Будущее из прошлого

- Ложись! – крикнул парень, утягивая вслед за собой на дно окопа и Тедерика… - Твою мать! – воскликнул Тед, потирая ноющий бок. Не успела пара осесть наземь, как воздух вокруг тяжело застонал, разнося на километры грохот тысяч и тысяч разрывов. - Напомни-ка мне, – орал на ухо Уоту его собеседник, пытаясь перекричать адскую артиллерийскую канонаду. – С каких это пор мы стали прятаться в окопы от собственной артиллерии?! - С тех самых, как наш Кайзер перестал поставлять новые пушки в войска! – в ответ прокричал ветеран, попутно усаживая неугомонного парнишку. – Сиди и не высовывайся! – грозно проорал Уотан прямо на ухо напарнику. Тот, словом, не очень-то и охотно подчинился старшему… Тем временем, артподготовку похоже и не собирались прекращать. Сотни и сотни тяжёлых взрывов разрывали воздух, тяжко гудели и надрывались, унося жизнь за жизнью… Хоть со стороны никто ничего не видел кроме весьма живописных «огоньков», завораживающих обитателей окопов, многие ветераны (по их словам) зачастую видели там разрывающиеся и сгорающие до тла тела, чего, конечно, никто более не видел…. Прошло уже почти 10 минут с начала канонады, а разрывы всё никак не утихали. Наоборот, время от времени тяжёлые чемоданы разрывались слишком уж далеко от намеченных целей, выворачивая итак пострадавшую землю «мёртвого поля». Как раз во после одного из таких разрывов нервы Уота окончательно сдали: - Тедерик, идём в блиндаж, – начал было ветеран, подталкивая тощего мальчишку в направлении укрытия. - Чего?! Нет уж! – тут же возразил Тед, отстраняясь от друга. – Я итак всё шоу пропускаю, а ты тащишь меня под землю?! – продолжал нагнетать Юнгхаус, вырываясь из хватки собрата и вставая в полный рост. Тут же молодое, заляпанное грязью лицо озарилось заревом пожарищ и взрыов. В сею же секунду в глазах заиграл знакомый задорный огонёк… - Красиво… - только и смог прошептать Тедер, поражённый воистину ошарашивающим зрелищем. – Никогда такого не видел. Никогда прежде наши такое не устраивали! – с нескрываемым восторгом воскликнул Тед, продолжая смотреть на завораживающий огонь. - Тед! Живо пригни голову! – начал было Уотан, пытаясь образумить своего друга-непоседу. На что тот ответил, пожалуй, слишком уж грубо: - Отстань! – отдёрнул руку от собеседника Тед. – Хватит меня опекать! Ты мне не мать! Последние сказанные Юнгхаусом слова растаяли в оглушительном грохоте, сопровождавшимся чрезвычайно яркой вспышкой, застилающей глаза. Сразу после вспышки небо затмил столб грязи и пыли, подброшенный вверх невиданной силой... Шли минуты. Нет, тянулись. Тянулись долго, очень долго, словно наигустейшее желе. Комья земли и грязи застилали глаза, уши не слышали ничего, кроме оглушающего звона… Кое-как протерев глаза, Уотан стал искать знакомую фигуру, с чем быстро справился: Тедерик сидел, облокотившись об край окопа, постанывая от невыносимой боли в ушах. Каски на нём не было – она валялась в метрах 6-ти от хозяина. Превозмогая боль в ушах и ногах, Уотан Тилль медленно поднялся и в полусогнутом состоянии направился к каске… А точнее, к тому, что от неё осталось: на месте боковой стороны, почти под самым верхом, зияла огромная сквозная дырень, оставленная осколком. Теперь защиты от неё, как от хлеба, но всё лучше, чем ничего. - На, иди в блиндаж и не высовывайся, понял? – проговорил Уот, вручая нерадивому вояке его снаряжение, после чего всё в том же полусогнутом положении двинулся к месту взрыва… По мере продвижения по окопам, к Тиллю начинал возвращаться слух: сначала артканонада вновь заявила о себе, а потом до ушей бойца долетел жалобный, еле различимый зов о помощи. Тут же в глаза попалась первая жертва происшествия: лежащий прямо в луже посередине окопа мужчина лет 30, с огромной кровоточащей дырой в груди… Что же, остаётся надеяться лишь на то, что этот смерть не стала мучать его. С тяжёлым сердцем и раскалывающейся головой Уотан вскоре добрался до эпицентра взрыва: развороченный окоп, огромная чёрная воронка и трупы. Трупов, по меньшей мере, четыре: один валяется, опершись спиной об стенку окопа. У второго, что валяется на земле перед укреплениями, отсутствует голова. Третий, сильно обгорелый, лежал почти у воронки. Четвёртого разорвало на две половинки прямо по торсу, и единственное, что связывало его (в прямом смысле слова) – это кишки, разбросанные от верхней до нижней половинки мертвеца…. Многих бы вырвало от увиденного, но только не Уота: ему не впервой лицезреть погибших товарищей. Он лишь остановился на мгновение и, обведя брезгливым взглядом погибших товарищей, двинулся к раненому, что вызывал у него гораздо больше интереса. Пройдя метров 5-ть от воронки, Тилль увидел выжившего: сильно обгоревший, лишившийся обеих ног почти по самый таз, этот бедняга ещё каким-то немыслимым образом держался за жизнь. От мундира остались лишь жалкие ошмётки, тело невероятно сильно обгорело: сквозь обуглившуюся грудную клетку проступали коричнево-чёрные рёбра. Лица просто не было, как, собственно и глаз – только полупустые глазницы, в которых дотлевали остатки очей. Голова этого солдата напоминала череп, на который пытались натянуть дешёвый китайский грим, после чего знатно подпалили… - Тихо… Тихо, брат… Я с тобой… - упал на колени Уотан, беря за руку умирающего. - Помо…ги мне!.. Я… Я не… Я не хочу уми… - затараторил страдалец, мучения которого, представить просто невозможно. – Я ничего не вижу!.. Помоги мне! - Эй… Успокойся… Я тебя не брошу… - ответил Тилль, попутно беря винтовку. Помочь этому бедолаге никаким другим образом было просто невозможно, посему, недолго поколебавшись, Уот встал почти в полный рост, навёл мушку на мученика и выстрелил. Пуля влетела прямо в переносицу. От того, что раньше было лицом, не осталось ничего: обгоревший череп проломился, и вместо головы перед Уотом лежало кровавое месиво из остатков мозгов, костей и крови. Сняв каску, боец встал на колено, дабы зачитать молитву. Но громкий, разрезающий воздух свист оборвал мысли Тилля, поднимая тысячи штыков в лобовую...