Что-то действительно не так

Во всех этих разборках с Лехой Медью, Версусом и Толиной нехайповостью был один положительный момент: вдоволь проржавшись над Лехиными высокопарными заявами, Антон предложил Толе и на этот ивент приехать пораньше (“но не как в прошлый раз, тогда ты хватанул, а за пару дней — а? Потусишь с нами, расслабишься”), и от откровенности предложения этого у Толи внутри что-то резво кувыркнулось — пусть майское прояснение отношений его и не порадовало, но то, что больше не надо было делать вид, будто ничего не происходит, принесло Толиной душе солидное облегчение. Не говоря уж о том, как приятно было понимать, что пусть для Некоторых Площадок он никто и звать его никак, а где-то он — всегда свой. Приехать за пару дней Толя с удовольствием согласился и отправился дальше монтировать приглос на финал. Идея видоса принадлежала ему, идея самого баттла — Ване. Когда Толя в тотально расстроенных чувствах убирался из Питера обратно в свой Георгиевск, вдогонку вдогонку от Вани прилетело сообщение. Тот предлагал опробовать новый формат, “пиарнешься заодно, да и я пиарнусь, мне тут скоро альбом выпускать — кстати, твой-то когда? Не думаешь кампанию краудфандинговую замутить со сборами? Я нормально поднял!”. Кампанию мутить Толя не хотел, хватит с него чужих ожиданий, да и чужое бабло — чрезмерная ответственность, а вот концепция нового формата звучала любопытно. Тем более, под биты. Только на биты Толя и планировал отныне соглашаться. Биты для баттла выбирали сами, изрядно угорев в процессе, “бит молдавской флэйвы нам нужен обязательно”, Ванька клятвенно обещал нормально подготовиться, если и фристайлить, то не весь баттл. А там и концепцией видео-приглашения озарило — возможно, подсознательно Толя всегда мечтал закаверить Эминема. Антон согласился поставить их баттл на один ивент с финалом, попутно поржав, что хоть так потерянные было диподсовы наконец найдут дорогу на мероприятие и принесут в клювиках свои денежки. Прогон про диподсовов был ожидаем. В начале июня выпустили видео с полуфинала, и реакция общественности оставила Толю в смешанных чувствах. С одной стороны, было круто, конечно, что у него на Ребеле собралась такая крепкая база фанатов, которые обрушили комменты воплями о том, что за Толю шумели больше, и кто вообще может в здравом уме отдать победу Сектору, Забэ, ты ебанулся там совсем, а с другой — Версус его не хотел, на перевыпущенную Морскую болезнь всем было так же насрать, как и на остальное его творчество — и даже регулярные баттлы не сильно способствовали Толиковой популярности вне узкой тусовки. Ну и ладно, решил в конце концов Толя, Ребел так Ребел, так тому и быть, Ребелу он принадлежал с потрохами. Но акапельные баттлы отнимали слишком много времени, следовательно, отправлялись в жопу.. Дропнуть приглос Толя решил дней за десять до самого финала, предварительно никому его не показывал, и если Ванька с Владом и Сектором пришли в восторг (“ТОЛИК СТЭН ЭТО ОХУИТЕЛЬНО”, а Ваня потом еще пару дней подоставал его уверениями в том, что Толя совершенно зря ревнует к Аббалбиску, “мы с тобой уже сколько лет, а Абба это так, преходящее”), то Антон отреагировал неожиданно сдержанно, похмыкал и скинул фотку своей свежезаведенной псины. Значения этого жеста Толя не понял, хотя реакция в целом его задела — “Толика” Толик считал крайне удачной реализацией крайне отличной идеи. Дорога в этот раз далась Толе непросто (на автобусе до Минвод, потом перелет с храпящим мистером слева и дамой с младенцем справа), так что по приходу в Антонову с Настей квартиру он просто отрубился лицом вниз на разложенном кресле, даже новое Антоново животное заценить не успел. Впрочем, это было неизбежно: проснулся Толя от того, что по спине усердно топчутся маленькие лапы; горячий язык в ухе окончательно его взбодрил. — С приездом, — восторженно сказал Антон, который стоял рядом и явно наслаждался тем, как Толя пытался спихнуть с себя щенка. Щенок в ответ лучился дружелюбием. — Знакомься, это Де Ниро. — Де Ниро? Толя сел, потёр липкое после дрёмы лицо и, прищурившись, посмотрел на мелкого лопоухого щенка. Тот поставил передние лапы Толе на бедро и радостно вилял хвостом. — Одно лицо же. — В каком месте? — Толя попытался согнать щенка, не преуспел, и тогда Антон сам ссадил его на пол. — Нихуя ты не шаришь, Толь, позорище. Жрать будешь? — Может. — Толя пожал плечами. Пока Толя ползал в душ, с кухни Антон притащил две коробки — с недоеденной пиццей и половиной здорового хачапури, Де Ниро он выгнал в коридор и захлопнул дверь, чтобы не выпрашивал еду и не скулил. — Настя тебя не кормит, что ли? — спросил Толя, потыкал пальцем сухую корку на пицце и есть не стал. — Чё-то я её не видел сегодня. — Да она к матери поехала, устала, хуй её знает. И, ну, блядь, её к кухне себе дороже подпускать. Бутербродики-супчики всякая такая херота ещё ладно, но как она мясо жарит — ёбанный стыд же. Толя думал согласиться с тем, что да — ёбанный стыд, но промолчал, комментировать как-либо Настины действия при Антоне было себе дороже. Да и не то чтобы о ней или об их отношениях хотелось думать. Голова только-только перестала звенеть от всех дурацких мыслей, которые мучали Толю в поездке. Он чувствовал себя и выспавшимся, и отдохнувшим. С Антоном они сидели чуть ли не коленка к коленке, нужно было подвинуться на волосок, чтобы соприкоснуться ногами, Антон был в хорошем настроении, и Толе не хотелось это всё портить. За дверью поскрёбся Де Ниро. — Слышишь, наглый какой? Уже всех на уши поставил. Я выбирал, — с довольным видом поделился Антон, наклонился поближе к Толе. — Баба есть, верный и дорогой друг есть, пора бы мне уже было и собачатину завести, правда же? — Ну да, — заторможенно отозвался Толя. В этот момент полноценно навалилось осознание, что они в квартире совсем одни. Не было ни пьяных друзей, ни Насти, возня мелкого Де Ниро едва ли мешала — Толя уже и не слышал его. Зато отлично слышал то как Антон шумно выдыхал, как немного скрипнул стул, когда Антон пошевелился, как зашуршали его домашние треники, когда он потёр колени. — Чё делать будем? — Антон покосился на Толю, и под его взглядом Толе стало неуютно. — Ебаться? — неловко хмыкнул Толя. — А ты хочешь? — Антон вдруг резко подвинул к нему стул, прихватил Толю за талию и дёрнул на себя. — За этим приехал, Толь? — сказал он ему прямо на ухо, жарко и влажно выдохнул на него. — Это хорошо, что ты к правильным выводам пришёл, это ты верно сделал. Что-то такое было в его голосе, что Толе инстинктивно захотелось отпрянуть, он разозлился и заставил себя привалиться к Антону, положил руку ему на бедро. — Вообще-то, — доверительно прошептал Толя, — я приехал баттлиться с Ваней. Но поебаться тоже не против. А ты? — Ну, у меня были кое-какие дела. — Антон не отлипал от Толиного уха, щекотно задевал его бородой. — Не важно, что я там. Потом разберусь. А вот поебаться… — он издал смешок, — поебаться, конечно, можно. Антон скользнул рукой ему под футболку, огладил по спине и сразу опустил руку ниже — на жопу. — Чё ты всё время меня за жопу трогаешь? — спросил Толя, сжимая Антона за бедро. От Антоновых прикосновений по коже бегали мурашки, путались мысли, и Толе от этого так было хорошо, что хотелось как-то позаигрывать. Не так часто ему перепадало побыть с Антоном наедине, чтобы этим не воспользоваться. — А чё ты вдруг спрашиваешь? Тебя, я не заметил, чтобы напрягало, — сказал Антон, задел губами его ухо и сильно стиснул за жопу. Толя коротко и громко простонал — сам от себя того не ожидал, и потому тут же заткнул рот, чтобы не позориться сильнее. — Ну вот видишь, — Антон издал тихий смешок, чуть наклонил голову и оказался совсем близко к Толиным губам, — ничего тебя не напрягает. Толя думал, что уже бросил надеяться на то, что Антон когда-либо согласится пососаться, но всё равно непроизвольно облизнулся. Антон это, конечно, заметил, шумно дыхнул на щеку и вдруг больно за неё прикусил. — Бля, ты чё, пятигорский каннибал? Настя тебя поэтому не кормит? — Толя выдохнул резко, его несло на нервяке и кайфе, прикушенная щека саднила. — Так вот чего ты меня нормально с приезда не кормил. Зачем еду на еду переводить, логично? — Или может я надеялся, что с голодухи ты хуй мой жрать согласишься? — предположил Антон. Другую руку он сунул под Толину футболку, прошёлся по груди и коснулся губами его челюсти. Толя немного наклонил в сторону голову, выжидая, что Антон сделает дальше. От этих неожиданных и непрошенных нежностей повело, разморило, и все шутки Антона казались донельзя уместными. Даже горячими. Толя дотронулся до Антоновой руки, облапал её, чувствуя под пальцами крепкие мышцы. — Может и соглашусь. — Во рту пересохло, и Толя облизнулся еще. — Три месяца на бананах тренировался, всё ждал… — Толя всхлипнул, стоило Антону провести раскрытыми губами по его взмокшей шее, — когда ты снова предложишь. — Так что же ты молчал. Надо было с этого и начинать. — Да ты бы кончил сразу, если б я так начал. Антон не больно, но ощутимо укусил его под подбородком, и Толя весь задрожал, думал, что на этом Антон и остановится, что больше от него не обломится. А потом Антон широко лизнул его прямо в шею, прихватил кожу губами, будто собирался укусить, но так и не укусил, отстранился. — С чего ты тренироваться-то стал. — Антон серьезно посмотрел Толе в глаза. — С Ванькой там хуйнёй небось страдаете, а? К комплиментарке так готовился? — Конечно, встану завтра перед Ванькой на колени и как отсосу перед камерами. — Ну, чемпионство ты так всё равно не получишь. Звучал Антон настолько мрачно, что Толя не удержался. — Ревнуешь, что ли? Липкая от слюны шея чесалась, ужасно хотелось выпросить у Антона ещё — хотя бы такого, раз целоваться он не собирался. — Да всрался ты мне. И если всё время до этого Антон продолжал наминать Толе жопу, то тут залез рукой в шорты и с силой погладил между ягодиц. Толя дернулся. — Ого ты даешь. — Давать, — Антон ухмыльнулся, многозначительно подвигал бровями и вытянул руку, — будешь тут ты. Толя хмыкнул. Антон, конечно, себе не изменял. — Пожалуй, откажусь. Давай лучше вернемся к концепции отсоса, — Толя зажевал губу. — Что, время реализовать свое подсосное положение? А если подстилкой назначу, дашь? — Антон тяжело привалился к его плечу грудью, упёрся коленями в ляжку и смял её свободной рукой. — Вот чё так грубо сразу. Нет чтобы — любимой женой. — Ну для такого звания придется поработать хорошенько. — Антон провёл ладонью чуть выше, но не стал касаться члена. — Поработаешь, а, Толь? Его губы снова оказались на Толиной шее, с тихим хриплым стоном Антон лизнул его между ключиц, и Толя опустил руку ему на член. Тот уже стоял, натягивал Антоновы штаны — Толя простонал, надрачивая его через ткань. Не то чтобы Толя прям фантазировал о том, как бы взял его в рот, но сейчас эта мысль казалась заманчивой. В губах покалывало; Толя хорошо помнил, как выглядел Антонов член, и, если это в принципе было применимо к членам, Толику он нравился. — Так что? — Антон оттянул Толину футболку за воротник так сильно, чтобы показалось плечо, цапнул за него зубами. — Голова не болит? — Не болит. Ты ж петь ещё не начал. — Вот ты сучишься как обычно. Антон будто нехотя от него отодвинулся, лизнул напоследок укушенное место на плече. Толя глянул туда — кожа хоть и была загоревшей, а всё равно проступали красные пятна от зубов, и от этого Толика почему-то обдало жаром. Антон откинулся на спинку стула, раздвинул ноги и выжидательно глянул на Толю. — Кого ждём? — спросил Антон. Толя замешкался. Отказываться было уже поздно, да и не то чтобы в принципе хотелось. Он потёр бороду, одёрнул футболку, опять разнервничавшись, и сполз перед Антоном на колени. Они переглянулись, Антон смотрел как-то совсем непроницаемо, держал руки на бёдрах и не сводил с Толи взгляда. Толя уставился на него в ответ, и его прошибло возбуждением так, что дёрнулся член. — Не первый раз тебе всё-таки, Толь? — Антон никак не помогал, когда Толя взялся спустить с него штаны. — Всё-то тебе сокровенное расскажи сразу. Обломишься. Трусов на Антоне не было, член покачнулся и прижался к животу. Толя сглотнул, взял член в руку— тяжёлый и толстый, провёл по нему несколько раз сжатым кулаком. — Давай уже, — хрипло пробормотал Антон. — Ты ж успел наловчиться. Он сполз чуть ниже, дышал тяжело и глубоко, пока Толя продолжал ему дрочить. Головка раз за разом мелькала в стиснутом кулаке, и от этого у Толи рот наполнился слюной. Было самую малость стрёмно вот так смотреть на член и хотеть его, хотеть сделать Антону приятно. Было в этом что-то неуловимо безвозвратное; Толя собрался с духом, подполз чуть ближе и коснулся ствола губами. — Толя, ну, и чего ты завис? Или не знаешь, как дальше? — Антон засмеялся, погладил его по голове, но сразу убрал руку. — Лучше бы ты заткнулся. Я же и откусить могу. — Ты с зубами поаккуратнее, да. А то ж можно и не досчитаться, знаешь. Толя вздохнул, пропуская эту ерунду мимо ушей. Ему казалось, его всего пробивала мелкая дрожь, и Антоновы слова сейчас точно не играли первостепенной роли. Член был горячий под губами, приятный, и Толя мягко поцеловал его. Ещё и ещё раз, мазнул губами под головкой и спустился ими до основания, взял в горсть яйца. — С девками ты тоже такие ссаные нежности разводишь? Или ты им не лижешь? Пёзды-то тебе хоть нравятся ещё или ты уже окончательно переквалифицировался? — Извини, ты хочешь, чтобы я тебе ответил или чтобы я тебе отсосал? Не могу одновременно и туда, и туда. Больше всего Толя хотел, чтобы Антон сейчас заткнулся — максимум постонал и не говорил всей той чепухи, которая ему лезла в голову. Даже если эта чепуха и казалась порой Толе жаркой. — Ладно, ладно, не отвлекайся. Толя оставил ещё пару поцелуев на его члене, провёл языком до головки и накрыл её губами, попробовал пососать и, кажется, задел зубами, потому что Антон выругался и дёрнулся. — Блядь, ну я же тебе говорил. — Ну извини. Если я сказал, что пробовал научиться, то это не значит, что я реально умею. — Ленивая заплывшая ты задница просто-напросто. Всюду тебя надо самому направлять. Антон опустил руку ему на шею, погладил кончиками пальцев, а в другую руку взял свой член. — Это ж не так сложно, Толь. — А ты-то откуда знаешь? Толя выгнул бровь, и Антон покачал головой, не прекращая надрачивать член. Головка увлажнилась сильнее, в щёлке набухла капля смазки, и Толя громко выдохнул, приоткрыл рот. Антон провёл членом ему по губам, размазал смазку, ткнулся затем головкой в щёку. Щёки от этого сразу запунцовели, Толя буквально почувствовал, как сильно они горят, и прикрыл глаза. Он и не прикидывал, что Антон бы стал возить ему членом по лицу, а если бы и прикинул, то, наверное, испытал бы только отвращение. Сейчас же Толик не отказался, чтобы он продолжал, не отказался бы и попробовать взять снова в рот. На языке всё ещё солонил привкус смазки. — Побрился бы ты, конечно, в другой раз, так хуйня немного получается, — сказал Антон, водя членом Толе по губам. — Не забудь только. — Антон почухал его под бородкой и сместил руку обратно на шею. — Посмотрим. Может, второго раза и не будет. — Думаешь? — Антон шлёпнул Толю членом по щеке и прыснул, когда Толя зло на него зыркнул. — Мне чего-то так не кажется. А ну, Толь, откроешь? Просить дважды Толю не пришлось — он открыл рот пошире, чтобы точно не задеть Антона зубами. Антон поелозил немного членом по губам и языку, а затем ткнулся им Толе в щеку изнутри, натянул её. Терпеть это было одинаково унизительно и жарко. Толик старался не представлять себя со стороны, особо не задумываться, что он умостился тут на коленях на плюгавом ковре с Антоновым членом во рту, что у него самого крепко стоит. Губы были мокрые от слюны — Толя не мог сглотнуть с членом во рту. Его очень тянуло подрочить себе, но вместо этого он наглаживал Антона по ляжкам, преданно заглядывал в глаза, пока Антон совал ему за щеку. Толя потом решил попробовать проявить инициативу ещё раз, сомкнул губы на стволе, пытаясь не задеть его зубами, пососал. От внезапного сдавленного Антонового стона у него по загривку пробежали мурашки. — Какая ты отличная сучка, Толь. Сосёшь прям как пылесос. Вот тут Толя не выдержал, отстранился. — Это ж откуда ты знаешь... как пылесос сосёт? Антон на это промолчал, видимо, считал ниже своего достоинства отвечать на такие шутки, и Толя не стал это продолжать. Он придерживал член у основания и как мог обсасывал его — губы быстро заныли, челюсть разболелась от того, как неудобно её приходилось держать открытой. Но Антону это быстро надоело. Толя почувствовал неладное, когда Антон взял его обеими руками за шею, напрягся. Услышал обрывисто Антоново бормотание, мол, чтобы сейчас Толик не вздумал кусаться, а затем Антон толкнулся головкой ему прямо в горло. Толя сразу отпрянул, закашлялся. — Ну нет, так не пойдёт. — Антон его не отпускал, но позволил отдышаться. Член его, весь мокрый от слюны, был прямо перед Толиным лицом, почти что касался его. — Надо же закончить то, что начал. Кто ж вместо тебя заканчивать будет? — Твоя правая подружка. — Да щас, разбежался. Ты сегодня вместо правой подружки. Давай, Толь, не выёбывайся. — Антон погладил его по загривку, говорил с ним тихо и ласково. — Я сам всё сделаю, а ты не брыкайся. Понял? — Я же петь потом не смогу, — сказал Толя, всерьёз забоявшись. — Ну мы же не так сильно. — Антон мазнул членом ему по губам. — Мы чуть-чуть. На полшишечки. Толе было стыдно за свою слабохарактерность, за то, что перед Антоном он становился мягкотелым и безотказным, влюблённым, но он всё равно открыл рот. На этот раз Антон толкнулся мягче, пару раз надавил на горло, проскользнул внутрь и тут же вытащил, пока в конце концов не смог вставить член внутрь. Толя замер от страха, пытался не дышать, как посоветовал ему Антон, и крепко зажмурился. — Во-от так, вот так молодец, — прохрипел Антон и потрогал Толю спереди за горло, покачивая бёдрами — стул под его жопой надоедливо скрипел. — Чувствуешь, как оно? Как говорится, раздраконим тебя немножко. Толю хватило на пару движений — он непроизвольно сглотнул, подавился и слез с члена. — Бля… — Толе пришлось несколько раз откашляться. Было не очень-то приятно, скорее, совсем неприятно — горло саднило, повторять это желания не было, но Антон смотрел на него так голодно, так хотел его. Толя позволил ему трахнуть себя в горло ещё раз, и Антон больше не сдерживался. Он крепко схватил Толю и недолго ебал его прямо в горло. Толя будто бы отстранённо слышал, как он сам давится, как булькает и пытается вдохнуть воздух в короткий момент между тем, когда Антон вытаскивает член и вгоняет его заново. Он шептал, что Толя “завидная проблядовка”, “жадная сучка”, “подстилочка”; у Толи слюна текла по подбородку, слезились глаза, и он весь вспотел, испуганный и пользуемый. Антон правда натягивал его как какую-нибудь проблядовку, совсем не беспокоился, нравилось ли Толе, просто ебал, и Толя покорно ждал, когда ему надоест. Почему-то мысль о том, что Антону ещё полагается кончить, в голове даже не мелькала. Антон вытащил член, когда Толя опять подавился и совсем не мог вдохнуть. Он гладил Толю по голове, пока тот пытался отдышаться, спросил: — Перетрудился? — Да есть немного, если ты не заметил. — Толя шмыгнул носом. — Может, я тебе просто пососу? — Ну пока можешь и пососать, раз тебе понравилось, — Антон улыбнулся в бороду. — Но у тебя хорошо получалось. Ты имей в виду. Туз твой в рукаве, может, прибережёт твой туз в штанах когда-нибудь. Лицо было уже настолько мокрое и грязное, что Толя спокойно потёрся щекой о член, прихватил его губами, прежде чем взять в рот. Брать в рот, по сравнению с тем, каково было давать в горло, ему даже нравилось. Антон держал руки у него на шее, но не мешал, и Толя спокойно обсасывал его как получалось. Хлюпал слюной, которую не успевал сглатывать. — Спустить тебе на лицо, может? — Антон вытянул член, шлёпнул им Толю опять по щеке. — Или лучше в рот? — Как хочешь. — Толя поднял на него глаза, чувствовал себя уже совсем замученным. Антон попросил его высунуть язык — было тупо и неловко так сидеть, но Толя подчинился и спустя пару движений кулаком по члену Антон спустил ему на подставленный язык. Толя скривился, сплюнул в ладонь, — привкус спермы всё равно остался во рту, — и растёр её себе по штанине. — Пиздец. — Толя вытер рот тыльной стороной руки. Голос подхрипывал, но сил беспокоиться по этому поводу не осталось. — Ты чего морду кривишь? — Антон смотрел расслабленно. — Сам предлагал. И белок для здоровья полезен. — Сам тогда и глотай свою кончу. Подрочишь мне хоть? Или мне в сортир лучше отойти? Антон улыбнулся, откинулся на спинку стула. — Лучше сам давай. Но здесь, посмотреть хочу. — Ты меня точно с порнозвездой никакой не путаешь? — на автопилоте возмутился Толя, от Антоновых слов его обдало жаром, опавший было во время минета член снова напрягся. Толя даже не попытался встать, немного приподнялся на коленях, спустил штаны с трусами и вытянул член наружу. Как бы не было стыдно себе признаваться, но стоять перед Антоном на коленях его всё ещё заводило, как и понимать то, что Антону с ним хорошо, и благодаря ему Антон сейчас кончил. Толя дрочил быстрыми, рваными движениями. Коленки и шея ныли, побаливала челюсть, в горле сильно першило, но все эти неприятные ощущения запросто перекрывали воспоминания о том, как Антон его целовал. Толик чувствовал фантомные поцелуи Антона так ясно, что не сдержался и тихо застонал. — Что ты там такое представляешь? — со смешком поинтересовался Антон. — Аянами... Рэй, конечно. Не говорить же было, что он представлял, как Антон кусал бы его за ухо, как бы целовал шею и лапал. Хотелось, чтобы Антон его потрогал, чтобы подрочил как в прошлый раз, но оставалось только положить голову Антону на колено. Антон погладил его, опустил руку на шею, прихватил за неё, и Толику хватило всего несколько мгновений, чтобы кончить себе в ладонь. Сполоснулись потом по очереди в душе, и само собой перетекли потом на повседневные темы, никак не касаясь того, что было между ними. Да и нечего впрочем было обсуждать. Вместо того Антон зачитал несколько сообщений из конфы — Толя не понял, чего же в них было ценного, поручил Толе покормить Де Ниро, а ближе к ночи предложил поваляться на диване и пересмотреть баттл Генерала с Гноем. Толя согласился, и еще пару часов они потом смотрели баттл, угорая на особо смачных местах, перекидываясь старыми шутками и вспоминая Ванькины анекдоты про Дениса. Антон, как стало уже обычно между ними, распускал руки, вдумчиво лапая Толину жопу посреди раундов Генерала — и Толя в ответ рассеянно гладил его по плечу. Спал этой ночью Толик на удивление крепко. С утра горло всё ещё побаливало, и Толя отстранённо вспоминал вчерашний вечер со смесью волнения и неловкости. Как мало ему нужно, оказывается, чтобы упасть перед Антоном на колени и взять в рот. А самое стрёмное — что Толя был не против повторить. Разве что не перед выступлением, иначе шутки про то, что Дипинцест подавился хуём, оказались бы слишком близки к правде. Нехорошо бы получилось как-то. Ближе к полудню вернулась Настя, помандела, что никто из них так и не приготовил пожрать, смягчилась, когда увидела накормленного и выгулянного Де Ниро, потом снова разошлась. Настроение у Толи неуклонно поднималось — в том числе и потому, что голос у него полностью восстановился, — так что Настин нудеж его особо и не задевал, он ушёл валяться в комнате, прогонять текст и набираться уверенности.