Жнец

Тем же днём Бора потащили меня с собой обирать близлежащие деревни. Отряд разделился на три группы, каждой досталось по два населённых пункта. С Аросом они уже закончили — я тому причина — но их власть уходила куда дальше. До конца так и не разобрался, но, из подслушанных за эти два месяца разговоров, всё королевство давным-давно под их сапогом. А с тех дней был и я. Аззам распорядился проследить за мной лично. С нами пошла и Дина, по тем же причинам, что я, и ещё три мужика, которых я раньше не видел. Он выбрал именно их, так как другие обозлились на меня за того убитого на подъезде дебила. Приходилось биться во все двери подряд и вытряхивать деньги с простого люда. Вроде как некоторые деревни скидывались заранее и отдавали нам долги через старосту, чтоб лишний раз не пересекаться, но, по указу Даля, это считалось как плата одного лишь старосты. Так что мы в любом случае забирали последние гроши. Никто не стеснялся орать, угрожать расправой, заходить за порог и рыться в вещах, пугая детей. Дина таскалась с одной из шавок, и я до сих пор не понимаю, как она могла её удержать. Каждый раз, как оглядывался, думал, одного ребёнка эта хрень точно сегодня проглотит. Я мог в этом и не учавствовать. Мог даже не приходить. Но количество работы на день было фиксированным и делилось между мной и сестрёнкой. Что значит, чем больше работал я — тем меньше страдала там она. А ведь многих я знал в лицо, кто-то и вовсе считал меня другом. Считал, пока я не начинал повторять за новыми коллегами. Видели бы вы удивление на лицах моих знакомых авантюристов, когда я угрожал избить их родителей… Навряд ли после такого мне будут рады в гильдии или вообще в городе. Делать больше ничего не оставалось. Ради сестрёнки я готов каждого на свете забить до смерти. Хоть закончилось быстро. День пролетел незаметно. Вернулся за полночь, как отчитался Далю. Еле стоял на ногах, свалился в кровать прям в одежде. Но заснуть так и не смог. Меня мучили кошмары. Стоило закрыть глаза, представала одна и та же картина. Словно я видел то, что в этот же момент видела сестрёнка… Что сказать, богатое воображение не всегда хорошо. *** Ночью много откуда доносились странные звуки. Сначала какой-то лязг, потом голоса, потом ещё хрень какая-то. Но встать посмотреть не было желания. Да как и ко всему, в прочем. Голова трещала. От мыслей и ощущений. Я чувствовал её боль. Её страх, отчаяние. Слёзы и крики о помощи. И не только ночью. Со временем ведения начали появляться и наяву. (Док): Выглядишь неважно. Ты давно спал? — Кажется я схожу с ума… (Док): Хм, похоже мы с тобой вновь поменялись местами. Я бы, конечно, дал тебе успокоительное зелье, но они закончились. Как жаль… — Ты только за этим пришёл? Чтоб поиздеваться надо мной? (Док): Нет, я совсем не… Что может… Нет, не за этим. Тебя кое-кто ищет. Наш новый кузнец. Говорит, дело важное. — *Вздох* Как же это всё меня затрахало… Ну давай, веди. Где он? (Док): Говоришь, словно уже знаешь его. — Веди, мать твою, пока череп не проломил… Стоило выйти за порог с целью проветриться, отвлечься немного, Док сразу со мной поравнялся. Кто-то меня искал, и его попросили меня привести. Тут и думать не надо было, кому я понадобился в такую рань. Отдыхать мне явно возможности не полагалось. (Док): Ещё раз здравствуйте, Кеннет. Вот, как вы и попросили. (Кеннет): Вот ты где! А я уж тебя разыскался! Хехе, ну и куда тебя носило? — Ближе к делу… (Кеннет): Так, значит, да… Ладно. Доккерман, можете идти. Мне нужно поговорить с ним наедине. (Док): Ах. Да, конечно. (Кеннет): Идём в кузню. Там объясню. Пришёл я по итогу в кузню к какому-то бородатому пердуну. Конечно, он не был прям настолько старый, даже седины не проглядывалось, но лицом выглядел лет на пятнадцать старше своего реального возраста. Да вообще, это была и не кузня. Он просто занял один из пустующих домов, ныне таких у нас насчитывается больше, чем заселённых, выбирай — не хочу. Чёртов мудила чистокровный… Сколько народу уволок в своё подземелье… Ладно, неважно. В кузне кроме него работало ещё человек десять. Почти все старше меня. Ненамного, но старше. Один из них на меня всё время пялил. Он как раз и был единственным юнцом. Длинный. Но не хилый. Худой, очень худой для кузнеца, но ни разу не хилый. Молотом махал не хуже, чем окружающие его быки. Хотя, если не вглядываться, и не скажешь. — Может уже скажешь, чё от меня опять надо? (Кеннет): Я думал, ты сам догадаешься, а пришёл, чтоб просто напомнить. Вижу, ты ещё здесь, вот и решил. — Ррррррр… да твою же, сука, мать… (Кеннет): Видимо, ты не понимаешь, про что я. Сюда надвигается имперское войско. Они с какого-то хера решили не оставаться на равнинах Катз в этом году. И им на перехват уже отправили нового воина-капитана Строноффа с королевской армией. Эти окрестности станут эпицентром битвы. И если наши проиграют, как обычно, скорее всего имперцы не остановятся и захватят город, заодно со всеми близлежащими деревнями. В этот раз они явно настроены серьёзно, так что на твоём месте я б давно собрал монатки и свалил в подземку. — Понятно… Вот что здесь забыли городские солдаты. Только ты зачем здесь обосновался? Сам щас сказал, что на моём месте давно б смысля, и сам же сюда припёрся. (Кеннет): Не напоминай… Я уже понял свою ошибку… Один раз решил довериться словам этого крысёныша… Только начал в него верить! (…): С-сэр, й-я не знал, что всё обернётся в-в-вот так. (Кеннет): Ты сказал, на этом можно хорошо заработать! Якобы жители деревни решили остаться и защитить свой дом! И мы сможем много чего им продать! Но ты забыл уточнить маленькую деталь! ОТКУДА У НИХ НА ВСЁ ЭТО ВОЗЬМУТСЯ ДЕНЬГИ?! (…): П-простите, я- Как раз по просьбе этого парня кузнец к нам и наведался. И на том прогорел. Нашу деревню как только не трепало за последнюю дюжину лет. Денег вообще ни у кого не было, мы уж давно живём лишь на том, что сами и выращиваем. И с каждым годом жителей становилось всё меньше. У нас работников-то уже толком не осталось. Да вообще уже никого толком не осталось. За эту оплошность мальчонке при мне прилетело несколько тумаков. Явно не первых даже за тот день. (Кеннет): Я ведь и сам помнил, здесь живут одни нищие, им жрать-то толком нечего… Но ты меня убедил в обратном. И что теперь?! Твою мать! — Эй-эй, ты бы кулаками своими так не махал… (Кеннет): Да я его с улицы подобрал и на свои кровные выходил! И до сих пор выхаживаю! А эта тварь приносит мне одни!.. УБЫДКИ! (…): П-простите! (Кеннет): Тебе ещё повезло, что я догадался обыграть это как своего рода гумманитарную помощь. Иначе я б тебя!.. Я не мог просто стоять в стороне и смотреть на это. Парень не выглядел, как кто-то по-настоящему во всём этом виноватый. Да, он сам навлёк на себя беду и был слишком слаб, чтобы дать отпор. Любого другого я б не пожалел. Но в том парне что-то мне показалось… странным. Не таким. Он был скорее прижатым к стене, нежели поверженным или сдавшимся. Таких слабыми язык не повернётся назвать, ему просто не так повезло в жизни. — Слушай, ты… Ещё хоть раз вмажешь… Схватил того мудилу за бороду и отдёрнул к себе. С мальчонкой, наверное, такое в первый раз происходило, когда за него кто-то решил заступиться. Он очень удивился, но не сказал, чтобы я перестал. — Я тебе башку голыми руками оторву… Понял? Кузнеца по итогу отпустил, мутузить не стал. А он и не стал продолжать, ушёл в другую комнату, чё-то бурча под нос и был таков. Тогда-то мальчонка со мной и заговорил. (…): П-простите, я… Й-я бы хотел… — Да не за что. Я сам захотел ему вмазать. (…): Н-нет, я обращаюсь не из-за этого. Й-йя уже был в эт-той деревне. В-вы здесь д-давно живёте? К-кажется, я в-вас где-то в-видел в т-то время. — С рождения. Но в последние годы частично проживал в городе. А что? (…): Й-я ищу к-кое-кого… Д-девушку… — Хм? (…): Н-несколько лет н-назад я уже в этой д-деревне бывал. Т-тогда же её и встретил. Н-но с тех пор ни разу сюда не возвращался. Н-не б-было возможности. Т-только с-сейчас я сумел убедить г-господина К-к-к-кеннета приехать сюда под п-предлогом в-выгодного дела. — А. То есть ты знал, что здесь ловить нечего. Что тебя он за это отмудохает. И всё равно поехал? (…): Д-да. Я очень хочу вновь с ней встретиться… — Она тебе явно не равнодушна, да. Хехе, ну, думаю, ты заслужил с ней встретиться. Я много кого здесь знаю, помогу. Как она выглядит? Не помнишь? (…): П-помню… М-маленького роста, б-блондинка. С к-короткими волосами. Он-на всё д-дни, что я её видел, од-девалась только в голубое или синее. В волосах б-были… синие ленточки… — (…Погодите-ка…) Ещё раз, как давно ты её видел?.. Примерно хоть. (…): Н-несколько лет назад, как и сказал. — Поточнее. (…): Эм… г-где-то… лет пять назад, м-может меньше или больше. — Понятно… А имя вспомнишь? (…): «Эли». — Уверен? (…): Д-да, уверен. — А полное? (…): Что? — Полное. Полное имя какое? (…): «Элиана», к-кажется… — Твою мать… (…): Вы её помните?! Вы з-знаете её?! — Да, походу… знаю… Знал, по крайней мере. (…): П-правда?! И где она?! Она здесь?! В деревне?! — Нет, не здесь… (…): Что с вами? — Не хочу разбивать твои мечты, парень, но она уже давно померла. (…): …Ч-ч-ч-что? — Уже лет пять как, по-моему. Или шесть. Да, получается где-то так. (…): … — Знаю, тяжело такое слышать. Ты, небось, всё это время фантазировал, как вновь с ней встретишься, а тут оказалось вот как. Я и сам не обрадовался, когда узнал. Но с этим ничего не поделаешь. Жизнь — штука совсем не весёлая. Все в ней постоянно умирают, и новые в неё приходят только за этим же. Если хочешь, могу сказать, где её похоронили. Проведаешь хоть. Я уж давненько не проведывал, так что кому-то, да стоит это сделать. (…): Я… — Ой, да не расстраивайся так. Все по итогу умирают. Я умру. Ты умрёшь. Все умрут. Какая разница, то ли бы она померла тогда, то ли лет через пятьдесят от старости. Успеешь ещё с ней повидаться на той стороне, никуда она не денется. Ну правда, чё ей щас остаётся, кроме как ждать тебя? (…): Д-да… н-наверное, вы правы… — (Меня она точно уже ждать не станет… После такой-то финалочки… А когда она вообще успела?) (…): В-вы… это… Н-не сердитесь так на него. На господина К-кенета. У-у него т-тоже жизнь не слишком в-весёлая удалась… — И мне это говоришь ты? (…): Н-н-н-ну просто я… — Раз уж ты мне это говоришь, я послушаю. Если так считает человек, который от него получает каждый день, то наверное не пустые это слова. Ну я приободрил его, по плечу похлопал, да на том и разошлись. Мальчонка-то он вроде как и… неплохой… так-то… Н-но не более. «Неплохой» — не значит «хороший». Не подумайте только, я своё мнение насчёт его менять не собираюсь. Так… чё там, чё там… Твою мать, я с этим сраным… Сука, я из-за него сбился. А, точно, переезд. Кузнец рассказал про то, что на деревню тогда шло имперское войско, и по указу Кокодола я должен собрать монатки и свалить в ихнюю подземку. На самом деле нашего семейного дома мне не было жалко. Пусть бы его те рыцари хоть сожгли к четрям. До сих пор жил в нём только потому, что сестрёнка не хотела его покидать. А я бы никогда не оставил её одну. К тому же, переедь в катакомбы, находился к ней только ближе… Конечно, лично встретиться нам бы никогда не дали. Они хоть и тупое быдло в большем своём роду, не настолько. Но и я не лыком шит. Как перетащил вещи, начал осматривать все этажи и ходы. Просто по несколько часов в день бродил по пещерам в случайных направлениях в совбодное от работы время. Конечно же в ущерб своего сна, а не сестрёнки. Я не переставал брать сверхурочные на всё, что мог. Первый месяц часто терялся, но мне помогали сориентироваться. Как и говорил, за два месяца со своей памятью я смог составить в голове точную карту этого подземного лабиринта. У них там и правда нашлись жилые помещения, причём на втором этаже. Там же нашлась кузня внутри расщелины. Одна из пещер вела прямо в неё, на дне всё и обустроили. Это было единственное место кроме входов, куда падал солнечный свет. Так прошли мои первые две недели. Работа, обход пещер, сон. Работа, обход пещер, сон. Последнего было меньше всего, хотя я и уставал пуще прежнего. Кошмары усиливались. День за днём в них я видел, как сестрёнка страдает всё сильнее. Оттого я старался брать ещё больше работы, но это не помогало. Такое чувство, будто чем усерднее работал я, тем хуже ей становилось. Возможно от переутомления я тупо начинал ехать крышей. Это мне стало понятно ещё тогда, но осознание проблемы не даёт её решения. Я чувствовал её в тех стенах и слышал, как эхом в них же разносился её плачь. Плачь и крики… Плачь и крики… *** В какой-то день поднялась довольно большая шумиха. Не знаю, когда точно всё началось, я к тому моменту давно потерял счёт времени. Но вот почему конкретно мне краем уха случайно послышалось — кто-то разгромил имперцев. Всухую. Целое пятнадцатитысячное войско ныне костями разляглось на траве. Причём в буквальном смысле, ни капли крови или кусочка мяса. Оружие на такое не способно, разве что целое море каких-нидь неизвестных мне зелий или мощное заклинание. Охренеть какое мощное заклинание. И скосил то войско всего один человек. В здравом рассудке я б в такую чушь в жизни не поверил. Не поверил и не в здравом. Но они явно настроились очень серьёзно. Конкретно, Даль. Тем же днём решил свалить подальше вместе со всеми нами, как телохранителями. Кокодол разрешил укрыться ему за Имперской границей, где планировалась передача рабов. (Аззам): Мы поедем, но лишь когда дождёмся Дину. Сегодня она решила не появлятся по какой-то причине. Где она сейчас проживает — я сказать не могу. Можно попробовать её найти самим, но на это уйдёт немного- (Даль): Нам некогда её искать! Здесь больше небезопасно! Отправляемся без неё! (Аззам): Я своих не бросаю. Мы поедем только все вместе. (Даль): Я сказал, мы отправляемся без неё! Это приказ! Приказываю тебе как твой начальник! (Аззам): Если я снесу тебе башку — ты больше не будешь моим начальником. (Даль): Да как ты посмел?! (Аззам): Если ты, бурдюк напыщенный, вдруг не в курсе, на свете есть такое понятие как «семья». И она — тоже её часть. Все они, весь мой отряд. Пусть кровной связи между нами и нет, за каждого из них я буду готов лечь под меч, как за родную мать. — Чё, и за меня тоже? (Аззам): Да. И за тебя. Будь моя воля, давно бы позволил твоей сестре к нам присоединиться и завязал со всей этой парашей. Как дочку бы всему учил. Только вот не один ты здесь из-за долгов. Думаешь, все мы сюда добровольно напросились? Нихрена. В этот отряд всего одна дорога, и каждый новичок думает, что протаптывает её первым. Как и ты. Посмотри на Креля, например. (Крель): … (Аззам): Парню пришлось заживо сжечь друзей из своего отряда авантюристов, чтобы не погубить отца и возлюбленную. Они до сих пор живы только потому, что каждый день от его ножей умирают другие. Герту, нашему единственному лучнику, пришлось в двеннадцать пришить опекуна, который служил офицером и вставлял Восми Пальцам палки в колёса. Всё ради родной деревни, в том числе няни, заменившей мать. (Герт): … (Аззам): Всего год у нас, а душ на его счету как у капитана Эйлерта. Октава ради дочери отравила воду в целом городе. Багарут задушил сына из-за двух других. Про Дину вообще молчу. Я сам сюда попал, защищая семейный караван. (Даль): Это всё, конечно, очень мило, но пустая болтовня только тратит время! (Аззам): А ТЫ ТРАТИШЬ МОЁ ТЕРПЕНИЕ! (Кокодол): Аззам, голубчик, успокойся. (Даль): Кх!.. Отпусти!.. Приказываю!.. (Аззам): Я-то спокоен. А вот он… (Даль): Кхххх!.. — Хмпф… (А мне такого не позволяли…) (Кокодол): Пожалуй, да. Даль, не нервничай так. Всё хорошо. Аззам, я уверен, ничего с ней не случится. Она вас нагонит, я дам ей наводку. Она ведь уже большая девочка, не глупая. Сможет о себе позаботиться. А вот Даль навряд ли сможет о себе позаботиться. Сейчас он нам крайне важен. Прошу, как друг, сопроводите его в целости и сохранности. (Аззам): *Вздох* Хорошо. Собираемся. Когда отъезд? (Даль): Кха-кха!.. Сейчас!.. Сейчас! сейчас! Мы покинули Э-Рантэл глубокой ночью. Даль взял с собой двух девушек-рабынь и уселся в каретку, когда как я и Бора шли рядом. Тучи после тогдашнего урагана успели разойтись, звёзды освещали нам дорогу. Никто особо ни с кем не переговаривался. Я точно. Слух о том человеке насторожил даже их, весь путь оглядывались по сторонам и высматривали возможных противников. Путь, к слову, получился гораздо короче планируемого. — Какого?.. Я смотрел на звёзды и заметил, что далеко позади некоторые почему-то погасали на мгновенье. И погасали в маленьком пространстве. Вскоре я прищурился и понял, что на самом деле по небу пролетало нечто. Чёрное, как небо. И именно оно загораживало их. Нечто маленькое, меньше птицы, но быстрое. Но как я убедился вскоре, было-то оно вовсе и не маленьким. Просто летело высоко. (Октава): Вы слышите? (Аззам): Что это за?.. Раздалось три глухих хлопка. Эта чёрная хрень резко набрала скорость и пошла на снижение. Буквально спикировала по диагонали, с грохотом приземлившись на крышу кареты и промяв её своим весом. Отряд Аззама, да и он сам, чего таить, не сразу даже достали оружие, настолько они орхенели. У меня сигарета изо рта выпала. На карете с колена выпрямился в полный рост человеческий силуэт, окружённый чёрным туманом. На его спине я увидел огромных размеров костяные крылья, а лицо скрывала белая керамическя маска. (…): Хм… я упал с такой высоты и не почувствовал даже малейшей боли. Хорошо, это проверили. Дальше по списку… Чёрт, куда я дел свой блокнот. Неужели в полёте отвалился? Ах, фух, вот он. Посмотрим… (…): Что это за хренотень?! (Аззам): Всем приготовиться к бою! Крель! (Крель): Понял! Через секунд десять наконец дошло, что он нам явно не друг. Аззам выкрикнул имя одного из своих. Мужчины в рыцарском шлеме и нагруднике, но без остальной брони, в простой одежде. Тот снял с пояса один из своих ножей, забежал силуэту за спину и метнул тот в затылок. (…): Хм? Что это? (Крель): Невозможно! А человек в маске просто поймал его пальцами. И ведь нож летел невероятно быстро. Но он его поймал. Неглядя схватил, словно по иннерции. Рука тупо переместилась из одной точки в другую, как телепортировавшись в другое положение. (…): Кунай? Как интересно, спасибо, что напомнил. Я же хотел узнать, насколько хорошо обращаюсь с подобными вещами. Как думаешь, здесь это считается за оружие ближнего или дальнего боя? (Крель): Что ты- И сразу же силуэт запустил нож обратно. Лёгким движеним руки, как перелистывая страницу, он заставил нож лететь на такой скорости, что тот нахрен пробил стальной шлем рыцаря насквозь вместе с черепушкой с обеих сторон и целиком ушёл в землю. (…): Всё-таки ближнего, хорошо. А если попробовать такое провернуть со стрелой? Она будет считаться за колюще-режущий предмет или за часть лука? Потом он точно также поймал и стрелу, и точно также отправил ту лучнику меж глаз. Пустил, как дротик для игры в дартс. (…): Надо же. То есть я не могу обращаться с луком, но могу запускать стрелы собственными руками. В таком случае эта проблема несущественна. Он говорил какую-то несуразицу. Но его всё равно никто не слушал. Увидев подобные способности, для многих стало основной задачей не защита Даля, а спасение собственной шкуры. До него уже никому вообще дела не было. Однако почему-то никто не мог сделать и шагу. Даже я. Что-то всех нас сковывало, очень странное чувство. Как страх, но хуже. Сильнее. (…): Думаю, раз двух единственных ваших дальников больше нет, с вами уже мне нечего делать. Разберёмся по-быстрому. Потом стало ещё страшнее. Паралельно ладоням у силуэта появились два чёрных туманных диска. Диски закрутились, и вот он уже держал в каждой руке по огромной косе, а поверх запястий обматались тяжёлые металлические цепи. Силуэт замахнулся и метнул косу в одного из членов отряда. Та разрезала ему торс до пояса и голову на две продольные половины. Вторая незамедлительно пролетела по дуге и разрубила ещё троих. — Охренеть… За пару мгновений до этого я достал сабли и стоял в стойке. Но после опустил руки. Тогда же он спрыгнул с повозки, приятнул косы обратно в руки и одного за другим начал скашивать отряд. Всем доставалось по одному-двум ударам, но этого хватало слихвой. Он с лёгкостью отрубал руки и ноги, прорезался через органы, мышцы и кости. Сражаться с подобным было бесполезно. Оставалось лишь ждать своей очереди. (…): Уже убегаете? Тогда протестирую ещё кое-что. Оставшиеся в живых начали убегать, и он явно это заметил. Косы растворились в воздухе, вновь став частью тумана, а в руке у него возник плотный сгусток. (…): «Страх — Символ Смерти». Человек в маске бросил сгусток вверх. На пару секунд та чёрная сфера застыла в воздухе, однако быстро пришла в движение, зашипела и выпустила из себя тонкие щупальца из тумана. Каким-то образом каждое вонзилось в шею всем, кто убегал, пройдя насквозь. Естественно, после такого не выживают. Но на том сфера не остановилась. Тела, что она пронзила, во мгновение ока взорвались. Кровь и потроха оказались даже на самых далёких от земли листьях деревьев. (…): Цензура Иггдрасиля такого не позволяла… Наудивление красочно. Похоже, задело заклинание только убегающих в страхе. То есть всех, кроме меня… И Аззама. (…): Ух ты, не испугался? Аззам крепко стиснул зубы и наставил саблю на маску. Он тяжело дышал, а его голубая налобная повязка пропотела насквозь. (Аззам): По твоей вине все мои люди… Я не знаю, что ты такое… и что тебе от нас понадобилось… НО ЖИВЫМ ТЫ ОТСЮДА НЕ УЙДЁШЬ! (…): …Хехе, «живым». До сих пор смешно. Тут ты прав. Живым отсюда не уйдёт никто, в том числе и я. И ты. Только вот не успел он и дёрнуться, как костяные крылья вонзились во всё его тело и конечности, одним движением разорвав на куски. (…): А раньше всё ограничивалось вылетающими чиселками… Хм, тоже не стал убегать? А потом он заметил и меня. (…): Аура что ль барахлит… Нет, вряд ли. Почему ты не побежал? Тоже не боишься? — …Хех. Я ведь не для себя стараюсь. Если побегу с поля боя, на которое пришёл ради сестрёнки — опозорю её имя. А раз уж я подохну в любом случае, то… хоть сделаю это с честью. (…): *Белая вспышка* С… честью? Убегать от него было без толку. Раз он смог на этих костяных штуках так разогнаться в воздухе, то и меня б без проблем догнал. Я бы и так и так подох. Но как по мне, уж лучше умереть, до последнего сражаясь за сестрёнку, даже если исход битвы очевиден, чем поджав хвост. — РРРРРРАААААААААААААА! Я крепко вжался в рукояти и на всех парах рванул в охваченный туманом силуэт. Подпрыгнул и обеими саблями замахнулся ему в шею. Он поднял голову, и пусть его собственных глаз я не видел, а лишь два красных огонька на их месте, что-то внутри моего тела понимало — он на меня смотрит. Стоило взглядам пересечься, по телу пробежали мурашки, а перед глазами пролетела вся жизнь. Но я не поддался. Вжался в сабли ещё крепче и стиснул зубы. Такого прилива сил я в жизни не испытывал. Видимо что-то уже знало за меня, что беречь их больше не было смысла. — (Прости, что подвёл тебя, сестрёнка…) (…): … — … (…): Почему ты не ударил? Удивительно, но по приземлению я ещё был жив. — … (…): Ты не довёл удар до конца. Остановил лезвия в паре сантиметров. Почему? — Хаааааа… кх-кх… Я не думал… что доживу до этого… Словно сиганул в пропасть… (…): Понятно. — А ты… Ты почему не ударил? (…): Услышал твои слова. Ты не один из них, как я понял. Не добровольно по крайней мере. — Как… (…): Как именно понял? Навряд ли это важно. Но по итогу же я прав? Ты здесь не по своей воле. Каким-то образом он понял, что я здесь не просто так, и что к этому сброду, ныне валающемуся в смеси из крови и грязи, отношения даже близко не имею. Может, потому что я успел выговориться? Хотя я не слишком много тогда сказал, и это можно было воспринять как угодно. Не знаю, типа «Моя сестрёнка — королева бандитов» или вроде того. Да и честь у упырей тоже своеобразная. — Нет… нет, не по своей. Вон тот гад в карете забрал мою сестрёнку за долги нашей деревни. Теперь я отрабатываю… с ней на пару… (…): «На пару»… Дальше не объясняй, я понял, к чему ты клонишь. У одной моей знакомой он тоже кое-кого забрал, теперь пытаюсь найти. — Интересно, может у нас общие знакомые? (…): Может быть. Кто знает, мир тесен. Однако даже если так, ни на что это уже не повлияет. Нам с тобой лучше на своих делах сосредоточиться, а не другим помогать. — Это да. Твоя правда. Ради неё ещё предстоит поработать… С какого-то хрена разговаривал со мной по-приятельски. И я почему-то это настроение поддерживал. Будто знакомы уже много лет. Наверное, продолжало существовать то самое чувство. Когда осознаёшь, что вот-вот отправишься на тот свет и принимаешь это, перед последней своей атакой переговариваясь с врагом невербально. Типа, какая разница, всё равно подохнешь. Для него же, пожалуй, разговор был как с муравьём. (…): (Эти глаза…) Ты очень похож на меня в твоём возрасте. У меня когда-то был точно такой же взгляд. Скажи, как давно это продолжается? — Зачем тебе знать? (…): Любопытно. — …Месяц, плюс-минус неделя. (…): А ты ощущаешь, что приблизился к своей цели за это время? — … (…): Если ответишь, я- — Нет. Не ощущаю. — Только то, что с каждым днём всё становиться хуже. (…): И с каждым днём становиться лишь хуже. — Откуда ты?.. (…): Я бы когда-то сказал тоже самое… У тебя хорошо развито чувство справедливости. Ты на подсознательном уровне понимаешь, что поступаешь неправильно. А это ощущение — тому явный знак. — Я и так знаю, что творю херню. (…): Тогда почему не попробуешь другой подход? Может найдётся ещё один выход из ситуации? — Нет отсюда другого выхода, как и выбора у меня. (…): Всегда есть как минимум два пути. Не хорошие или плохие, потому что ни первых, ни вторых в принципе не существует. Но разные. И если б для тебя другого правда не существовало — ты б это всё не ощущал. — … (…): Тебе стоит попробовать найти другой путь. — И как? Что ты мне предлагаешь делать? Как я его найду? (…): *Пожимает плечами* Не знаю. Тебе решать. — … (…): Иди домой, нечего тут стоять без дела. И лучше поторопись. У неё, похоже, сейчас каждая секунда на счету. Если спросят, чё случилось — скажи как есть. Поверь, я последний, за кого здесь стоит переживать. Позволил мне уйти живым и невредимым, посоветовав спасти сестрёнку другим способом. Тогда ещё я не смог с лёту найти этот самый другой способ, но призадуматься он меня заставил. — Да, я понял… Но пока не ушёл, я хочу знать, кто ты вообще такой? Как тебя зовут? *Осматривает руку* (…): *Вздох* Я уже и сам не понимаю, чем являюсь… Не стал особо долго там околачиваться. Не, я бы был и рад посмотреть, что этот человек сделает с Далем. Особенно после того, как слева от меня пролетела и снесла дерево погнутая дверь кареты. Но решил оставить это для своей фантазии. Всё же богатое воображение иногда бывает и неплохо иметь… *** К рассвету пешим ходом вернулся к Кокодолу и поведал ему всё в красках и деталях. Намеренно. Хотел посмотреть на то, как искривится его чёртова рожа… (Кокодол): Душка, а ты уверен? — Я похож на шутника? (Кокодол): Воин в маске с черепом, значит… Однако досадно. Уйдёт некоторое время на установку связи без Даля. Придётся перенести операцию ещё на немного. *Вздох* Ну… что уж тут теперь поделаешь. По крайней мере у нас появилось небольшое окно. Можно подготовиться получше, а не наспех. Плюс, лишняя пара недель на организацию нового охранного отряда Восьми Пальцев не повредит. А он и носа не повёл. Огорчился, что все планы покатились к чертям, и всё. — И это всё? (Кокодол): Что-что? — Вся твоя реакция? (Кокодол): Эх, дорогой ты мой… — Убери свою наманикюренную культю с моего плеча. (Кокодол): Нечего плакать над мёртвыми, этим им уже не помочь. Гораздо важнее те, кто у нас остался. Именно им стоит уделять время, а не безжизненным останкам. — (Довольно высокая мысль для отброса.) (Кокодол): Адриан, будь добр, уточни, сколько получают еды наши рабы. В последнее время, я заметил, бюджет сильно проседает. Нужно урезать бы. Но больше мужчинам. Их не жалко, пусть дохнут. Женщины и дети ценятся гораздо дороже. Ох, как раз вспомнил. Поменяй расценки: плюс пятьсот за взрослую женщину, плюс шестьсот пятьдесят за ребёнка-мальчика, плюс тысяча за молодую девушку и плюс две с половиной тысячи за ребёнка-девочку. На последних нынче огромный спрос, стоит воспользоваться моментом. — (Ах, ну конечно. Вот ты про что. А я-то уж взаправду подумал, что ты живой человек…) (Кокодол): Кстати-кстати, отправь парочку отрядов в город, чтобы те разместили на улицах и в здании гильдии наши новые объявления для авантюристов про разведку леса. Помнишь, та идея Даля? Раз есть время, давай воспользуемся. Сам сыграй роль заказчика и привлекай внимание людей. Подходи к ним, там, рассказывай про задание, про награду и прочее. Но только к молодым девушкам. Парни будут ни к чему. Я уже сказал, девушки ценятся гораздо больше. — (Стоило бы предупредить гильдию об этом, но из-за прошедшего месяца меня, думаю, вздёрнут уже на подходе ко входу… Да и если удастся передать сообщение и сбежать, то тогда меня вздёрнут эти…) Хехе… (Вот отсюда точно нет другого выхода…) (Кокодол): Ох, ох, прости, дорогой! Я совсем про тебя забыл! С этими делами, сам понимаешь… Но не волнуйся! Как освобожусь, обязательно вместе куда-нибудь сходим! — … (Кокодол): Можешь идти. На сегодня заданий нет. Считай, заслужил выходной. Страшно, наверное, было при виде подобной картины. Бррр, у меня самого кровь в жилах застыла. — Мне не нужен отдых. (Кокодол): А мне нечем тебя занять. Сейчас ты будешь только болтаться под ногами. Сходи в таверну, выпей, повеселись. Отдохни. — Мне. Не нужен. ОТДЫХ. (Кокодол): *Вздох* Я же не глупец, всё прекрасно вижу. Ты хоть и из работящих, даже для себя много трудишься. Стараешься так, чтобы я не мог сильно нагружать твою сестру. — … (Кокодол): Хорошо, убедил. Для тебя всё, что угодно. Я временно переведу её в одну из освободившихся после смерти отряда жилых комнат, ровно на две недели. Не люкс, конечно, но у многих наших места хуже. Она и так, правда, мало работала, но я всё равно дам ей этот отпуск. Считай, настолько хорошо трудился, что заслужил отдых и себе, и ей. Как обычно начал пытаться сплавить меня отдыхать. Тут уж скорее дело в том, что я явно был ему не безразличен, нежели в его желании навредить сестрёнке. — Звучит до боли щедро из твоих уст. (Кокодол): Поверь, золотце, так оно и есть. Я редко обещаю подобное и признаю это. Но сейчас — именно такой случай. Я лично прослежу за ней. Буду кормить лучше других работников и никого к ней не подпускать. — От тебя пахнет брехнёй… (И членами. Напомни, чтоб я больше в жизни так близко к тебе не подходил, мерзкая-) (Кокодол): Однако… за всё это ты должен будешь… — (Как знал…) Ну давай, говори. Чё те от меня ещё надо. (Кокодол): …Поцеловать меня в щёчку. — …Чё? (Кокодол): Один маленький чмок, сейчас, на прощанье. Большего не прошу. — Да ты издеваться надо мной вздумал. (Кокодол): Нет? А ты хорошо подумал? Напомню, смена твоей сестрёнки начинается уже через двадцать минут… — Ах ты мерзкая скотина… (Кокодол): Это значит «Да» или «Нет»? А за это я должен был его поцеловать. — (Всё ради сестры…) Что и сделал. Но не так, как он сказал. Этот урод сказал, что я должен буду поцеловать его только в щеку, а по итогу поймал меня на потери бдительности, схватил обеими руками за голову и засосал с языком. (Кокодол): Ох… Хехе… Прости, не удержался. Да, я ссосался с мужиком. Это правда. На выходе из пещеры проблевался, еле сдержал позыв блевануть перед ним. И больше не будем говорить про это. Я поступил так ради безопасности сестрёнки. А его тогда чуть на куски не порвал. (Кокодол): А ты хорошо целуешься. Лучше многих моих бывших. — Я ж тя щас- (Кокодол): Заполучить такой прекрасный поцелуй дорогого стоит, я подобного не ожидал. Три недели. Я передумал. Не две, а три. Но вовремя себя остановил. Убей его, живой бы оттуда сестру не вытащил и сам б слёг. А так спокойно вышел без каких-либо проблем. После рвоты вздохнул с облегчением, что на пока можно не беспокоиться. Ох, нет конечно, я ему на слово не поверил. Почувствовал радость сестрёнки. — …Хех… хе… всё для тебя… (Дина): Ох, как романтично. Всё, и для меня… А что именно для меня? — Ты… (Дина): Я. Утро доброе. Узнала, что стало с моими друзяшками. Повезло, а. — Почему ты не пошла? (Дина): А ты был бы очень рад, если б меня порешили с ними. — Да. Да, был бы. (Дина): Небось, пока смотрел только и думал: «Эх, вот бы это была она»… — …Да. (Дина): А смотри, что у меня есть. — Мой медальон… (Дина): Я хотела пойти, честно, но перед этим посмотрела на него. Хотела убедиться, правда ли эта штука приносит удачу. Он сказал, что идти не стоит, я и послушала. — Отдай мне его. (Дина): Ты чё, совсем больной? После такого-то и отдать?! Ага, мечтай. Я его теперь всегда носить с собой буду. — Ой, да подавись. Только от меня отвали. (Дина): Нееееее, я знаю твой секрет. Фигушки. — Чего? (Дина): Это не только медальон везучий, а ты! Ты сам как большая куча счастливых медальонов! — Что за бред? Я какой угодно, только не везучий. Был бы везучим — не оказался здесь. (Дина): Не-не-не, ты везучий! Настолько везучий, что даже твои вещи приносят удачу! — Бред… (Дина): Ну моё дело — предупредить. Использовал бы ты свою удачу. Но ладно, сам решай. Пошли. — Куда? (Дина): Отмечать наше везение! Мы ещё ходим по этой земле! Так что будем праздновать, пока не сможем! — (И правда… повезло, что он меня не убил… И что влюбил в себя того выродка… Нет, всё равно бред.) Никуда я с тобой не пойду. (Дина): Но ты же хочешь выпить? После такой-то ночки. — … (Дина): Да по глазам вижу, что хочешь. Давай-давай, вперёд. Пойдём. — … (Дина): А я обещаю, что верну твой медальон. — Проще тебе голову открутить и забрать его силой. И поприятнее… (Дина): А как думаешь, Кокодол оценит твоё убийство последнего члена охранного отряда? — Смотря на его поведение… (Дина): Ладно. А как насчёт других глав организации? Их ты тоже в себя влюбить сможешь? Ты хорошенький, не отрицаю, но уж не настолько. Эта весть же до них ой как быстро долетит… — *Вздох* Мразь… (Дина): Обзываться — «нихарашо». Фуфуфу. — Закрой хлебало. И чтоб до завтрашнего утра тебя не слышал… (Дина): Ничего не обещаю. — Ррррр… (Дина): РРРРРРРРРРРРР! РРРР-РРРР-РРРРРР! Хихи, а можешь ещё погавкать заодно? — (Так, это уже пройденный этап. Ты помнишь, как с такими людьми контактировать. Просто молчи… Просто, сука, молчи, а то хуже станет…)