третьем повороте. Логично было бы предположить, что за столько лет конфигурация комнат изменилась и тут все перестроили к чертовой матери, что означало одно: читерить и использовать старые места для пряток не выйдет. А еще вырисовывалась перспектива заблудиться и три часа бесцельно наугад бродить по комнатам в кромешной темноте, как привидение. Так и на детей наткнуться недолго, их почти пятнадцать штук, им как-то проще. Значит, придется импровизировать.       Передвижения, надо сказать, в этих прятках выглядят, как правило, довольно унизительно со стороны - человек двигается на цыпочках, расставив руки, и при этом слегка пригнувшись, чтобы случайно не стукнуться о какую-нибудь балку. Вдобавок, приходится постоянно всё трогать, чтобы нигде не споткнуться, не упасть, и вообще, не издавать шума, потому что в мертвой тишине слышно иногда даже, как человек дышит. Короче, пытаешься копировать глубоководного краба. Благо, пока что я могла двигаться спокойно, фора была минуты три, не больше. Её мне хватило на то, чтобы обойти два коридора и почти все помещения, забраться в какую-то комнату, набитую хламом, чуть не упасть, запутавшись ногами в коме простыней, и в конце-концов, заныкаться в шкафу, за неимением чего-то более оригинального. Он особо не скрипел, чему я искренне порадовалась и постаралась даже запереть шкаф своими силами. Это у меня получилось плоховато, на половину оборота ключа, но хоть какой-то прогресс. Обернувшись, я начала ощупывать стены, в поисках полок, углублений или чего-то еще. Вскоре, под ладонями я почувствовала что-то, напоминавшее дверь, которую я сразу же открыла. А дальше одновременно произошло несколько вещей. Сначала у меня под руками внезапно исчезла поверхность, потом прозвучал звонок, оповещавший о начале игры, и вместе с этим меня резко дернули вперед. — Какого черта ты меня пугаешь?! — зашипела я, стоило Ртути закрыть, судя по всему, дверцу обратно. — А какого черта ты тут шумишь, шарясь по всем комнатам? Тебя за километр слышно! — шикнул в ответ парень. Я цокнула. — Наглая ложь и клевета, это ты...— договорить мне Питер не дал, попросту закрыв мне рот ладонью. Умолкнув, я прислушалась и действительно услышала неподалеку детское щебетание, после чего недовольно покосилась на Ртуть. И у кого еще из нас птичий слух, блин.       Клацнув зубами, я очень изящно намекнула, что рот мне затыкать уже не надо, после чего, теплая ладонь с моих губ исчезла и я начала потихоньку исследовать нишу, в которой мы оказались. После недолгих прощупываний выяснилось, что эта бетонная коробка была довольно крошечной - пара метров в каждую сторону. Такое убежище мне, в целом, понравилось и я, оперевшись о стену, спокойно ушла в медитацию, как можно сильнее напрягла слух, чутье энергии и превратилась в живой радар. Хотя темнота тут была кромешная, благодаря своим силам я точно могла сказать, кто где находится в радиусе десятка метров. Питер, например, тоже предпочел не менять укрытие и спокойно себе стоял в углу, стараясь делать вид, что его не накрывает фобия. Раньше он мог спокойно здесь прятаться в любой нише и даже в завалах мебели, сгибаясь в три погибели. Но с недавних пор сочетание темноты, тесноты и маленьких запертых пространств вызывало у нас обоих страх. Я, правда, вполне могла держать себя в руках. Во-первых, это игра и ничего опасного нет, во-вторых - в этой маленькой нише я была не одна и это меня успокаивало. А вот Питер, видимо, со своими страхами еще не совсем свыкся, и судя по всему, уже трижды пожалел, что сунулся в эту игру. Стоя всего в метре от него, я прекрасно чувствовала покалывающую и липкую холодную энергию, слышала, как сжимаются чужие кулаки и как Ртуть стискивает зубы. Долго я это терпеть не смогла. Такая энергия отвлекала от игры, нарушала концепцию всеобщего веселья, а еще меня просто накрыла жалость. — Что, флешбеки с пребывания в гробу словил? — тихо шепнула я, подойдя совсем близко к Питеру. Сочувствие у меня частенько выражалось в подколах, так что он лишь так же тихо цокнул. — Как там поживают твои воспоминания о железной колбе с ледяной водой? — не остался в долгу парень, припомнив мне мою причину страха замкнутых пространств. — Туше, — покачала головой я, коснувшись пальцами сжатых кулаков и невесомо пройдясь подушечками по костяшкам, — Расслабься. — Легко сказать, — фыркнул Максимофф, поежившись. Пристав на цыпочки, я наклонилась ближе к чужому уху. А то услышат еще наши милые разговоры... — Ты же не хочешь детям проиграть? — вкрадчиво поинтересовалась я, не переставая гладить чужие руки, — Но если что, я могу нас перекинуть в мою голову. — И оставить тут два бессознательных тела? Отличная идея, отложим её в дальний ящик, — съязвил Питер, потихоньку всё же расслабив кисти, — Сам справлюсь. — О да.       В его уверенность я, конечно, не поверила. Ртуть вовсе не был кем-то, кому часто приходилось держать все эмоции в руках и справляться со своими страхами. Так что я решила просто так это дело не оставлять. Воспользовавшись тем, что парень-таки разжал кулаки, я перешла пальцами на его ладони. В темноте все казалось немного другим, более...детальным, что ли. Наверное, обострялось осязание. Из чистого любопытства и интереса я наощупь изучала чужие кисти. Длинные пальцы, небольшие мозоли на ладонях от вечных занятий спортом...я наугад прошлась по основным линиям на обеих ладонях, тут же скользнув дальше, к запястьям. Там уже я нащупала выступающие вены - то, что мне всегда визуально нравилось в чужих руках и я втайне немного завидовала парням, у которых по всему предплечью по поводу и без выступали сосуды. У меня вены были только видны, а вот у Питера...довольно усмехнувшись, я, почти не касаясь, пробежалась пальцами по нежной коже, проследив дорожку сосудов. Это развлечение начинало мне нравиться. Еще никогда я ни с кем не оказывалась рядом в такой темноте. В этом была своя прелесть, даже романтика. И стоило мне дойти до локтя, слегка нажав на сгиб, как сверху послышался тихий выдох. Я хитро прищурилась. Видимо, мои исследования хоть и не комментировались, но были оценены по достоинству. Собрав на кончиках пальцев энергию, я немного повысила чувствительность кожи у парня, и вместе с тем, ослабила стресс. Сильно что-то менять своей мутацией мне не хотелось - все-таки Ртуть мне не игрушка. Так что я обошлась малым и продолжила развлекаться, скользнув руками выше, оглаживая крепкие мышцы и широкие плечи. Одновременно с этим я подалась ближе, настолько, что чувствовала тепло чужого тела. Учитывая разницу в росте, выходило как раз так, что я дышала Питеру в шею. И судя по тому, что он чуть запрокинул голову и приобнял меня за талию - ему это нравилось. Недолго думая, я бережно прижалась губами к горячей тонкой коже, оставляя на ней ощутимые поцелуи и кое-где даже засосы, которые потом спокойно можно будет закрыть воротом куртки. Пальцами я зарылась в серебристые волосы, с удовольствием перебирая гладкие шелковистые пряди. Одновременно с этим я снова приподнялась на цыпочки, кончиком носа ведя по шее Ртути и останавливаясь возле виска. Мало кто об этом задумывается, но уши у людей, как ни странно - та еще эрогенная зона ввиду кучи нервных окончаний. Питер исключением из правил не был и как только я обвела языком ушную раковину, после слегка прикусив мочку, тишину прорезал тихий стон. — Тш-ш-ш. Иначе закончим быстрее, чем хотелось бы, — еле слышно шепнула я, закрыв парню рот и оставив пару легких поцелуев за ухом. Теперь, даже не концентрируясь, я отчетливо слышала частое, немного неровное дыхание, слышала, как быстро бьется чужое сердце. Чувствовала, как ледяная энергия страха вокруг сменилась на другую, горячую и тяжелую, тягучую, как мед. Желание было одним из моих любимых чувств. Всегда однозначное, всегда понятное, всегда приятное. Отчасти так на меня влияла не совсем человеческая физиология.       Ртуть в долгу не остался и то ли просто приколоться решил, то ли поэкспериментировать, но вскоре я почувствовала, как горячий язык аккуратно прошелся по моим пальцам, облизывая кончики. Такое ощущение было, что мне ясно намекнули, мол, "вот так надо, а не как ты, зубами клацать". Намек я, конечно, оценила, настолько, что меня как будто слегка током шарахнуло. В приятном смысле. Пальцы у меня тоже, оказывается, чувствительные. Усмехнувшись, я убрала руку, тут же, впрочем, припав к чуть обветренным, но все-таки мягким губам. По поцелуям я очень соскучилась, разве что вслух этого не говорила. И хотя Ртуть и так любил меня целовать по поводу и без, мне всё ещё было мало. А в темноте это чувствовалось вдвойне прекрасно. Да благословят боги тех людей, кто придумал темные кладовки. — Ты когда-нибудь перестанешь носить эти доспехи? И без того худая, как привидение, — шепотом ругнулся Максимофф, стоило ему только отстраниться. Я, уже было растворившись в ощущениях, снова вернулась в реальность, не без удивления обнаружив, что пока я наслаждалась чужим теплом и витавшей вокруг энергией, мою ведущую роль нагло отняли, и уже не я прижимала парня к стенке, а наоборот. Мало того, этот любитель спешки ещё и половину пуговиц мне на платье расстегнул, вслепую пытаясь теперь развязать туго затянутый корсет. — Скажи честно, ты ворчишь, потому что не умеешь их нормально снимать, — усмехнулась я, решив в этот раз не помогать Ртути с застежками, узлами и завязками. — Ах так? — после этой фразы я поняла, что Питера я слегка недооценивала. Корсет с меня исчез за пару секунд и мои ребра огладили горячие ладони. Довольно вздохнув, я расслабилась в чужих объятиях, прижимаясь ближе к парню и запуская в ответ уже свои шаловливые лапки ему под футболку. Теперь уже азарт и возбуждение разгорелись до такой степени, что мне просто было интересно, насколько далеко можно в такой ситуации зайти. — Кстати, я тебе показывал когда-нибудь свой любимый трюк? — я готова была поклясться, что Ртуть заулыбался. — Нашел, конечно, время фокусы показывать, — фыркнула я притворно-недовольно. Притворно - потому что невозможно возмущаться, когда тебя так ласкают, скользя пальцами сначала вдоль по линии позвоночника, потом очерчивая ключицы и в конце-концов, спускаясь ниже, к груди. — Да ладно. Тебе понравится.       В следующие несколько секунд мне пришлось сильно пожалеть о том, что я не умею отключать у себя голос и просто закусить губу чуть ли не до крови, чтобы шибко громко не застонать. Причина этого была проста и лаконична - те самые длинные пальчики, которые вырисовывали узоры на моей груди, всего лишь, блять, начали вибрировать. Не сильно, но вполне достаточно для того, чтобы чуть не задохнуться от удовольствия, особенно когда кончики пальцев слегка нажали на небольшие соски. Выдохнув, я немного выгнулась в спине, словно стараясь быть еще ближе к Ртути, к его рукам, которые на груди не остановились, потихоньку спускаясь ниже. — А я говорил, — довольно мурлыкнул он, целуя мою шею, отчего я только вздрогнула, жмурясь от наслаждения. — Эй, народ! Выходите уже ну, игра закончилась! — раздались внезапно крики в коридоре. Нет, дети и раньше слегка шумели, но в общем-то, не мешали. — Зараза...Они не могут нас поискать еще, скажем, минут десять? — недовольно рыкнул Максимофф, оставляя у основания шеи засос. Вздохнув, я покачала головой. — Не думаю. Вон, свет уже включился, идем, — увидев под дверью тусклую полоску света, я спешно начала пытаться привести себя в порядок, — Дома продолжим. Может быть. — Может быть? — Ладно, шучу. Точно продолжим, — хохотнула я, представив себе удивленно-разочарованную мордашку, и погладила парня по плечу, снимая всё ненужное возбуждение и у себя, и у него. Все-таки управление человеческим телом - очень читерская штука. — То-то же, — хмыкнул он, и вскоре меня обдал ветерок. Стояли мы уже у входа в шкаф, и я лихорадочно начала озираться, пытаясь понять, как я вообще выгляжу. Платье, кажется, не помялось, было аккуратно застегнуто на все пуговицы, кулоны на месте, волосы, вроде бы, тоже в порядке. — О. Нашлись. Вы куда провалились вообще, сразу в преисподнюю, что ли? — ворчливо фыркнула Мелисса, стоило нам выглянуть из комнаты. — Я же говорил, что вы лузеры, — самодовольно усмехнулся Максимофф. — Мы просто новички, харе обзываться. Друг друга, между прочим, мы быстро отыскали, — сложил руки на груди Фенек. — Вам хоть понравилось, чадушки мои неугомонные? — я довольно улыбнулась, направившись к выходу, и погладила подоспевшую Чайку по блондинистым локонам, которые девочка привычно завязала в два хвостика. Ребята энергично закивали. — Понравилось. В темноте прикольно, если не напарываться на ловушки, а то... — Ах ты идолище поганое! Как вы оба задрали своими ссорами, нервов на вас уже не хватает, петухи безмозглые, чеснок вам в рыло! Даже погулять нормально сходить не можете, обязательно надо какую-нибудь хрень вытворить! Да чтоб вас орки в Мордор утащили!       Услышав полурычащие интонации Изабеллы, я обернулась. Под эти и некоторые другие красноречивые эпитеты хрупкая на вид девушка-гот лет пятнадцати тащила за уши два упирающихся тела. От сердца у меня сразу отлегло, когда я увидела, на кого именно орала Моро: Алекс и Константин частенько ссорились и разбитые мордашки были вот вообще не редкостью. — Что на этот раз? — поинтересовалась я, мельком глянув на Беллу, которая лишь фыркнула, сильнее впившись нарощенными черными ногтями в уши виновников, отчего мальчишки зашипели, хотя Алекс скорее просто мычал. Говорить коту не давал какой-то кляп, намертво заткнутый ему в рот. — Моро, пусти, он первый начал! — не выдержал в итоге Кост, и на возмущенные вопли Фейбера добавил, — Прекрати выть. Не выросло у тебя еще ничего, чтобы шуточки ниже ремня отпускать. — Да? А врезал ему первый кто? — строго зыркнула девушка на мальчишку, — Бесите оба. И ты, маленький комок агрессии, и этот, шутник-орнитолог хуев. — Орнитолог?...— неожиданно тихо просипела я, скосив глаза на кота. Тот лишь хитро прищурился. Кост, казалось, переглядываний не заметил и пояснил в своей манере. — Мы спокойно искали девчонок, тише воды, ниже травы, вот в комнате напротив как раз были, и тут эта неуемная скотина внезапно громким шепотом начала цитировать энциклопедию про птиц, мол, как они мясо любят, и что спина у них очень чувствительная, и что брачный сезон у них в январе. Я понимаю, что он только-только читать научился и хотел блеснуть единственной инфой из книг, но не в процессе игры же, — буркнул мальчишка, тряхнув кудрявой головой, — А потом мы нашли девчонок, они в обнимку под кроватью прятались вместе с Феньком, и тогда нашу блохастую сволочь стало совсем не заткнуть, фонтан пошлых шуток закончился только после того, как я ему врезал, а Мелисса затолкала ему свой шарф в рот. Как-то так. — Вас совсем одних нельзя оставить, я поняла, — спокойно резюмировала я, стараясь не смущаться, но стоило мне столкнуться глазами с котом, как тот с хитрющей улыбкой кивнул и поводил ушами, что означало, что он ничего не видел, конечно, зато слышал. Покраснев до кончиков ушей, я показательно фыркнула и отвернулась к зеркалу, застегивая на себе длинный теплый плащ с пушным воротником и искусственной меховой оторочкой на капюшоне. Питер был умницей - даже в полутьме он умудрился привести нас обоих в порядок. Мои волосы ничуть не были растрепаны, ворот платья закрывал шею, даже макияж не смазался. — Ну почему же, можно, если некоторых таскать в переноске, — съязвила Мел, вытаскивая шарфик из чужой пасти. Остальные дети только тихо рассмеялись. — Ой, ну причем тут я, я же не виноват, что у меня хороший слух! У всех вокруг личная жизнь кипит, у кого-то под кроватью, у кого-то в кладовке, а я что, должен молча сидеть и страдать, пока остальные друг дружку за филейные места трогают? Несправедливо! — трагично взвыл Алекс, приложив руку к груди. На словах про кладовку мы с Ртутью нервно переглянулись, причем его последующий взгляд на мальчишку ничего хорошего не предвещал. — Слушай, Моргана, я тут недавно книги юридические читал. Созрел интереснейший вопрос. Как думаешь, законно ли мутанта-оборотня сдать в приют для животных? — задумчиво поинтересовался Максимофф, застегивая на себе куртку. Я усмехнулась. — Даже не знаю, Питер. Вопрос очень философский, — столь же непринужденным тоном ответила я, делая вид, что не замечаю возмущенных и немного испуганных зеленых глаз Алекса. — Склоняюсь к версии того, что если этот оборотень ближе по поведению к животным, а не к вежливым тактичным людям, то наверное, можно, — ответила за меня Каллиста, наглухо завязывая на себе шарф, — В любом случае, в приюте тоже комфортно. Отдельный вольер, кормежка три раза в день, прививки, иногда даже вычесывают. — Ну да, а там глядишь, и подберет кто-нибудь, кто на досуге из кошек шашлык делает на закуску. Хотя, может и повезет, — хмыкнул Кост. — Вот, котеночек,тебе и разъяснили дальнейшие перспективы твоего бытия, если ты не поддашься дрессировке и не будешь вовремя замолкать, — нехорошо прищурился Ртуть, сверля кошачьи уши взглядом. Я даже немного удивилась такой жесткости, которая исходила не от меня. Впрочем...с детьми я старалась быть мягче, а Алекс уже давно этим пользовался, подкалывая всех по поводу и без, раздавая неуемные советы и вообще, временами вел себя более, чем нагло. Может, иногда, помимо пряника, стоит и кнут детям выдавать. Вздохнув, я открыла дверь, выпуская на мороз первым делом стайку детей, а потом Питера. Ребята, тут же отойдя от ругани, весело загалдели, делясь друг с дружкой впечатлениями о прошедшей игре. Кот же, поджав уши, перекинулся в свою животную форму и уныло брел поодаль. Видать, стыдно стало. Так Фейбер делал обычно, когда не хотел, чтобы кто-то видел его эмоции, или того хуже - что он плачет. Я сжала губы. — Зря мы с ним так, наверное. Надо было помягче, — вздохнув, тихо пробормотала я. — Берега пусть не путает и гормоны успокоит, тогда можно и помягче. За последние две недели от него только и слышно, что третьесортные пошлые шуточки и подкаты, от него уже все девчонки устали, — фыркнул Максимофф, взяв меня за руку. Я покачала головой. — Ты что, за моими детьми следишь? — Не то, чтобы слежу, но вижу и слышу, что вокруг происходит. К тому же, сейчас он точно сунул нос туда, куда не следует. — Положим, мы тоже не тем, чем надо занимались, — заметила я, поправив опушку воротника. — Не его кошачье дело. Если бы я так трепался обо всем, что знаю, меня бы уже в гроб уложили. Пусть учится помалкивать, — отрезал Ртуть, снова зыркнув в сторону кота. Тот лишь ускорил бег, вскоре скрывшись за деревьями. Я покачала головой, но догонять мальчишку не стала. Пусть побудет один, если хочет. — Вспомни себя в его возрасте. Тоже трепался, не затыкаясь. — Не в таком ключе и не со всеми, — парень хмыкнул и приобнял меня. Он был, в какой-то степени, прав. Двусмысленные шутки от него выслушивала только я и в основном, наедине, — Ты просто с ними очень нежничаешь. — Это ты меня сейчас упрекнуть решил, что ли? — усмехнулась я, — Мне нужно их бить на каждом шагу, отчитывать и уши выкручивать за непослушание? Или тростью пристукнуть? — Упаси боги. Это был не упрек, а просто радость за то, что ты расширяешь круг друзей, даже если это дети. Почему именно они, кстати? — поинтересовался Ртуть, с любопытством поглядывая на бесящуюся компанию. Я пожала плечами. — С ними просто хорошо. Их эмоции просты. В них много энергии и чувств. Они любят слушать мои истории и делятся своими. Они меня не боятся и...мы друг другу нравимся. Они меня хвалят, — задумчиво и немного отрывисто пробормотала я, теребя кольца на руке. — То есть, ты просто за их счет поднимаешь самооценку. Корыстная ты женщина, — Питер усмехнулся, но стоило мне возмущенно глянуть на него, как он тут же поднял руки, — Шучу, шучу. Прости. — Неправда. Просто...они более отзывчивы. Я люблю прямолинейность. Со сверстниками сложно, вот они как раз корыстные. Хрен пойми, что кому от тебя надо и кто что к тебе чувствует. А дети...проще. Если ты им нравишься, они прямо это показывают. К тому же...я просто хочу, чтобы у них было нормальное детство, — вздохнула я, устало потерев переносицу, — Знаешь, когда я была ребенком, у меня не было рядом взрослого, который бы меня за ручку в парк сводил, купил бы конфеты и рассказал бы сказку на ночь. Мама была регулярно занята, а потом её вообще не стало. А последующее моё общение с человеком старше меня заключалось в том, что книги я пересказывала наизусть, в парке бегала кроссы, а конфеты училась делать сама и клала туда яд. Вот тебе и детство. — Между прочим, я тебя тоже в парк водил. — Так ты не взрослый. Ты мой ровесник. А детям нужны родители, учителя, кто-то, кто старше. — Кажется, теперь я начинаю понимать, чем был обусловлен твой близкий круг общения в школе, — протянул Максимофф, сощурившись. Я покраснела. — Желанием выживать он был обусловлен. Я не... — Мам! — А?...— я моментально вскинула голову, но вскоре поняла, что крик был обращен вовсе не ко мне. Вдобавок, откуда-то сбоку повеяло лютым холодом. Обернувшись, я посмотрела на Константина. В ангельских голубых глазах ничего, кроме злобы не светилось. Взглядом же он сверлил какую-то женщину в дорогих мехах, к которой липла его маленькая немая сестренка, от шока даже заговорившая. — Это...она? — снова глянув на мальчишку, поинтересовалась я. Тот сжал губы так, что они аж побелели. — Она. Сжег бы и не поморщился, — тихо прошипел он. Вздохнув, я погладила его по плечу. В отличие от сестры, мальчик был уже в сознательном возрасте, когда мать их с сестрой бросила по причине того, что те родились мутантами. Отцу же до детей вовсе никакого дела не было, разве что когда хотелось на ком-то злость выместить и распустить руки. И мальчишка, как любящий брат, не хотел раньше времени травмировать и без того забитую сестренку рассказами о том, что на самом деле творилось в семье и по какой причине. Зато теперь маленькая Кейлин, узнав свою мать, без задней мысли кинулась к ней, обнимая за ноги, плача и рассказывая о том, как им с братом было плохо дома и как они ушли, но мама же их простит, верно, она ведь заберет их домой, и они будут жить как самая-самая дружная семья. И Кейлин будет стараться, она будет самой лучшей дочерью, она всегда будет слушаться и отлично учиться, пусть только мама их снова не бросает. Сам Константин на это зрелище смотрел, стиснув зубы и видимо, очень жалел о том, что вообще вышел из дома сегодня. Остальные ребята просто тихо перешептывались. Длилось это, впрочем, недолго. — Лучше бы я вообще вас не рожала. Не увязывайся за мной. Такие бракованные мне не дети, — с этими словами женщина своей изящной на вид ручкой с силой оттолкнула малышку так, что та бы налетела головой на бордюр, если бы не брат, метнувшийся к ней. — Кто тут ещё бракованный, крыса разодетая. Нашла себе теплое местечко, тоже мне. Забыла, как валялась пьяная по подворотням, что ли? — зашипел Константин, прижимая к себе опешившую сестренку, которая, судя по всему, снова замолкла. — А ты еще спрашиваешь, почему я не люблю людей и нянчусь с детьми. Вот, наглядный тебе пример, — я кивнула на всю эту сцену и обернулась к Питеру, который всё это время, на удивление, стоял молча с крайне задумчивым видом. — Не понимаю я этого. Как можно так обращаться с собственными детьми? — пробормотал он, глядя на ругавшегося с матерью мальчишку. Закончилось всё в итоге тем, что Кост вполне буквально послал свою мать жить "свою поганую жизнь и сдыхать от передоза". Поэтично, конечно, ничего не скажешь. Вздохнув, я покачала головой и подошла ближе к детям. — Ну, люди и не такое могут. Высший разум, че уж там. Человек разумный, царь зверей. У него нет инстинкта заботы о своем потомстве, — съязвила я, проводив взглядом женщину и слегка склонив голову, подключая свои силы. Вскоре, тело в шубе заметно начало хромать. — Не убей только, — предупредил Ртуть, — Трупов ещё в общественном месте только не хватало. — Что ты. Всего лишь легкая паранойя, судороги и перспективы развития, скажем, проблем с сердцем. Это лечится. Почти, — хохотнула я, закончив непыльную работу. Максимофф только закатил глаза, — Ну что? Не одобряешь, что ли? — ...В этой ситуации - одобряю, ладно, — вздохнул он, — Мне просто надо привыкнуть к спектру твоих предпочтений. — Ничего, привыкнешь ещё. Я же привыкла к твоей клептомании, — я погладила Ртуть по плечу и опустилась на корточки перед всхлипывавшей девчушкой, — Ну чего ты плачешь? "Я бракованная?" — тут же спросила у меня Кейлин, правда, не голосом, а на языке жестов. В её голубых, как у брата, глазах светился страх и грусть. Я вздохнула. — Неправда. Не бракованная. Ты уникальная. У тебя хорошие силы, которые несут жизнь, — постаралась я приободрить малышку. "Почему мама нас бросила?" — и вот этот вопрос поставил меня в ступор. Нет, вот как прикажете объяснять шестилетнему ребенку, что люди - редкостные сволочи, алчные, грубые, готовые продать и бросить всё и всех, в том числе, собственного ребенка, если подвернется выгода получше? Боги, да лучше бы она меня спросила, откуда дети берутся, и то проще обьяснять. Мельком я глянула на Константина, который лишь кратко пожал плечами, мол, не знаю, скажи что-нибудь. — Это...сложный вопрос. Понимаешь, узы ДНК в нашем мире решают не так много. Биологически родной человек может на проверку оказаться совсем чужим. Вдобавок, не все люди хорошие в целом, так что... "Она нас никогда не любила? Мы ей были не нужны, да?" — Ну...получается, что да, -- облегченно выдохнув, я кивнула. "Получается, кроме братца, у меня никого нет?" — теперь девочка смотрела на меня серьезно, но с любопытством. Я поднялась и взяла её за руку, потихоньку продолжая двигаться к выходу из парка. Удивительно понятливый ребенок. Зря ей брат ничего не рассказал раньше. Она, судя по всему, не знала точно, но чувствовала, что к чему. Просто сейчас окончательно была поставлена точка. — Ну почему. Я же сказала - ДНК не всегда решает. Даже люди, вовсе не приходящиеся тебе родственниками, могут стать тебе настоящей семьей. Такими же родными и близкими людьми. У меня вот, например, брат есть. Мы, конечно, кровью обменялись, но тем не менее, изначально моим родственником он не был, — я ностальгически улыбнулась, вспомнив, как ещё год назад так же гуляла по парку, цепляясь пальцами за рукав чужого кожаного плаща и наизусть рассказывала историю города, временами отвлекаясь на лавандовое мороженое. "Где он сейчас? Мой братец всегда рядом." — девочка кинула взгляд из-под капюшона на Константина, который о чем-то дискутировал с Питером, временами оглядываясь на нас. Я покачала головой. — Ну, он...работает. Твой брат всегда рядом потому, что ты ещё маленькая и тебя надо защищать. А мой...он знает, что меня защищать уже не надо, что я и сама выживу. Когда-нибудь он вернется, — пояснила я, невольно сравнив свои отношения с братом и отношения детей. Конечно, это небо и земля. Кейлин и Кост...они более классические. У них та самая трепетная любовь и забота, которые обычно бывают у родственников. У нас же...всё сложнее и нетипичнее. Возможно потому, что ни я, ни мой брат к людям себя никогда не относили. Вот и чувства другого рода. "Всё равно это неправильно. Своих сестер всегда надо защищать,"— фыркнула Кейлин. Я усмехнулась. Н-да. Тут уже объяснить нюансы человеческих взаимоотношений будет сложнее. — Дико извиняюсь, Марго, можно мы слегка исчезнем вон в тот магазин? Мы ненадолго, ну, — из-под руки у меня внезапно вылезла Чайка, у которой из конфигурации "куртка-шапка-шарф" только остренький нос торчал. Девочке, как никогда вовремя сменившей тему, я от души обрадовалась и кивнула. — С сувенирами? Можно. Только не тратьте все карманные деньги сразу. Мы вас в машине подождем.       Сразу после этих слов орава детей, как единый целый организм, не особо отставая друг от друга, понеслась в сторону небольшой лавки со всякими интересными поделками. Я же, дойдя до машины, рухнула на переднее сидение. День только начался, а я уже слегка устала. Воздухом свежим передышала, что ли...хотя в целом, если без шуток, по парку мы бродили пару часов и еще час играли. Довольно много, но возвращаться домой я как-то не хотела. — Давай я поведу, — видимо, телепатически уловив мою дрему, предложил Ртуть. — Валяй. Но будешь гнать - я тебя стукну, — предупредила я, временно перебравшись к парню на колени. Всё равно пока не едем никуда, дети прискачут не быстро. Уж я-то знаю их любовь к безделушкам. — Понял, принял, усек, еще какие-нибудь пожелания? — поинтересовался Максимофф. — М-м-м...да. В общем, то, что ты делал там, в шкафу, своими пальцами...— я смущенно замялась, — Не смей так больше делать, когда мы не дома. — Что, неужто так понравилось? А вроде бы даже и не светилась, как вчера ночью, — поиграл бровями парень. Окончательно покраснев и нажав на рычаг, я резко откинула спинку кресла, после чего нависла над парнем, возмущенно сверля его взглядом и упираясь ладонями ему в плечи. — Максимофф! — Что? Ну правда же забавно было! — заулыбался он. Фыркнув, я слегка сжала коленями чужие бедра, после чего услышала тихое шипение. Кости у меня острые, да, больновато немного. Ибо нечего меня подкалывать. Причина этих шуток крылась в новой выявленной фишке моих способностей. Когда я поглощала энергию, она для меня, в зависимости от эмоций жертвы, была либо наглухо черной дымкой, либо же в ней мелькали всполохи света, наподобие звезд. Это было и так довольно красиво. Но вот когда я эту энергию начинала отдавать...она становилась чистым сиянием, и догадайтесь, кто начинал светиться? Да, всё верно. И конечно же, я пока не умела концентрировать эту сияющую дымку в руках, ну и... ночью, уже в полудреме, в обнимку с Питером, я, от накатившего на меня приступа нежности, начала светиться. Вся. Целиком, блин. Шутки про то, что я теперь могу играть роль торшера, стихли только тогда, когда я слегка пристукнула смеявшегося парня. Но впрочем, мне и самой было весело. — Заканчивай уже! Я же ненарочно! — фыркнула я, — Вот научусь это нормально контролировать и всё пройдет. — Учись-учись, а то начнешь еще сиять во время оргазма, я ж ослепну...— совсем тихо пробормотал Ртуть, но был услышан и получил свой честно заслуженный подзатыльник. — И это ты еще детей за шуточки осуждаешь? Сам такой же. — Это не шуточки, это реальные перспективы, — мягко рассмеялся парень, — А, и между прочим, "то, что я делал своими пальцами", называется "вибрация". — Да знаю я. Как ты это делаешь? — поинтересовалась я, уложив голову на чужое плечо. — Ты же знаешь, откуда берется вибрация? — Ну, как. Помню, что когда предмет очень быстро движется туда-сюда на маленьком расстоянии, получается это явление, — смутно я что-то припомнила из учебника физики. Ртуть шумно вздохнул. — Твоё описание достойно занесения в сборник анекдотов. Какая оценка у тебя была по физике? — Пять. — А если не брать в расчет красивых глаз, пост старосты и баллы за участие в общественной жизни? — Два с половиной. Я хитровыебанная падла, как говорит Хлоя. — Вот это уже ближе к истине. Нет, серьезно, я же тебе вдалбливал знания из учебника! В одно ухо влетело, в другое вылетело? — саркастически спросил Ртуть, фыркнув. — Напомни мне, сколько пар черепных нервов у нас есть? Виды мышц? Судьба ордена тамплиеров? Сонаты Шекспира? — Ладно, ладно, молчу, — вздохнул Питер, у которого знания из головы вылетали куда быстрее, чем надо было, — Колебания это называется, женщина, ко-ле-ба-ни-я. Вместе со мной будешь на досуге школьную программу повторять по физике. У нас, кстати, она в следующем полугодии почти каждый день. Так что твои знания буду проверять лично, начнем с... — Механических поступательных движений? — наугад полусонно брякнула я, удобнее устроившись в чужих объятиях. Пару мгновений в машине царила тишина, которую прервал смех Ртути. — Единственное, что запомнила, да? Не, ну я, признаться, очень старался, объясняя тебе эту тему, но...— он хитро прищурился, — Нет. Будешь пересказывать мне параграфы учебника. — Как неоригинально. Стареешь, — усмехнулась я, пальцами пробежавшись по чужой щеке. — Ну, это только начало. У нас еще будут практические опыты, вот если с ними справишься - подумаем про поступательные движения, — ласково улыбнулся парень, гладя меня по спине. — Я всё ещё отказываюсь понимать, зачем знание физики нужно мутантам, наебывающим физику. — Чтобы что-то хорошо наебывать - нужно это знать, — с умным видом заявил Максимофф. — И ведь не поспоришь-то...— протянула я, чуть нахмурившись, когда чужие ладони чуть сжали мою талию. А я-то гадала, чего мне так легко и прохладно дышится, — Будь добр, верни на меня корсет. — Без него тебя гораздо приятнее гладить. — Максимофф, я серьезно! — Я тоже. У меня полежит, ничего страшного не случится. Полезно, знаешь ли, иногда дышать полной грудью, — хмыкнул он. Я цокнула, покачав головой. — Мне без него холодно! — да, это была ложь, пиздеж и провокация, мне вообще редко, когда бывало холодно. Просто я привыкла, что мою талию спокойно утягивает атласный плотный черный корсет. — Попробуй вместо открытого плаща, пусть и зимнего, надеть шубу, и вместо платья - теплые брюки и водолазку. Глядишь, потеплеет, — парировал Ртуть. — Да было бы еще всё это, — буркнула я, не подумав, но тут же осеклась, уловив не самый дружелюбный взгляд парня. — И куда же оно всё делось? Неужели твой гардероб размером в несколько шкафов похитили инопланетяне? — вкрадчиво поинтересовался он таким тоном, что мне захотелось с его колен переместиться куда-нибудь сразу в багажник. Вдобавок, найдя нужный рычажок, Максимофф выпрямил спинку кресла обратно, и теперь уже смотрел на меня сверху вниз, — Моргана. Где вещи? — Ну, я...— вздохнув, я мельком кинула взгляд в окно, стараясь не смотреть в потемневшие карие глаза цвета каирнгормов. — Ты, ты. У тебя в школе был такой набор одежды, что можно было с ног до головы весь класс нарядить. И шуб у тебя тоже было несколько. Где? — По миру рассеялось, — пробормотала я, — Будем честными, я не особо планировала свою жизнь. Часть я продала еще после школы, чтобы была реальная заначка денег. Наебывать людей, создавая имитацию денег своей силой - это хорошо, но нестабильно. Потом часть раздарила. Детям, в том числе. А когда узнала, что мне не жить - продала остальное, оставила себе только то, что на заказ шито, совсем старое и украшения. Они фамильные. — ....Нет, ну молодец, конечно, — вздохнув, Ртуть выпустил меня из объятий, откинувшись на спинку кресла, — Знаешь, тебе надо было тогда уже сразу сложить себе погребальный костер, надеть саван, поставить на гору дров гроб, лечь в него и табличку повесить "подите прочь, княжна помирать изволит". — Ну прекрати, — тихо рассмеялась я, залившись краской. Почему-то именно от такого легкого сарказма я чувствовала стыд. Двинувшись ближе, я приласкалась к Питеру, и тот снова меня обнял, поглаживая по голове, — Я правда избавлялась только от ненужного. — Если ты сейчас скажешь, что длинная норковая шуба с воротником из куницы это "ненужное", то я перестану тебя уважать, — фыркнул Ртуть, — Да и не уверен, что кашемировое манто с мехом лисы в эту же категорию отнести можно. — Не, тут не в этом дело. Норки - это же куньи, как и горностаи. Не могу я их мех на себе носить, — нахмурилась я. В какой-то степени возмущение Питера я понимала - он, как человек из не самой богатой семьи, вживую такие шубы видел дважды за жизнь и хорошо, что он не знал их цены, поэтому такие жесты ему могли казаться расточительством, — Да и вообще. Искусственный мех ничем не хуже. Не люблю, когда животных убивают не для еды. Я их понимаю. — Чего вдруг так? — Кречеты относятся к исчезающему виду. В нас стреляют, чтобы сделать чучела, нас ловят, чтобы продавать в другие страны. Большинство в неволе гибнут или приобретают тяжелые психические травмы. И почему? Потому что оперение красивое и охотимся хорошо. Так что натуральные перья, как и мех - не моё. Не могу. А те шубы были подарком, — скривилась я и тут же поежилась, вспомнив, как сама попалась в небольшой капкан. Благо, ранило меня несильно. Ртуть тяжело вздохнул, казалось, крепче прижав меня к себе. — Летай аккуратнее, — тихо попросил он, погладив меня по волосам. Я кивнула и мельком заметив детей с кучей пакетов, вовремя встрепенулась, так что уже через секунду Ртуть был за рулем, а я, пристегнутая - на его месте. — Мам, прости, мы лохи в финансовой грамотности. Там были слишком прикольные штуки, — пожаловались девчонки, первыми усевшись на заднее сиденье. — Это просто у кого-то глаза по пять центов при виде чугунных котелков с пентаграммами и подсвечников, — хмыкнул Фенек, изящно запрыгнув следом. — Да ну тебя, любитель ошейников с шипами. — Это тебе, — с заднего сидения ко мне протянулась худая бледная рука, принадлежавшая Константину. На раскрытой ладони лежали несколько превосходных крупных адуляров, переливавшихся сине-серебряными бликами. Эти камни у меня всегда ассоциировались с холодом. — Ох ты ж...Спасибо, — поблагодарила я мальчишку, улыбаясь, как ребенок и перекатывая камни на свету. В голове родился план по распилу одного из самоцветов и вставке его в серьги. Какие-нибудь изящные, серебряные...да, хорошая идея. — Тебе спасибо. За сестру, — тихо добавил мальчик и спокойно присоединился к общему разговору - обсуждению покупок. — Ладно, а куда едем-то? — как самая шебутная, Чайка выглянула из-за сидения. — В центр, по магазинам, — ответил Ртуть, и глянув на меня, прищурился, — Кое-кто будет гардероб обновлять. — Тебе, между прочим, тоже не помешало бы. Одна кожанка на все случаи жизни, — фыркнула я, отвернувшись к окну. Сбоку послышался смешок и вскоре мы уже разогнались под шумные разговоры детей о том, кому что на зиму и лето надо. Выстроив в голове приблизительный объем будущего маршрута, я слегка охренела и только вздохнула, покачав головой.       Вот и кто сказал, что отдыхом нельзя убить?