You Know. I know

Юнги проснулся от звука своего будильника. Он тихо простонал и протянул руку к прикроватной тумбочке в поисках телефона. Найдя его, он выключил будильник. Он перекатился на спину и уставился на вентилятор на потолке. Он глубоко вздохнул, опасаясь предстоящего дня. Почти все дни Юнги начинаются с тяжелого вздоха, но сегодня — другой день. Самый страшный день в году для Юнги. И так же самый печальный день. Сегодня — один из тех дней, когда Юнги вынужден видеться со своей семьей; семьей, что давно бросила его. Он думал о своей семье, пытаясь вспомнить какие-нибудь счастливые моменты с ней. Но не получалось, потому что он потерял часть своих детский воспоминаний. Но он до сих пор пытался. И только одна вещь приходила в голову. И это и была причина, по которой он проглатывал свою ярость каждый год в этот день. Это и была причина, по которой он заставлял себя увидеться с семьей. Юнги отбросил одеяло и сел на край кровати. Он потер глаза основанием ладоней, чтобы избавиться от сонливости и взглянул на черный костюм, который вытащил из шкафа прошлой ночью. Он встал с кровати и пошел в ванную, чтобы приготовиться к дню. Юнги не завтракал. У него никогда не было достаточно сил, чтобы готовить утром. И, как и всегда, он поджег сигарету и выкурил свой завтрак. Использовав спрей для свежего дыхания, чтобы избавиться от запаха дыма, он вышел за дверь, заперев ее за собой. Дорога от Юнги до его родителей занимала примерно час. Припарковав машину на обочине, он вышел. Он медленно подошел к дому, позвонил в звонок и стал ждать, пока ему откроют дверь. Ему открыли секундой позже, человек с лицом так похожим на его собственное и такими же узкими глазами. Его отец. Вместо того, чтобы дать Юнги войти, его отец вышел и закрыл за собой дверь. Юнги вопросительно посмотрел на него. — Зачем ты здесь? — спросил его отец. — Что ты такое говоришь? Я пришел к хёну, — озадаченно сказал Юнги. — Тебе нет надобности приходить каждый год, — резко сказал его отец низким голосом. Его отец вздохнул: — Просто... мы не ждали тебя. — Но я прихожу каждый год. — Да, и это все нам усложняет. Юнги, пожалуйста, уходи. — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что это все усложняет? Я просто пришел отдать дань уважения своему мертвому брату. Ничего больше. — Сказал Юнги повышая голос. — Говори тише, — буркнул его отец. — Мы не хотим, чтобы люди задавали о тебе вопросы... Юнги перебил отца: — Ты должно быть смеешься надо мной. — Он покачал головой. — Ты не даешь мне войти, потому что не хочешь, чтобы люди задавали вопросы о сыне, от которого вы отказались. — Мы не отказывались от тебя... — Черт, ты этого не делал! — Юнги потерял самоконтроль и кричал. — Ты сбежал сразу после того, как твой брат умер! — Потому что тогда вы уже отказались от меня! У меня не было никого в этом доме, кроме хёна! Вы постоянно твердили мне, сколько позора я приношу вашей драгоценной маленькой семье! И за что? За то, что я выбрал следовать своим мечтам, а не вашим? Или-или потому что я — гей? Что из этого,отец?! — Со злостью прокричал Юнги. — Уходи. — Сказал его отец, его сжатая в кулак рука тряслась от злости. Юнги слышал, как люди внутри переговаривались. Они должны были услышать все, что Юнги сказал. Но ему все равно. — Нет. Я хочу выразить почтение хёну. Юнги двинулся, чтобы войти в дом. Он не видел, как его отец поднял руку. Он ударил его по лицу, и Юнги отшатнулся обратно на ступеньки. Его глаза были широко распахнуты, и из них начали течь злые слезы. Он заставлял себя не плакать. По крайне мере не сейчас. — Он бы не хотел видеть тебя здесь. Уходи, — сказал его отец без каких-либо эмоций в голосе. Юнги бросил букет цветов, который держал в руках, на землю. — Нет, он бы хотел увидеть меня. Потому что, в отличие от тебя, он действительно любил меня. — Сказал Юнги и сорвался с места к машине. Он не смотрел назад, пока уезжал оттуда. Он ехал и ехал, пока дом не превратился в крошечную точку, пока никто не мог увидеть его. Он сжал руль так, как будто он был последним, что удерживало его в этой жизни. Его костяшки побелели от такой силы. Он ехал и ехал до тех пор, пока мог это вынести. Он остановил машину на обочине дороги, все его тело тряслось. Он сжал свою грудь, вес на ней стал невыносимо болезненным на секунду, и сломался. Один в своей машине, на обочине дороги Юнги взвыл от боли, и слезы ярости потекли вниз по его лицу.

***

Юнги не знал, во сколько он пришел домой. Он оглядел свою кухню. Он знал, что должен поесть, но даже мысль о еде вызывала у него тошноту. И поэтому он заглушил себя в сигаретном дыме. Была поздняя ночь, когда Юнги решил прогуляться. Он все еще был в своем черном костюме. У него не было ни сил, ни желания переодеваться. Так что он накинул куртку и вышел из дома. Даже не думая, он пошел прямо к пляжу. Он шел и шел, до того как не обнаружил себя на пляже. Он сел на привычную скамейку и уставился на волны. И чем больше он смотрел, тем больше злился. Зачем волны так сильно стараются? Почему они просто не сдадутся? Юнги вытащил сигарету и поджег ее. Он почти докурил ее, когда знакомый голос раздался рядом с ним. — Привет, машина для курения. Тебе, судя по всему, нравится здесь, — приветливо сказал Чимин. — Чего тебе надо? — грубо сказал Юнги, даже не поднимая взгляда. — Ты в порядке? — Чимин наклонился, чтобы лучше рассмотреть лицо Юнги. Его голос звучал взволновано. Юнги взглянул на парня. Он не ответил на вопрос. Вместо этого он сказал: — Я не хочу мороженое. Так что уходи. Чимин выпрямился, но не сделал ни одного движения, чтобы уйти. Наоборот, он подошел к Юнги с другой стороны и присел на скамейку. Юнги решил проигнорировать его присутствие. Чимин ничего не говорил. Он сидел с Юнги в тишине. Юнги вздохнул спустя время. — Почему ты здесь? Он не мог сконцентрироваться на своей злости к волнам, пока Чимин сидел рядом с ним. Чимин просто пожал плечами и посмотрел на Юнги. — Ты в порядке? Маленькие глаза Юнги встретились с широко распахнутыми глазами Чимина. Они были полны неподдельного беспокойства. Юнги сдавило горло. — Нет, — прошептал он.