Где-то в Королевстве

Юнги продолжает кусать свои губы, хотя раньше такой привычки не имел. Он уходит в свои мысли и дело даже не в уроке истории, который невероятно скучный. Чонгук про него все знает, но продолжает вести себя как обычно. Хотя нет, не так, он наоборот все время торопит события, будто боится чего-то не успеть. Мин слышал о Сокджине, как тот сбежал, узнав намерениях брата. Но Юнги не Намджун, он не знает, что со своей влюбленностью делать. Ким всегда был таким, с детства, его никогда не волновало чужое мнение и мягкостью не отличался, собственно, как и Юнги. Единственная разница, которая ярко выражалась между ними, так это то, что Мин предпочитал делать все тихо, без лишнего шума, даже на балы ходил потому что «надо». Намджун же полная противоположность, он должен быть всегда в центре внимания, блистать, а о его проделках должны все знать, восторгаться им. В какой-то мере Юнги даже завидует Намджуну. Тот смог легко принять свои чувства, не боится их и умеет показывать. Сокджин будет с ним, Мин в этом не сомневается. Их чувства взаимны, но Джин отказывается покидать страну, оно и понятно, кто бы смог так? Юнги понимает его и чуть сожалеет, парень влип по самое не хочу, если Намджун влюбился, то конкретно. Как и Юнги. Сейчас абсолютно не время волноваться о других, когда у самого сплошная разруха. Но Мин продолжает сбегать от своих проблем, заботясь о чужих. Чонгук ведет себя совершенно не так, как представлял Мин. Он ожидал того же, что вытворяет Сокджин, но этого не произошло. Напротив, он еще больше привязался к принцу, это сбивает с толку. Но он понимает, что смысла строить теории нет, все ему может рассказать только Чонгук. Даже не словами, телом. Язык может обмануть, но вот жесты и глаза — никогда. Но что будет делать сам Юнги? Он так влюблен, и это очень, очень плохо. Он понимает чувства Намджуна, забрать и оберегать, он сам об этом мечтает, но не может. Если однажды он увидит в любимых глазах ненависть, то пойдет и вскроется сразу, так нельзя. Предатель звонок не дал ему больше времени на раздумья, и в тот же момент к нему подлетает обеспокоенный Чон. — Ты чего такой напряженный? — спрашивает, присев около парты и сложив на нее целую руку, голову кладет поверх, склоняя набок. — Весь урок хмурился. И не ври, я знаю, что тебя не волнует грустная судьба развалившейся империи, о которой рассказывали, — шутит, слабо улыбнувшись. А Юнги он таким очаровательный кажется, что чуть ли не воет, так поцеловать хочется. Но на деле он лишь снова закусывает губу, замечая голодный взгляд Чонгука. — Думаешь, я не умею сочувствовать? Эта история была крайне печальна, — он чувствует себя идиотом, они оба все знают, но продолжают вести эту игру. — Тогда как насчет развеяться? Я не хочу, чтобы ты грустил, они того не стоят. — Ты только что сказал, что судьба целого народа — это неважно? — шутливо вскидывает бровь Мин. — Если сравнивать с тобой, то да, рутинная ерунда. Вот снова, те самые слова, которые никогда бы не сказал Чонгук, ничего не знай. Почему он так торопится? — Ну, тогда развлеки меня. — Можем погулять по парку после школы, — сразу оживает Гук. — Договорились. На улице уже достаточно холодно, но в силу того, что ветер отсутствует, это не так заметно. Снег красиво падает c затянувшегося облаками неба, хоть и тает сразу. Шагая следом за восторженным парнем, что радостно ловит снежинки, Юнги не замечает, как пусть и на совсем маленький промежуток времени, но сам забывается. Чонгук много смеется и дурачится, прижимаясь к уже привыкшему к этому принцу. Юнги думается, что возможно ли, Чонгук тоже забывает обо всем? Потому что улыбка его кажется искренней, прям как тогда, когда ему удалось узнать любимую песню Мина. Это был первый раз, когда Юнги увидел настоящее счастье на лице младшего. Это был первый раз, когда он завис, думая, что этот малыш слишком очарователен. Принц до сих пор не знает, рад ли он, что все же сказал ему о песне тогда или нет. С одной стороны, он был счастлив видеть такого довольного Чонгука, с другой стороны, после этого и началась его неразбериха с чувствами, которая ему вовсе не нужна была. — Я устал, — начинает ныть Чон, специально замедляясь. — Юнджи-я, давай передохнем. Мин подшучивает, что Гук плохой актер и с каких пор он так быстро уставать начал, но позволяет себя увести в сторону от тропинки. Но прежде чем успевает возмутиться, Чонгук уже кладет голову на его колени, закидывая свои ноги на скамейку. — Эй, а тебе не перебор? — интересуется с ничего не выражающим лицом Мин, Гук пока не должен знать его настоящих чувств. — Не, самое то, но если так волнуешься, можешь еще мне кофе купить позже, — игриво отзывается, переворачиваясь на бок, так, что лицо теперь утыкается в живот старшему. — Наглость, — фыркает, не пытаясь сбросить парня с себя. — Я из-за тебя себе все отморожу, кто в такую погоду на скамейке прохлаждается? — Но вдруг следующего раза не будет, — Чон тихо бормочет, но это все равно заставляет обоих напрячься, замирая. Юнги сидит какое-то время, не шевелясь, а Чонгук просто ждет от него реакции, хоть и начинает корить себя, что лишнего сказал. За собственными размышлениями время проходит быстро, но Гук вздрагивает, когда старший поднимает его со своих колен, взяв за плечи. Он успевает не на шутку испугаться, что Юнги сейчас возьмет и просто уйдет, но, к его удивлению, тот не спешит убирать свои руки от него. — Обещаю, что свожу тебя сюда весной, когда все будет цвести, — медленно ведет по рукам младшего, опускаясь с плеч к ладоням и сжимая их, — согласен? — голос у Мина с хрипотцой, чуть ли не шепчет, но все равно сохраняет свои краски голоса, которые Чонгук ни с кем не спутает. — Правда? Мы правда вернемся сюда весной? — Чон губы поджимает, чтобы не позволить себе лишних сентиментальных эмоций, но руки Мина в ответ сжимает, переплетая пальцы. — Я всегда сдерживаю свои обещания, можешь быть уверен. Юнги поднимает глаза и видит, как на лице младшего снова расцвела улыбка. Такая яркая, любящая, красивая, хоть и не видно обожаемых Мином передних зубиков. Глаза у него блестят от крепко сдерживаемых слез, а щеки порозовели, благодаря морозу. Если в этом мире и есть волшебство, то вот оно, в его мальчике все собрано и оттенками всех красок играет, когда Чонгук сильные эмоции испытывает. Юнги через все уготованные трудности пройдет, но не позволит, чтобы из-за кого-либо он потерял солнце, что на протяжении всей жизни не имел. После данного обещания Чонгук начал себя более свободно чувствовать, будто ему снова дыхание открыли. Юнджи не собирается терять с ним связь, и он что-то для него значит, Чон увидел это во взгляде старшего. Такой нежный, с неприкрытой заботой. Гук раньше думал, что выдумывал все себе. Иногда казалось, что рука у Мина дергалась, чтобы прикоснуться к нему или улыбка была такой открытой и широкой, как ни с кем. Но сейчас он позволяет себе думать, что это было не обманом зрения и его затуманенного разума. Однако Чонгука еще больше начинает волновать Сокджин. Тот уже несколько дней ходит бледный и не сказать, что счастливый. Может, раньше они и не особо общались, но сейчас Чон даже испытывает к парню привязанность. Поэтому выделяет один день, поджидая президента у ворот школы. — Хэй, Сокджин, — салютует обернувшемуся на обращение Киму, — давай вместе пройдемся. — Тебя ведь интересуют мои несостоявшиеся отношения, а не я, верно? — усмехается, кивком позволяя идти рядом. — Они тоже, но твое состояние не меньше, — обеспокоенно окидывает поникшую фигуру парню. — Ты в порядке? — Чонгук хочет хлопнуть себя по лбу за такой глупый вопрос, но Джин лишь пожимает плечами. — Бывало и лучше. В любом случае, хорошо, что ты не ушел, я и сам хотел поговорить с тобой. — О чем? — Они знают о том нашем разговоре в кафе, ты в курсе? — нет нужды уточнять личности, Гук сразу понял, о ком речь, нахмурившись. — Ну, я догадался в процессе разговора, что он все понял. На самом деле меня бы больше удивило, если бы они не знали. Но, кафе? Значит, они дословно слышали о том, как мы там о своей отчаянной любви болтали? — кривится в ужасе Гук, а Ким замирает, под нос ругаясь, вот черт, как он сразу об этом не подумал. — А ты тупее, чем я думал, — шутит Чон, наблюдая за реакцией второго, за что получает в плечо. — Заткнись. За нами шпионил Чимин, поэтому я надеюсь у него хватило мозгов не докладывать об этом, — прикладывая одну руку к лицу, в надежде выдыхает Ким. — Ну, это его работа, — нервно зажевывает губу, — но ты ведь не только об этом хотел поговорить? Их осведомленность даже в каком-то роде облегчает нам жизнь, так в чем снова проблема? — В одном эгоистичном козле, которого заботит лишь собственное благополучие. Как я ненавижу этого самовлюбленного паразита, что приклеился и своими бациллами все вокруг портит, чтоб он ими же задохнулся, шпала прогнивш— — Я тебя услышал, — перебивает, невольно делая шаг в сторону от неожиданно взбешенного парня, зрелище и правда жуткое, — но проблему так и не понял. — Так я тебе и говорю, что этот мудозвон— — Твой словарный запас, конечно, любого позавидовать заставит, — снова перебивает, догадываясь о следующей тираде начитанного президента, — но мне нужна конкретная причина, прошу. Замолчав и пару раз сделав вздох-выдох, уже более спокойно начинает заново Ким. — Он сказал, что заберет меня. Просто пришел и заявил это, не потрудившись узнать, что я думаю на этот счет. Ему вообще плевать на мое желание и мнение, понимаешь? — сдувшись, как шарик, ищет поддержки в брате по горю, а Чон думает, лучше бы тот злился, потому что видеть подвешенное настроение Джина ему совсем не нравится. — А если бы он спросил о том что бы ты хотел? Что ты ответил бы тогда? Повисает тишина, но Чонгук терпеливо ждет, понимая, что вопрос не из легких. — Не знаю, — выдает в конец уставший Ким. — Я думал об этом, но не могу найти ответа. Эта ведь другая страна, другие законы, это означает все бросить здесь, я не могу этого представить. Но больше всего пугает, что он однажды просто остынет. Ему нужны наследники, которых у нас никогда не будет, и... Боже, такое огромное количество причин для отказа, я не знаю, Чонгук. Что ты ответил бы на моем месте? — Отношения — это два человека, а не один ведь. Думаю, я бы сказал о всех своих переживаниях, а дальше отталкивался от его ответов. Ваша проблема в том, что вы оба пытаетесь все сделать самостоятельно, кто-то должен сделать шаг к совместному обсуждению, так мне кажется, — пиная камушек, серьезно говорит, смотря себе под ноги. — Даже не знаю, хочу ли, чтобы тот заносчивый хулиган Чонгук вернулся или нет, меня пугает твоя полезность, — пытается улыбнуться Джин. — Мог бы просто поблагодарить, — наигранно закатывает глаза, пытаясь поддержать эту более легкую атмосферу, что проскочила между ними. — Не думаю, что ты нуждаешься в этом. Окей, мои косточки мы перемыли, а что насчет тебя? Как дела продвигаются? — интересуется с более явным энтузиазмом. — Прекрати говорить так, будто я совратитель с планом. — Я бы сказал, что ты выглядишь невинным для этого, но чужая душа — потемки, как говорят, — пусть загружено, но смеется. — Шутки определенно не твое, завязывай, — просит, но увидев выжидающие глаза напротив, продолжает. — Ну, у нас явно все продвигается медленнее, чем у вас, — усмехается. — Мы вообще не говорим об этом всем. Единственное, он мне дал одно важное обещание, а так... Что за черт, мы с тобой тех сплетниц напоминаем, что бегают за нами, — ужасается Гук, округлив глаза, а Сокджин прыскает в кулак, не удержавшись. — Думаю, за тебя можно не волноваться, — мягко улыбается, смотря прямо на Чона, — но если что, ты всегда можешь на меня положиться, помни это, — легонько хлопает по плечу, увидев сдержанный кивок. — Мне в ту сторону, а тебе ведь в другую, да? — Ага, до завтра. Они расходятся на этом углу, махнув на прощание друг другу рукой. Теперь каждый день, как мина, которую обоим нужно пережить, получив как можно меньше ранений. — Чонгук-а, ну ты для приличия хоть реагируй, — уже отчаянно протянул Тэхен. Он продолжает заниматься таким бесполезным делом, как тыканье Чона в бок. Точнее, если бы Тэ добился ожидаемой реакции, то это было бы вовсе не бесполезно, но его полностью игнорируют. Рядом возится не менее обеспокоенный апатией младшего Хосок. — Видел бы твой Юнджи в кого ты превращаешься, когда его нет, ошалел бы, — заключил не впечатленный поведением друга Чон. — Чонгук-и, он ведь просто в школу не пришел, а не в другую страну свалил, что ты такой замороченный. На эти слова Гук только еле заметно напрягается, продолжая грызть свой карандаш, который теперь чуть ли не каждый день страдает из-за него. Оба принца стали чаще пропускать уроки, но все же возвращались. Каждый такой день, когда Мин отсутствовал, Чонгук боялся, что тот больше не придет. Но он же обещал ему, что сводит его еще погулять. Юнджи не может ведь уехать, ничего ему не сказав. Не может же? От невеселых мыслей отвлекает промелькнувшая в коридоре фигура, в которой Гук узнал Чимина. Не удержав себя на месте, подрывается, догоняя и ловя его на ходу. — Что ты тут делаешь? Разве ты появляешься здесь без них? — прохрипел Чон, схватив Пака за локоть. Вокруг многолюдно, но это на руку. Их тихий диалог никого не интересует и не привлекает внимания. Лицо Чимина ничего не выражает, «профессионал» — думает Гук, но потом оно все же смягчается, посмотрев на взволнованного парня. — Я здесь довольно часто бываю и один, Гук-и. — Чимин, пожалуйста, — на секунду прикрывает глаза, сосредотачиваясь, и решает рискнуть, спросив следующее, — скажи мне, когда он уедет? — Я не могу, ты должен понять. — Он стал чаще пропадать, это ведь скоро? — Пак ничего не отвечает на это и Чонгук сам все понимает. — Тогда, допустим, если я хочу сказать ему кое-что важное, когда мне лучше это сделать? — Сегодня я пришел сюда за нашими документами, Чонгук, — виновато признается Чимин, выбираясь из-под захвата окаменевшего парня. — Мне пора идти, прости. Он видит уже с окна, как Чимин быстро скрывается за воротами, и все будто пропадает. В ушах стоит противный школьный звонок, но Чон воспринимает его просто как очередной звук, не придавая значения. На улице солнечный зимний день, но у Чонгука чувство, будто из этого места все волшебство выкачали, оставив пустой тюбик. Юнги ушел, оставив за собой кусок мрачной массы, и Чонгук сердце этой темноты. Но легкие пути явно не предназначены для него. И ладно бы, Гук просто привык к постоянной борьбе, но нет, в первую очередь он должен быть победителем, как всегда. Поэтому, когда первичный шок уходит на второстепенный план, он бежит в кабинет студсовета и схватив там президента, грубо тащит за собой. Поначалу Сокджин, который привык доверять Чонгуку за эти дни, не сопротивляется, но в процессе понимания ситуации выдергивает свою руку. — Если твое поведение связано с их исключением из школы, то я никуда не пойду, — Чон смотрит на него большими глазами и Джин поясняет. — Я глава студсовета, Чонгук, естественно, мне известно об этом. — Тогда прямо сейчас назови хотя бы одну причину, почему я не должен врезать тебе, — начинает закипать младший. — Мы столько раз говорили об этом, так что на этот раз? — «Меня не волнует твой народ и мне нечего дать тебе взамен, но я люблю тебя и прошу остаться со мной» — я много думал, и это единственное, что я могу ему сказать. Но это не то, что он хочет слышать, — Сокджин пытался свыкнуться с этой мыслей все это время, поэтому более спокоен, что нельзя сказать о Чоне, что чуть ли не рычит от злости. — Я понимаю, ты хочешь помочь, но это мой выбор. Спасибо тебе за все, Чонгук-и, — Ким разглаживает большим пальцем складочки на лбу нахмуренного парня, обращаясь с ним как с младшим братом, которого у него никогда не было. — И, кстати, я собирался рассказать тебе об их уходе, но ты меня опередил. Как я и говорил раньше, ты — не я, так что, давай, — толкает в спину, — иди за ним. И Чонгук уходит. Ловит первое попавшееся такси и едет к дому Джунки, в котором бывал однажды, это единственный известный ему адрес. Он пытался достучаться до Сокджина, что такая сильная любовь бывает раз в жизни, что сейчас ее упустишь и больше никогда не поймаешь, будешь жить прошлым. Пытался, но, кажется, не смог. Остается надеяться, что Джунки Намджун более упрям и настойчив. Да и не время сейчас волноваться о других. Он просто от всей души хочет высказать, что он думает о Мин Юнджи Юнги и его слепых обещаниях. На улице ясно и солнечно, а Сокджин впервые этому не рад. Без шума природы, чувство, будто ты совершенно один (хотя это так и есть). Джин не хочет, чтобы рядом кто-то был (за исключением одного принца), но от кружащих вокруг снежинок не отказался бы. «Интересно, чем он сейчас занят?» — невольно проскальзывает в голове. — Значит, ты уедешь, ничего не сказав ему? — без особого впечатления интересуется Мин. Он сидит в кабинете Намджуна с присущей только ему грацией, удобно расположив руки на золотых подлокотниках кресла. Они оба отчаливают сегодня ночью, но в разные стороны. Все это время будучи занятыми подготовкой два брата смогли только сегодня собраться и обговорить некоторые детали, но в итоге разговор скатился в немного другое русло. — Это маленькое стратегическое отступление, в любви, как на войне, знаешь? — тяжело вздыхает Ким. — Кроме того, я уверен, он давно знает о моем отплытии, Сокджин-и ведь президент студенческого совета. — Да, но ты серьезно собираешься силой его забрать к себе домой, если он не согласится? Не боишься, что тебя возненавидят? — Я знаю, что он меня любит, поэтому не боюсь. Кроме того, я ведь не собираюсь его взаперти держать. Сокджин-и может спокойно ездить домой, встречаться со своими родными, я постараюсь также выкраивать время для этого. В моем Королевстве он получит любое образование, какое захочет, но главное, мы будем вместе. Разве это развитие сюжета не идеальное? — Такой самоуверенный. А если он не чувствует того же? — Могу себе это позволить, потому что знаю его настоящие чувства, страхи и переживания. Я приказал Чимину следить за ним и, кстати говоря, мой президент довольно тесно общается с Чонгуком, — переводит взгляд на старшего, замечая, как тот напрягается, — и все ему рассказывает. А ты, Юнги, не знаешь, что со своими заботами делать, как я вижу. Мин в ответ сверкает глазами, но Джун мужественно выдерживает этот тяжелый взгляд. — Я не собираюсь его принуждать действовать по моим желаниям. Это неправильно. — Именно поэтому ты час околачивал ворота школы утром, думая, сказать ему или нет, что уезжаешь, верно? — вздыхает принц. — Из всего, что я слышал, могу смело сделать вывод, что ты ведешь себя, как моя принцесса, отступая, когда к тебе движутся навстречу. Позволь мне кое-что тебе показать, — нажимая на кнопку вызова, приказывает. — Чимин, зайди ко мне в кабинет. Пак не заставляет себя ждать, быстро появляясь и кланяясь. Намджун отдает распоряжение: — Повтори еще раз все что Чонгук думает об отношениях с Юнги. — Он был разбит, когда узнал правду, но не из-за вашего положения в обществе, а потому что Его Высочество Юнги уедет, оставив его, — Чимин послушно выполняет приказ, а Мин каждое слово запоминает, обрабатывая. — Чонгук полная противоположность Сокджину и считает, что любовь должна быть на первом месте. Если Сокджин заперся в себе после всплытия вашего статуса, то Чонгук наоборот собирался приклеиться к вам и не отпускать столько, сколько сможет. Это если кратко. — Спасибо, можешь быть свободен. Чимин уходит, поклонившись, а Намджун мягко смотрит на явно озадаченного брата, который был счастлив услышать подобное, хоть и не признается, но также расфокусирован, а нога нервно стучит по полу. И как Юнги теперь лучше поступить? Но не успевает Намджун дать дельного совета, как в комнату стучат, а следом, получив разрешение, входит охранник, оповещая о прибытии некого Чон Чонгука, который настойчиво требует аудиенции принца. — Приведите его на задний двор сада, я сейчас туда спущусь, — немного грубо отдает приказ Мин, в своей манере, так, что никто и не догадывается о его бури внутри (разве что только Намджун). — Не подведи, — поддерживает Ким, уже в спину бросая не замысловатые слова. Юнги не отвечает, но желает себе мысленно того же. Придя в сад, Мин видит, что Чонгука уже доставили сюда. Он одиноко стоит среди наполовину оголевших деревьев и смотрит себе под ноги. Парень не выглядит потерянным, скорее раздосадованным, а это не придает уверенности. Заметив Юнги, глаза сужаются вслед за съехавшими бровями. У Чонгука все внутри кипит, так хочется высказаться, но с другой стороны сердце предательски опускает вздох облегчения. Мин еще не уехал, он успел. Принц понимает, что, скорее всего, мало приятного услышит, поэтому одним взмахом руки останавливает только открывшего рот младшего. — Не здесь, — поспешно вставляет. А затем заходит в рядом стоявшую маленькую постройку, ожидая от второго того же. Чонгук приглашение понимает и принимает, проследовав за ним. В неестественной тишине отчетливо слышится, как Мин щелкает замком, закрывая их. Он стоит еще несколько секунд спиной к Чону, но когда решается повернуться, то сразу получает ощутимую пощечину. — Лгун! — зло шипит младший, душа требует прокричаться, но он понимает, что нельзя поднимать лишний шум. — «Мы встретим эту весну вместе, Чонгук-и», «Я держу свои обещания, Чонгук-и», и как я должен верить в эту сказку, если ты собрался укатить, ничего мне не сказав?! Что дальше? «Я уезжаю, а ты живи своими несбыточными мечтами, Чонгук-и»? Ты такой подлый лгун, — он сорвался, стоит так близко, что в лицо чуть ли не дышит. — Что молчишь? Давай, я хочу слышать всю правду! Но стоит только ему договорить, как на шею ложится сильная рука, а его самого резко притягивают, властно целуя. Юнги даром, что чуть ниже, зато врожденной силой не обделен. Чонгук выбраться из-под хватки пытается, по плечам второго барабанит, но Мин явно уступать не намерен. Положив вторую руку на талию, только ближе притягивает, отрезая пути к отступлению. По мере того, как Чон слабеет, все больше сосредотачиваясь на ощущениях, и сам принц становится мягче, получая полный контроль над этим взбушевавшемся малышом. Юнги все понимает: злость, обиду и несдержанность второго. Возможно, он и виноват, что все решил сам, не до конца доверяя чувствам Чонгука. Но теперь он все знает, а значит не наступит на одни и те же грабли дважды. Сейчас он, наконец-то, может почувствовать эти манящие губы на своих, может пустить пальцы в загривок на затылке, а следом развернуть его, прижимая своим телом к стене. Вокруг полно метелок и ведер (это комната для принадлежностей прислуг), но это никак не влияет на атмосферу. Окружающие предметы — это последнее, что волнует парней. Чонгук, полностью забываясь под напором чувств, уже сам подстраивается под ритм старшего, отвечая также несдержанно. Этот желанный момент столько раз проигрывался в голове у каждого, но с настоящим никак не идет в сравнении. Чувствуя, как Мин несдержанно сплетает языки, Гук начинает осознавать, насколько он, действительно, желанен. От махинаций старшего в животе начинают закручиваться узлы, но Юнги, приложив немало усилий, все-таки отрывается, сразу переходя к шее. Чон все видит вокруг затуманено и губы плотно сжимает, все силы прикладывая, чтобы звука не издать. Принц это напряжение чувствует и избавиться старается, прикусывая нежную кожу, а затем сразу появившийся след зализывая. Результат не заставляет себя ждать и первый рваный вздох все-таки проскакивает, заставляя Мина самодовольно улыбнуться уголками губ. — Что между нами происходит? — поймав лицо Юнги, выдавливает из себя вопрос раскрасневшийся Чонгук. У старшего неприкрытое возбуждение и желание в глазах блещет. Гук, увидев это, губу неосознанно закусывает, чем еще больше распаляет второго. — Я никогда не врал тебе, — понимая, что должен объясниться, хрипло выдает старший. — Все сделаю, но весной вернусь к тебе. А предупредить, что уезжаю, просто не знал как. Решил, что ты, как всегда, поймешь меня без слов, поэтому снова предпочел пойти по этому легкому пути, но сейчас осознаю, что просто все трусливо сбросил на тебя. Прости, Чонгук-и, — сильнее прижимает к себе, успокаивающе поглаживая по спине, и чувствует, как за своей спиной скрепляется замок из рук младшего, а лицо утыкается ему в плечо. — Если хочешь, чтобы тебя поняли, об этом надо говорить, — бормочет. — Я все твои действия воспринимал, как свое воображение. Даже когда сюда ехал, думал, что ты выставишь меня, посмеявшись, если еще не уехал, конечно. Но мне нужно было убедиться в этом, чтобы понять, гнобить свои чувства к тебе или нет, только поэтому я смог дойти сюда. — Не смей, слышишь? Не смей выкидывать меня из своей жизни. Я не позволю, — поддавшись порыву, берет эти милые щечки в свои ладошки и оставляет трепетный поцелуй на лбу любимого. — Дождись меня. — Хорошо, — кивает, а затем, заглядывая в самые красивые глаза, добавляет, — Юнги, — улавливает, как брови старшего чуть приподнимаются в удивлении, но на губках заиграла нежная улыбка. — Мне очень хотелось назвать тебя настоящим именем, не удержался, — не понимая зачем, оправдывается. — Ты не представляешь, как я ненавижу это выдуманное «Юнджи», до жути, — морщится принц, а Чонгук полностью расслабляется, коротко хихикнув. — Я столько раз ловил себя на мысли, что хочу услышать свое настоящее имя от тебя, — резко меняется, заправляя выбившуюся прядку младшему за ухо, а тот льнет к ней. — Я буду ждать, — снова повторяет при полной серьезности. — Это то, чего я хочу больше всего, — шепчет уже в губы Мин и снова припадает к ним, не встречая в этот раз сопротивления. Намджун последние важные документы в сейф убирает, когда к нему, постучавшись, заходит Чимин. — Ваше Высочество, я только что получил информацию, что король решил вернуться на день раньше, чем мы думали, поэтому до ночи ждать нельзя, нужно выдвигаться через несколько часов, — докладывает Пак. — Если бы он узнал о моем плане, то сразу бы поплыл на остров. В чем тогда причина его возвращения? — Возможно, он просто следует своей стратегии. — Может быть. В любом случае, значит, будем выезжать через три часа. Юнги должен сейчас быть на заднем дворе с Чонгуком, найди его и предупреди. — Слушаюсь. Но у меня есть еще кое-что для вас, — Ким поднимает взгляд. — Прислуга, стиравшая вашу школьную форму, нашла это письмо в вашем кармане, — протягивает бумагу, на которой ровным подчерком выведено «Для Намджуна». — Думаю, вы и сами догадываетесь, кто его подкинул вам, — на лице Чимина проскальзывает тень улыбки, а сам он удаляется, оставив принца одного. Да тут и вариантов нет, как день ясно, что от Сокджина. Удобно устроившись в кресле, нетерпеливо раскрывает конверт и начинает жадно вчитываться в строчки. «Это не романтическое письмо, даже не надейся, поэтому перейду сразу к делу. Причина, по которой я пишу его, потому что надеюсь, что мы больше не встретимся. Я спокойно обдумал все, о чем ты мне говорил (времени было предостаточно все-таки), но в результате вернулся к самому началу. Мы из разных миров, как бы банально и избито это ни звучало. Та часть меня, что безумно любит тебя, говорит: «Плевать на все, я согласен быть с ним несмотря ни на что», но вторая, более разумная, осознает, что я не заслуживаю быть вторым, что однажды, увидев тебя с другой, я сломаюсь. Ты будешь говорить, что этого не произойдет, но хватит ли у тебя сил противостоять устоям своего мира? Поезжай и надери задницы всем слабоумным, что позарились на собственность Ким Намджуна. Верни свое Королевство и будь настолько счастлив, насколько сможешь. Я тоже буду стараться так делать. Я отпускаю тебя, потому что люблю так, как никогда не любил, надеюсь, ты понимаешь это. Сделай и ты также.

джин.»

— Какой же ты у меня глупенький, — шепчет, потирая глаза. Намджуну больно, но не от того, что его отшили, а потому что письмо пропитано ей. Стоит только представить Сокджина, который ходил и обдумывал их отношения, представляя плохое развитие сюжета, как он боролся с собой и, в конце концов, сел написать это прощание, Джуну плохо становится. После той стычки на крыше у него больше не было времени. Он не смог поймать его и все доходчиво объяснить. Естественно, Сокджин не воспринял его слова на полном серьезе, особенно вспоминая, как ему вообще тяжело далось принятие статуса Кима. Не сдержавшись, Намджун все-таки идет к столику, чтобы налить бокал чего покрепче. Письмо в руке крепко держит, так, что оно уже в одном месте помялось. Сейчас этот клочок бумаги единственное, что есть у него от Сокджина, а значит он беречь его должен, как страну родную. Придется планам Джина поменяться, потому что принц и на секунду не задумывался, чтобы сдаться. Он непременно вернется и заберет того, с кем сердце оставил, ведь иначе просто жить не сможет. Сегодня Сокджин не задерживается в школе. Как и все ученики покидает школу ровно после окончания уроков, только идет неспешно. По пути домой рассматривает каждую деталь, что встречается на пути. Красоту, которую раньше не замечал, видит. Голова удивительно пуста, как и душа, там больше нет ничего. Парень не хочет думать о причинах. Проходя по мосту мимо озера, видит Чонгука, который внизу сидит на берегу, стеклянными глазами уставившись на воду. Снег лежит местами, и земля-то холодная. Ким хочет крикнуть, чтобы тот не сидел так, простудится же, но не делает этого. Во-первых, привлекать внимания и болтать совершенно не хочется, во-вторых, Чонгук не послушает. Так он и уходит, не оглядываясь на такого же пустого Чона. Эта зима будет самой морозной, Сокджин уверен. А если он будет вспоминать горячие руки Намджуна, будет еще холоднее, до скрежета в зубах. Но видимо это его расплата за то, что влюбился в человека, в которого нельзя было. Так что, натянув шарф выше, а грелку в руках сжав сильнее, он будет ждать весенних дней. Кто знает, может, они будут более благосклонны к нему?