Может ли мёртвый умереть ещё раз?
2 июля 2019 г., 14:00
Если кажется, что сейчас врежешься, то поддай газу.
©bts-never mind
***
— Ну и хоромы у тебя, — вслух поражался Джин, шагая след в след за макнэ. — Это тебе не комната на двоих в общежитии. Мне стоило стать сольным артистом, — потёр он подбородок. Разувшись в прихожей, они прошли на кухню, где Чонгук включил свет, щёлкнув по переключателю. — Эй, не так уж темно. Экономить надо, — возмутился Джин и выключил свет. За окном действительно только вечерело. Солнце ещё не успело полностью скрыться за горизонтом. На всё падал лёгкий, не обжигающий глаза, свет. — Что за… — вскинул брови Гук, поднимая взгляд на лампы. — Экономия, — назидательно возвёл указательный палец к потолку Джин. Вернувшись, Чон снова щёлкнул по переключателю и, убедившись в том, что всё работает исправно, и стоит позже обратиться к специалисту, прошёл к холодильнику. — Вот зажрался! За окном всего лишь вечер. Раньше и при свете луны умудрялся отлично разглядеть еду на кухне, которую я, между прочим, отлично от тебя прятал, — Ким покачал головой, но свет трогать больше не стал. Сокджин устроился за длинной кухонной стойкой на одном из стульев. Подперев щеку рукой, он наблюдал, как макнэ ковыряется в холодильнике. — Такой большой дом. У тебя друзья хоть есть? Тут же до ужаса одиноко! Ещё ни разу за всё время, которое провёл с тобой, не видел, чтоб ты с кем-то виделся просто так. Не по работе. Кроме Тэхёна, разумеется. Тебе повезло, что я здесь. Чонгук выудил из холодильника бутылку молока и потряс её, проверяя на наличие. Открутив крышку, он понюхал содержимое и поморщился. Смотря на это, Джин не смог сдержать смешок. — Прокисло, — констатировал макнэ и вернул бутылку в холодильник. Он поставил на плиту чайник, пошарил по шкафчикам, что расположились на стене, и вытащил из них сахар, кофе и сливки. На столе он отыскал свою кружку, в которую поочерёдно насыпал необходимые ингредиенты. Чон взял кружку и переставил её на кухонную стойку, за которую сам и сел. Рассматривая содержимое, которое смешалось и теперь чем-то напоминало мягкое смешение оттенков на картине, Чонгук погрузился в мысли. Парень потёр шею и опустил голову. Наблюдая за тем, как неподвижно сидит некогда заводной макнэ, Сокджин испытывал смешанные чувства. Сейчас он выглядел таким замученным, уставшим, домашним. Без всей этой самоуверенности и напыщенности. Сокджину хотелось утешить друга, как-то помочь ему и сказать: «Хэй, всё ведь хорошо. Оглянись по сторонам.» Но он не мог. И причина крылась не только в том, что для младшего он был невидим. Это не всё. Джин попросту не мог утверждать, что всё хорошо, ведь не знал причин, которые вгоняли макнэ в это состояние. Из транса Чонгука вырвал свист чайника, который вопил, стараясь как можно громче сообщить о том, что закипел. Не торопясь, он поднялся с места и, пройдя к плите, выключил чайник. Кипяток быстро наполнил кружку, закручивая ингредиенты в небольшом вихре. Вскоре чайник вернулся на плиту, а Чонгук на своё место. Макнэ обхватил кружку руками и сделал глоток, но тут же поморщился. — Сахар забыл, — он цокнул языком и вновь поднялся с места. Сокджин что-то прикинул в голове и бросил задумчивый взгляд на кружку. Решив, что негоже мальчишке пить кофе «на ночь», он залпом опустошил стакан и бесшумно вернул его на место. Жидкость обожгла глотку, но не больше. Вкуса как не было, так и нет. Даже такого терпкого, как вкус кофе. — Всё-таки мёртв, — вздохнул Джин и поднял взгляд на макнэ, который, находясь в полном недоумении, одной рукой переворачивал кружку, пытаясь понять, куда делся напиток, а в другой держал ложку с сахаром. — Когда я успел выпить? Вроде глоток сделал… — он почесал затылок и кинул ложку с сахаром в кружку. Решив, что кофе обломился, он снова залез в холодильник, вытянул из него банку пива, и, шаркая тапочками по полу, двинулся в гостиную. Там он устроился на белоснежном мягком диване и, щелкнув пультом, включил телевизор. Сокджин не удержался и хлопнул себя по лбу. Лучше бы пил кофе. Никудышный старший сполз со стула и присоединился к макнэ. Вот бы и ему сейчас взять баночку пива, поболтать со своим макнэ, посмотреть с ним что-нибудь интересное, проснуться наутро с лёгким похмельем, съесть суп из водорослей и помчаться на работу, где уже ждут все остальные. Но нет. Громко вздохнув, Джин устремил взгляд на экран, где какой-то мужик пытался почистить яйцо без рук. Сморщившись, старший ткнул на кнопку пульта в руках Чонгука, переключая канал. — Мерзость, — пояснил он, заметив удивление на лице макнэ. — Здесь что, полтергейст?! — нахмурился Чонгук и выключил телевизор совсем. — Ну нахер. Поеду пораньше. Чон быстренько опустошил банку, переоделся и покинул дом, полностью оставляя его в распоряжении призрака.***
Пока Тэхён и Намджун работали над образами для показа, Юнги и Чонгук в ускоренном темпе записывали трек. Из-за бзиков старшего, парни потеряли слишком много времени, поэтому сейчас приходилось писать аранжировку и текст почти одновременно. Мин сидел за аппаратурой и пытался создать идеальную композицию по представлениям Мона. Когда Намджун рассказал о своей грандиозной задумке во всех подробностях, при этом сильно жестикулируя, Юнги в момент захотелось повеситься, в то время как Сохи, положив руку на плечо мужа, одобрительно кивала и улыбалась. «Они друг друга стоят», — подумал тогда рэпер, но младший решил его добить своими последними словами перед уходом: — Ну, а вообще, добавь что-нибудь от себя. Что-нибудь такое, что есть только у тебя одного. Чтобы трек говорил о том, что его создал небезызвестный Gloss. Полагаюсь на тебя. Пара ударов головой о стол, и Юнги практически в порядке. Ещё пара ударов, и муза на всех порах летит к нему с аптечкой. Лучший метод призвать капризную даму к себе. Несмотря на всю абстрактность представлений младшего, композитор частично понимал, что нужно сделать. Но как это довести до общего идеала — не знал совсем. Вся техника будто устроила забастовку и не хотела издавать то, что нужно. Ко всему этому безумию, прямо за спиной парня, на диване сидел макнэ и рубился в телефон. Ни грамма ответственности. — Хён, все в порядке? — не отрываясь от игры, поинтересовался младший. — А что? По мне не видно, что у меня всё отлично? — со вздохом ответил старший и откинулся на спинку стула, опрокинув голову назад и прикрыв глаза. — Ты только что бился головой о стол, не думаю, что оно того стоит. — Ничего ты не понимаешь… — немного погодя. — Разве не помнишь, что Намджун попросил сделать? — И что же? — НЕВОЗМОЖНОЕ, — Мин соскочил со стула и стал шагами мерить студию. — Спокойнее, — макнэ отложил телефон, — ты про «что-то спокойное и нежное», как хочет Сохи-нуна, «что-то дерзкое и призывающее ко вниманию», как хочет Намджун-хён, и с вишенкой на торте в виде твоей собственной изюминки? — Гук медленно загибал пальцы, а потом вопросительно посмотрел на собеседника. Юнги остановился и кивнул. Внезапно, в его голову пришла гениальная идея, как решить его проблему, поэтому он быстро плюхнулся на стул и стал реализовывать свою идею. — Я придумал: композицию сделаю по желанию Намджуна и Сохи, а что-то своё добавлю в текст. — Кстати, хён, а что по тексту? — Чонгук встал и подошёл к столу, откуда взял листок и стал его разглядывать. — А что с текстом? — Мин оторвался от работы и посмотрел на младшего. — Ты — сольный исполнитель и автор песен. Хочешь сказать, что ты не можешь накидать текст? К тому же, где-то тут, — он стал шарить на столе, но позже нашёл в руках макнэ нужный листок, — Джун написал список ключевых слов и фраз. — Но ведь я даже не слышал композицию, — заметил Гук. — Сейчас. Пододвинь тот стул и садись, — скомандовал старший, и после того, как Чонгук сел рядом, протянул ему наушники и включил будущий трек сначала. Макнэ внимательно вслушивался в мотив, вычисляя основные биты в куплетах. При этом он покачивал головой и улыбался. Ему понравилось творение его хёна. Когда основная часть закончилась, он стянул наушники и вернул их старшему. — Классно получилось. — Благодарю, — улыбнулся Мин, — а теперь за работу. Напиши что-то вроде: «Даже сквозь сумрак чечевицы все заметят Ваш пиджак. Ла-ла-ла…», — рэпер собирался надеть наушники, как голос макнэ перебил его. — Но Намджун-хён не делал пиджаков. — Ой, да какая разница, просто займись делом и не беси меня хотя бы с полчаса, — он наконец натянул наушники и продолжил редактировать аранжировку. Спустя некоторое время композиция была готова. Юнги откинулся на спинку стула и потянулся. Наконец-то он смог создать чудо по чужим представлениям и даже умудрился добавить пару деталей, являющихся его фишкой, хоть это и не задумывалось. На секунду Мин подумал, что устал, и собирался сказать макнэ позади себя о том, что они продолжат работу завтра. Но одно единственное имя, всплывшее в голове, вернуло парня в реальность: «Сокджин». Всё-таки ради него Юнги решил заварить эту кашу. И сейчас он просто не мог не воспользоваться моментом: Чонгук очень задумчив, когда пишет текст песни, и может ответить на абсолютно любые вопросы. Мин об этом всегда знал, но никогда не пытался использовать против младшего. Чонгук же был действительно увлечён песней. Мелодия звучала в его голове уже не так чётко, и больше напоминала чей-то напев. Но парню от этого было даже интереснее, и он с головой был погружен в бесконечное множество слов, которые так хотелось добавить в текст. — Как тебе погодка? — пробный вопрос от Юнги для того, чтобы понять: в трансе макнэ или нет. — Отличная, хотя, можно и ветерок добавить, — без раздумий ответил Чонгук, тем самым дав рэперу понять, что он ответит на любой вопрос. «Ну, а теперь к делу», — подумал Мин и сделал вид, будто увлечён аранжировкой, чтобы не подавать виду. — Джин-хёну тоже нравилась такая погода, — будто невзначай констатировал Юнги. — Правда? Никогда не задумывался о том, какая погода нравится хёну, — увлечённый текстом песни, Гук даже не обратив внимания на то, в какую степь зашёл разговор. — А что насчёт Джин-хёна? — Юнги пытался аккуратно подойти к основной цели, но получалось как-то слишком напористо. Он мог спугнуть младшего, чего и боялся, теперь уже обдумывая каждое слово, которое скажет потом. — Что насчёт него? — артист даже ничего и не заподозрил. — Всё ещё думаешь, что мы шутили во время ужина? — слишком резко. Как бы Юнги ни старался, аккуратно подойти к теме у него не получается. Он весь сжался, но потом решил проверить, заметил ли прямолинейность младший. Парень аккуратно повернул голову и глянул на собеседника, но тот даже не перестал что-то писать и чёркать на листе. Выдохнув, композитор вернулся в прежнее положение. Пока всё идёт по плану. Спустя какое-то время фильтрации полученной информации Чонгук выдал ответ: — Да, я всё ещё так думаю. Ещё во время стажировки я привык к вашим подшучивания надо мной, но в этот раз это уже было перебором. Поэтому я не смог совладать с эмоциями и ушёл. Мин ликовал. Уже третий вопрос сошёл старшему с рук. — А что, если мы не шутили? На самом деле, я считаю очень интересным тот факт, что только ты его не видишь и не слышишь, — рэпер развернулся к тонсэну, думая, что и на эти слова Гук ответит без раздумий. Но макнэ вдруг перестал писать. Рука сама остановилась, а в голове эхом отдавались сказанные старшим слова. «Он меня в чём-то подозревает» — выдал вдруг генератор мыслей макнэ, и парень медленно поднял взгляд на собеседника. Тот лишь ухмылялся, думая, что контролирует ситуацию. Но рыбка сорвалась с крючка. За время работы на господина Ана, Чонгук научился контролировать поток бессознательных слов. Теперь, если разбудить парня посреди ночи и спросить секретную информацию, даже находясь в полусонном состоянии, он никогда не скажет нужных слов. Нужно было срочно отвечать, иначе Юнги всё поймёт. — Если даже поверить во всю эту сверхъестественность, то, думаю, не вижу его потому, что он попросту пришёл к вам, а не ко мне. И почему разговор о погоде вдруг перешёл к Джин-хёну? — последовало неосторожное недоумение. Юнги усмехнулся. Младший не промах, но совсем забыл, кто его, можно сказать, вырастил. Если сначала старший добивался неосознанных ответов, то теперь, когда Чон стал обдумывать слова, Мин решил перейти к другой тактике. Если сейчас макнэ думает над своими ответами, а до этого говорил в режиме «автопилот», значит он попросту не помнит, что говорил и на что отвечал. Значит теперь начнёт себя оправдывать, возможно, даже сболтнёт лишнего. Все младшие так предсказуемы. — Может, он пришел именно к тебе? Может, ты что-то сделал ему, как-то обидел? А сейчас не хочешь признавать вины и оттого не видишь хёна? — композитор безжалостно наседал на Чона. После этих слов до Чонгука, наконец, дошло, почему Юнги повернулся к нему. Всё это нужно было лишь для того, чтобы узнать правду о гибели Кима. Правду, которую Гук поклялся хранить в строжайшей тайне. Мин действительно подозревает парня, а завел этот разговор лишь для того, чтобы подтвердить свои догадки. — О чём ты говоришь? Как я мог что-то сделать хёну, если у нас были хорошие отношения? — Чонгук изо всех сил пытался состроить удивлённое выражение лица вместо ошарашенного проницательностью старшего. Мин встал и, сунув руки в карманы джинс, стал медленно подходить к тонсэну. — Не знаю, что могло встать между вами, но у нас есть официальное подтверждение гибели Джин-хёна; его призрак, который видим все мы кроме тебя; и забитый в угол ты, — с каждым словом голос Юнги становился всё тише, пока не перешёл в шёпот, — не знаю как, но я докопаюсь до правды, — после он шмыгнул и подошёл к двери, — ну, а на сегодня всё. Завтра допишем текст и закончим этот проект. До завтра, Чонгук-и.***
— Прискорбно, — в сотый раз шумно вздохнул Джин, шагая по улице. Сегодня тот факт, что макнэ совсем его не видит, расстраивал сильнее обычного. Уже не задумываясь об этом, он машинально шёл к мосту. Бороться с тем, что его как магнитом тянуло к этому месту, было бесполезно. Их многое связывало, пусть Джин и не помнил всего, но он чувствовал это. Каждый раз приходя сюда, Ким испытывал бурю эмоций, покалывание в ногах, холод, страх и сожаление. Не лучший букет, но притягивающий своей таинственностью. Почему всё так? Что произошло той ночью? По какой причине всё обернулось подобным образом? Он не знал. Нет, вернее, не помнил, но очень хотел. Что всё это время было рычагом к воспоминаниям? Быть может, эмоции? Каждый раз, когда он был на взводе, голову разбивала боль и картинки из прошлого. Что нужно сделать теперь, чтобы узнать причину смерти? Чтобы вспомнить ту кошмарную ночь, что так усиленно он скрывает от самого себя? В голове Сокджина промелькнула одна мысль, которую, отчаявшись, он решил тут же проверить. На мостовой царил мрак. Перила, уходя вдаль, тонули в тёмной неизвестности. Такая привычная для него атмосфера. Машин практически нет, люди уже приехали туда, куда стремились успеть. Все заняты личной жизнью, которая наступает ночью, когда дневная, рабочая жизнь, отходит на задний план. Он шёл вдоль, проводя ладонью по холодным перилам, смотрел в водную глубь, что казалась не менее родной, чем всё остальное. Может ли мёртвый умереть? С этой мыслью он перемахнул через перила и замер, держась двумя руками, лицом к лицу с леденящим душу мраком. Он не боялся, поскольку конец для него наступил уже давно. Но что-то заставляло сердце вздрагивать. Страшнее было вспомнить, ведь тогда придётся пережить всё заново. И больше никогда не выйдет забыть. Но любопытство было сильнее. — Каково это? Я видел небо тогда. Значит, падал спиной вниз, — собирал осколки Джин. Он повернулся на месте, стоя спиной к несущейся под ним воде. — Так страшнее. Я ничего не вижу, — он усмехнулся. — Сокджин, представь, что ныряешь в бассейн. Хотя, нет. Представь, что ныряешь в объятия смерти. Так будет больше вероятности, что я что-то вспомню, — Ким вздохнул и прикрыл глаза на мгновение. С выдохом он разжал пальцы и оттолкнулся ногами от мостовой. Ким летел, раскинув руки и смотря в звёздное небо. Секунда, и поток подхватит его. Может ли мёртвый умереть ещё раз? — До дна! — хором кричат парни, за чем следует весёлый звон бокалов и брызги шампанского разлетаются в стороны. Жидкость проникает внутрь, приятно согревая горло. Все усаживаются на места, весело переговариваясь. Намджун и Юнги уже обсуждают, что могло бы войти в следующий альбом, они горят энтузиазмом. К чёрту перерыв. Хосок незаметно для всех открывает бутылочку пива и наполняет им опустошенный бокал из-под шампанского. Поймав на себе мой взгляд, он хитро улыбается. Чимин тихонько глушит соджу. Чонгук почему-то погружён в свои мысли, его задумчивый взгляд на мгновение сталкивается с моим, и в нём проскальзывает… испуг? Показалось? В следующий момент к нему обращается опьяневший Чимин, и вот Гуки смеётся, общаясь с ним. Всё-таки показалось. Я что-то отвечаю Тэхёну, набивающему щёки едой. Мы снова выпиваем.***
Сероватое дымчатое облако затягивает ночное небо и почти сразу же исчезает. Наблюдая за этим, выпускаю очередное облако, которое оставляет после себя лёгкое покалывание в лёгких. Прохладный ветер хватает за руки, треплет волосы. Ночное небо светит звёздами. Выпил я немного, так что разум постепенно трезвеет на свежем воздухе. Из помещения доносятся шумные споры и смех, и я вдруг понимаю, что устал. От этого бешеного темпа, постоянной нагруженности, бесконечного давления. Мне не нужен такой отдых — в шумной компании людей, которых я вижу ежедневно. Я люблю их, но сейчас хочется просто отдохнуть. Тишина, потоки ветра, ночная прогулка — вот, что мне нужно. Непроизвольно брошенный на парковку взгляд натыкается на машину. Выпил немного, не страшно, если сяду за руль. Я тушу сигарету и захожу в ресторан — нужно взять куртку с ключами. Хотелось бы уйти незаметно, но вряд ли удастся. — Джин? Ты куда-то собрался? — на меня устремлён внимательный, пусть и нетрезвый, взгляд Джуна. Так и знал. — У меня возникли срочные дела. Только что позвонили, просили приехать, — соврал я. — Что-то серьёзное? Помощь нужна? — Джун приподнимается с места, но я останавливаю его. — Не стоит, я справлюсь сам, — улыбаюсь и машу руками.***
Я сел в машину и бросил куртку на пассажирское сидение. Поправив зеркало заднего вида, посмотрел на своё отражение. В ответ смотрел костлявый парень с глубокими черными мешками под глазами, которые уже не мог скрыть даже толстый слой грима. — Да уж, Сокджин, что ты с собой сделал? Глубоко вздохнув, завёл машину и двинулся вперёд, выезжая с парковки. Но стоило проехать каких-то несколько метров, как перед машиной кто-то выскочил. Пришлось резко затормозить, чтобы не нахвататься проблем. Этим кем-то оказался Чимин. Тебя ещё не хватало. Он нелепо махнул руками, мол, «обожди, ща всё буит», и в следующий момент уселся на сидение рядом со мной. Правда, перед этим какое-то время не мог справиться с ручкой на двери и с влезанием в салон. — Что-то хотел? — поинтересовался я, когда возня, сопровождаемая старческими кряхтениями, прекратилась. — С тобой. Проедусь, — заявил Чимин, по нему в этот момент трудно было сказать, что тот в стельку. — Уверен? Может, лучше к парням вернёшься? — нужно от него отвязаться. — Зачем? Вдруг помощь нужна. Помогу, — он пьяно улыбнулся. Понимая, что от него не избавиться, вздохнул и выехал с парковки. Зря надеялся на идеальную ночную прогулку.***
Дорога тёмной лентой уходила вдаль, скрываясь где-то за горизонтом. Витрины магазинов, торговых центров, ресторанов горели яркими огнями, освещая улицы Сеула. Через открытые окна в салон врывались холодные потоки ветра, которые отрезвляли разум и давали возможность слегка расслабиться. Даже Чимин, который до этого что-то неразборчиво бурчал, немного пришёл в себя. Весна… есть в ней своя философия. Зарождение новой жизни. Раньше я чувствовал особый прилив сил в это время. Круглый год ждал, когда же наступит весна, я снова почувствую себя живым, вернувшимся в детство, запасусь силами на будущий год… так куда же всё это исчезло? Разгар весны — а я ощущаю себя разбитым об свои же мечты Титаником. С каждым последующим альбомом становится всё труднее: хореография сложнее, больше вокальных требований, бешеные темпы работы… раньше альбомы выходили реже, а теперь нет времени на крохотный отдых. Я чувствую, как изнашиваюсь. Но никто не думает об этом, «ведь сейчас мы на пике славы и нельзя сбавлять темп!». Так постоянно твердит PD-нним. Я УСТАЛ. Как бы ни было стыдно признавать. И парни устали не меньше моего, но редко кто говорит об этом. Все делают вид, что сильные до того момента, пока не сломаются. А ломаются все. — Хён? Хён, ты меня слушаешь? — из размышлений меня вырвал Чимин. Похоже, он что-то говорил. — Слушаю. Что ты там спрашивал? — Так куда мы едем? Какие дела? — Никаких. Я просто устал и решил проветриться. Отдохнуть, — пожал я плечами. Какое-то время Чимин молчал, видимо, переваривая информацию. — Устал? От чего ты устал? — в темноте показалось, что он скептически вскинул бровь. — Ты же практически ничего не делаешь. Не пишешь музыку, танцуешь так себе, партий у тебя мало, только кривляешься всё время и глупые шутки шутишь. От чего тут можно устать, скажи мне? От роли вижуала, когда тебе нужно просто улыбаться? — он постепенно закипал и повышал голос почти с каждым словом. — Так ещё и наврал всем, что «срочные дела» возникли! Совсем уже охренел, хён! Если уж хочешь отдохнуть от НАС, так мог бы и прямо сказать, что мы тебя заебали и нахер не нужны, — Чимин срывался на крик. — На кой врать?! Я резко затормозил, чувствуя, как внутри всё закипает. Машина дёрнулась, поэтому непристёгнутый Чимин слегка ударился головой об бардачок. — Ну, что, остыл? — не сдержал я злобный смешок, глядя на то, как Пак потирает ушибленный лоб. — Блять, какого ты творишь?! — Это ты, блять, какого творишь, Пак Чимин? — не выдержал я, ощущая дрожь в каждом миллиметре своего тела. — Какого хера ты разорался, понять не могу? Танцую я херово? Партий у меня мало? Кто ты такой, чтобы говорить мне об этом, а? Великий танцор? Ха! Да и только! Зачем я наврал? Да потому что задолбался! Хотел отдохнуть от тех, кто окружает меня каждый день! От этого бесконечного шума, споров и всего прочего. Я, блять, мужик, который живёт с шестью мужиками в свои двадцать шесть! Не знаю, как тебе, но я заебался. А тут ты увязался за мной, так ещё и закатил истерику на пустом месте. Какое право ты имеешь на это? Я почти не дышал во время своей тирады, так что сейчас пытался хоть немного восстановить запас воздуха. — Тогда свали из группы, — злобно хмыкнул Чимин, помолчав какое-то время. — Что тебя держит с людьми, которые тебе надоели? Просто проваливай, без тебя ничего не изменится, поверь, — он показал фак, и в этот момент мои кулаки зачесались с невероятной силой. Секунда, и я врежу ему. — Убирайся, — сквозь зубы рыкнул я. — Что? — не понял Чимин. — Вон из машины, придурок! — сорвался на крик я. Когда Чимин вывалился из машины, громко хлопнув дверью, я дал по газам. Внутри клокотала злоба. Злоба не только на Чимина, но и на самого себя. Он прав во всём. Абсолютно. Без меня ничего не изменится, станет только лучше, но какое право он имеет на эти слова? — СУКИН СЫН! — я несколько раз ударил рукой по рулю. Повышая скорость, гнал в неизвестность по мосту. Пелена закрывала глаза, дорога плыла, так что я потер их рукой, пытаясь это исправить. Но как только снова посмотрел на дорогу, навстречу мне мчалась легковушка. — Какого хера по встречке гонишь, ублюдок! — рявкнул я, резким движением уводя машину в сторону. В опасно близком расстоянии от бортов моста я успел затормозить, чтобы не улететь в реку. Отстегнув ремень безопасности, вылетел из машины с намерением начистить рожу этому уроду. Он остановился в паре метров от меня. — Какого хера?! — начал я, приближаясь к его машине, как заметил, что он выходит из салона. Это оказался здоровенный мужик с железкой в руках. Невольно отступая на пару шагов назад, я бросил взгляд в сторону, где к нам приближались ещё несколько машин. Свидетели — это хорошо. Чёрные с тонированными окнами. Из них вышло около пяти человек, таких же сомнительных, как и тот уебан со встречки. Понимая, что эти парни ничем мне не помогут, я попятился к своей машине. В горле встал ком, тело пробивала дрожь. Я не на шутку струсил. Телефон остался в салоне. Мне просто нужно позвонить в полицию. Успокойся, Сокджин. Возьми себя в руки! Наконец, я уперся спиной в переднюю дверь машины. Рукой нащупав ручку, открыл её и провалился в салон. Закрыл все окна и замки и стал искать свой телефон. Ну же… где он… — Твою мать! Где он?! Я шарил руками по сидениям, но телефона не было. Точно, вдруг он завалился, пока я тормозил? Так и оказалось. Он валялся под сидением Чимина. Чимин… на кой я вообще посрался с ним?! Сейчас всё могло бы быть иначе. Стоп. Я бросил взгляд в окно, за которым уже стоял тот бугай и стучал по стеклу. Нет. Чимин бы попал в беду из-за меня. Хорошо, что его здесь нет. Всё будет хорошо. Трясущимися руками набрал номер полиции, шли бесконечные гудки. Мужик за стеклом что-то говорил, но я не мог разобрать что. Уши заложило. Он скорчил мерзкую рожу и, замахнувшись, стал долбить железкой по окну. Блять, долго оно не протянет. — Алло? Я Вас слушаю, — раздалось на другом конце связи. — Слава Богам! — выдохнул я, невольно отодвигаясь подальше от окна, которое вот-вот должно было не выдержать. — Срочно приезжайте на реку Хан! — мой голос дрожал так же, как и рука, которой я шарил в бардачке в поисках ножа. Он всегда лежал здесь на случай, если нужно будет нарезать бутерброд или отбиться от бугая. — Что у Вас случилось? Полиция скоро будет. Не бросайте трубку. — Меня хотят убить! — крикнул я, но не знаю, услышали ли меня, поскольку стекло, наконец, треснуло и разбилось. В меня полетели сотни осколков. Нож! Я крепко обхватил его и в следующий момент почувствовал, как меня выдергивают из машины и бросают на холодный асфальт. Кожу обожгло болью, отчего я поморщился. Главное продержаться до приезда полиции. Я поднялся с земли, пытаясь не обращать внимания на боль в теле. — Какого тебе от меня нужно? — крикнул, отступая назад. Борт моста. Бежать некуда. За спиной река. Передо мной бугай. Со всех сторон окружили такие же. Где я так нагрешил… — Лучше бы ты просто слетел с дороги в реку. Мне жаль тебя, — он состроил гримасу и двинулся ко мне. — Не подходи! Не приближайся! — я выбросил вперёд руку с ножом. Он остановился в паре метров от меня и усмехнулся, глядя на недооружие в моей руке. — Насмешил. Мгновение, и вот я повис над землёй, ощущая, как его клешни сжимаются на моей шее. С каждой секундой воздуха становилось меньше, я чувствовал, как жизнь утекает из меня. Ну уж нет. Из последних сил вздернул руку и воткнул нож прямо ему в глаз. Бугай взревел, и я мешком упал на землю, держась за горло и жадно глотая воздух. Он дико орал, метался в разные стороны, держась за свою рану. Я не сдержал усмешки. Сокджин чего-то стоит в этой жизни. Увидев, что ко мне приближаются оставшиеся, я понял, что бороться больше не смогу. Шансы чересчур малы. Груз обречённости упал на мои плечи. Я чувствовал, как десятки ударов обрушиваются на меня. Сложно назвать место, куда не прилетела… что это было? Ноги. Скорей всего. Зажмурившись, пытался прикрыться, но было бесполезно. От ударов горел каждый миллиметр кожи. Я чувствовал, как взлетел над землей и тут же ухнул вниз. На какое-то время всё прекратилось. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Я же видел лишь шестерых счастливых парней, хорошо проводящих время вместе. Моя жизнь… Погружаясь в темноту бездны, я из последних сил открыл глаза и сквозь кровавую чёрную пелену разглядел знакомый силуэт золотого макнэ. Он стоял у края, вцепившись в перила, и смотрел прямо на меня. Что выражает его лицо? Почему он здесь? Я почувствовал, как ледяная пелена окутывает моё тело и разум, постепенно забирая всю боль, взамен даруя лёгкость. Так хорошо. И вот, как по щелчку, наступила темнота. Мягкие объятия таинственной бездны. Нужно будет извиниться перед Чимином, когда вернусь.
