Жнец

Проверено бетой — Да. За тот день я нехреново так устал. Пришлось нести Оборванца от самого леса до деревни. Как вернулся, сразу плюхнулся на кровать без задних ног, хотя солнце-то толком не зашло. Не поужинал, не расстелил, прямо в одежде, только голову на подушку положил — сразу отключился. Проспал аж до самого полудня. Может, и ещё бы дрых, если б сестра не проснулась. Именно она меня, видимо, и раздела ночью, дак ещё каким-то чудом умудрилась поднять с постели. Притом не разбудить, раз я проснулся не на том же шерстяном полотне, а на простыне под одеялом с ней в обнимку. А дальше, как обычно: оделся, умылся, заправил постель и позавтракал, но всё это уже вместе с ней. Она за столом много чего расспрашивала про вчерашнее. Про бинты и рану на руке, про Оборванца. Потом, как узнала про флягу с молоком, начала про неё допрос устраивать, мол, «зачем» и «почему»? Естественно, я рассказал всё как было… и, естественно, мы оба чуть не подохли со смеху. А она ж, хех, ещё и хрюкает, когда хихикает. Хехе, а мы оттого только сильнее ржали. Даже оба подавились пару раз, а я без прекрас… хах… свалился нахрен со стула, да так, что из-под стола только хрюканье её слышал, а саму не видел… Хехех… хех… Вот бы снова перенестись в тот день, за тот самый стол, чтобы ничего из этого дерьма никогда не происходило, и мы вдвоём так же весело сидели… Я очень скучаю по её улыбке… Ладно, опять ушёл от темы. Короче, мы как поели, немедля выбрались на улицу. Мне захотелось посмотреть, как там поживает Эли со своей новой домашней зверушкой. А сестрёнке, наверное, захотелось побыть хоть ещё немного подольше со мной. До сих пор не понимаю, откуда у неё ко мне была такая привязанность? Я и сам знал, это немного странно даже для близнецов, пусть и с такой разницей в росте, но вот почему, и по сей день ответа дать не могу. — Судя по выражению лица, доброго утра тебе желать бессмысленно… (Эли): Конечно, какое тут доброе утро, если под его конец ты видишь такую страшную рожу. — В зеркало, что ль, посмотрела? Я как увидел её мордашку, в момент поднял себе настроение на весь оставшийся день. Пусть и ерзила в ответ, она тогда почти не улыбалась, а значит, сама знала, что проигрывала. Мне этого было вполне достаточно. (Эли): Ты б сам хоть раз в жизни им воспользовался. У таких страхолюдин вроде тебя вообще по закону не должно быть права выходить на улицу и пугать народ. Ты ж сегодня торчал дома до полудня. Чего те там не сиделось, а? — Только ради тебя и вышел. Хотел узнать, как ты поживаешь. И прижилась ли твоя новая зверушка? (Эли): Не твоё собачье дело. — Значит, не прижилась, верно?.. (Похоже, мне не показалось. Я и правда опять слышал крики из их дома посреди ночи… Интересно, удастся ли мне?..) У нас в деревне… скажем, с недавних пор… всего одна собака. И живёт она у тебя дома. (Эли): Может, хватит держать его за животное, а? Это уже не смешно. Он человек, как я и ты. — Кхм… хмхмх… хех… (Ладно, пока не будем бить прямо в лоб. Вдруг и не придётся… Обойдусь косвенным напоминанием…) А я щас не про него говорил. (Эли): Д-ДА!.. АХ ТЫ!.. ММММММммммм… (Спокойно, спокойно… Он того не стоит… Он того не стоит… Он того не стоит… Ты выше… Ты выше…) — (Неплохо получилось. …Только дошло, я мог в равной степени высказаться так про них обоих, так же как и она могла подумать не на себя. …Что один баран упёртый, что другая… и хер поймёшь, кто же из вас хуже…) (Эли): (Ты выше…) *Глубокий вдох* *Выдох*…Хмпф, я не могу позволить тратить своё драгоценное время на разговоры с тебе подобными. У меня есть дела поважнее. — (Выкрутилась, да?.. Всё же сдержалась? Ну щас ты пожалеешь, что не сдалась, когда была возможность. Заслужила, стерва карликовая…) …Хехе, вроде ругани с отцом, ех? (Эли): ПОШЁЛ ТЫ! …Вполне достаточно, чтобы втоптать эту мелкую выскочку в грязь. Ведь если дело доходило до возможности ответить, я её никогда не жалел, как она никогда не стеснялась в выражениях по отношению ко мне и моей сестрёнке. Например, её отец всегда с ней был очень строг. Кричал за любую мелочь, за каждый маломальский пустяк. Благо, матом не ругался, и то хорошо. …Ну оно и понятно, бурдюки вроде него часто следят за речью… и не только своей, к слову. Он постоянно учил Эби всяким дворянским замашкам: там, заставлял держать осанку, контролировать речь и голос, опять-таки, правильно есть и прочей мелкой хренотени, на которую никто в жизни не посмотрит. Вообще, как по мне, в целом неприятный такой тип. Упёртый, надменный, гордый. Прям как она, но даже ещё хуже, каким-то, сука, образом. Раз эдак… в сто. И до жути строгий, прям тошно. Ни разу до тех дней не заставал у него ни то, что смеха — улыбки на лице. А потому терпеть его не мог и старался избегать всеми силами. От Эли он требовал идти по своим стопам в медицину. Хотя тут и я видел, она её ненавидела. Но он постоянно приговаривал, мол, у неё есть какой-то особый врождённый талант, и она может стать с ним гениальным врачом. Не удивлён, что они так часто ругались. С таким-то холодным отношением к дочке и твердолобостью только дворянином и быть. Но с другой стороны, он не мой отец, а её, и это её проблемы, не мои. Оно вообще и хорошо, что боги решили дать ей такого папашу. У меня, лично, ссор с ним никаких не возникало, да и появлялся отличный шанс лишний раз отыграться. Как и говорил, таких тем существовало крайне мало, а эта среди них для Эли являлась самой болезненной, самой неприятной, самой… запоминающейся. Я очень радовался, когда доводилось про него напомнить, потому как она сразу затыкалась, если не на несколько, то на одни полные сутки уж точно. Сестрёнка же на протяжении всего нашего разговора молчала. Не любила она компанию других и мало с кем общалась, что тут поделать. Только со мной могла хоть как-то общаться да с Цуаре, и то один на один, что б вообще никого в округе не виделось. (Софья): Утра доброго, ребят. (Цуаре): Д-доброе утро… (Эли): … — И вам. И приятного аппетита. (Софья): Спасибо. (Цуаре): С-спасибо… — Я думал, в высшем обществе принято желать людям приятного аппетита. Ты вроде оттуда, не? Почему ж промолчала? (Эли): … — (Да, тупая ты сука… не отвечай… дай мне насладиться… моим любимым наркотиком…) Аххххх… (Да, вот так… …Не знаю, что приятнее?.. Долгожданная тишина?.. Или твои страдания?..) Хаааа… (Плевать… Мне так хорошо… Плевать, из-за чего…) *Вздох* (…Когда-нибудь я точно заставлю тебя заткнуться навсегда. Оно слишком хорошо…) Ха… (Слишком хорошо…) Цуаре и её сестру я заметил немного позже. Они всё так же, как в любое другое утро, сидели под навесом на улице — там раньше стоял длинный обеденный стол для охотников и рабочих — и завтракали вместе с ними. Софье, как я понял, просто нравилась их компания. Все эти охотничьи байки, россказни, истории. Шуточки, явно недетские, брань через каждую букву и так далее. Цуаре же там подрабатывала: убирала со столов, разносила тарелки, иногда готовила. Да, работёнка так себе, на любителя, но не то чтобы у неё имелся выбор и другие средства. На что-то же жить надо. А так Софья хорошо проводит время и всегда на виду, да и платят сносно, жить можно. (Софья): Вы с нами будете? — Та не, мы дома позавтракали. …Ну, хотя сегодня кроличье мясо… Ладно, ща сестру домой заведу и- Они позвали меня к себе сразу, как увидели. А я разглядел в ладошках Цуаре уже знакомые похлёбки. От кролика я никогда не откажусь, ни голодным, ни на сытый желудок. Пусть хоть лопну. Потому решил быстренько спровадить сестрёнку домой, что б она не чувствовала себя как не в своей тарелке. …Хех, смешно… завтрак, тарелка… кхм, да. Я решил отвести сестру обратно домой, от беды подальше. Про неприязнь людей я знал не понаслышке, как бы вы могли подумать, и, к сожалению, ни из её уст. Она ж тоже застала всю ту хрень с распределением населения, и она тоже славилась хорошей памятью. …Вот только такой же хладнокровности в ней бы и вовек не нашлось. Насмотрелась, как детей за руки оттаскивали непонятно куда огромные дядьки, и с тех пор ни слова никому не промолвила. Многие даже забыли, как она говорила, и всерьёз думали, что она немая с рождения или вроде того. Мы уже имели дело и с нервными срывами, и с паническими атаками, и с побегами из деревни во время собраний, подальше от толп, и иногда с насилием. Причём именно с её стороны, хочу подметить, как крайней мерой, когда уже деться просто некуда. В основном кусалась и царапалась. Без шуток, настолько она боялась всех и вся. До жути. Особенно тех мужиков за столом. Ведь хоть для нас на тот момент и прошло полжизни, всё ещё не так много времени. Это же… были как раз они. Те самые, кто в тот день травил байки Софье с широкой улыбкой на лице, а несколько лет назад разделил сотни детей с их родителями, и ещё столько же обрёк на смерть. Не нужно рождаться гением, чтобы представить возможные последствия такого визита. Психика у неё и так уже была загублена к чертям. Еле-еле за те годы мне удалось буквально по кусочкам склеить её обратно. Я б в жизнь не простил бы себе такой риск, потому как сделать подобное ещё раз у меня бы уже, к сожалению, не получилось. — …Ты чего? Но вот странно. Стоило сказать это вслух, что-то вцепилось мне в рукав и потянуло вниз. А этим чем-то, а точнее, кем-то, оказалась сестрёнка. Только я заговорил про то, что сейчас уведу её домой, крохотные ноготки вжалась мне в кофту. Не будь вокруг людей, она бы чего-нибудь и сказала, но вместо этого просто подняла ко мне голову и начала сверлить взглядом. Хотя я и так каким-то образом прекрасно понимал, что именно она пыталась мне донести. Ну, мне так казалось. Она хотела ещё побыть со мной. Кровь из носу, но выбить немного времени в моей компании. Такое ненормальное влечение с её стороны успело стать для меня нормой, а я ради неё был готов пойти на всё и негласно согласился. — Хочешь пойти со мной? Но к моему удивлению, она захотела не потащить меня вместе с ней домой, а пойти вместе со мной за стол. Я прочитал это в её глазах. — Слушай… *Вздох* Я не заставляю тебя идти к ним. Если тебе правда хочется, пошли домой вместе, я из города как раз привёз нам новую настольную игру. Ну ту, про которую я рассказывал, что играю в неё со своими друзьями уже полгода. Помнишь? Там ещё нужно придумать себе персонажа и отправиться в мистическое приключение! Пришлось докупить те цветные многогранные кости, в наборе их почему-то не оказалось, и листков бумаги, что б хватило, а так принёс бы ещё на прошлой неделе. Я всему тебя научу, и мы будем сидеть за ней хоть весь день! Благо, партии иногда растягиваются на несколько десятков часов и при том не надоедают даже после сотен игр за одного и того же героя… Или ты всерьёз думаешь, что какая-то там кроличья похлёбка для меня важнее, чем твоё счастье? Я в последний раз спросил, действительно ли она хотела именно этого? И может, в ответ мне и дали лишь очередное молчанье и пустой взгляд зелёных глаз, в которых хотелось утонуть и никогда не всплывать, в голове моей разнеслось неуверенное, но отчётливое согласие.

***

Мы не стали более медлить и направились за стол, усевшись вплотную к Софье. Вдвоём. Куда ушла Эли, я не знаю. Я и её пропажи-то не заметил, так увлёкся сестрёнкой. А жаль. Очень хотелось ещё хоть капельку полюбоваться её недовольной мордашкой… Нам невероятно повезло, охотники и рабочие, сразу как нас завидели, в спешке закончили есть и разбежались по делам, кто куда. Всего минута, и кроме нас четверых за столом никого не было. Без этой суеты Цуаре быстренько смогла принести всем и себе по кроличьей похлёбке, и мы уселись есть. (Софья): А куда ушла Элиана? — В душе не е… п-прости, Цуаре. (Цуаре): Ничего… всё в порядке. (Софья): Понятно. Не знаешь, короче. — (Фух, чуть при ней сматернулся. Пронесло.) (Софья): Хм. Может, ты сказал чего, и она обиделась? — …Возможно. (Софья): *Вздох* Ну ты опять? Тебе ещё это всё не надоело? Постоянно цеплять её? Она уже тебя подстёгивает только из-за того, что ты начинаешь первым. — А тебе самой-то не надоело её вечно защищать и обманывать себя? Ты прекрасно видишь, кто из нас всегда начинает первым, возьми хоть вчера, и всё равно раз за разом выгораживаешь свою лучшую подругу. Не надо мне тут- (Софья): Я её защищаю не только потому, что она моя лучшая подруга. Я просто вижу больше, чем ты думаешь. А думаешь ты, что видишь всё на свете. Боюсь огорчить — это не так. (Цуаре): М-может, вам не стоит- — Ну-ка, расскажи-ка мне тогда, чего я там не вижу?.. Херня полная. Мелкой гадине просто хочется самоутвердиться за мой счёт. (Софья): А тебе известно, почему оно так?! — Потому, что она столичная выскочка. (Софья): Почему именно за твой счёт?! Почему именно ты?! Но не успели мы опустошить наши тарелки и наполовину, как между мной и Софьей началась ругань. — Ей нравится выводить конкретно меня из себя! И здесь нет никаких причин! Я пытался искать и ни черта не нашёл! Ей тупо это, сука, нравится, когда я бешусь! А ты знаешь, как легко я бешусь! ВОТ ТЕБЕ ПРИЧИНА! (Софья): Никогда не задумывался?! Почему не я?! Почему не моя сестра?! Почему не твоя сестра?! В себя заглянуть пробовал ХОТЬ РАЗ?! (Цуаре): Ребята, д-давайте все вместе- — РРРРАРХ, ИСКАТЬ ПРОБЛЕМЫ В СЕБЕ?! С КАКОГО ХРЕНА Я ДОЛЖЕН ЭТО ДЕЛАТЬ?! Я, ЧТО ЛЬ, ТЕПЕРЬ ВИНОВАТЫЙ?! ОНА МЕНЯ ДОСТАЁТ, Я ЕДИНСТВЕННЫЙ, У КОГО КИШКА НЕ ТОНКА ЕЙ ОТВЕТИТЬ, И Я ЕЩЁ ДОЛЖЕН ОТДУВАТЬСЯ?! (Софья): А МОЖЕТ, ЕСТЬ ЗА ЧТО! — АХ ТЫ ТВАРЬ МЕЛКАЯ! ДА Я ТЯ ЩАС- Дело в том, что, как и было уже сказано, Софья довольно легко сдружилось с Эли. Ведь, что я тоже упоминал, пусть первая и не имела в себе столько нарциссизма и упёртости, как вторая, от неё стояла не шибко-то и далеко. Только она узнала, что причиной ухода Эли стала обида на мои действия, сразу накинулась на меня и обвинила во всех смертных грехах. (Цуаре): Хватит! (Софья): БОЛЬНОБОЛЬНОБОЛЬНОБОЛЬНО! НЕ ТЯНИ ТАК СИЛЬНО! — АЙ-ЯЙ-ЯЙ-ЯЙ-ЯЙ-ЯЙ-ЯЙ! Не в буквальном смысле накинулась, конечно, но если бы Цуаре не схватила и не потянула её за ухо, до этого бы точно дошло. Она в миг успокоила свою младшую сестру и заставила ту сесть обратно на стул, ни на секунду не отпуская уха. И моя сестрёнка, бросив короткий взгляд в сторону этой парочки, быстренько взяла с неё пример и поступила так же. Моя голова полностью легла на бок в воздухе, так, что скула аж коснулась ключицы, а левое плечо опустилось настолько же далеко, насколько поднялось правое. Верхняя часть тела буквально легла на бок, пока нижняя продолжала стоять. (Софья): Ладно! Ладно! Отпусти! Больно! Отпусти, пожалуйста! Я поняла! Я всё поняла! — Не тяни так, не тяни! Всё, всё, я уже успокоился! Софья начала умолять свою сестру отпустить её, но та лишь ещё сильнее дёрнула за ухо. От боли Софья зажмурилась, сжала кулачки, и её глаза наполнились слезами, блестящими от хорошо освещённой округи, несмотря на толстый навес. А дёрнула Цуаре с такой силой, будто была готова или даже хотела его оторвать за эту выходку. Она редко проявляла свой, схожий с Софьиным, характер, но, в отличие от неё самой, когда такие моменты наступали, не спасался никто. И когда менялась она, её голос тоже становился совершенно другим: он внезапно переходил с тихого, лёгкого шёпота, робкого и прерывающегося, как неуверенный в себе ветерок, на спокойный, говорящий с одними интонациями, громкостью, но оттого ещё более пугающий и пробирающий до мурашек женский бас. (Софья): А-Я-ЯЙ! (Цуаре): Что ты поняла? — Да хватит уже- АЙ! АЙ! Ну и, как обычно, сестрёнка, не зная, что предпринять, положившись на подругу, за ней повторила. Так же дёрнула моё ухо, заставила сесть. Так же посмотрела на меня строгим взглядом, походя на мать, отчитывающую своего ребёнка за очередную шалость. (Софья): Я!.. Поняла свою неправоту! Мне!.. Я!.. Ссссссс!.. Ааааахахааааааааа… Поступила неправильно! Я должна сохранять спокойствие!.. Ссссссс!.. как ты учила! Я должна ТЕБЯ СЛУШАТЬ! — Я знаю, опять потерял контроль, извини! Сам виноват, что Эли до меня докапывается! Не могу сдерживать себя и постоянно бешусь по пустякам. И тем только её провоцирую! Ай! Если перестану реагировать, ей надоест, и она отстанет! Я это понял! (Цуаре): Что ещё ты должна? Очередной рывок худенькой белоснежной ручки, обнажённой из-за задранного до локтя рукава, и Софья уже не смогла сдержать слёз. Её ухо да, по ощущениям, моё, наверное — своего-то не виделось — покраснело под светлыми ноготками, как давно покраснели мокрые щёки. (Софья): АЙЯЙЯЙЯЙЯЙЯЙ! НЕ ТАК СИЛЬНО- АЙ! ПРОСТИ! ПРОСТИ! ПРОСТИ! ЗА ТО, ЧТО ИСПОРТИЛА ТВОЙ ОБЕДЕННЫЙ ПЕРЕРЫВ И НЕ ПОСЛУШАЛАСЬ! Я ВИНОВАТА! Я ВИНОВАТА! ПРОСТИ! И вот нас обоих, казалось бы, самых смелых, своенравных и, можно сказать, даже воинственных во дворе поставили на место две тихие домашние девочки. Всё равно, что сцепившихся бешеных собак начнут разнимать полумесячные котята. Притом один котёнок каким-то образом заставил свою собаку жалобно скулить и умолять о прощении, а второй другую смиренно лечь на землю и затихнуть. Ну и конечно, туда, где есть больше, чем одна собака, рано или поздно всегда придут ещё. (Эли): …Эм, вы чё делаете? Ни с того, ни с сего к нам вернулась Элиана, заметно менее угрюмая, какой была всего полчаса назад. Да и не одна, а с единственным на свете, кто мог бы считаться ей ровней. Почти вплотную рядом с ней и с какого-то чёрта на поводке с красным ошейником стоял тот же пацан, которого мы вчера нашли в лесу. Заместо тех выцветших тёмно-серых тряпок он теперь носил простенькую, но чистую белую кофту да тёмные штаны. Обуви, правда, ему походу не хватило, но навряд ли он в ней так уж сильно нуждался. Как щас помню ту сцену. Все буквально замерли от недоумения: Эли и Оборванец застали эту, хехе… «картину маслом», а нас удивило такое их появление. Всё же мало кто бы мог подумать, что Эли вернётся так быстро, да и тем более никто не ожидал увидеть её в компании незнакомого мальчика у неё же на поводке! Разве что вытаращенные глаза иногда переглядывались на другие такие же, но на том и всё. Прошло несколько секунд, прежде чем все смогли прийти в себя. Мы, естественно, как можно быстрее вышли из тех нелепых поз и уселись нормально. Цуаре, наконец, отпустила Софью, та сразу обеими руками прижала ухо, на минутку буквально, пока оно обратно не побелело, и вытерла щёчки данным своей сестрой платком. Я же, как освободился, просто немного его потёр. (Цуаре): А… а это кто? (Софья *Шепчет*): Помнишь, я рассказывала тебе вчера. (Цуаре): Ах да… А почему он- — Не спрашивай… Просто не спрашивай… Я не хочу этого знать… (Эли): Вам тут, смотрю, и без нас довольно весело, но всё же вы не против, если мы… (Цуаре): …Ой! К-конечно, п-присаживайтесь. Я сейчас принесу ещё две тарелки… Как выяснилось, Эли пришла с нами пообедать — тогда уже пообедать, время завтрака успело пройти — и заодно познакомить со своей новой зверушкой. Ну не мог я видеть его по-другому с этим придурошным ошейником и поводком у неё в кулачке. Дак она его ещё и дёрнула за поводок, как собачку, чтоб он встал с места и пошёл за ней! Сука… это уже было даже не тупо, просто нелепо… — Отец предложил? Вот это вот всё? Или твоя идея? Не знаю, что и хуже… Я молчать не стал. Ни секунды. Сразу указал на ошейник. И меня не интересовало «Откуда у семьи без домашних животных ему взяться?», этого я не хотел ни знать, ни больше в жизни думать про такое… Или «Как Оборванец на такое согласился?». А если и не согласился, «Как они умудрились надеть его силой?». Нет. Один только вопрос, чёткий и краткий, и ничего больше… — (Ну нахрена?) (Эли): Нет, это!.. эм!.. эм… этот ошейник он… он моей… он моей ма… эм… эм… — Понятно. И ты мне ещё сегодня что-то там втирала про «Хватит держать его за животное… Он такой же человек, как мы…» Ага, замет- КХ! Но лишь я начал говорить, Софья со всей силы ударила меня локтем по животу. Она намеренно била так, чтобы из-за стола никто не увидел, что оказалось для такой коротышки не шибко сложно. (Софья *Стискивает зубы*): Заткнись… …Пусть и коротышка, глаза у неё, как у хищника, сидящего в засаде — холодные и острые, не отводящие взгляда и на миг. Так в нашем мире выглядят только те дикие твари, которые способны замочить в любой момент. Когда угодно. Как угодно. И кого угодно. «Перечить Софье — себе дороже». Негласное правило, что знал каждый из нас. И иногда я про это правило забывал. Да, представьте себе, даже такой как я может что-нибудь забыть. Сам удивлён не меньше вашего. Забывал я это правило чисто из-за её внешнего вида — она всегда оставалась низкорослой и внешне вовсе не опасной девчонкой — но она же и напоминала мне про себя вновь. Про то, кто на самом деле прячется за безобидным образом. Довольно быстро, кстати, и, уж поверьте мне, не словами. Никогда не словами. — … (Эли): Ты чего? — …Всё нормально… кх… нормально… (Софья): Кхм-кхм, ну и как тебе у нас? Нравится? (Эли): Ты кому? (Софья): Ему, кому ж ещё. Ой, прошу прощения, я ведь даже не представилась! Я Софья, но ты можешь называть меня просто «Софа»! Приятно познакомиться! Но вот в очередной раз её истинная личина скрылась под маской добродушной девчушки, и она сначала представилась своему новому знакомому, а после, забравшись почти с коленями на стол, дотянулась до противоположной стороны и пожала ему руку. Оборванец молчал. Перестал жадно уплетать похлёбку и поднял рыло, отреагировал, но не ответил. (Софья): Это моя сестра — Цуаре! Познакомьтесь и вы! (Цуаре): П-привет, хихи… Цуаре, по просьбе Софьи, тоже назвалась Оборванцу и тоже вновь стала простой невинной девушкой. Она, в своём стиле, широко и неуверенно ему улыбнулась, и чумазая от еды улыбка последовала в ответ. Пацан явно нам ещё не до конца доверял, ни одному, что виднелось в напуганных глазах и дрожащих краях губ, но улыбаться ему страшно перестало. Всё-таки он имел дело с Цуаре… (Софья): …Видимо, этих двоих здороваться не учили. Ладно, оно будет на их совести. А после Софья предъявила и нам претензии. Тут уж я не выдержал, выскочил из-за стола и навис прямо над её головой, буквально нос к носу. Решил напомнить ей кое-что, а заодно и вставить мозги на место. Надеюсь, вы понимаете, о чём я… — Слышь, ты, гномиха, я уже неоднократно говорил, почему моя сестрёнка с вами не общается! И не думай мне тут нести всякую херню, ты прекрасно всё помнишь! Если ещё хоть раз на неё наедешь — я тебе все твои волосы длиннющие поштучно вырву, свяжу из них петлю и тебя на ней повешу, УСЕКЛА?! (Софья): А- — Я СПРОСИЛ, УСЕКЛА?! (Цуаре): Пожалуйста, не надо начинать ещё раз. У нас же гость… Давайте вместе сделаем несколько вдохов и успокоимся… В тот момент сестра дёрнула меня за штанину и усадила обратно. Не знаю, то ли она умоляла меня успокоиться, то ли приказывала… Что-то между. Но разницы бы никакой не сыграло, что там творилось у неё в голове на самом деле, я в любом случае бы сделал так, как хотела она. — Хмпф, извините. (Софья): Да и ты прости, я забыла. Я не хотела твою сестру заставлять… — Предо мной-то нахрена извиняться? У неё проси прощения. Софья тоже приняла неправоту и извинилась перед сестрёнкой. А та лишь кивнула в ответ, да сразу после обе улыбнулись и на том, казалось, разошлись, однако нет, меня без внимания не оставили. (Эли): А ты сам не хочешь назваться? Понимаю, она, но- — Нет. (Эли): Почему? — Какая разница? Не хочу и всё. (Эли): Хехе, знаешь, «оно ведь так принято» — здороваться с гостями. «Почему ж молчишь?» Эли никак не могла отвязаться. Что игнорируй, что отвечай, что пытайся одержать вверх — ни разу мне не доводилось отвести её от себя и заткнуть дольше, чем на пару дней, и то была большая редкость. Вообще ни разу. Вечно ехидничает, докапывается, капает на мозги. Выводит, сука, настолько, что хочется забыть про её половую принадлежность и хорошенько врезать! — (Ах ты, поскуда мелкая…) А с хера ли я должен представляться первым? Он на нашей территории, пусть он сначала и назовётся, кто такой есть. (…): … — Молчишь? (Эли): Он не слишком разговорчив. В отличие от тебя, словесным поносом не страдает… — А мне кажется… (Эли): Чё? — Мне кажется… (…): … — Хммм… (Эли): Ну чё?! Говори уже! И тогда до меня, наконец, дошло. Я понял, как заставить её заткнуться, но решил, на всякий случай, прощупать почву. — Мне кажется, у него тупо нет имени, вот и не здоровается. Нельзя ж поздороваться, если нечем, правильно я говорю, а? (Эли): Что за глупость?! С чего ты вообще так подумал?! У всех нормальных людей есть имена! И как оказалось, я был прав. Я нашёл ещё одну вещь, способную вывести Эли из колеи. Нечто, тогда совершенно новое, ни на что другое не похожее, и оттого ещё более приятное. — Вот ты сама и ответила на свой же вопрос… (Эли): …А? Чего?.. Стоп… А что я сейчас… — (Вот оно… это лицо… Осознание…) Именно. У всех нормальных людей есть, а он, пусть и в новой одежде — Оборванец. Бездомная шавка, коих на свете пруд пруди. Помойная крыса. (Софья): Мне кажется, ты чересчур перегибаешь пал- — Во! Точно! Вот так и буду тебя называть — «Оборванец!» Ну, как тебе новая кличка, Оборванец? Нравится? Она тебе подходит, верь на слово. (Эли): ПРЕКРАТИ! Да, этим чем-то стал Оборванец. По одному только поведению можно было без труда понять, что Эли к нему присмотрелась. Не просто так она за него заступилась, и не просто так, придя с ним, она перестала на меня злиться. Что-то за прошедшую ночь произошло, и если не между ними, то в её башке точно. Возможно, Оборванцу своим видом удалось её разжалобить, как Софью, точно сказать не могу. Потому не знаю, какие вещи стали тому причиной, да и как кто-то настолько самодовольный мог обратить внимание на бродягу… ой, да вообще хоть на кого-нибудь! Но у Оборванца оно получилось, пусть он и сам того не понял. И удача! Пацан попался слабохарактерный! Мне оно отлично сыграло на руку, ведь Эли при виде его слёз была готова просто разорвать меня на части! (Эли): Н-Н-Н-НУ ПОСМОТРИ, ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ! КАК У ТЕБЯ УМА ХВАТИЛО?! Тише, тише, н-н-н-не волнуйся, п-пожалуйста. Всё хорошо, й-я здесь, я рядом… Жаль, не повезло увидеть самого главного, он закрыл рукой лицо, встал из-за стола и по незнанию побежал куда-то в деревню. Наверное, в сарай, в той стороне кроме него и жилых домов ничего не стояло, больше от нас прятаться негде. — Иди, поплачь ещё! …Хмпф, неженка. А наш стол сразу погрузился в абсолютную тишину. Казалось, все даже перестали дышать на какое-то время, в том числе и округа. На короткий миг я подумал, что оглох, настолько стало тихо и безмятежно. Закончив смотреть туда, куда понесло Оборванца, Эли медленно повернулась и посмотрела на меня с выражением лица, которого я никогда не видел и никогда не забуду: спокойное, расслабленное лицо, ни единой напряжённой мышцы, кроме слегка нахмуренных бровей… и глаза, до краёв полные ненависти. Они заглядывали прямо мне в душу и прожигали её насквозь. (Эли): Ты просто придурок. Я тогда ещё не видел, но все остальные смотрели на меня так же. А заметил, лишь когда Эли поспешила удрать за Оборванцем в сарай. И тут же кто-то изо всех сил отвесил мне подзатыльник, такой, что я аж пошатнулся. Этим кем-то была Софья, и сразу за её ударом, меньше чем через мгновенье, последовал ещё один, настолько же болезненный, теперь от моей сестры. Ещё следом Цуаре обеими руками отвесила и им, видимо, чтоб не распускали руки, а затем и мне. То ли из-за её роста, значительно выше Софы и сестрёнки, примерно с меня, то ли из-за двух прошлых, то ли ещё из-за чего, но от последнего у меня даже закружилась голова. Было больно. И всё же никто никому ничего так и не сказал. Все, сначала Цуаре и Софья, а потом и мы, молча разошлись по домам. Я не стал идти за Эли и Оборванцем или дожидаться, пока они оттуда выйдут, потому не знаю, что там между ними дальше произошло. Я их обоих вообще больше до следующего дня не видел. Ну, это скорее потому, что сестра посадила меня на домашний арест и заставила заниматься всеми делами по дому в одиночку вместо неё. Но с другой стороны я посматривал в окна, когда доводилось отдохнуть, секунд на десять буквально, больше сестра не разрешала, и на улице я их тоже не замечал. Хотите, можете сами у неё всё узнать, если вам так уж интересно прям. Конечно, смотря, захочет ли она сама этим с вами поделиться, в чём я очень сомневаюсь.