Парящие в небе

             Непривычно ярко светило солнце сквозь голые верхушки уже приготовившихся к зиме деревьев. Холода внезапно отступили, сменившись нежданным теплом. Недавно образовавшийся тонкий лёд быстро растаял, превратив размокшую почву в грязь и смешавшись с пожухлыми тёмно-коричневыми листьями. Казалось, что кто-то перемотал время вперёд, решив пропустить снежную студёную пору. Весь мир вокруг был наполнен солнечным светом, неспешностью, даже какой-то сонливостью: будто не вовремя разбуженная природа, зевая и потягиваясь, не могла понять, в чем дело.       — Шевелись уже! — раздался раздражённый голос и послышались быстрые шаги, нарушая тихую утреннюю идилию.       Дорога к больнице, в которой находился комиссар Ким, заняла больше часа. Чимин предлагал вызвать такси, но «красноволосый демон» упёрся, парируя тем, что всё в порядке. Он и сам сначала так думал.       «Блин, надо было послушать мелкого и взять машину…» — сетовал на свое упрямство Чонгук, едва поспевая за другом. Он ковылял достаточно медленно, немного волоча правую ногу. Хоть рана была не очень серьёзной, так как пуля прошла по касательной, однако полностью опираться на всю стопу при ходьбе парень не мог. К тому же после того, как перестали действовать анестетики, Чон чувствовал, что буквально разваливался на части: на теле не было ни сантиметра, который бы не болел или не саднил. Чимин шёл немного быстрее впереди. Кроме сухих расспросов про видео и главных действующих лиц, он не проронил ни слова. Парень молча переваривал информацию, не мог поверить в то, что сам комиссар был замешан в этом деле. Ему хотелось как можно быстрее добраться до госпиталя и получить ответы, тем более, что вчера комиссар Ким был в сознании, и Чим искренне надеялся, что сегодня ему должно стать лучше.       Гук несколько раз пытался начать разговор, который совершенно не клеился: чернокрылый упорно не хотел разговаривать с ним, и Чон прекрасно знал, почему. «Он не простит меня…» — с горечью подумал Гукки и постарался ускорить шаг, чтобы догнать друга.       Наступив в очередную лужу, Чонгук чертыхнулся и пробубнил себе под нос:       — Что за отвратная погода?       — А мне нравится, — не поворачиваясь, проговорил Чимин. Он остановился, чтобы Гук смог его нагнать, и, закрыв глаза, подставил лицо прямо под яркие лучи тёплого и совсем не зимнего солнца.       — Ничуть не похоже на начало зимы, — недовольно буркнул Чон, стряхивая прилипшую грязь с кед.       — Да, больше смахивает на весну, но мне нравится. Есть в этом что-то особенное, даже волшебное... — заключил Чим и снова невольно ускорил шаг: никак не мог привыкнуть, что Чонгук не бежит по крышам впереди планеты всей, а плетется сзади, как подбитая улитка. «Так ему и надо. Нет. Он заслужил хотя бы такое наказание. Нет. Мне его не жаль. Нет, жаль», — полемизировал сам с собой Чимин, раздираемый противоречиями на две половинки, одна из которых всё ещё хотела смерти Чонгука и периодически предлагала утопить его в луже, а другая — наоборот, защищала парня, пытаясь проанализировать и понять его поступки, ведь он наделал ошибок, сам того не желая, и ненавидит себя за это больше, чем кто бы то ни был.       — Волшебное, говоришь... А ты, оказывается, романтик! — с удивлением проговорил Гук, стараясь не наступить в очередную лужу.       — Ащ! Моя голова сейчас разорвётся на части! — чернокрылый резко остановился.       — Чим, ты в порядке? — Чон подошел ближе и, осторожно тронув парня за плечо, развернул к себе лицом. Чимин выглядел рассеянным, грустным, даже немного отрешенным. Затем он внезапно нахмурил брови и несильно толкнул Гука в грудь, который сделав пару шагов назад, едва удержался на ногах. Пришлось полностью наступить на раненую ногу: боль молниеносным импульсом отозвалась почти во всем теле парня. Он сжал зубы и вопросительно уставился на Чима.       — Нет. Я не в порядке! И ты не в порядке и никогда не был. Даже когда якобы хотел мне помочь, толкал свои ободряющие речи там, на крыше, ты тоже был не в порядке. Держу пари, невозмутимый «демон» хотел сигануть с той крыши сильнее, чем я. Чёрт! И ты — такой жалкий и эгоистичный тип — заставил меня поверить, что жизнь — это то, за что стоит побороться? А сам-то хоть немного верил своим словам?       — М-м…       — Очень многословно, как всегда! — Чимин всплеснул руками и изучающе посмотрел на уставшее лицо Чона. Левая бровь была рассечена, на скуле багровел небольшой кровоподтёк, а незажившие губы всё ещё были покрыты кровавой коркой. Гукки отвёл взгляд:       — Что ты хочешь, чтобы я сказал?       — Не знаю. Я просто… — Чим подошёл почти вплотную к парню и схватил его за ворот джинсовки.       — Ненавижу тебя, Чон Чонгук!       — Угу, — Чон поднял голову к небу и устремил свой взор вдогонку уплывающим за горизонт облакам. «Я это знаю, мелкий, знаю».       — И не ненавижу одновременно! Что это за хрень? — Чимин тряс Гука, произнося каждое слово, затем уткнулся лбом в его плечо и зажмурил глаза. Чон хотел обнять его или погладить по голове, но не решался. Гонимые внезапно налетевшим ветром бело-серые барашки, периодически закрывали собой солнце, рассеянные лучи которого упорно продолжали падать на землю, даруя всему живому свет и тепло. Чонгук знал, что Чимин постепенно стал так же важен для него, как солнце для этой планеты. Но что Гук мог предложить ему? Юноша совершенно не знал, как себя вести. Есть ли у него право ещё на один шанс? Примет ли его Чимин таким, какой он есть, с грузом боли, ненависти к себе и ворохом совершенных ошибок? Простит ли?       «Лучше сначала закончить дело, — принял решение Чон, — и убедиться, что Чиму больше не угрожает опасность, а со всем остальным потом разберёмся».       — О-о-о! Что-то ты совсем раскис, дружище! — выдохнув и довольно достоверно изобразив бодрость в голосе, произнёс Чонгук. — Смотри, мелкий, а то засопливишь свою собственную джинсовку, которую ты мне так любезно одолжил. Нет, я, конечно, это переживу…       — Мел… Кто здесь мелкий? — Чимин отошёл от парня и, недовольно скрипнув зубами, зашагал по дороге. Он совсем не ожидал такой реакции от Чона, хотя сам не знал, что хотел от него услышать. «Что я творю? Зачем вообще подошел к нему так близко? Ненавижу себя! И его!» — Чимин кипел от злости, не понимая своих собственных чувств, не понимая, как можно одновременно ненавидеть человека и испытывать к нему какую-то странную симпатию. «Соберись, тряпка Пак Чимин! Не время копаться в себе!» — приказал себе чернокрылый и рявкнул в сторону Гука:       — Шевелись, улитка недобитая!       — Кто-кто? Улитка?       — Именно.       — Ваш покорный слуга немножечко ранен, если Ваша светлость этого не заметила. Между прочим, если б я был здоров, то ты бы глотал пыль из-под моих кед, но…       — Не сегодня. Сейчас все в точности наоборот.       — Злорадствуешь, мелкий?       — Ещё раз назовёшь меня мелким, и я точно утоплю тебя в луже, как того искренне желает часть меня.       — Видишь, у нас у всех есть тёмная сторона. Не хотелось бы встретиться тет-а-тет с этой твоей 'злой половиной', — усмехнулся Чонгук.        — Пришли, господин «красноволосый демон», — фыркнул Чимин и, поднявшись на больничное крыльцо, вошёл внутрь, захлопнув дверь прямо перед носом Чонгука.       — Спасибо! Ты очень добр! — крикнул Гук, ухмыльнулся и потянул на себя дверную ручку.

***

       Больничный коридор был пуст. Все лампы, кроме одной, были выключены, из-за чего он казался зловещим, ненастоящим, словно из кошмаров Чонгука. Парень поёжился: неприятные ледяные мурашки поползли по его спине, постепенно заполнив все тело и, как ему самому показалось, даже душу.       Чимину тоже было не по себе в этом месте. Казалось, что больница вымерла, не было ни медсестер, снующих туда-сюда с лекарствами и капельницами, ни врачей с папками и документами, ни пациентов.       — Как-то пустовато тут, не находишь? — с подозрением проговорил Чимин.       — Может, пересменка? — предположил Чонгук, с удивлением озираясь по сторонам.       — Жутко здесь... — Чимин сжал руки в кулаки, чувствуя, как начинают холодеть кончики пальцев.       Юноша всегда не любил больницы. Однажды в приюте, он сильно заболел, и его поместили в лазарет, находившийся в подвальном помещении, где было обустроено несколько медкабинетов. Хоть доктор и медсестры постоянно следили за его состоянием, несколько недель ему всё же пришлось провести там, одному, вместе со своими страхами и сомнениями. В тот момент одинокого ребёнка впервые охватило чувство, что он абсолютно никому не нужен в этом мире, робкий и беспомощный, приносящий одни лишь проблемы.       Сидя под одеялом и крепко сжимая в кулаке упаковку таблеток, мальчишка плакал, думая о том, будет ли лучше больше не приносить никому проблем и никогда не чувствовать боли… Почему именно сейчас Чимин вспомнил этот эпизод, о котором хотел навсегда забыть, и не рассказывал о нём никому, даже Шиён? Возможно, ему сейчас не хватало поддержки и мудрого совета сестры Анны, которая не пыталась забрать у него таблетки, не кричала и не причитала, как доктор Ча, а просто обняла мальчика и погладила по голове. «Жизнь — это чудесный дар, который нужно ценить. Ведь, пока мы живы, мы можем меняться, менять мир вокруг и исправлять ошибки, помогать другим, нести добро...» — полушепотом проговорила она и поцеловала Чимина в лоб.       — Какое добро могу нести я? Могу ли я вообще помочь хоть кому-то? — шептал заплаканный мальчишка, вытирая рукавом пижамы слезы и наблюдая, как белые кружочки смывают потоки воды в раковине.       После смерти Шиён Чим словно снова стал тем самым мальчиком, потерявшим себя, веру в людей, а заодно и смысл жизни. Как ни странно, именно Чонгук помог ему выбраться из болота отчаяния. Этот «красноволосый демон», что косвенно виновен в смерти Ши, который сам не знает, как жить дальше, отчаянно прёт напролом, скрывая боль под десятками масок каждый день — он, и никто другой, занимал сейчас особое место в одном из потайных уголков сердца Чимина.       «Могу ли я помочь этому сумасшедшему справиться с болью? Должен ли я поверить ему, простить? — парень мысленно вел разговор сам с собой, сильнее сжимая кулаки, спрятав их в карманах толстовки. — Пак Чимин, ты просто идиота кусок! Кем ты себя возомнил? Чонгук хотел тебя использовать! О чём этот ненормальный только думает? Что у него на уме? Он предаст тебя, и глазом не моргнув. Нельзя ему верить!»       Что бы сейчас сказала сестра Анна? Вероятно, что парень заслуживает второй шанс. Или же, что было бы лучше держаться от него подальше? Жаль, Чимин не сможет больше с ней посоветоваться, потому что и её он потерял. Женщина с добрейшей в мире улыбкой погибла через два года после того, как Чимин выпустился из приюта: попала в автомобильную аварию. Несчастный случай. Просто водитель не справился с управлением, а она оказалась не в том месте и не в то время. Глупая случайность, коих мы можем наблюдать сотни каждый день. Чим всегда задумывался, а случайны ли такие случайности? Или на небесах кто-то ведёт особый счёт? А, может, это «небесная лотерея» такая? Кто знает?       Как бы там ни было, ещё один удар, что преподнесла судьба, оставил очередной кровоточащий рубец на сердце юноши. Ирония состояла в том, что именно на могиле Анны, куда Чимин раньше наведывался очень часто, он и повстречал свою родственную душу, Шиён, которая тоже знала женщину и принесла в память о ней большой букет белых лилий. Возможно, это был последний подарок сестры Анны. Или же очередное испытание? Можно ли было спасти Ши, если бы Чонгук не решил действовать в одиночку? Чимин почувствовал, как в горле возник ком, а на глаза навернулись непрошеные слезы. Слишком много вопросов, на которые у парня не было ответов. Ему хотелось кричать, орать не своим голосом, но он сдерживался, как мог, превращая этот крик в немой и постепенно задыхаясь изнутри.       — Чим, что случилось? — услышал парень встревоженный голос Гука.       «И почему все эти мысли лезут в голову именно сейчас?» — с досадой подумал чернокрылый.       —Ничего, — выпалил юноша и поспешил открыть дверь в палату комиссара. Чонгук пожал плечами и последовал за ним.       В комнате было темно, плотные жалюзи опущены, свет выключен. Над кроватью Ким Намджуна стоял мужчина, который тут же повернулся на звук открывающейся двери.       — Эй! Ты кто такой? — выкрикнул Чонгук и уставился на незнакомца, лицо которого закрывала плотная чёрная маска. Его насмешливый взгляд показался Чону очень знакомым. В свете, что проник в палату вместе с открытой дверью, в руках мужчины блеснуло что-то металлическое.       — Нож! — крикнул Чимин, кинувшись к кровати. Незнакомец нанёс резкий удар в живот комиссара и отскочил, наставив окровавленный нож на Чима. Белое одеяло в миг стало окрашиваться в алый цвет.       — Намджун! — Чонгук бросился зажимать кровоточащую рану комиссара, а Чимин кинулся на наемника с намерением разоружить его, но тот оказался проворнее. Он оттолкнул чернокрылого к стене и выбежал из помещения.       — Это один из охотников! Это точно он! — Чонгук вспомнил взгляд того урода, который, якобы шутя, спустил курок незаряженного пистолета, заставив Гукки мысленно попрощаться с жизнью. Давно Чон не испытывал такого страха, причем, не за свою жизнь, а потому, что он не сможет найти убийц Тэхёна, защитить Чимина и узнать правду.       — Я догоню его! — тяжело дыша, Чим быстро поднялся на ноги и выбежал из палаты.       — Нет, Чим, стой! — Чонгук не мог отпустить дрожащие руки, что крепко прижимали рану на животе Намджуна. Комиссар был без сознания. Гуку показалось, что его губы начали синеть. «Нет, нет! Только не это! Пожалуйста...»       — Не делай глупостей! Чим! Чёрт! Где весь персонал? На помощь! Кто-нибудь! — в отчаянии взревел Чонгук.       — Чон Чонгук! Что здесь происходит? — в палату вбежал офицер Хан, помощник комиссара.       — Где Вас носит? На него напали! Врача! Скорей! Скорей!

***

      Чимин бежал со всех ног. В голове крутилась лишь одна мысль: «Не уйдёшь, сука!» Сердце уже выпрыгивало из груди. Выскочив из больницы, сбив по пути несколько прохожих, наёмник побежал в лабиринт из узких улочек и старых кирпичных домов. Чимин старался не терять его из виду. Ноги начали неметь, но злость, нараставшая в нем как снежный ком, катившийся с горы, придавала ему каких-то неведомых сил. Завернув в очередной проулок, Чимин остановился. С его губ слетел злорадный смешок. Парень упёрся ладонями в колени, пытаясь отдышаться. Мокрая чёлка прилипла ко лбу, толстовку можно было выжимать.       Наёмник потрогал руками высокую кирпичную стену, что неожиданно преградила ему путь.       — Тупик! Твою медь! — мужчина снял маску и сплюнул, затем прислонился спиной к стене и сделал несколько глубоких вдохов.       — Что, думаешь, поймал меня, щенок? — надменно ухмыльнулся он. — Иди сюда, я расскажу тебе, как мы расправились с твоей девкой.       — Почему? — Чим сжал кулаки. — Почему на свете живут такие твари, как ты?       Над головой прогремел гром. Чимин даже не заметил, как солнце затянули серые тучи. Частые перемены погоды стали в последнее время нормой. «Гроза в начале декабря? Что происходит с этим миром? Хорошие люди погибают, а такие вот мрази живут себе и в ус не дуют!»       — Хех, так вот, получили мы инфу, что одна ненормальная лезет не в свое дело, — продолжал Охотник за смертью, медленно растягивая слова, словно упиваясь своим рассказом. — Деньжат хороших обещали, а заодно и крыльями чёрными разжиться. Знаешь ли, они сейчас пользуются большим спросом на черном рынке, особенно, в Поднебесной столице. Только ты, говнюк, нам все испортил. И дружок твой ненормальный!       Раздался ещё один оглушительный раскат, и небо извергло из себя холодный дождь. Наёмник взглянул на затянутый чёрными тучами небосклон, а затем перевёл взгляд на Чимина, который все ещё крепко сжимал кулаки.       — Она сопротивлялась, — процедил Охотник, медленно продвигаясь в сторону Чима, который совсем неожиданно для себя начал пятиться назад. — Дерзкая была девка, всю шею мне расцарапала, пока я вливал ей в глотку снотворное.       Чимин сжал зубы, стараясь не терять концентрации и зрительного контакта с наёмником. Если сейчас Чим его упустит, то это будет конец: скорее всего, этот урод просто заляжет на дно, и найти его потом будет не так-то просто.       — И что эта девчонка нашла в таком слизняке, как ты? Жаль, у нас времени не было, а то я б её трахнул как следует.       — Сука... — прошипел Чим сквозь зубы. Сердце обливалось кровью, глаза наполнялись слезами, становилось все труднее себя контролировать. Одна часть Чимина хотела убежать, а вторая — впиться зубами в глотку ублюдка, а потом разорвать его на части голыми руками.       — Так вот, затем мы налили полную ванну холодной воды, взяли кухонный нож и…       — Заткнись! Умолкни, падаль! — Чимин потерял самообладание и бросился на наёмника. Тот быстро увернулся от его удара и обошёл парня сбоку.       — Ого! Серьёзная заявочка, Пак Чимин! — выкрикнул мужчина, за пару секунд сократив расстояние между ними, и нанёс ему несколько ударов в правый бок. Чимин зажмурился от боли, но обхватив противника за торс, оттеснил его прямо к стоящим у стены мусорным бакам, о которые Охотник с грохотом ударился спиной. Не успел Чимин отдышаться, как ему прилетело по скуле, затем по другой. Потеряв равновесие, парень упал на мокрый асфальт. Дождь стал усиливаться, а громовые раскаты, казалось, звучали уже в голове Чимина. Наёмник возвышался над юношей, как скала, которую он хотел одолеть больше всего, которую ненавидел всеми фибрами своей души.       — У твоего красноволосого дружка не было никаких проблем с крыльями! — проговорил он, несколько раз пнув парня в живот, тот чуть не задохнулся. — Мы их просто отрубили на хрен! А что с тобой? Какого хера они поменяли цвет? Ошибка природы! Сучий урод! Ты нам такую сделку сорвал! На, падла!       Еще несколько ударов по рукам, ногам, животу. Наёмник не смотрел, куда бьет. Чимин прикрывал лицо, закашливался, пытаясь сделать вздох. Дождь не давал ему нормально открыть глаза.       — Нам надо теперь искать нового носителя чёрных крыльев, сукин ты сын! — Охотник начал терять контроль, его удары становились яростнее, жёстче, больнее, и, казалось, он ловил кайф от происходящего. Чимин согнулся пополам, затем, пересилив свой страх и превозмогая тупую боль, резко откатился к мусорным бакам. Нащупав рукой круглую железную крышку от одного из них, дождавшись пока Охотник приблизится, со всей силы врезал ему по голени. Наёмник выругался, чуть не потеряв равновесие. Чим тут же поставил противнику подножку, и двух секунд не прошло, как парень оказался на нем сверху. Чернокрылый, раз за разом занося кулаки со всей скопившейся яростью и злостью, бил наотмашь.       — Сука! Сдохни! Тварь! — кричал Чимин в исступлении. Лицо наёмника уже превратилось в кровавое месиво, но парень не мог остановиться. Он был словно одержим, выплескивая всю свою ненависть, всю скорбь, что так долго таилась внутри него. Когда его кулаки онемели от боли и напряжения, он схватил крышку от мусорного бака и прицелился Охотнику прямо в шею.       — Я… убью тебя, мразь!.. Сдохни… наконец!       Чимин замахнулся со всей силы, но в последний момент его руки остановились. Точнее, их кто-то остановил.       — Чимин, не надо! — услышал он рядом с собой срывавшийся голос красноволосого «демона», который вырвал у него из рук крышку и швырнул в сторону.       — Отвали! Зачем помешал? Тварь! — в гневе крикнул Чимин и бросился на Чонгука. Чон нарочно пропустил удар в левую скулу, перехватил руку Чима и заломил, применив болевой захват кисти. Тот взвыл от боли и опустился на колени.       — Отпусти! Урод! Отпусти на хрен! — Чимин брыкался и всячески пытался освободиться, но Чон вцепился в него, как клещ.       — Чим, успокойся! Чимин! Приди уже в себя! — как мантру повторял Чонгук, иногда срываясь на крик, но юноша, казалось, ничего не слышал. Он вырывался и кричал, пока совсем не обессилил, припав лбом к мокрому, грязному асфальту, давясь слезами, что душили, перекрывая кислород, словно чьи-то невидимые руки. Чонгук сначала ослабил хватку, а затем и вовсе отпустил друга. Еще несколько минут Чимин рыдал навзрыд, а Гук сидел рядом и гладил его по спутанным мокрым волосам, ждал, когда закончится гроза. С замиранием сердца он ловил каждый всхлип Чима, каждый его вздох. Все, что Гукки мог сейчас сделать, это быть рядом.

***

      Буря закончилась так же внезапно, как и началась. Офицер Хан подоспел вовремя и повязал наёмника, пока тот не очухался. Хотя после такого он вряд ли придёт в себя скоро.       Чонгук ещё никогда не видел Чимина в ярости, заключив, что зрелище это, явно, не для слабонервных. Но что здесь удивительного? Каждый человек может сорваться. Тем более, Чон сам терял контроль и не раз, напивался, дрался с местной шпаной, а при виде этих Охотников вообще лишался всякого самообладания, готовый собственноручно раскромсать этих ублюдков. Но это же Чон Чонгук, красноволосый «демон», неуправляемый псих и эгоист! Однако Чима, обычно спокойного, доброго и отзывчивого, Гук никогда не мог представить в такой ситуации. Возможно, в силу того, что привык видеть его совсем другим. Как бы там ни было, парень больше никогда не хотел лицезреть лицо друга, искаженное гримасой гневного исступления, и наблюдать, как тот бьется в конвульсиях ярости, способный причинить вред себе и окружающим. Чонгук твердо решил сделать всё возможное, чтобы это больше никогда не повторилось. «Чимин, не становись таким, как я, пожалуйста...»       — Гукки, я его чуть не убил, — грустно пробормотал Чимин себе по нос, сидя на краю ванной и смиренно ожидая, пока Чон закончит отмывать его испачканные грязью и кровью крылья.       — Ты не виноват, — попытался успокоить его Гук, не отвлекаясь от дела. — Ты просто сорвался. Это нормально.       — Нет, не нормально. Я хотел его убить, понимаешь? И если бы ты меня не остановил… то я бы это сделал.       Чимин глубоко вздохнул. Его руки немного подрагивали, а голос срывался. Чонгук прекрасно понимал, что сейчас происходило с «мелким»: он испугался себя.       — Никогда не думал, что способен… на что-то подобное… Что могу навредить человеку.       — Чим, послушай, — Чонгук выключил воду, сел перед парнем на корточки, немного поморщившись от боли в ноге, вытер мокрые ладони о свои джинсы и взял его за дрожащие руки, — этот наёмник — не человек. Он монстр. Тварь, каких поискать надо. Я знаю, что ты испугался своего гнева... Но до исступления можно довести любого. Особенно, если учесть, что тебе пришлось пережить из-за этих уродов... Успокойся и не бери в голову.       Гукки попытался улыбнуться. Чимин тихо шмыгнул носом.       — Эй, всё будет хорошо, слышишь? — говорил Чон. Этими словами он старался успокоить и себя в том числе. Всё, что происходило, было как-то связано с его семьёй, и от этого ему становилось страшно, ведь он был её частью.       Гук осторожно потрогал карман своих джинсов, проверяя, на месте ли флеш-карта, которую ему в больнице отдал офицер Хан. Юноша не знал, что там было, но комиссар просил передать её лично ему в руки.       «Намджун-хён, ты выкарабкаешься… Ты должен сам мне все объяснить!» — Чонгук не хотел больше никого терять. Он лишь про себя молился, что операция комиссара Кима, которая длилась уже несколько часов подряд, пройдет успешно. Чон хотел бы сейчас быть возле входа в операционный блок, равно, как и здесь, с Чимином.       Офицер Хан Юндже, лучший друг Намджуна, его правая рука и верный боевой товарищ, отправил мокрых и грязных парней домой, а сам остался в больнице, пообещав, что позвонит сразу, как будут хоть какие-то новости о состоянии комиссара Кима. Сейчас он сидел на полу возле двери, на которой красными буквами было написано: «Посторонним вход воспрещён», и не мог поверить в происходящее. Когда они прибыли к складу, где по данным их информатора находились наёмники с заложниками, ему следовало вести себя более профессионально, в противном случае, комиссара Кима бы не ранили. К тому же они глупо упустили тот факт, что наёмников было трое, а не двое. Тот, которого вырубил Чонгук возле склада, ускользнул незамеченным. Затем, проникнув в больницу, он включил пожарную тревогу в одном из дальних корпусов, и, воспользовавшись моментом, вырубил и запер в комнате для инвентаря несколько человек из медперсонала и полицейского, которых Юндже оставил присматривать за комиссаром.       — Черт! — Юндже зажмурился и прислонился затылком к холодной поверхности большой железной двери, размышляя вслух. — Я просто идиот! Эта мразь провернула такой манёвр прямо у меня под носом! Рисковая тварь! Был ли он один? И сколько же ему заплатили?       — Я думаю, много. Как комиссар? — раздался обеспокоенный голос откуда-то сверху. Офицер открыл глаза.       — Хосок, ты… Все плохо, как видишь.       Парень в плотном чёрном пальто сел на пол рядом с Юндже:       — Где Чонгук и Чимин?       — Совсем забыл, что просил тебя приехать за ними. Извини. Ничего не соображаю сегодня. Я отправил их домой. Парни и так много пережили.       — Правильно сделал. У меня все равно нет сейчас времени нянчиться с ними. Мне нужно наведаться в Поднебесную столицу. Слишком много чего происходит в последнее время, но нападение на комиссара в больнице — это уж слишком. Думаю, отец созовет совет. И, офицер Хан... Если я не дозвонюсь до брата…       — Я передам.       — Спасибо.       — Будь осторожен. Говорят, в столице нынче опасно.       Хосок кивнул и поднялся с пола:       — Не опаснее, чем здесь. Хан Юндже, всё будет хорошо. Это же комиссар Ким.       — Да, Намджун сильный, я знаю. Он должен справиться, — безжизненным голосом произнес офицер, не особо веря своим словам.       Хосок медленно направился к выходу. В этом крыле царила непривычная для больницы тишина и только был слышен звук его тяжёлых шагов, что раздавался эхом, отскакивая от стен длинного узкого коридора. Юндже снова прислонился затылком к двери и закрыл глаза.

***

      — Хоби! Пожалуйста, только не делай никаких глупостей! — расхаживал Чонгук по ванной комнате, держа телефон зажатым между плечом и ухом. — Хоби! Я отправлюсь с тобой! Эй! Слышишь? Бросил трубку! Вот упрямый засранец!       Положив телефон на раковину парень стал аккуратно вытирать полотенцем крылья Чимина. Уже больше четверти перьев стали белыми.       — С ним все будет нормально. Ты же сам говорил, что Хосок нигде не пропадёт.       — Да, говорил. Но я всё же…       — Волнуешься. Понимаю.       — Я должен попасть в столицу и встретиться с отцом.       — Ты уверен?       — Если Хосоку понадобится моя помощь, я должен быть рядом.       — Ты прав...       — Завтра с утра направлюсь в Поднебесный город... Чим, а у тебя стало больше белых перьев. О, подожди-ка, нашёл тут среди белых одно чёрное. Оно здесь совсем не к месту.       — Ау! — вскрикнул Чимин, когда «демон» вырвал из крыла перо. — Мне… же…       Чонгук и Чимин переглянулись.       — Ты что-то почувствовал?       — Было больно.       — К твоим крылья возвращается чувствительность, Чим.       — Гукки, я не понимаю, что происходит, — Чимин сцепил разбитые в кровь пальцы в крепкий замок.       — Мелкий… — Чон аккуратно принялся стирать кроваво-грязные разводы с тыльной стороны его ладони. — Если ты снова сможешь летать, это же будет настоящее чудо. Знаешь, я уже почти не помню, как это, парить.       — Что ты почувствовал, когда осознал, что нашёл свою родственную душу? — спросил вдруг Чимин, внимательно наблюдая за каждым движением парня.       — Может, мне показалось, но это был словно небольшой удар тока, который прошёл от места прикосновения по всему телу.       — Я вот не припомню ничего такого…       — А ещё у меня потом сильно чесалась спина, — Гук улыбнулся, вспомнив, как не мог уснуть всю ночь и постоянно будил Тэ, чтобы тот почесал ему спинку. Тэхён был тогда так очаровательно зол. — А ты что чувствовал?       — Первое время я ощущал просто небольшое покалывание в области лопаток.       — Значит, всё индивидуально, — Чонгук достал из шкафчика аптечку и, снова сев на корточки перед Чимином, принялся обрабатывать его разбитые костяшки дезинфицирующими салфетками.       — Ай-яй! Полегче там! — Чим поморщился от боли.       — Хах! Не ной, тут всего лишь пара царапин, — Гукки исподлобья глянул на друга и, закатив глаза, начал дуть на покрасневшие ранки. Чимин ощутил приятный холодок, что остужал немного припухшие и неприятно саднящие царапины. Невольно он начал внимательно рассматривать Чонгука: красная челка, свисавшая набок, закрывала один глаз, на сложенных трубочкой потрескавшихся губах выступили несколько капель крови, которые парень тут же слизнул. «Он завораживает. Даже проявляя слабости, он выглядит мужественно…» — пронеслось в голове у Чима.       — Блин, снова кровь идет, — Гук еще раз облизнул губы, резко поднял голову и неожиданно для себя поймал изучающий взгляд Чимина, который тут же отстранился настолько далеко, насколько было возможно, чуть не угодив в ванну. «Черт! Это все «демонские чары» этого красноволосого… Не поддавайся, Чим! Сейчас не время для этого! Тем более, как можно так пялиться на... парня?» — подумал Чим и поспешил заговорить Чонгука:       — Хм… Кстати, если вспомнить, то мои крылья выросли достаточно быстро, и я долго не мог к ним привыкнуть, но потом они стали частью меня и…       — Ты слишком быстро говоришь, — Чонгук не сводил глаз с тараторившего и постоянно отводящего взгляд Чимина, затем привстал и коснулся его губ своими. Чернокрылый почувствовал медный, немного соленый привкус. Этот поцелуй был терпким, крепким и нежным одновременно с нотками отчаяния и сдерживаемой страсти. Неожиданно для себя Чим закрыл глаза и ответил на него.       Гукки немного отстранился, все ещё обдавая влажные губы Чима своим горячим прерывистым дыханием.       — Я остановлюсь, если ты скажешь, — на выдохе прошептал Чонгук, еле касаясь верхней губы парня.       Чимин молчал. Он хотел крикнуть «Что это за фигня? Остановись сейчас же!», но не мог вымолвить ни слова, чувствуя нечто странное и будоражащее, что поднималось от низа живота, постепенно обволакивая все тело. Чимин находился в оцепенении: это был первый раз, когда его поцеловал парень, и те ощущения, которые он при этом испытал, были словно из другой вселенной, нереальными, доселе не существовавшими в хрупком внутреннем мире Чимина, слишком противоречивыми и в то же время возбуждающими.        — Чонгук… — Чим зачем-то сам поцеловал парня в уголок губ и сразу же отстранился. — Я ещё не… Это как-то всё… Я не знаю, что…       Чимин запинался, осознавая, что не может правильно сформулировать свою мысль и при этом начинает краснеть.       — Мелкий, — Чон крепко обнял парня и запустил пальцы его в растрепанные волосы, — ты очень милый, когда смущаешься…       Чонгук немного отодвинул от себя изрядно побагровевшего Чимина и коснулся рукой его щеки, не заметив нескольких мелких ссадин. Тот поморщился и впился глазами в бездонно-глубокий и будоражащий кровь взгляд Гукки, затем осторожно убрав чёлку с его лица и оказавшись слишком близко, замер, не решаясь что-либо предпринять. Чон, будучи больше не в силах сдерживать свои порывы, прильнул к губам Чима, жадно впиваясь и наслаждаясь каждым дозволенным прикосновением.       Чонгук упёрся ладонью в стену позади Чима, но его рука соскользнула с влажной плитки, и парни оба свалились в ванну. При этом Чон задел кран, и висящий сверху душ обдал их ледяной водой. В довершении всего их накрыла шторка, за которую случайно схватился Чимин.       — Это было эпично! — Гукки давился от хохота.       — Придурок, все из-за тебя! Выключи воду! Холодно!       Чон послушно протянул руку и опустил кран. Он смотрел на Чимина сверху вниз, тяжело дыша, несколько капель с его мокрой чёлки упали прямо на лицо Чима, тот недовольно сморщил нос.       — Ну, и долго ты собираешься на мне ле… — начал было Чимин, но его прервал донесшийся из комнаты телефонный звонок.       — Это, возможно, офицер Хан, — Чонгук быстро вылез из ванной и вскочил на ноги, уронив карниз на пол и запутавшись ногами в шторке. Пнув мешавшую пройти ткань, Гук рванул к телефону.       Пока Чимин пытался выкарабкаться из ванной, ибо с мокрыми крыльями это было не очень-то и удобно, Чонгук нарезал по комнате большие круги, как белка в колесе.       — Ну, что там? — на пороге появился мокрый и совершенно сбитый с толку Чимин. Он все ещё чувствовал на губах вкус кровавого поцелуя Чона. Немного солоноватый, но приятный привкус. Привкус его новой зависимости.       — Это был офицер Хан, сказал, что операцию сделали.       — Комиссар жив?       — В реанимации, в тяжёлом состоянии. Не факт, что он очнется...       — Мы пойдём сегодня к нему? — проговорил Чимин, на автомате начав снимать мокрую одежду, но осознав, что в комнате с ним находится ещё и «демон», который за ним пристально и немного с удивлением наблюдает, быстро зашагал в ванную и вернулся в домашнем светло-сером тренировочном костюме.       — Нет, в реанимацию никого не пускают, — немного отрешенно пробормотал парень, дождавшись, пока Чим вернется в комнату.        — Где твой ноут? — спросил Гук, озираясь по сторонам.        — Не знаю. Я толком не помню, куда положил его… А, вот он! — Чимин поднял с пола агрегат и включил его в сеть, затем направился к шкафу и распахнул дверцу.       — Переоденься, ты весь мокрый. Возьми, что хочешь.       Чон, недолго думая, скинул с себя влажные шмотки, оставив только нижнее белье, чем смутил Чимина, который снова покраснел и отвернулся.       — Так-с… — Гукки стал бесцеремонно рыться в вещах друга. — А ничего чёрного нет? Все какое-то сопливое, розовое… Микки-Маус? Чим, ты шутишь?       — Эту как раз и надень, ты же хотел чёрную футболку? — Чимин прыснул от смеха.       — О, шорты… Жесть, почему они желтые?       Чимин чуть живот не надорвал от смеха, когда увидел Гукки в своих жёлтых шортах и чёрной футболке с улыбавшейся физиономией Микки-Мауса.       — Да, смейся! Между прочим, это твой гардероб… Ты прикололся, да? Где нормальный шмот? — Гук сложил руки на груди, сделав серьёзное выражение лица, затем махнул на Чима рукой. «Он улыбается, значит, ему стало лучше, — с облегчением подумал Гукки, отгоняя от себя мысли об их поцелуе. — Чон, забудь. Даже не думай! Придурок, держи себя в руках, а то все испортишь!»        — Ладно, включай ноутбук, — вытирая полотенцем влажные волосы скомандовал Гукки, стараясь не смотреть на парня.       — Что ты хочешь проверить? — Чим, в свою очередь, не сводил глаз с накаченных рельефных ног Гукки. «А у него и ноги ничего… Твою мать! О чем это я думаю?» — Чим отмахнулся от этих мыслей, как от чумы, и принялся щелкать мышкой, делая вид, что открывает какие-то файлы.        Чонгук поправил повязку на больной ноге и, немного прихрамывая, подошёл к «мелкому», который уже удобно устроился с ноутом на диване, и сел рядом.       — Не знаю. Это от Намджун-хёна, — Чонгук вставил флешку в разъем, его руки немного дрожали, а в горле пересохло. Что же хотел сказать ему хён?       Глянув на Чимина, который одобрительно кивнул головой, парень нажал на "плей". На экране появился Намджун. Он был бледен. Особую серьёзность ему придавала морщинка меж бровей и сложенные перед собой в замок руки. Мужчина сидел за столом в затемнённой комнате.       — Чонгук, — после небольшой паузы прозвучал спокойный голос хёна, эхом раздавшись в голове Гукки. — Если Юндже отдал тебе это видео, значит, со мной что-то случилось, и, вероятно, мы с тобой больше не встретимся…       «Не говори так, Намджун-хён! — мысли Чонгука были спутаны. — Ты обязательно поправишься!»       — Я знаю, что ты нашел то самое видео. Не буду оправдываться, я наломал немало дров в свое время, даже несколько раз закрывал глаза на контрабанду черных крыльев. Я не знал, каким именно способом они добывались. Я допустил этот беспредел в своем городе. Это моя ошибка. Но к смерти брата я не причастен. Чон Джемин, твой отец, обещал мне не трогать пацана, но на него все же напали. После первого покушения на Тэхёна я получил анонимное письмо, в котором было сказано, что вас обоих похитили и держат на старом рыбном складе. Я сразу же отправился туда, и нашел только тебя. Хвала небесам, ты был еще жив. Обшарив весь склад, я так и не нашел Тэ, лишь потом узнал, что к тому времени, как я получил письмо, он был уже мёртв…       Голос комиссара дрогнул, он сильно сжал переносицу, затем продолжил:       — Точный IP-адрес выяснить не удалось, но мы узнали, что письмо было отправлено из Поднебесной столицы. Я думаю, что-то произошло. Джемин давно не выходил со мной на связь. Тогда твой отец вел себя странно, и до сих пор он сбрасывает мои звонки и игнорирует сообщения, даже аннулировал мой пропуск в столицу. Возможно, это из-за того, что он сделал с вами обоими, но у меня нет никаких доказательств его причастности к этому делу. Я бы хотел сказать тебе: «Не возвращайся домой, не говори с отцом, это может быть очень опасно». Но ведь ты же всё равно не послушаешь. Знаю, что поступишь по-своему. Всегда поступал. Я лишь прошу тебя быть осторожнее, ведь ты мне как младший брат. Почему твой отец нарушил обещание, не могу сказать. Прости, что не смог…       Чонгук не услышал больше ни слова, его тело резко обдало жаром, а в ушах зазвенело. Грудь резко сдавило от внезапной нехватки воздуха.       — Чонгук! Гукки! — словно через толстое стекло прозвучал искаженный голос Чимина.       «Что же делать?» — Чим кусал губы, пытаясь унять дрожь в руках Гука, затем он подскочил к окну и распахнул его настежь. В комнату ворвался свежий ночной воздух. Чонгук, шатаясь, подошел вплотную к краю подоконника и почти наполовину высунулся из окна, сделав несколько глубоких вдохов. Чимин схватил его за футболку, чтобы тот ненароком не выпал. Гук, опершись локтями о карниз, машинально положил два пальца на запястье: пульс зашкаливал.       — Твою мать! — прорычал Чон. Закрыв глаза и пытаясь успокоиться, парень стал терять равновесие. Чимин помог ему сесть на пол, обхватив руками за плечи. Вдруг все звуки вокруг него на мгновение стихли.       Когда Чонгук открыл глаза, то почувствовал, что его голова лежала на коленях у Чимина, который, прислонившись к стене, поглаживал его волосы и напевал что-то себе под нос.       — Ты мне колыбельную решил спеть? — с трудом разлепляя губы, произнес Чонгук.       — А?.. Да, то есть нет. Наконец ты очнулся… Ты меня чертовски напугал.       Чон всмотрелся в бледное лицо Чимина, в глазах которого все еще отражались следы ужаса и растерянности.       — Прости. Снова эти панические атаки. Достали нахрен!       — Гукки…       — Все нормально. Это бывает нечасто, — прошептал парень, и хотел было встать, но давящая слабость во всем теле не позволила ему этого сделать.       — Нет.       — Что нет?       — Нет здесь ничего нормального! — голос Чимина дрогнул.       — Только не вздумай плакать… Эй, ты ж не девчонка!       — Да не плачу я! Просто испугался за тебя...       Сделав неглубокий вдох, Чимин продолжил:       — Чонгук, я не позволю… тебе отправиться одному в столицу.       — Мелкий. Я же не на увеселительную прогулку собрался.       — Я знаю и поэтому пойду с тобой.       — Это наши семейные разборки.       — Мне всё равно. Не могу отпустить тебя одного. Я хочу быть там, где ты… — неожиданно для себя ляпнул Чим, почувствовав, как румянец смущения снова подступил к его щекам, — хочу помочь.       За последние пятнадцать минут, пока Гук не пришел в себя, Чимин думал над всем, что произошло за прошедшие несколько недель. Его жизнь попросту превратилась в сумасшедший дом! Но благодаря Гуку он всё еще видел в ней смысл, хотя совершенно не мог разобраться в своих запутанных чувствах, не знал, как объяснить свое странное противоестественное влечение и почему его словно каким-то невидимым магнитом тянуло к этому сумасшедшему «демону». Чим не хотел больше ни о чем думать. Ему просто нужно было быть рядом с Чонгуком, знать, что он жив, что с ним все в порядке.       — Ну… Хорошо, — неуверенно проговорил Чон, удивленный неожиданным поворотом событий. Чимин перебирал его густые красные пряди. Гукки было приятно каждое прикосновение нежных пальцев Чима. «Пусть мы оба изрядно поломаны, а наш мир хрупок, особенно, после последних происшествий, но… Спасибо, что ты со мной, Чим».        — Завтра днём отправимся в путь. Вместе.       Чонгук улыбнулся и закрыл глаза, а Чим, подчеркнув про себя, что явно сходит с ума, поцеловал парня в лоб.       — Мелкий, ты случаем не заболел? — Чонгук удивленно посмотрел на юношу снизу вверх. — Как-то странно ты себя ведешь... Чим, смотри-смотри!       — Что? Где?       — Твоя кукуха поехала! — Чон громко рассмеялся.— Блин, ты такой смешной!       — Придурок! С тобой точно рехнуться можно! Чего ржешь? Я тебя прибью!       — Спасибо...       — Точно прибью...       — ...что дал мне шанс начать сначала, быть рядом с тобой...       — Идиота кусок!..