Сведенные судьбой

      Океан так прекрасен в своем умиротворении и настолько же страшен в гневе. Корабль, что нес ребят по волнам уже познал как штиль, так и шторм. Не говоря уже о монстрах, что пытались утащить судно в бездонную пучину. Ребятам не приходилось уповать на удачу, только на свои силы и навыки, благо их оказалось вполне достаточно, чтобы проделать столь опасный путь в неизведанных землях. Глава компании не стал утаивать, по какой причине они сорвались в очередное путешествие. Их цель — найти пригодную для страны землю и, желательно, не сгинуть по пути.       Дни текли быстро, а заветной суши на горизонте не появлялось.       Каюта корабля даже начала казаться уютной, можно было свыкнуться и с низкими потолками и с вечным полумраком. Но по ночам Артис волновало лишь одно — чтобы их утехи не услышали другие на тесном суденышке. В такие ночи корабль казался особенно маленьким, а любые звуки громкими. Синдбад, в свою очередь, не видел ничего зазорного в их ночных занятиях и исправно наведывался к девушке. Каждая минута была наслаждением, так и сейчас Артемисия пыталась заткнуть стоны поцелуями, а ногами притормозить его рывки. Ее попытки быть осторожнее лишь распыляли главу, в ответ он применял свои уловки — спускался поцелуями вниз, прикасался к лону горячими губами. Артемисия была готова кричать от стыда и восхищения, но надежно закрывала рот. Она тоже выучила пару трюков, когда его хватка ослабла, девушка толкнула его к изголовью и оседлала, перехватив контроль.       Синдбад любил быть главным, но не смел ей отказывать. Кожа горела огнем, когда их тела сплетались, они становились похожи на вулкан, готовый вот-вот взорваться. Их страсть не знала рамок, на пике удовольствия они оба отдавались без оглядки. Артемисии нравилось, что глава не спешил покидать ее сразу после, они могли лежать в обнимку часами и говорить обо всем, или просто молчать, пока корабль качали волны.       — Чуть не забыла, — Артис с неохотой выбралась из уютных объятий и направилась прямиком к небольшому шкафчику.       — Вернись в постель немедленно, — промычал Синдбад и открыл глаза, — это приказ, — он игриво усмехнулся.       Наглое заявление девушка пропустила мимо ушей и поспешила сделать глоток из подозрительного флакона. Она сморщилась и быстро запила отвар водой.       — Ты пьешь это каждый раз, — подметил Син, повернувшись на бок.       — Но мы же не хотим обзавестись парочкой младенцев, я принимаю меры, — Артис пожала плечами и запрыгнула на перину.       — Откуда ты знаешь? — глава недоумевал, ведь его даже не поставили в известность, — Я совсем не против. И надо бы объявить всем, что мы пара, — он ласково коснулся пальцами розовой щеки, — сколько можно бегать.       — Про детей было не смешно, — она вздохнула, каким же беспечным он порой был, — а про нас давай расскажем после плавания, я заодно подготовлюсь к потоку сальных шуточек.       — Как скажешь, — его дыхание коснулось уха, — госпожа моего сердца.       Вот что Синдбад умел делать безупречно — так это играть на чувствах. Девушка залилась краской и пихнула в бесстыжую морду подушку. Комнату наполнил тихий смех, а после заволокла тьма ночи.       Спустя две недели бесплодного плавания, команда причалила к стихийному порту на небольшом островке. Там пополняли запасы как обычные торговцы, так и пираты, потому атмосфера в порту стояла не совсем цивилизованная. Но либо так, либо голодная смерть посреди океана. Пока румяное солнце любовалось на свой лик в зеркале большой воды, а на розовом небе начинали зажигаться звезды, ребята могли перевести дух после изнуряющей качки. Лишь Синдбад не становился зеленым, когда корабль как щепку подбрасывали сердитые волны, а потому не мог понять облегчения друзей от вида статичной поверхности.       Артемисия прогуливалась среди беспорядочных лавочек в сопровождении своего верного хвостика — Шарркана. Изначально Синдбад не хотел брать принца в столь непредсказуемое приключение, но мальчик состроил такую жалостливую мордашку, что отказывать было просто кощунством.       — Ого! — принц заметил фиолетовую морскую звезду за пыльным прилавком. — Такая красивая! — он потянулся, чтобы прикоснутся к засохшим щупальцам.       — Шарркан, осторожно, — одернула его девушка, — это не курорт.       Злачное местечко действительно не располагало к беспечному поведению, однако, любовь местных к рому вселяла в ребят надежду, что внезапная конфронтация попросту невозможна. Принц печально зашлепал по серому песку, а Артемисии приглянулась лавка со шляпами. Прятаться от солнца на корабле особо негде и некогда, а потому ее щеки и нос теперь больше походили на чешую лобстера — такие же красные и шершавые. Жалеть монет она не стала и купила шляпу с самым пушистым пером.       — Мне идет? — она покрасовалась перед юным принцем.       — Как пират, — он широко улыбнулся.       Краем глаза Артемисия заметила Синдбада в компании непонятных барышень. Меткий глаз бывшего гладиатора не врал — глава компании кокетничал с местными проститутками. Рука невольно потянулась к мечу, она прекрасно понимала, когда он флиртует, но когда это происходило не с ней, да еще и на ее глазах, все мысли вытеснила ярость.       Синдбада спасло лишь то, что Шарркан по неосторожности отдавил ногу одному громиле, и Артис растратила всю злость на исправление кулаком перегородки озлобленного пирата.       Вернувшись на корабль, глава компании отдал приказ матросам держать путь на юго-запад. Артемисия была слишком обижена, чтобы спросить, зачем они меняют изначальный курс, а Синдбад слишком увлечен маршрутом и поиском земли, чтобы заметить ее свирепый взгляд.       — Мы плывем в другую сторону? — Джафар не так хорошо ориентировался в море, как на суше.       — В порту мне посчастливилось встретить двух милых дам, которые рассказали мне, что недавно в той стороне пираты нашли новый большой остров, — глава компании смотрел в подзорную трубу за горизонт. — Нам стоит проверить.       — Те милые дамы случаем не проститутки? — ассасин покачал головой, — Ну и источники у тебя.       — Самый надежный, между прочим, нужно только найти подход, — а подход к женщинам Синдбад искать умел, такой богатый опыт и без практики не растеряешь.       Следующие два дня Артис даже не смотрела в сторону главы. Синдбад заметил это только на следующее утро и не понял природу такой резкой перемены в поведении. Но любовные перипетии пришлось отложить, ведь вечером с мачты зазвенел колокол и послышалось долгожданное «земля!».       Когда корабль причалил к самой пологой части берега, солнце уже взошло и нещадно пекло, зато остров предстал перед глазами во всей красе. Это затерянное место походило на рай: пышная зелень закрывала мягкую почву от жара, птицы усеяли скалы своими гнездами, питьевой воды и еды тут было вдоволь.       — Красота, — присвистнул Мистрас, — даже странно, что тут никто не живет, — он взошел на пригорок, чтобы взглянуть в глубь острова, но никаких построек не обнаружил, эту землю действительно еще не касалась рука человека.       — Тут воды кишат чудовищами, — ассасин поправил бандану, — вот никто сюда и не суется.       Артемисия прикоснулась к пальмовому листу, таких раскидистых растений она еще не видела, даже Баллбадд не шел ни в какое сравнение с этим эдемом посреди океана. Вместе они спустились в низину на золотой пляж, идеальная бухта для порта. Неужели ее идея увенчалась успехом? Но радость от находки портила горечь ревности. А Синдбад как на зло вел себя так, словно ничего не произошло.       — Предчувствие меня не обмануло, — глава довольно ходил по пляжу, — место и правда неплохое, правда, Арти?       Но в ответ получил лишь молчание и пробирающий до дрожи взгляд.       — Да что с тобой не так? — не выдержал парень, — за последние дни ни слова мне не сказала.       — Ох, простите, — Артемисия демонстративно выказала фальшивую вежливость, — разве вам не интереснее в компании шлю… ой, блудниц?       Замешательство — вот, что ощутил Синдбад от этой нелепой сцены.       — Я с ними лишь поговорил!       — А волосы поправлять и улыбаться им было обязательно? — девушка была готова взорваться от негодования. — Бабник ты проклятый!       Остальные оказались невольными зрителями любовных разборок. Рыцарь не смог сдержаться и тихо хихикал как от абсурдной ссоры парочки, так и от каменных лиц других ребят. Комедии лучше представить сложно.       — Я ведь не знал, что это тебя так ранит! — буквально взвыл Синдбад. — Но ты ведешь себя глупо, я не пытался их соблазнить!       История умалчивает, что именно взбесило Артемисию: жалкие оправдание или то, что он назвал ее глупой, но в ход пошли ракушки и разные морские гады, которые попались ей под руку.       — Высокомерный, — она швырнула раковину и попала прямо по лбу, — эгоистичный, — в этот раз не повезло крабу, — похотливый орангутанг!       Синдбад тщетно пытался увернуться, меткость и сила броска у девушки была что надо. Оставалось лишь одно — кидаться тем же в ответ. Когда ссора совсем перешла в разряд детских потасовок, Джафар не смог больше терпеть.       — А ну прекратили живо! — рыкнул ассасин так грозно, что остановил сразу обоих. — Детский сад тут устроили! Разве так дела решают, если хотят быть вместе?       — Ты знаешь? — у Артемисии округлились глаза, она была абсолютно уверена, что их отношения все еще секрет.       — Мы все знаем, — встрял Мистрас, еле сдерживая хохот. — Мы же не глухие и не слепые, еще в Балбадде все поняли.       Девушка жалела лишь об одном — что песок недостаточно рыхлый, чтобы провалиться сквозь от стыда.       — Либо вы нормально с друг другом разговариваете, — Джафар продолжил их отчитывать, — либо мы оставляем вас здесь, пока не научитесь себя вести как взрослые люди!       Синдбад вздохнул и покорно кивнул, Артис же не спешила его прощать и, фыркнув, направилась вместе с остальными вглубь острова.       Продираться сквозь джунгли задача не из легких даже для подготовленных путников, но результат того стоил. Ребята нашли водопад с пресной водой, Шарркан и Масрур наперегонки плюхнулись в прохладный водоем — на корабле купаться непозволительная роскошь. Там же они разбили лагерь на ночь. Пока остальные наслаждались холодной пресной водой и собирали сочные фрукты, Синдбад пытался представить здесь свою будущую страну. Вариант лучше в этих водах не найти, да и остров вполне годился — он достаточно большой, а на вулканической почве можно собирать богатые урожаи. Но сомнения не давали покоя, Синдбад понимал, что за ним последнее слово и что именно его решение определит судьбу многих жизней. В ту ночь они с Артемисией спали в разных палатках, но он даже был рад, ведь мог спокойно подумать о будущем.       — Пс, — Шарркан без спросу зашел в палатку к фаналису и начал его тормошить, — Масрур, вставай, пойдем прогуляемся.       Фаналис сонно взглянул на друга и отмахнулся как от надоедливого комара.       — Иди сам, я то тебе зачем?       — Артис сказала, чтобы мы не ходили по одному, а еще, ты мой друг и так веселее, — принц широко улыбнулся.       Масруру не слишком понравилась затея шляться по острову посреди ночи, но он тоже считал Шарркана другом, поэтому не отказал.       Сверчки напевали веселые песни, а над головами плясали бабочки со светящимися крыльями. Ребята еще никогда не видели подобной красоты и все дальше уходили от лагеря.       — Что там? — Шарркану показалось, что за кустами мелькнуло каменное строение.       И он не ошибся, стоило им выйти на небольшую поляну, как перед ними предстал древний замок.       — Неужели это лабиринт? — предположил принц, он уже видел подобный у себя в стране и побежал прямиком к старым статуям.       — Нам лучше вернуться, — Масрур нахмурился, его посетило недоброе предчувствие.       — Да ладно, мы же не собираемся входить, просто посмотрим, — Шарркан отмахнулся, только он не учел, что в лабиринт не всегда попадаешь добровольно.       Колючая ветка молниеносно обвилась вокруг ноги, мальчик ничего не успел почувствовать, как его поволокли к вратам. Принц в ужасе закричал, но Фаналис успел схватить его руку и задержать на лестнице.       — Я держу, — Масрур попытался вытащить друга, но даже невероятная сила фаналиса не смогла тягаться с магией лабиринта. Одно мгновение и их обоих безвозвратно поглотила тьма.       Самым первым всегда поднимался Джафар. Он собирал хворост, разводил костер и начинал готовить завтрак, пока все остальные мирно храпели в своих палатках. Он и обнаружил пропажу мальчиков, когда пошел будить лагерь. Сперва ассасин решил проверить Артис, ведь она часто играла или тренировала принца и фаналиса.       — Артис, — Джафар заглянул в палатку, девушка уже не спала и готовила свежую одежду, — ты не видела Масрура и Шарркана? Их нигде нет.       — Как нет? — Артемисия вылупилась и выскочила наружу, спешно застегивая рубашку, — ты везде смотрел?       — Весь лагерь, их нет, думал, может быть они ушли с тобой.       В тот момент они и поняли, случилось что-то неладное.       На уши подняли весь лагерь, остров большой и потеряться здесь проще простого. Артис поклялась, что если найдет хулиганов первая, то надерет задницы ремнем. Мальчики стали ей как младшие братья, а потому она беспокоилась сильнее всех.       — Они не могли далеко уйти, — сказал Синдбад, в надежде успокоить ее, — и кроме нас тут никого.       — Но почему они не вернулись? И не зовут на помощь? — с тревогой в голосе вопрошала девушка, даже позабыв обиду на главу.       — Сюда! — крик Мистраса только усилил общее беспокойство. Ребята побежали на голос и обомлели от его находки.        Лабиринт и здесь? У судьбы скверные шутки.       — Боже мой… — пробормотала Артис, заметив на земле кинжал Шарркана, с которым он не расставался. Она подняла подняла клинок, отряхнула от земли и уже кинулась к развалинам, но ее остановил Синдбад.       — Стой, — он сосредоточенно осматривал местность, особенно следы, что остались у входа, — скорее всего лабиринт сам затащил их внутрь.       — Да, — согласился Джафар, изучая отметины, он лучше всех разбирался в таких вещах, — судя по всему одного тащили, а второй пытался помочь.       — Что будем делать? — напряженно спросил Мистрас у главы, — они могут там погибнуть.       — Я знаю, — Синдбад нахмурился, планы приходилось менять на ходу, в списке дел у него не значилось покорить еще один лабиринт. — Медлить нельзя, я пойду за ними, а вы отправляйтесь обратно.       — Еще чего, — Артис сердито хмыкнула, — я не вернусь без них.       Спорить с ней в таком состоянии было бесполезно, в упрямстве она давала фору им всем. Синдбад молча кивнул и обратился к Мистрасу и Джафару:       — Нас двоих достаточно, вы возвращайтесь в лагерь, — приказал глава, по его взгляду чувствовалось, что возражений он не примет. — Если нас долго не будет, уплывайте.       — Мы вас дождемся, — обнадежил Джафар. Как же трудно было отпускать друзей одних, но идти всем вместе не имело никакого смысла.       Стоило паре подойти на пару шагов ближе, как лианы схватили их руки и ноги и потащили внутрь. Вновь это неестественное ощущение невесомости и знакомый яркий свет, который сменился тьмой и страхом от падения в неизведанную глубину. Уже наученные опытом ребята приземлились плавно и бесшумно. Спертый воздух наполнил легкие, а царивший полумрак не позволял разглядеть все детали помещения, но, по-видимому, это был большой круглый зал со стеклянным куполом.       — Здесь кто-то есть, — тихо промолвила Артис, обнажив клинок. Она полагалась не на зрение, а на потоки магой вокруг, поэтому сразу смогла почувствовать движение.       — Так-так, — ехидный голос донесся из темного угла, — еще гости?       Факелы зажглись один за другим, в зале стало светло как днем. Ребята встали спиной к спине и уже приготовились отбиваться от очередных монстров, но перед ними возник никто иной как джинн лабиринта. Прекрасное существо с синей кожей и крыльями как у бабочки восседало на разрушенном троне.       — Давненько меня никто не навещал, — джинн хитро ухмыльнулась, — я Вепар — дух иллюзий и раздора. Дайте угадаю, вы пришли за славой и богатствами? — она смерила их пристальным взглядом. — Хотя вряд ли, вы оба не обделены ни тем ни другим.       — Мы пришли за нашими друзьями, — Синдбад выступил вперед.       — Ах, вы про этих? — джинн скучающе наматывала волосы на палец, а за ее спиной показались Шарркан и Масрур. Их поддерживали лианы, а сами они были словно в бреду, на них явно наложили чары.       У Артис заколотилось сердце, она крепче сжала меч. Будь это обычный лабиринт все было бы легче.       — Нам больше ничего не нужно, — грозно заявила девушка, — если у тебя есть условия, то мы слушаем.       Джинн внезапно материализовалась прямо перед ней и обогнула, словно хищник изучающий добычу.       — Какая дерзость, но ты не обделена талантом, пусть твоя сила и другого происхождения, — Вепар переключилась на Синдбада. — А ты…в твоих руках сила пяти джиннов, но тебе хватило наглости пойти за шестым? — она хохотнула на всю комнату.       — Разве ты можешь отказывать кандидату в короли? — парировал глава.       — Я могу прихлопнуть вас прямо сейчас, — джинн резко увеличилась в размерах, — но это было бы скучно. Как насчет испытания? Если пройдете оба я вас отпущу, быть может и королем тебя признаю, — она обратилась к главе компании.       — Мы согласны, — выпалила Артис, но Синдбад снова ее одернул. Он чувствовал подвох как только они приземлились.       — Какое испытание? — осторожно спросил юноша.       — Мне неинтересно размахивать мечами, так любой дурак может, — джинн лукаво улыбнулась, — а сможете ли вы побороть свои самые глубокие страхи?       Ребята переглянулись, звучало скверно, но выбор был невелик.       — Что угодно ради друзей, — Синдбад кивнул, невзирая на тень страха и сомнений.       Вепар немедля прикоснулась к их лбам, чарами утаскивая разум в сон.       Артемисия как ужаленная вскочила с табуретки, а незаконченный шарф выпал из рук вместе со спицами. Она забегала глазами по комнате, но что она искала девушка не помнила. Нежное прикосновение выдернуло ее из круговорота мыслей.       — Все хорошо? — Илейн погладила дочь по голове и подняла шарф. — Очень красиво получается.       Действительно, что на нее нашло? Артемисия была дома, они с мамой как всегда занимались рукоделием перед сном. Обычный вечер обычного дня.       — Просто показалось, — она опустилась на табуретку, а Илейн подала ей кружку горячего молока и печенье. Сердце отчего то сжалось, хотя мама всегда угощала ее после тяжелого дня.       — Лопай давай, а то остынет, — Илейн улыбнулась и направилась к столу, чтобы убрать нитки и иголки.       Она надкусила песочное тесто, почему-то она так соскучилась по этому простому вкусу. Илейн суетилась в гостиной, как всегда наводила уют и красоту, пока напевала глупую детскую песенку, которую Артис обожала в детстве. Хотелось закрыть глаза и раствориться в этой идиллии. Вдруг женщина остановилась и замолкла.       — Мама? — Артемисию укололо беспокойство, это было на нее непохоже.       Илейн повернулась, на белом платье растекались багровые разводы от глубокого пореза на всю грудь. Артис в ужасе вскочила на ноги и кинулась к матери, разбив тарелку и чашку с молоком.       — К-как? П-почему? — ее трясло, рана была настолько глубокой, что виднелись кости, а кровь забрызгивала пол. Артемисия пыталась остановить кровотечение всем, что попадется под руку.       — Это все твоя вина, — прохрипела Илейн, кровь пошла и изо рта.       — Моя? — Артемисия окончательно потерялась. Картина перед глазами кидала ее в холодный пот.       — Но все в порядке, — женщина погладила ее по щеке, оставляя кровавый след, — ты была ошибкой с самого начала, — слова ранили больнее любого кинжала, — поэтому твой отец и ушел, поэтому никто и никогда не сможет принять тебя.       Слова слишком диссонировали с нежной и любящей улыбкой на лице.       — Все в деревне это знают. Ты это знаешь.       Из глаз полились слезы, дрожащие ноги почти не держали. Артемисии казалось, что она тонет.       — Не говори так…       — Но это правда, — Илейн обняла дочь, окрашивая кровью ее белые одежды. — Из-за тебя я умираю, ты проклятие. Если бы тебя не было, все было бы хорошо.       У Артис попросту кончились все силы разом, она заплакала так сильно, что начала захлебываться собственными слезами.       — Прости меня, я спасу тебя, обещаю, я все сделаю, все сделаю, — она вцепилась в платье как маленький ребенок, — я стану сильной, только не уходи.       — Ты не можешь, как бы не старалась, — Илейн шептала ей на ухо, — ты никого не спасешь.       Отчаяние и боль захлестнули словно волна в бушующем море. Им было бесполезно сопротивляться. Она — проклятие? Поэтому ей нигде нет места? Поэтому она не может никого защитить? Все словно встало на свои места. Одна простая мысль крутилась в голове: я не должна жить. Артемисия подняла острую спицу и поднесла к горлу, одно легкое движение и все закончится.       Но невиданная сила держала ее руки, не давала сделать последний рывок.       Я всегда буду рядом…       Слова матери, которые она никогда не забудет, которые остались в ее сердце навсегда. Тонкая ниточка стала веревкой, по которой разум смог воспрять, а с ним и воспоминания. Все до единого.       Перехватив спицу, Артемисия вонзила ее прямо в сердце женщины. Она взглянула в лицо обескураженной иллюзии Вепар.       — Не смей осквернять память моей матери, — утробно прорычала Артис.       Иллюзия рассеялась в тот же миг, рассыпалась, как разбитое зеркало. Артемисия очнулась на холодном полу лабиринта. Тело так ныло, видимо, грань иллюзии и реальности была слишком тонкой. Вепар рукоплескала от восторга.       — А ты была хороша.       — Как низко играешь, — Артемисия подползла к Синдбаду, он все еще лежал без сознания и его всего трясло, он боролся с агонией.       — С чем бы тебе не пришлось там столкнуться, пожалуйста, — она положила его голову себе на колени и нежно погладила щеку, — вернись ко мне, — она могла лишь надеяться, что ее шепот поможет ему выйти к свету.       В сетях Синдбад ничего не обнаружил, а это значило только одно — что сегодня его семья будет голодать. Свежие мозоли щепала морская вода, мальчик не хотел приходить с пустыми руками, а потому соорудил гарпун и начал охотиться на побережье. К его огорчению, рыба оказалась весьма изворотливой.       — Синдбад, пойдем домой, — мягкий голос отца Син бы узнал из тысячи.       Мальчик вышел на берег и стыдливо потупил взгляд на землю.       — Но я ничего не поймал.       — Ничего, что-нибудь придумаем, — мужчина похлопал мальца по головке и захромал к неказистым хижинам. Их встречала безжизненная земля и тусклые лица соседей.       Сегодня опять пришли солдаты за новобранцами. Матери отдавали сыновей, жены прощались с супругами. Каждый раз мальчика разрывало на части, он понимал — однажды придут и за ним. Возможно, этот день уже настал.       — Будь сильным, Син, — отец заметил в глазах сына застывший ужас, — это участь ждет каждого из нас.       Путь в деревню лежал через кладбище, ему не было ни конца ни края, могилы рыли заранее, хотя места уже едва хватало.       — Эта будет твоей, — мужчина указал на неглубокую яму.       От стука сердца в ушах Синдбад оглох. Его могила? Он должен будет умереть, потому что его жизнь лишь разменная монета короля в очередной войне?       — Отец, м-мы ведь можем сбежать, — мальчик с надеждой взглянул на мужчину.       — Куда бы ты не бежал, ты останешься марионеткой других, — Бадр показал свое искалеченное тело и обрубок ноги, — ты должен смириться со своим концом и подчиниться судьбе.       Стоя посреди могил, Синдбад ощущал дыхание смерти. Оно было повсюду. Будущее было предсказуемо и безжалостно, многие до него уже стояли на этом перепутье, но все, чего они добились — искалеченные жизни и безымянная могила. Как ни бейся об эту стену, а больше власти не обретешь. Власти над собственной судьбой.       Поджилки затрясли от осознания собственной слабости и незначительности. Его ничего не различало с жалкими муравьями, которых толпами давили и не замечали. Словно невидимые цепи обхватили конечности и начали тащить Синдбада в могилу. Он упирался всеми силами, но все равно навис над ямой.       — Признай и прими свой конец, каким он был задуман, — сказал Бадр, наблюдая, как мальчик выбивается из сил, чтобы не упасть.       Силы покидали его, но Синдбад упорствовал. Мысли путались словно в бреду, но даже страх не мог заставить его подчиниться чужой воле. На дне вдруг показалась золотая корона, та самая, что носил император Партевии. Вдруг в могилу потоком хлынула густая кровь, золотой блеск затерялся в багровом цвете. Синдбад собрался с духом и нырнул в мерзкую жижу и невзирая на едкий вкус, что заполнил рот и почти ослепшие глаза. Он продирался к заветному венцу. Каким-то чудом мальчик ухватился за корону и сжал до боли в ладони. В тот миг к нему вернулась память и силы. Он смог оттолкнуться от дна и вырваться из цепких лап иллюзии.       Синдбад приоткрыл глаза и слабо улыбнулся, узнав лицо, на которое он так часто любовался.       — Переживала?       — Я знала, что ты победишь, — Артис с облегчением улыбнулась.       Поддерживая друг друга, они смогли подняться.       — Мы выполнили условие, отпусти нас и наших друзей, — Синдбад говорил уверенно, хотя секунду назад прошел через личный ад.       — И правда, — джинн разочаровано закатила глаза, и обратилась к Артис, — будь это возможно, я бы избрала королевой тебя, — она переместилась к ребятам, — но придется стать шестым сосудом этой выскочки. — Вепар хмыкнула, всматриваясь в глаза Синдбада — Ты пугающе силен, но больно эгоистичен на мой вкус.       Синдбад не успел ничего возразить, как джинн щелкнула пальцами и переместила всех в портал, расщедрилась даже на мешки с золотом и драгоценными камнями. На остров они вернулись быстро, не прошло и пары часов. Джафар и Мистрас наконец смогли выдохнуть, хотя весь остаток дня пришлось работать грузчиками и перетаскивать сокровища на корабль.       Костер решили разбить на пляже, от здешних закатов дух захватывало, и проводить последнюю ночь перед отплытием в джунглях никому не улыбалось. Синдбад смотрел на горизонт, пока все жарили лобстеров на огне. Артемисия принесла ему парочку горячих на пальмовом листе.       — Спасибо, — обжигая пальцы, Синдбад принялся есть.       — Смотрю кто-то рад очередному джинну? — Артис усмехнулась и стащила мягкое брюшко.       — Вепар весьма полезна, — признался глава, хотя испытание вспоминал с содроганием. — Что ты видела в лабиринте? — поинтересовался он. Единственное, что он не знал о девушке, так это ее страхи. После жизни в Ремано и гладиаторских боев она обрела стержень, которому даже он мог позавидовать.       Артемисия перевела задумчивый взгляд на океан.       — То, о чем я сама даже боялась думать… — она замолчала, чтобы лучше сформулировать, — что я бесполезна, и что у меня нет дома.       — Нет дома? — Синдбада особенно удивило второе, — твой дом Синдория.       — Это сейчас, — девушка вспомнила свое детство, оно было безмятежным только на первый взгляд, — я долго жила в деревне Торан, где была своей лишь на половину. Я чувствовала это в отношении, во взглядах, все же мой отец был чужаком. Поэтому я изо всех сил старалась превзойти всех, ради признания, которого так и не получила, — она подобрала серебристую ракушку. — В общем, я нигде не чувствовала себя полностью своей.       Синдбад прижал девушку к себе, пока она теребила раковину в руках.       — Я построю страну, где ты будешь дома.       Улыбка сама собой появилась на печальном личике. Вепар открыла ей глаза на одну простую истину — что она дерево без корней. Но сейчас она может обрести дом и у нее есть силы его защитить.       — А что было у тебя?       Синдбад ненадолго замолчал, простой вопрос, но как же сложно было подобрать слова для ответа. Девушка заметила, как он изменился в лице. Пожалуй, Вепар отыгралась на нем сполна.       — Что я лишь чья-то пешка и не смогу ничего изменить.       Артемисия уткнулась в крепкое плечо, она могла представить его страх, хотела разделить его ношу. Они сидели так почти час, впервые не скрываясь от друзей. Впрочем, ребята не шутили на их счет, даже открыто радовались за пару.       — Ты решил, где построишь страну? — Артис решила прервать молчание, — Это чудесный остров, лучше нам не найти.       — Что правда, то правда, — Синдбад согласился, хотя голос выдавал его сомнения, — но я решил принять предложение Барбароссы.       Признаться, Артемисия ожидала другого вердикта. Они из кожи вон лезли, но нашли подходящий остров, от которого он так легко отмахнулся. Она захлопала глазами и не сразу нашлась, что ответить:       — Почему?       — Этот остров хорош, но находится довольно далеко от основных торговых путей, да и чудовищ многовато, — Синдбад привел свой первый довод. — К тому же, на той земле уже есть инфраструктура, построить страну будет легче, мы быстро встанем на ноги.              Переубеждать главу дело гиблое, Артемисия это понимала. Его сомнения имели место быть, пусть походили на оправдания. Все, чего она могла добиться — это очередной ссоры. А она слишком дорожила их отношениями, чтобы проверять их на прочность по столь щепетильному вопросу. Если он принял решение, ее дело — поддержать своего лидера, а теперь еще и любимого.       — Хорошо, я буду на твоей стороне, — Артис представила, какой скандал закатит принцесса, когда узнает. — Но Серендина не обрадуется.       — Это не ее дело, — в благодарность он чмокнул ее в висок.