You Know. I know

Юнги присел на их скамейку на пляже. Сигарета была сжата между его пальцами. Он быстро докурил ее и выбросил в ближайшее мусорное ведро, когда увидел Чимина, который шел прямо к нему, его розовые волосы вздымались пока он шел. — Хей, — поздоровался Чимин и сел рядом с Юнги. Он наклонился к нему. — Привет, — в ответ поздоровался Юнги. Его глаза изучали лицо Юнги, пытаясь найти что-то (но не находят ничего), что скажет Чимину, что сейчас чувствует старший. — Ты в порядке? — Мягко спросил Чимин. Юнги посмотрел на Чимина. Его горло сдавило, когда он увидел тревогу и беспокойство в чиминовых глазах. — Я буду, — Прохрипел он. Юнги глубоко вздохнул, — Пак Чимин, — и выдохнул. — Хен, — начал Чимин, — прости меня. — Почему ты извиняешься? — Юнги с любопытством посмотрел на парня. — Я не знаю. Я просто чувствую, что должен извиниться, — сказал Чимин. — Ты должно быть был в шоке, когда вспомнил. И я не сделал ничего, чтобы все было проще... — Чимин, остановись, — оборвал его Юнги. — Когда я проснулся сегодня, мне было не до этого. Я был напуган, запутан, и я был зол. Зол на себя, на тебя и на весь мир в целом за то, что он сделал это со мной. К счастью, со мной был Чувон. И, слава богу, что он чувствительный человек. У меня так же был целый день, чтобы все обдумать. — Юнги посмотрел на Чимина. В его глазах все еще было столько беспокойства, и Юнги хотел погладить его по щекам, чтобы успокоить. Но он этого не сделал. Вместо этого он одарил его небольшой улыбкой. — Мне не нужно слышать от тебя никаких извинений. Однако, все, что мне нужно, — это ответы. Чимин глазел на Юнги пару секунд. Он выпрямился и сглотнул. — Хорошо. Что ты хочешь знать? — Во-первых, почему ты не рассказал мне о нас той ночью? — Спросил Юнги. Чимин глубоко вздохнул. — По многим причинам, но, по большей степени, просто потому что испугался. Когда я увидел тебя той ночью, я сперва подумал, что мне показалось. Ты немного изменился, но ты все еще был моим Юнги-хёном. Я был уверен в этом. Пока я продолжал смотреть на тебя, я увидел грусть в твоих глазах. И это было больно для меня видеть тебя таким. — Чимин слабо улыбнулся. — И единственная вещь, которая пришла мне в голову в тот момент — это купить тебе мороженое. Юнги не смог сдержаться и отпустил смешок. — Это так похоже на тебя, — сказал он, качая головой, — и ты сказал, что купил их оба для себя. — Конечно же, я не купил их оба для себя, — сказал Чимин. — Но, когда я подошёл к тебе и заговорил, ты... ты совсем не узнал меня, хён. — Голос Чимина дрогнул. — Ты даже не представляешь, как трудно мне было держать себя в руках. — Он сделал глубокий вдох. — Но, в любом случае, я все еще хотел дать тебе мороженое. Это должно быть смотрелось странно, когда абсолютной незнакомец покупает тебе мороженое. Поэтому я сказал тебе первое, что пришло мне в голову. — Чимин дернул плечами. — И затем мы начали разговаривать, и я понял, что у тебя совсем нет никаких воспоминаний. Я хотел сказать тебе правду, но я не думал, что ты поверишь мне. Кто бы поверил? Я так боялся, что ты прогонишь меня к черту, потому что какой нормальный человек поверил бы мне просто так? — Ты должен был знать, что я не нормальный человек, — сказал Юнги. Чимин хмыкнул. — Я не хотел рисковать. Я бы предпочел начать все с начала, нежели рисковал потерять тебя снова. И это именно то, что я сделал. Юнги кивнул. Он понял, что Чувон был прав абсолютно во всем и что он должен поблагодарить его за то, что Юнги дал Чимину шанс. — Я понимаю, — он правда понимал. Хватка на его сердце появилась опять. — Мои воспоминания все еще не полные, — сказал Юнги. — Я вспомнил некоторые вещи, но пробелы в моей память все еще есть. Например, я все еще не знаю, как я на самом деле потерял свою память. Я надеялся, что ты знаешь. — Я не знаю наверняка. У меня есть теория. Предположение, так сказать. — Какое? — Спросил Юнги. Чимин засунул руку в карман куртки и вытащил конверт. — Я думал, что сначала тебе следует прочитать это, — он передал его в руки Юнги. Юнги взял конверт и застыл, когда увидел буквы, написанные на нем. — Это почерк моего брата, — он поднял вопросительно поднял брови. Чимин кивнул. — Он отправил мне его после того, как вы переехали. Юнги уставился на конверт, его горло сжало. Он осторожно вытащил сложенный кусок бумаги из дряхлого конверта. Он сглотнул несколько раз перед тем, как развернуть его. Чимин, Я знаю, мы не были близки или что-то такое, но я знаю, что ты знаешь, насколько Сильно я забочусь о Юнги. И я знаю, что ты тоже заботишься о нем. Именно поэтому я пишу тебе. Юнги нуждается в тебе. Сразу же после того, как мы уехали, Юнги перестал быть собой. Он закрывается в своей комнате не выходит оттуда днями. Он редко разговаривает с нами. По факту он говорит только со мной. Но это так же всего лишь несколько слов. Он ведет себя так, будто матери и отца не существует. Он не ест и не спит. Если бы ты увидел его сейчас, то не узнал бы его. Он потерял очень много веса. Но больше всего меня пугают его глаза. В них нет никаких эмоций. И он начал забывать вещи. С начала это было что-то незначительное, но затем он начал забывать важные вещи. У него так же есть проблемы в школе. И, я знаю, что все становится только хуже. Он теряет самого себя. Я чувствую себя таким беспомощным, Чимин. Я уверен, что мать с отцом делают все возможное, чтобы вернуть старого Юнги, но этого недостаточно. И они могут не принять этого, но, я знаю, что ты — единственный, кто ему нужен. Я недооценивал ваши отношения. Я был так погружен с свой собственный мир, что ты стал единственным, кто давал жизнь моему младшему брату. Я думаю, что без тебя он потеряется. И, судя по всему, он не хочет, чтобы его нашли. Чимин, я умоляю тебя. Пожалуйста, спаси моего брата. Ты — моя единственная надежда.

Мин Юнджи.

К тому моменты, как Юнги закончил читать, его руки тряслись. Он посмотрел на Чимина блестящими глазами. — Что... что это? Чимин пододвинулся к Юнги ближе. — Как я и сказал, твой брат написал спустя некоторое время после того, как вы уехали. — Я не помню, что был таким, — сказал Юнги. Одинокая слеза слетела с его глаза и скатилась по его щеке. Чимин протянул руку и мягко смахнул ее. Его рука задержалась на холодном лице Юнги, и он инстинктивно потянулся за теплым прикосновением. — Я так и понял, хён, — сказал Чимин, убирая руку. Они смотрели друг на друга в тишине. — Ты сказал, что у тебя есть теория, — нарушил тишину Юнги. Он прикоснулся к лицу. — Да, — начал Чимин. — После того, как я встретил тебя в тот день, и ты не узнал меня, я захотел разобраться в том, что произошло. Я попытался найти твоих родителей, но не смог их найти. И сейчас, размышляя об этом, я не думаю, что они в любом случае не захотели бы меня видеть. Затем я вспомнил письмо Юнджи-хёна. Я перечитывал письмо слово за словом, чтобы найти разгадку к тому, что могло произойти. А затем, ты рассказал мне о том, что потерял свои воспоминания. Так что я поискал еще чуть-чуть и из того, что я смог выяснить, я подумал, что твоя депрессия с бессонницей и недоеданием вызвали потерю памяти. Все это имело для Юнги смысл. Да, он не помнил, чтобы у него было эмоциональное потрясение. Но он мог представить, что это возможно. Юнги посмотрел на Чимина, исследуя каждый дюйм его лица. Он понимал, насколько он беспокоится за мальчика сидящего перед ним. Он помнил, насколько сильно он ждал каждый день, чтобы увидеть лицо Чимина. Он помнил, как вид улыбки Чимина заставлял все беспокойство отступать. Он помнил, насколько сильно он тосковал по теплу чиминовых рук, обернутых вокруг него. Он помнил, как весь его мир вращался вокруг Чимина. С того дня Чимин постоянно приходил к нему, пока он играл на пианино, Юнги начал чаще улыбаться. С того дня Юнги плакал меньше. С того дня Юнги чувствовал удушение реже. Чимин был единственным, кто вытащил Юнги из той ямы отчаяния, в которую он сам спрятался. — Как я мог забыть тебя? — Прохрипел Юнги. — Ты был моим лучшим другом. Моим единственным другом. — Это могло произойти. Когда воспоминания слишком болезненные, наш мозг может заставить нас забыть что-то, чтобы защитить самих себя, — сказал Чимин. — Но ты был самым лучшим, что было в моей жизни. — Именно поэтому ты забыл меня. Юнги на секунду посмотрел на Чимина с непониманием. — Ох, — осознание свалилось на него. — Я так сильно заботился о тебе. Переезд был слишком болезненным. Именно поэтому я забыл тебя, так? Чимин кивнул. — Это моя теория. Юнги глубоко вдохнул, его дыхание было прерывистым. Вес чуть сильнее давил на его грудь. Он посмотрел на свои руки, все еще сжимающие письмо, которое написал его хён. Он взглянул на Чимина. — Ты не против, если я возьму его? Чимин нежно улыбнулся. — Совсем нет, хён. — Спасибо, — сказал Юнги. Он сложил бумагу и засунул ее обратно в конверт и спрятал его в карман пальто. — Что еще ты хочешь знать? — Спросил Чимин. Юнги не ответил сразу же. Вместо этого он взял Чимина за руку и переплел из пальцы. — Может прогуляемся? Чимин моргнул несколько раз и расплылся в улыбке. — Конечно. Они шли вдоль пляжа, крепко сжимая руки друг друга, как будто бы боясь, что другой исчезнет, если один из них отпустит. — В письме, — начал Юнги, — хён сказал, что ты знаешь, насколько он заботился обо мне. Чимин кивнул в ответ, но ничего не сказал. — Из тех отрывков и кусочков, что я вспомнил, не было похоже, что я был близок с хёном. На самом деле, я думаю, что мы даже не разговаривали особо. — Сказал Юнги. — Но хён, которого я помню, был человеком, что был со мной, после того как я потерял воспоминания, он был самым заботливым человеком на планете. Он был тем, кого я больше всего любил. Так что я просто не могу поверить в то, что мы были так далеки, когда я был младше. Я в замешательстве. — Любящий и заботливый Юнджи-хён, которого ты помнишь, на самом деле один, — сказал Чимин — Откуда ты знаешь? — Юнги взглянул в сторону на Чимина. — Как и было сказано в письме, я знал, насколько он заботился о тебе. Он сожалел о том, что не был способен показать это тебе, — сказал Чимин. — Но откуда ты знал? — Надавил Юнги. Чимин пробежался рукой по волосам. — Я не знаю, помнишь ли ты, но однажды ты очень сильно поругался со своими родителями из-за своего будущего, карьеры или чего-то еще. Мы хотели встретиться в тот день. Я услышал крики из твоего дома и просто застыл, не зная, что делать. Когда ты вышел, то схватил мою руку, не говоря ни слова, и сорвался с месте, волоча меня за собой. — Как будто звонок колокола, — сказал Юнги. — Ты не видел, как Юнджи-хён сидел на краю крыльца. И ты никогда не знал, что он разговаривал со мной до того, как ты вышел. — Чимин взглянул на Юнги. Юнги призвал его продолжать. — Когда Юнджи-хён увидел меня, то первое, что он сказал было "не могу поверить, что он поступает так с ним". Я не знаю, что сказал, поэтому просто смотрел на него. Затем он сказал: "Чимин-а, пожалуйста, присмотри за моим маленьким братом. Не дай им тоже разрушить его. Хотел бы я сделать что-то раньше. Мне жаль, что я не был там с ним". Юнги расширил глаза, уставившись на Чимина. Чимин посмотрел вниз на их переплетенные руки, а потом заговорил. — С того дня я все еще помню эти слова, — он встретился с Юнги глазами. — Именно тогда я узнал, что твой брат любит тебя больше всего в этом мире. У Юнги сдавило горло, и он почувствовал жжение в глазах. Он проклинал свое слезные железы за то, что был таким супер чувствительным. Он отвел взгляд от Чимина и попытался освободить руку, чтобы смахнуть слезы, скатывающиеся по его лицу. Но Чимин крепко ее сжимал и не отпускал. Юнги посмотрел на Чимина и опять был сражен этим беспокойством в его широко распахнутых глазах. Чимин потянул Юнги за руку, чтобы остановить его, и пробежался глазами по всему лицу Юнги. Он поднял свою свободную руку и смахнул слезы Юнги. Юнги попытался опустить взгляд, но Чимин держал его лицо поднятым. — Все в порядке, хён, — нежно сказал Чимин, пока поглаживал щеку, покрытую слезами Юнги.