Я вижу тебя
5 июля 2019 г., 14:00
Тот, кто, казалось, всегда будет на моей стороне стал моим злейшим врагом.
©Rm-life
***
Горячие капли впивались в кожу и стекали вниз, отталкиваясь от неё. Парень поднял голову, убирая рукой волосы назад и подставляя лицо под душ. Сейчас он никак не мог избавиться от мыслей о недавнем разговоре с Юнги. «Он явно о чём-то догадывается, но о чём именно? Что он пытался выпытать у меня? И эти его разговоры про хёна… все действительно его видят? Я явно чего-то не знаю. К тому же, если так подумать, это могло бы объяснить всю херню, которая происходит со мной в последнее время. Вся эта хрень со светом и падающими вещами. Но есть ли смысл в это верить?» — Может, я просто сильно устал, раз серьёзно задумываюсь о подобном? — он вздохнул и, обмотав полотенце вокруг бёдер, вылез из ванны. Прохлада, которая окутала его, стоило только выйти из-под горячего душа, приятно охлаждала кожу. Необходимый контраст в ту жару, которая царит сейчас в городе. Не торопясь, Чон переоделся в домашнее и кинул грязные вещи в корзину для белья. Стоя у раковины, он натирал лицо увлажняющим кремом. Для артиста лицо — одно из самых важных орудий, так что поддержание его безупречности — важнейший пункт. Чонгук поднял взгляд, желая посмотреть в зеркало, но то полностью запотело, так что видимость была нулевая. Чон махнул рукой на это дело и, накинув на волосы небольшое полотенце, двинулся к выходу. Покинув ванную комнату, Чон прикрыл за собой дверь. Так что он попросту не мог заметить надпись, что медленно вырисовывалась на запотевшем зеркале. «Я вижу тебя» Чонгук прошёл на кухню, где сразу же включил свет. На город опустилась ночь, за окном завывал ветер. Ночью все звуки становятся громче, так что можно было прекрасно расслышать каждый малейший шорох. Он вытащил из холодильника бутылку сока и жадными глотками быстро опустошил её. Жидкость приятно освежала после горячего душа. Растрепав мокрые волосы на затылке, Чонгук прихватил с собой ещё одну бутылочку сока и прошёл в гостиную, где устроился на диване перед включенным телевизором. В голову продолжали лезть назойливые мысли, не позволяя расслабиться. Разговор со старшим всё никак не хотел покидать голову. Неприятно быть в роли жертвы и выслушивать подозрения в свою сторону. И при этом не иметь возможности возразить, ведь тогда ты рискуешь сболтнуть лишнего и огрести по полной, и тогда за тебя уже никто не заступится. Таков удел знаменитых эгоистов — заложников шоу-бизнеса. — Ан разозлится, если узнает, — со вздохом он переключал каналы и, когда отыскал не несущую в себе особого смысла программу, погрузился в просмотр, желая хоть немного отвлечься от всего. Время от времени посмеиваясь над происходящим на экране, парень делал глотки апельсинового сока. Внезапно дверь в ванную комнату распахнулась, с хлопком впечатавшись в стену. От неожиданности Чонгук подпрыгнул на месте и выронил бутылку, осколки которой тут же разлетелись в стороны, а оранжевое пятно грозилось отпечататься на белоснежном ковре на века. Ругнувшись, поднялся с места и, подойдя к ванной, осторожно заглянул внутрь. Никого не обнаружив, он нахмурил брови. — Это ведь не может быть сквозняком? — Чон медленно пятился назад, напряженно вглядываясь вглубь ванной комнаты, ровно до того момента, пока спиной не упёрся во что-то. Взвизгнув и подпрыгнув от неожиданности, он с облегчением заметил, что это был всего навсего шкаф с домашней библиотекой. В темноте дубовый гигант выглядел чересчур массивно. Бросив взгляд на окно, Чонгук заметил, что то открыто настежь и сильный ветер безжалостно треплет шторы. — Всё-таки сквозняк. Убедившись в том, что всё в порядке, Чон вернулся к раскрытой двери с намерением закрыть её. Потянувшись за ручкой, он напоследок заглянул внутрь ванной комнаты и невольно наткнулся взглядом на зеркало. Оно показалось ему подозрительным, поэтому Чонгук прошёл к нему, чтобы выяснить, в чём причина. Но едва приблизившись к зеркалу, он испытал ужас. По зеркальной поверхности стекала надпись. Из-за потёков было трудно разобрать её содержание, но, вглядевшись, он отчётливо увидел: «Я вижу тебя.» Эти потёки отдалённо напоминали ему пятна крови, медленно стекающие по лицу, рукам и летящие к асфальту. На мгновение перед глазами возник окровавленный силуэт, но парень тут же отогнал видение, мотнув головой. — Какого чёрта… — он невольно отступил на пару шагов, обхватывая голову руками. Сквозь кровавые потёки Чон видел своё лицо, руки, что были по локти в крови. Сжимая волосы на голове, парень не обратил внимание на мелкую дрожь в руках и коленях, и на то, как свет начал мерцать, не предвещая ничего хорошего. Вскоре это прекратилось, и всё погрузилось во мрак ночи, включая и надпись на запотевшем зеркале. Словно выйдя из транса, он стал озираться по сторонам, пытаясь понять, что происходит. Но из-за отсутствия света это выходило из рук вон плохо. Ругнувшись, парень медленно двинулся к выходу, аккуратно, наощупь, огибая все препятствия. В темноте ему казалось, что за ним постоянно кто-то следит, буквально прожигая в нём дыры. Он слышал хлюпающие звуки, похожие на шаги, отчего сердце замирало в страхе подать признаки жизни. К горлу поднималась паника, не позволяющая дышать. Парень с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Колени предательски тряслись, и ноги отказывались идти. Пытаясь не обращать на всё это внимания, он пробирался к выключателю на кухне, придерживаясь стены — тот был ближе всего. Освещением служил лишь слабый лунный свет, проникающий в дом через незашторенное окно. Его было недостаточно для того, чтобы ощущать себя в безопасности, но вполне хватало для того, чтобы в свете луны предметы отбрасывали пугающие сомнительные тени, пробирая до мурашек и добивая остатки нервной системы. Наконец добравшись к выключателю, Чон щёлкнул по нему пару раз, но ничего не произошло. Результат нулевой. — Да что с этой проводкой в последнее время происходит? — истерически начал он, но толком закончить предложение ему не удалось. Всё перекрыл внезапный звон бьющейся посуды буквально в нескольких шагах от него. Разлетаясь осколками в разные стороны, с каждым падением она становилась всё ближе к Чонгуку. Вскрикнув, он со всех ног бросился куда подальше, зажимая уши. Ужас разрывал его изнутри. Убегая, парень наступил на осколки. Боль пронзила ногу, и из-за этого он едва не рухнул на пол, рискуя распластаться по нему и собрать своим телом остатки стекла. Но Чон вовремя удержал равновесие. Вскоре всё прекратилось и повисла тишина. Тишина, которая наступила слишком внезапно и теперь резала слух. Стоя у окна он отчётливо слышал собственное сбившееся дыхание и стук сердца, что эхом отдавался в ушах, буквально разрывал грудь. В этой тишине он отлично мог расслышать хлюпающие звуки, приближающиеся к нему. Вот они остановились где-то в районе шкафа. Чонгук напрягся, вслушиваясь. Когда книги из домашней библиотеки, которые он собирал на протяжении всей своей жизни, полетели в его сторону, Чон не сдержался и пронзительно закричал от испуга. Он резко опустился на пол, зажмурился и прикрылся руками. В его сторону летели десятки книг, угрожающе шелестя страницами, с грохотом падая на пол, ударяя в те места, куда только можно было попасть. — Кто ты такой? Что тебе нужно от меня? — неожиданно для самого себя закричал он. — Хён! Это ведь ты?! Ты, да?! Ты пришёл за мной, потому что всё знаешь?! Знаешь, что это я виноват в твоей смерти?! Пришёл отомстить?! Так зачем издеваешься надо мной! Просто убей уже! — он замолчал и не сразу понял, что прекратился не только его крик. Вокруг снова повисла тишина, книги больше не летели. Убрав руки, Чонгук открыл глаза и осторожно поднял голову, не понимая, что хочет увидеть. И в тот же момент его сердце пропустило удар. Страх сковал его по рукам и ногам, не позволяя шелохнуться. Перед ним был Ким Сокджин. Он стоял прямо напротив окна, так что лунный свет падал прямиком на старшего, позволяя разглядеть его. Джин был промокшим насквозь. Вода стекала с его волос, что сейчас больше походили на сосульки, и летела куда придется. Некоторые пряди падали на лицо, которое сейчас отчетливо выражало гнев. Злоба плескалась во взгляде старшего, он глубоко и шумно дышал, отчего его широкие плечи то поднимались, то опускались. Руки были сжаты в кулаки. «Неужели это всё действительно сделал хён?» — с ужасом заметил Чонгук, не в силах отвести свой взгляд. — Теперь видишь? — внезапно заговорил Джин, хотя сейчас это больше походило на рык. Ответом послужил неуверенный кивок. По губам старшего проскользнула злобная усмешка. — А что же тебе мешало раньше? Как ты спал ночью? Тебя ничего не беспокоило? — он медленно приближался к макнэ, голос его больше походил на шепот змея. — Не мучило чувство вины? Ты ведь понимаешь, что я пришёл к тебе не просто так, верно? — он подошёл вплотную и, склонившись над Чоном, смотрел тому глаза в глаза. — Я здесь, потому что всё знаю. Сейчас, когда лицо старшего находилось в паре сантиметров, Чонгук мог отчетливо разглядеть чертей, что плясали в глубине его глаз. «Они всегда там были», — промелькнуло в голове макнэ. Чонгук сглотнул ком и внезапно взорвался, чем заставил Джина отпрянуть: — Да, это я сделал! Я виноват в твоей смерти! И что же это изменит?! Всё уже произошло! Перестань преследовать меня! Если не можешь убить, просто проваливай! — он истерически вопил, размахивая руками. — Ты сам… сделал это? — в шоке Сокджин сделал пару непроизвольных шагов, отступая. Гнев уступил место ошарашенности. Он не мог поверить в услышанное. Вспомнив ту роковую ночь, Ким всё ещё не понимал, почему всё именно так произошло. Джин лишь помнил, что видел той ночью своего макнэ, но не больше. Так что решил посильнее надавить на того, чтобы младший признался во всём, что знал. Сокджин думал, что тогда сможет выйти на убийцу, но никак не ожидал узнать, что убийца — тот, кого он знал с детства. Тот, кто всегда был рядом. Тот, кто, казалось, никогда не предаст. — Да, — тихо, но твёрдо ответил Чонгук, практически не задумываясь. — Ты всё помнишь, да? Это я подстроил. Хотел убрать тебя. Сердце Джина разбилось на тысячи осколков, но те всё равно продолжили биться, принося адскую боль. Да, сначала он был зол, и эта злость вылилась на макнэ, но теперь… призрак чувствовал опустошенность. Как можно думать о мести, если всё внутри болит от предательства? Сокджин смотрел на своего друга, вжавшегося в угол. Сейчас он был не лучше. Испугал своего макнэ до чёртиков, что тот был бледнее стен, он поранился, вон, из стопы торчат осколки стекла. «Он предал меня», — вспыхнуло в голове, и к глазам подступили слёзы. Старший в последний раз взглянул в глаза макнэ, сжал кулаки и, развернувшись, ушёл. Помещение наполнил громкий хлопок двери, и снова тишина. Сквозняк.
