Парящие в небе

      Мрачно и одиноко выглядело подножие скалистых холмов, чьи вершины словно змеи обвивали плотные серо-сизые облака. Чонгук смотрел вверх, выпуская из легких терпкий сигаретный дым.       «Да-а-а, давненько я сюда не приходил, а ведь именно здесь произошла наша первая встреча…» — невольно дёрнулись уголки губ парня, изобразив подобие горькой улыбки. Это были именно те воспоминания, что одновременно грели душу и причиняли мучительную боль. Чонгук вздохнул и бросил окурок себе по ноги. Продолжая втаптывать в грязь уже потухший бычок, парень оглянулся по сторонам в поисках утраченных, а точнее им же самим запечатанных воспоминаний. Ну да, это как раз то самое место, где он впервые встретил смешного лопоухого мальчишку со странной квадратной улыбкой, которому в будущем суждено было стать его родственной душой. Словно разбросанные в хаотичном порядке пазлы, перед глазами стали возникать оборванные картины из прошлого, которыми так дорожил Чонгук несмотря на то, что абсолютно все кусочки этой мозаики памяти имели неровные и очень острые края. Возникая из глубин подсознания, каждый из них кромсал его душу, рвал её на части, заставлял чувствовать болезненную пустоту, которая, изливаясь из самого сердца, медленно парализовывала всё тело. Чон крепко сжал грубую ткань джинсовки на груди, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и сел на корточки, стараясь сделать глубокий вдох. «Чёрт… Опять!» — парень обхватил руками голову и закрыл глаза, пытаясь вернуть контроль над дыханием.        Приступ начал стихать, но ощущение оцепенения не покидало Чонгука. Как наяву он видел двух подростков, которые, смеясь, бегали наперегонки и обкидывали друг друга горной глиной: один из них в очередной раз сбежал из Столицы после скандала с отцом, а другой — не бывал там ни разу. Будучи внебрачным сыном одного из членов Совета, Тэхён не имел права пребывать в Поднебесной, однако его старший сводный брат Ким Намджун всегда присматривал за ним. В своё время он настоял на том, что парень будет носить фамилию Ким и даже сам предложил свою кандидатуру на пост Комиссара Нижнего города, чтобы приглядывать за братом. Гиперответственность — одна из лучших, и одновременно худших черт характера Намджуна, ведь Чонгук не раз видел, как хён ставит идеалы столицы, нравственные принципы и своё чувство долга выше своего собственного блага. В данном случае, Ким Намджун был уверен на сто процентов, что должен позаботиться о сводном брате и хоть каким-то образом нивелировать безответственное поведение отца, для которого репутация была превыше всего. Особенно, когда узнал, что мать Тэхёна наложила на себя руки после очередной неудачной попытки выпросить у бывшего любовника «место под солнцем» для себя и их сына.       Чонгук помнил, что Тэ не любил говорить о своей матери, всегда избегал разговоров о ней. Один раз, правда, он упомянул, что никогда не понимал её стремления добиться расположения «сильных мира сего», и как ни пытался, не мог донести до упрямой женщины свои чувства. Ведь в то время, как она грезила о безбедной жизни в Столице, ребёнку всего лишь нужны были любовь и забота матери, а не призрачные, выбитые её слезами и мольбами «золотые горы» отца, который, кстати, никогда не признавал ни его, ни её.       Когда Чонгук и Тэхён впервые встретились, это произошло как раз возле подножия этих самых скал, что служили массивным фундаментом для Поднебесной столицы. Тэхён смотрел вверх, пытаясь разглядеть в сумерках очертания защитных стен ненавистного ему запретного города, но его взгляд едва достигал лишь горных вершин, окутанных вечерней туманной дымкой. К этому месту он питал особое отвращение, потому что все ещё не мог простить свою мать, которая, закрутила роман с неравным себе, зная о возможных последствиях. Тэ ненавидел Столицу всем сердцем, ненавидел этого жестокого человека, из-за которого она так страдала, ненавидел себя за то, что так и не смог ей помочь, как минимум не сумел выслушать её, попытаться понять. Бывшая любовница одного из влиятельнейших людей Поднебесной, не нуждавшаяся ни в чём, оказалась выброшена, словно ненужная вещь, оскорблена, оклеветана во лжи и изгнана из Столицы. Тэхён понимал, что она не могла примириться с жизнью в Нижнем городе. Кроме того, мальчишка попросту не знал, как остановить эту упрямую женщину, усердно обивавшую пороги всевозможных чиновников, чтобы добиться аудиенции господина Кима. Но в итоге она только всё усложняла. Потеряв окончательно связь с реальностью из-за тщетных попыток вернуться в Столицу, затравленная женщина, доведённая до пика отчаяния, перешла опасную черту между жизнью и смертью.       Тэхён был слишком погружён в свои мысли о том дне, когда все заголовки газет Нижнего города пестрили об одной сумасшедшей, устроившей очередной скандал в главном комиссариате, после чего "совершила акт протеста в виде суицида, спрыгнув с крыши здания". Зачем-то пытаясь вспомнить цитату из одной паршивой газетёнки, Тэ ещё больше ушёл в себя. Разумеется, в тот момент парнишка совершенно не ожидал, что кто-то может кубарем да ещё и с диким воплем скатиться с горы. Удивлённый Тэхён, который успел всё-таки среагировать и отскочить в сторону, чтобы не быть сбитым непонятным кричащим объектом, немного погодя, подошёл к незнакомцу, лежащему в позе эмбриона и закрывавшему руками голову, и стал сверху вниз изучающе его рассматривать. Тэ изумлённо хлопал глазами, не понимая, откуда взялся этот странный мальчик, буквально как снег свалившийся на его голову.       — Эй... Ты жив там? — Тэхён легонько пнул парнишку в бок.       — Да жив я! Блин, чего пинаешься-то? — "пришелец" медленно перевернулся на спину и, поймав любопытный взгляд Тэ, расплылся в совершенно глупой улыбке. «Боже… Что ещё за придурок...» — Тэхён закатил глаза, но всё же нерешительно протянул незнакомцу руку. Тот крепко сжал ладонь Тэ и, встав на ноги, продекламировал:       — Я Чон Чонгук! Приятно познакомиться!        Тэхён присмотрелся к парнишке. Весь взъерошенный, перепачканный горной глиной, небрежный да и к тому же пухлощекий, Чонгук то и дело поправлял длинную косую чёлку, что постоянно спадала на глаза, и переминался с ноги на ногу, ожидая хоть какой-то реакции Тэ. Забавный вид Гукки вызвал у Тэхёна сначала мимолётную улыбку, которая быстро переросла в громкий смех, сквозь который парень процедил:       — Тэхён… Ким Тэхён.       — Круто я спикировал? Ха-ха-ха!       — Ты чуть с ног меня не сбил! Спикировал он... Тоже мне!        С тех пор они часто встречались на одном и том же месте. Тэхён поначалу был молчалив и немного недоверчив, особенно узнав, что его пухлощёкий товарищ сбегает из Столицы, но весёлый норов Чонгука, его честность и прямолинейность помогли Тэ открыть своё сердце и вместе с тем обрести нового друга. Постепенно дружба между Чонгуком и Тэхёном переросла в нечто большее, и однажды младший из семьи Чон принял решение больше не возвращаться в Столицу. Намджун был категорически против такого решения, но когда у парней появились крылья, он отступил, искренне веря в предназначение двух родственных душ.       На секунду Чонгуку показалось, будто он услышал тот самый немного странный, но заразительный смех Тэ, что ознаменовал самый первый день их встречи. Прокатившись едва уловимой дрожью по всему телу, этот смех отозвался эхом в воспоминаниях Гукки. Парень словно листал альбом с фотографиями у себя в голове, непроизвольно переворачивая страницу за страницей и остановившись наконец на одном из самых ярких из воспоминаний о Тэхёне.       Чонгук закрыл глаза, вспомнив свой первый полёт с Тэ: был тёплый весенний вечер, закатное солнце медленно растекалось по линии горизонта словно жидкий ягодный джем. Мягкие потоки воздуха обволакивали всё тело, ощущение парения порождало нереальное, невесомое чувство эйфории, сердце билось так сильно, что лёгкой пульсацией отдавало в виски, вызывая небольшое головокружение. Крепкая рука Тэ сжимала запястье Чонгука. Неловкие взгляды, нерешительные взмахи крыльев и ощущение полной свободы. Это ли не счастье?       — Чего лыбишься? — запыхавшийся Чимин прервал вихрь воспоминаний, внезапно возникший в памяти Чонгука.       — А что?       — У тебя выражение лица сейчас было очень… странное. Блаженное какое-то…       — Просто вспомнил кое-что.       — Что? Расскажи.       — Ты знаешь, что сгубило кошку?       — Я же не кошка…       — Точно, змий ты… крылатый!       — Придурок! — Чимин недовольно надул и без того пухлые губы, из-за чего стал выглядеть ещё забавнее.       — Ч-чего так долго? — брякнул Чон, пытаясь побороть приступ умилительного смеха.       — Хотел заскочить к Джи, проведать…       — Как будто отправляешься в последний путь, — хмыкнул Гук и скрестил руки на груди.       — Ну, просто… Мало ли что может…       — Ой, ладно тебе! Пошли уже, — скомандовал Чонгук и движением руки указал на неровный склон, почти незаметный на фоне серого мрачного неба. — Видишь, там за деревом скала? Нам туда.       — Это довольно высоко! — воскликнул Чимин, увидев немного отвесный выступ, на котором возвышалось старое, согнутое под тяжестью прожитых лет дерево.       — А никто и не говорил, что будет легко, — Чон криво ухмыльнулся и зашагал вперёд.       — Ты всегда так говоришь… Нога ещё болит? — на ходу проговорил Чим, заметив, как парень немного припадает на больную ногу.       — Есть такое… А что? Переживаешь что ли?       — Я? За тебя? — Чимин почувствовал, что снова начинает краснеть. — Очень надо!       Чонгук улыбнулся и подал ему руку, помогая взобраться на выступ.       — Так и не скажешь, о чём думал? — Чимин просверлил глазами Чона, ещё крепче сжимая его тёплую ладонь.       — Вспомнил свой… первый полёт.       — Держу пари, это было незабываемо.       — Да, но сейчас возникает какое-то странное чувство, будто всё было в другой жизни.       — Или во сне.       — Или не со мной.       — Точно.       Чимин понимал, о чём говорил Чонгук, как никто другой. Ведь первый полёт — это своего рода священный ритуал родственных душ, который делал их уже существующую чувственно-эмоциональную связь ещё сильнее и глубже. И чем незыблемее она становилась, тем тяжелее, невыносимее была боль от потери соулмейта. Чим знал наверняка, что пришлось пережить Чонгуку, оттого-то крылатый, иногда заглядывая в глаза Гукки, видел в них своё отражение, искажённое горем и отчаянием. «Так похожи… Наши судьбы…».       Чимин осторожно поднимался по глинистому склону, по пятам следуя за Чоном и не сводя с него глаз. Изучающе, Чим наблюдал, как Чонгук иногда волочил больную ногу, а иногда припадал на неё, как после преодоления тяжёлого участка пути он останавливался и, оборачиваясь, выдавал свою фирменную лыбу со словами типа «Шевелись, мелкий!» или «Ты что, ел сегодня на завтрак черепаховый суп?». Чимину нравился именно такой Чонгук — Чонгук, который боролся с болью, который прорывался вперёд, несмотря ни на что, который крепко держал его за руку и хотя бы на время, словно ластиком, стирал своей глупой улыбкой все печальные мысли и воспоминания из головы Чима, как будто их там никогда и не было.        Добравшись до нужного склона, парни решили немного перевести дух: Чимин прислонился к стволу старого дерева, а Чонгук сел на один из самых больших и плоских камней, вытянув вперёд неприятно саднящую ногу.       — И что мы здесь забыли? — поинтересовался Чимин и, отдышавшись, принялся очищать от налипшей глины белые перья.       — Всего лишь подпольный вход в столицу. Гляди-ка! А у тебя уже и не осталось ни одного чёрного пера, Чим, — Чонгук не сводил восторженного взгляда с белоснежного оперения друга. — Не пробовал полетать?       — Пока что крылья меня не очень слушаются. Смотри, — парень попытался распрямить их, но правое крыло распрямилось лишь наполовину, левое же только немного дёрнулось.       — Думаю, им просто нужно время, плюс ежедневная тренировка, — Чонгук искренне улыбнулся, подняв голову к небу, — и ты скоро снова взмоешь ввысь.       — Надеюсь, — Чим тоже посмотрел на хмурый небосклон, затем на Чонгука. — Это всё благодаря тебе.       — М-м-м… Не знаю… — Чон смущённо отвёл взгляд.       — Зато я знаю.       — Всё, хватит болтологию разводить! — чувствуя, что его щёки начинают наливаться непрошеным румянцем, Чонгук поднялся и, подойдя вплотную, стал внимательно рассматривать более светлый участок скалы.       — Так значит, ты у нас из элиты Верхнего города? — спросил Чимин, наблюдая, как Гукки осторожно касался ладонями поверхности холодного камня, пытаясь что-то найти.       — Можно и так сказать. Мой отец — один из главных членов совета «Восьми крыл».       — Ты сейчас шутишь?       — Нет. Ага, нашёл! — воскликнул Чон, обнаружив то, что искал. — Чим, иди сюда! Посмотри, этот камень можно сдвинуть! Фу-ух. А я уж было подумал, что ошибся…       — Я вот все хотел спросить: какого лешего мы тут петляем какими-то дикими тропами и ищем лазейки, если ты полноправный житель Столицы, а твой папаша — такая важная шишка?       — У меня нет пропуска. Если отправимся через парадный вход, то перед главным лифтом, меня задержат для идентификации личности, а тебя и вовсе не пропустят.       — А это что за вход?       — Скажем так, мне его Намджун-хён показал в свое время. Потом он, конечно, десять раз пожалел об этом...       — Он тоже из Поднебесной столицы?       — Да, он жил там, пока не был командирован «Крылатым советом» в Нижний город в качестве главного комиссара. Его дед принимал участие в строительстве Поднебесной столицы. Возводя огромный почти неприступный город на вершине холмов, естественно, строители позаботились об аварийных выходах из столицы через систему туннелей внутри гор. Как говорил Намджун, именно этот проход его дед и ещё несколько архитекторов скрыли от «Совета».       — А так можно было?       — Хах, конечно нет, мелкий! Это была, так сказать, мера предосторожности. Потому что никто не знал, какой будет жизнь в Новой столице. Подсоби-ка, мелкий!       — Снова зовёшь меня мелким? — Чимин, недовольно цокнув языком, принялся толкать каменную глыбу.       — Может, уже перестанешь возмущаться по этому поводу? Смирись, Чим, и поднажми-и-и, — Чонгук навалился на скалу плечом. Та поддалась и начала сдвигаться в сторону, открывая достаточно широкий, чтобы пройти двоим, проход.       — Темновато здесь, Гукки…— почему-то проговорил шёпотом Чимин, осторожно последовав за другом в туннель. Когда парни оказались внутри, их обдало неприятной сырой прохладой и резким запахом плесени. Крылатый поморщился и закрыл рот и нос рукавом толстовки.       — На вот, — Чон протянул крылатому небольшой карманный фонарик. — Я давно здесь не был. Сбегал раньше через этот туннель, когда был ребёнком.       — Ты сбегал из Столицы? Чонгук, тысячи людей мечтают попасть туда, а ты просто-напросто сбегал?       — Да, пару раз меня даже возвращали силой. Но вскоре отцу надоело, и он просто отказался от меня. «У меня теперь нет сына!» — громко проговорил Чонгук наигранным басом, стараясь воспроизвести ту самую реплику отца, что словно острая игла, затерявшаяся когда-то давно в стоге сена, периодически возникала из ниоткуда, колола, причиняла боль и заставляла Чонгука раз за разом отказываться от мысли о возвращении домой. Это был последний разговор с отцом. Скорее даже скандал. Получив кулаком по лицу, а словами — как ножом по сердцу, Чон сжёг свой именной пропуск, вытер рукавом катившиеся по пылающей щеке слёзы и твёрдой походкой направился к туннелю, решив больше никогда сюда не возвращаться. Но у судьбы, видимо, были совсем другие планы.       — Как всё сложно… Так ты больше не общаешься с отцом? — Чимин нажал на кнопку фонарика, и довольно яркие лучи маленьких диодных лампочек сразу же развеяли мрак и обнажили красно-коричневые каменистые своды туннеля, кое-где влажные и покрытые плесенью.       — Несколько лет его не видел… Отец прочил мне место в Совете, собирался устроить брак по расчёту… Ну, всё в старых «добрых» традициях, — Чон вздохнул, предчувствуя, как воспоминания прошлого вот-вот нахлынут на него, словно цунами. — У нас с ним непростые отношения. Он бы никогда не принял Тэхёна…       — А что насчёт этих «бескрылых» браков?       — Это уже почти норма. Знаешь, пытаясь создать идеальный город для крылатых, якобы обретших любовь, мир и спокойствие, «создатели» забыли о том, что они всего лишь люди, со своими пороками и тараканами. У крылатых рождались дети, которые не могли найти свою родственную душу в Столице, поэтому не у всех в Верхнем городе есть крылья, а спускаться в город «нищих» было ниже их достоинства, ведь эти люди считают себя элитой общества. За несколько лет до моего рождения «Совет» принял Закон о том, что Поднебесная столица будет функционировать как изолированная единица и вход туда будет разрешен только по пропускам, получить которые в Нижнем городе практически нереально.       — То есть они закрыли свободный вход в город?       — Да. Тогда в столице было очень неспокойно. Богачи старались усидеть на своих денежных мешках любым способом, даже ломая судьбы. Так мою мать выдали замуж за отца без её согласия.       — Они не родственные души?       — Нет. В итоге она сбежала из Поднебесной и нашла своего соулмейта в Нижнем городе.       — И где она сейчас? Она счастлива?       — К сожалению, среди живых её больше нет, — Чонгук пнул камень, который отлетел и с гулким эхом ударился о стену туннеля. — В один прекрасный день она сказала мне, что уходит. Даже вещи с собой не взяла. Обещала навестить на следующий день рождения, но так и не пришла.       — Чонгук…       — Плохо помню тот момент, но я прождал её весь день… напрасно. Через какое-то время отцу сообщили о её смерти, и он приказал привести тело сюда и организовать похороны в стиле семьи Чон, то есть с большим погребальным костром и всеми почестями. Надеюсь, она успела побыть счастливой хоть немного. Очень хочу верить в то, что её новая жизнь того стоила… Чим, постой, — Чонгук резко остановился. Чимин чуть не врезался в его спину.       — Вот эти ступени, — Чон осветил фонарем старую пыльную лестницу, — приведут нас к аварийному лифту. Надеюсь, он еще работает.       — Здесь ещё и лифт есть?       — Угу. Есть и ступени, но это займёт намного больше времени. Попробуем сначала проверить, работает ли лифт. Аккуратно. Здесь проход сужается.       — Вижу.       Разрывая паутину, Чон продвигался вперед по узкой лестнице, крепко держа Чимина за руку, будто боясь, что он вдруг отстанет или потеряется. Крылатый покорно шел за ним, размышляя о словах друга. Впервые Чонгук был с ним настолько откровенен. Раньше он никогда даже не упоминал о своих родителях, а тут… «Возможно, мы стали ближе» — подумал Чимин, и на его лице как-то сама собой возникла лёгкая улыбка.       — А ты? — словно разрезая нависшую тишину, неожиданно громко проговорил Чон.       — Что я? — Чим поспешил сделать серьёзное выражение лица.       — Расскажи что-нибудь о себе.       — А… Ну, нечего особо рассказывать. Вырос в приюте при церкви.       — Тоже так себе расклад. А что с предками?       — Не знаю. Когда меня отдали в приют, мне и года еще не исполнилось.       — М-м-м. Один рос, значит. Не знаю, что хуже: расти одному в приюте, или в такой чокнутой семейке, как моя…       — Я всегда думал, что Поднебесная столица — это особое место. И после обретения крыльев мне обязательно посчастливится туда попасть. Но то, что ты рассказал…       — Возможно, первые годы это и был почти идеальный мегаполис, но потом всё изменилось. Расслоение общества никто не отменял. И когда большинство богачей наводнили столицу, то решили закрыть ее от всякого сброда… Такого, как мы. Они решили, что им не нужны крылья, раз есть деньги и иллюзия власти.       — Ты сказал «Мы»? Разве ты не считаешь себя частью того мира?       — Нет, абсолютно. Мой мир был там… — Чонгук сделал небольшую паузу. — …Где был Тэхён. Мне вполне хватало жизни в Нижнем городе, в своей конуре рядом с ним… Зато свободный, не обремененный глупыми правилами, нареканиями со стороны отца, постоянными истериками мачехи… Чёрт! Ненавижу это проклятое место!       От нахлынувших эмоций Чонгук резко подался назад и задел Чимина, который совершенно не ожидал таких маневров и не устоял на крутых узких ступенях. Чувствуя, что падает, Чим ещё крепче ухватился за руку Гукки.       — Не волнуйся, мелкий, — Чон подтянул крылатого ближе к себе и обхватил за талию. — Я не дам тебе упасть…       Прижавшись к Чонгуку, Чим ощутил его сильное сердцебиение, частоту дыхания, тепло и надёжность крепких объятий. Гук немного наклонился и поцеловал крылатого в лоб, затем в нос и перешёл на верхнюю губу, внезапно остановившись. Чимину, у которого на щеках выступил ярко-красный румянец, вдруг стало трудно дышать, а голова кружилась, как у контуженного. Поддавшись искушению, он сам слегка прикусил нижнюю губу Чонгука. Этот жест парень расценил, как «зелёный свет», и страстно впился в немного дрожащие губы Чима, заставив их обоих почувствовать, как земля уходит из-под ног, а каждое прикосновение пьянит сильнее, чем самое крепкое вино.       — Чонгук… — вырвалось из влажных, немного подрагивающих губ Чимина. — Правильно ли все это?       Красноволосый обхватил щёки крылатого своими тёплыми ладонями, заставив посмотреть на себя:       — Чим, ты сам должен разобраться, что для тебя правильно, а что — нет. Я приму любое твоё решение. Слышишь? Любое…       — Я думаю, сейчас нам стоит продолжить путь, — Чимин аккуратно сжал запястья Гука и опустил его руки вниз. Тот не стал сопротивляться.       — Мы почти возле лифта. Не отставай! — бодро отчеканил Чонгук и зашагал через две ступеньки, наращивая темп и стараясь игнорировать назойливую боль в ноге. «Что правильно для тебя, Чим? И есть ли для меня какое-то верное решение? После стольких-то косяков… Сомневаюсь».

***

      Глухой металлический скрежет был предвестником медленно открывавшихся железных дверей, что разрывали одну за другой нити сплетавших их паутин.       Чонгук вышел первым и, осмотревшись, потянул за собой Чимина, схватив его за рукав толстовки. Затем Чонгук ввёл код на небольшом запыленном экране, который находился на стене почти на уровне с полом, и двери лифта медленно затворились.       — Странно, что этот проход всё еще не был обнаружен.       — Сейчас мы находимся на стадионе.       — Где-где?       — Точнее, под ним. Этот лифт выходит в подвальные помещения спортивного комплекса, и был спроектирован, как часть стадиона. Если я всё правильно помню, то мы находимся под трибунами нижнего яруса. Эти двери сделаны из специального высокопрочного металла, а код знают только несколько человек. Возможно, им было легче превратить эту комнату в кладовую, чем ломать железные двери и нарушать целостность конструкции всего стадиона. Хотя это только моё предположение.       Чонгук осветил помещение, которое напоминало скорее старый заброшенный сарай. Чего здесь только не было: и спортивный инвентарь, и различные инструменты и разного рода снаряды, и стопки старых газет и книг, и горы всякого другого хлама. В свете фонаря все выглядело как декорации к дешёвому фильму ужасов.       — Ну, мистер гений, как нам выбраться из этой хламообители?       Направив свет фонаря прямо перед собой, Чонгук начал осторожно продвигаться вперёд, разгребая перед собой груды всякой никому не нужной утвари.       — Так-с, здесь раньше был совсем другой замок. Хм, дверь закрыта снаружи на ключ, — Чонгук посветил прямо в замочную скважину и мысленно выругался. «Не хватало ещё здесь застрять! Думай, Чон Чонгук…»       — Прекрасно! Что ещё сказать? — Чимин закатил глаза. Невольно всплеснув руками, он случайно задел какую-то нагроможденную конструкцию, и та с лязганьем и грохотом рухнула прямо под ноги крылатого.       — Ты тихим быть не умеешь априори? — возмутился Чонгук и принялся шарить по всей каморке в поисках того, что смогло бы помочь ему открыть дверь.       — Ну, уж извините, господин красноволосый демон, — Чим недовольно фыркнул и, сложив руки на груди, впился глазами в копошащийся в груде старых коробок силуэт.       — И вообще, почему это я демон? Красноволосый — ладно, но демон? — негодовал Чон, продолжая открывать разные коробки и ящики. Наконец он нашёл, что искал, в одной из коробок с инструментами. Сжимая в одной руке несколько проволок и плоскогубцы, парень направил свет фонаря на свой подбородок. — И вовсе я не демон, а очень даже милый. Порой…       Чонгук натянуто улыбнулся. Его почти голливудский оскал в отсветах фонарика показался Чимину немного устрашающим, но забавным.       — Ужастиков пересмотрел? Прекрати кривляться и вытащи уже нас отсюда!       — А ты вошёл во вкус: командуешь тут направо и налево, а сам стоишь руки в боки. Никакой поддержки от тебя, даже моральной!       Чонгук посветил прямо в лицо крылатому. Чимин зажмурился и стал небрежно размахивать руками, будто эти неловкие движения могли развеять льющиеся на него потоки тусклого света.       — Ну всё! Завязывай! Чон! Гук, твою дивизию!       Чонгуку нравилось злить Чимина, ведь он выглядел таким забавным. Особенно сейчас, когда отмахивался от ослеплявшего его света. Крылатый увернулся и попытался выхватить фонарик из рук парня, но тот спрятал его за спиной и выключил. Он чувствовал на своём лице неспокойное дыхание крылатого. Рука Чимина, все это время тянувшаяся за фонарём, внезапно изменила курс и ухватилась за край джинсовки Гука, а вторая, засунула другой фонарик в карман толстовки, и коснулась его щеки. Обоих парней окутала темнота, обнажавшая скрываемые при свете страсти и желания. Чонгук уткнулся лбом в лоб Чима. Дахание Чимина такое прерывистое, тёплое и возбуждающее.       — Чим… — за произнесенным на полувыдохе коротким словом последовал долгий поцелуй, ответный, не менее страстный, требующий ещё большей отдачи. Больше всего Чонгуку не хотелось останавливаться, выпускать из объятий крылатого, вновь возвращаться в реальность, но внезапно раздавшиеся за закрытой дверью шаги и голоса, заставили Чона всё же оторваться от тёплых и таких манящих губ Чимина.       — Т-с-с-с. Ни звука, мелкий, — прошептал Гук на ухо Чимину, после чего тот крепче прижался к Чонгуку, положив свой подбородок на его крепкое плечо.       — О чем ты? Эта каморка закрыта ещё с незапамятных времен! — послышался низкий мужской голос.       — Но я слышала там какой-то грохот, — не унималась женщина.       — Думаю, это крысы.       — Что? Крысы? — дамочка взвизгнула. — Травить! Срочно!       — Ну-ну… На крысиный яд денег нам не выделяли.       — Но надо же как-то бороться с этими надоедливыми грызунами!       — Тебе надо, ты и борись. А я пошёл сдавать дежурство.       — Эй! Ты куда? Но ведь крысы же...       Женщина хмыкнула и раздосадованно топнула ногой. Затем послышались звуки удалявшихся шагов.       — Крылатые крысы, — прыснул Гук. — Ай! Ты что? Ай! Отпусти! Вот же!       Чимин разжал челюсть, что впилась в грубую джинсовую ткань на плече Чона.       — Тьфу, гадость! — Чим сделал вид, что сплюнул. — Крысы порой кусаются. Ты не знал?       — Ты только что меня укусил?!       Чимин выхватил из руки Гука фонарик и, включив, направил на него рассеянный луч.       — Мы здесь заночуем? Или, может, вообще переедем сюда. Очень уютное местечко.       — Чим, всё! Прекращай! Не свети в глаза! Демон, блин! Это ты настоящий демон! Крылатый змий-искуситель! — Чон прыснул от смеха, и тут же получил от крылатого подзатыльник, что почему-то ещё больше рассмешило их обоих.       — Хватит ржать! Давай уже с дверью что-то делать.       — Точно. Тс-с-с-с, тихо! Крысы не дремлют, особенно крыла... — начал было Чон с саркастическим настроем, но осёкся, увидев лицо Чимина, ставшее внезапно чрезвычайно серьёзным. — Ла-а-адно, посвети мне. Сейчас всё будет! Гений и мастер на все руки Чон Чонгук к Вашим услугам, — парень сделал неуклюжий реверанс и, вооружившись провололоками, начал ковыряться в замочной скважине.       — П-ф-ф! Тоже мне мастер!       Не прошло и пары минут, как послышался резкий щелчок.       — Ну? Что я говорил? Кто мастер на все руки? А? Кто-о-о? — довольно ухмыльнулся Чонгук.       — Ладно-ладно, признаю твой невероятнейший талант открывания дверей, а также втягивания нас в различные неприятности.       Чонгук хмыкнул и, немного приоткрыв дверь, выглянул. Снаружи никого не было. Перед его взором предстал длинный плохо освещённый коридор. Пытаясь вспомнить дорогу, парень схватил Чимина за рукав толстовки и потянул за собой.       — Вот видишь, я же говорил, что всё будет в лучшем виде, а ты мне чуть полплеча не отгрыз, — Чон дотронулся до укушенного плеча и сделал вид, будто поморшился от боли.       — Ой, ладно тебе! Я же легонечко… — Чимин саркастически улыбнулся.       — Я помню дорогу, здесь практически ничего не изменилось. За мной...       — Кто здесь? — послышался чей-то хриплый бас неподалёку.       — Н-никого… — крылатый растерялся и выпалил самое первое, что пришло ему в голову.       — Чимин, это было гениально! Бежим! Ну!       Чонгук взял крылатого за запястье и пустился бегом по коридору. Свернув несколько раз, они выбежали на лестницу, ведущую на трибуны стадиона, где им удалось наконец спрятаться от не очень-то навязчивого преследователя, поскольку старый уборщик абсолютно не горел желанием гоняться за кем-то. Немного погодя он остановился, махнув рукой, достал из кармана куртки флягу и сделал несколько больших глотков.       — А-а-а, чёрт с ними! Сорванцы какие-то...       Забежав на трибуны, парни приземлились на деревянный настил прямо за сиденьями. Чонгук принялся растирать больную ногу, которая от бега начала саднить и ныть.       — Болит? — Чимин положил руку Чону на колено. — Надо было хоть обезболивающее взять с собой.       — С-с-с-с… Пройдёт. Надо обмозговать наш дальнейший план действий.       Чимин огляделся. Огромный крытый стадион был совершенно пуст, но выглядел грандиозно: чистые мягкие сиденья, прозрачный стеклянный купол, оснащенный зигзагообразными прожекторами и специальными креплениями, при помощи которых, он видимо, раздвигался; четыре огромных монитора, которые, по всей видимости, транслировали разные ракурсы происходящих на стадионе действ, были, к сожалению, сейчас выключены; ярко-зелёный газон, чёткая разметка и идеальная чистота кругом. Всё выглядело так, словно здесь никогда не ступала нога человека. «Это совсем другой уровень» — тут же подумал Чимин, сравнив эту безукоризненную громадину с огороженным футбольным полем на окраине Нижнего города.       — Здесь…       — Слишком тоскливо, — закончил Чон реплику друга.       — Я не то хотел сказать, но… М-да, не так я думал попасть в Поднебесную столицу. Не так… Я надеялся подать заявление на пропуск после обретения крыльев, пройти конкурс и получить там работу. Да, я знал, что это очень маленький шанс, но всё же, хотел верить...       Чонгук несильно сжал плечо друга, подтвердив тем самым, что он понимает, насколько тот разочарован. Ведь сказочный рай в итоге оказался совсем не таким, каким представлял его себе Чимин. Парень до последнего не хотел верить в рассказы Гукки, возможно, в глубине души он им и не верил.       — Зато ты побываешь в столице, — в голосе Чонгука появились озорные нотки. — Ты же хотел этого? И какая разница — официально или нет? Пошли! Нас ждут великие дела, мелкий!       Чонгук вцепился в запястье крылатого и потянул его за собой. Проскользнув мимо «грозного» охранника, который неспешно попивал чаёк, читая газету, и, выбежав через главный вход, парни оказались на улице Столицы.       Чимин, затаив дыхание и даже от удивления немного приоткрыв рот, наблюдал зрелище, по его мнению, совершенно неописуемой красоты. Он никогда не видел таких высоких и красивых зданий. Гигантские зеркальные коробки устремлялись ввысь, закручиваясь разноцветными спиралями разных форм и скрываясь за облаками, пестря неоновыми баннерами и 3-д рекламными проекциями. Многие кафе, рестораны и магазины располагались на высоте двух, а то и трех этажных домов. Большая часть посетителей могла не пользоваться ни лифтом, ни лестницей, ведь практически все они обладали крыльями. Улицы были очень узкими, асфальтовое покрытие, казалось, было сделано из плотного неонового стекла, на котором то и дело всплывали разноцветные надписи от приветствий и пожеланий хорошего дня до рекламы. Здесь не было машин, но Чимин заметил много автоматических подъёмных платформ без стен и крыш, плавно изменявших своё направление как по горизонтали, так и по вертикали, на которых крылатые могли перевести дух и подняться на нужный этаж без помощи крыльев, использовав только голосовое управление. Идеально ровные немногочисленные газончики напоминали небольшие островки в неоновом океане, а световые декорации в виде длинных переплетающихся стеклянных трубок возвышались над землёй словно лианы из сказки про волшебные бобы, скрываясь в пышных перистых облаках, придавая им различные цвета и оттенки.       — Как здесь… — крылатый запнулся, у него перехватывало дух.       — Красиво? Да, соглашусь. Но нутро этого города отнюдь не так прекрасно.       Чонгук взял Чимина за руку и уверенно повёл за собой прямиком в оживлённые стеклянно-бетонные неоновые джунгли.       — Мне нужно попасть домой. А пока мы здесь, наслаждайся великолепными видами! Я покажу тебе много интересного! Следуй за мной, Чим!