Тогда я не знал, что наступит конец

Почему мне одиноко? Мне так одиноко наедине с собой ©rm-uhgood

***

      Он сидел на полу и не мог понять, что только что с ним произошло. В свете луны блестели мокрые следы старшего; их было так много, так что Чону ещё везло, ведь он не поскользнулся и не упал на осколки, когда бежал. Чонгук, наконец, увидел Сокджина и поверил словам всех старших. Хён действительно здесь. Теперь многое знает. Их встреча, наверняка, прошла не так, как с другими парнями. И уж точно не эти слова хотел услышать старший от своего тонсена. Чон абсолютно не понимал, что же ему делать дальше. Ведь просто вернуться к обычной жизни, как в тот раз, уже не получится. Единственное, что ему остаётся на данный момент — сидеть на заляпанном собственной кровью полу и чувствовать, как мерзкие черви грызут изнутри его жалкую душонку. Он отвратителен. Отвратителен сам себе. Думая, что такая жизнь будет проще, думая, что он умнее всех вокруг, Чон упустил самую важную деталь — он стал настоящим глупцом и эгоистом. Рвался на сцену в одиночку. Хотел заполучить славу, где все фанаты кричали бы только одно имя. Глупец. Соглашаясь на подобную жизнь, он продал свою совесть и собственоручно подписал себе смертный приговор. Чонгук был лишь пешкой в чужой игре, и когда выполнил всю грязную работу — стал попросту лишней фигурой на карте. Хотел всё делать сам, но понял насколько это сложно лишь тогда, когда остался один и пути назад не было. И что же он сделал, видя, как практически родного для него человека убивали на его глазах? Ничего. Подставил под удар общества и даже свой собственный человека, который ничего не понимал и был надломлен. Во всей ситуации Чонгук виновен дважды: одного человека убил, другого — сломал. Вот каков на самом деле Чон Чонгук, золотой макнэ, любимец публики и всех, кто его окружает: чёрствый; эгоистичный; готовый пойти даже по головам близких, корыстный и бессердечный. По щеке скатилась одинокая слеза. Нога сильно ныла. Он чувствовал, как теряет кровь.       Набравшись сил, Чон встал, взвывая от боли: больше душевной, чем физической. Еле добравшись до ванной комнаты, парень достал аптечку из шкафчика над раковиной и плюхнулся на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Подготовив всё необходимое он долго не решался вытащить кусок стекла из своей конечности. Зрелище вызывало в нём отвращение и приступ подступающей рвоты. На счёт три с болезненными криками достал осколок. Рана была большой, при том, что когда он поранился, ему пришлось пробежать ещё несколько метров, тем самым разорвав стопу, превращая её в кровавое месиво.       — Придётся зашивать, — констатировал парень, морщясь и закусывая губу.       После обработки раны и перевязки конечности бинтом, Чонгук вызвал такси и отправился в больницу. Это немного радовало его, ведь не придётся проводить ночь в доме, который всем своим развороченным нутром будет напоминать о произошедшем. Будет указывать на ошибки и прошлое, которое он так силился забыть. И ему почти удалось сделать это. Но тут же вернулся хён, и всё вновь поднялось с самого глубокого дна на поверхность. И теперь он снова подвержен опасности. Снова находится в зоне риска.       Мимо проплывали светящиеся вывески и множество рекламных щитов. Несмотря на позднее время, людей на улицах города было бесчисленное множество. Все они отдыхали после тяжёлого рабочего дня. Единственным же вариантом отдыха для макнэ — был сон. Максимум, который он мог себе позволить. Тех, с кем можно хорошо отдохнуть, у него не было, даже если и были бы, он всё равно вряд ли проводил бы с ними время. Мотаясь из одного места в другое, начиная с самого раннего утра и практически до полуночи, Чонгук выматывался настолько, что сил попросту не хватало ни на что другое. Впрочем, как и желания. Он просто ложился на диван, не в силах дойти до спальни, и мгновенно отключался. Быть может, это и помогало ему отвлекаться от мыслей о прошлом? Да, полное истощение в этом плане отлично помогало ему. Вот Чон и не жаловался, отдаленно понимая, что заслужил всё это.       В больнице парню зашили рану и положили в VIP палату. Всю ночь Гук не мог сомкнуть глаз, то и дело ворочаясь: он вспомнил о словах Юнги. Неужели Чон ещё действительно не дорос до того момента, когда сможет скрыть всю правду ото всех? Старший подозревал Чонгука в причастности к смерти Джина. Но кто знает, может, он даже подозревал тонсэна в убийстве? Эти мысли терзали парня всю ночь. Осознание того, что он — убийца и он — виновен, пришло слишком поздно.       Наутро в кабинет буквально влетел представитель господина Ана:       — Какого чёрта произошло, что ты попал сюда? — начал он свою тираду прямо с порога.       — И вам доброе утро, — Чон еле разлепил сонные глаза. Поспать ночью ему так и не удалось, — просто порезался осколком, ничего страшного.       — Ничего страшного?! У тебя на носу камбэк, а ты в больнице прохлаждаешься! Знаешь, как господин Ан сегодня рвал и метал, когда узнал, что ты здесь?!       — Не нужно так кричать. Как только снимут швы — я тут же приступлю к тренировкам. Если господин Ан того потребует — поеду прямо сейчас, — парень положил на лицо предплечье и прикрыл глаза.       — Вот же маленький гадёныш! — выругался представитель и поспешил покинуть палату, отвечая на входящий звонок.       — Достали уже, — шёпотом возмущался младший, — нужно бы пред Джин-хёном извиниться.       Сейчас Чонгук как никогда лучше осознал, что устал от безразличия окружающих. От своего собственного. Люди вокруг не интересуются и тем более не переживают о нём. "Ты поел?", "Как здоровье? Ты порезался? Как себя чувствуешь, Чонгук?". Он и сам прекрасно понимал, что не интересовался другими, поэтому не удивительно, что не получал подобного в ответ. И это расстраивало. Словно пелена эгоизма спала, и всё, что он делал не так, теперь причиняло боль.       Ему себя уже не изменить, и своих старых ошибок — не исправить. Но несмотря на это, нужно смело смотреть правде в лицо.

***

      — Послушай. Предпоказ вашей с Господином и Госпожой Ким рекламной кампании вызвал целую бурю положительных отзывов. Также на наше агентство обрушился огромный шквал предложений о сотрудничестве, и я позволил себе дерзость в виде отбора лучших кандидатур. Но среди всех предложений я и не ожидал увидеть приглашение в агентство под названием «WM», наряду с «Teen», между прочим. Так вот, они приглашают тебя продюсировать новую мужскую группу!!! Несмотря на то, что у нас заключён контракт на два года, я готов его расторгнуть в пользу ранее указанного предложения, — Джисок выловил Юнги сразу, как тот вышел из лифта.       Прошла неделя и за это время Мин с Чонгуком помимо работы больше ни о чём не говорил. Они спокойно закончили основной трек и написали ещё несколько дополнительных. На этом их работа была закончена, так же, как и работа над рекламной кампанией в целом. Чонгук стал реже заходить к Намджуну и попадаться при этом на глаза старшему. Макнэ был крайне задумчив, всё время проваливался в себя и выглядел слегка подавленным.       — «WM», говоришь, — усмехнулся рэпер, — кто ж не знает этого агентства, и кто ж не хотел бы там работать, тем более продюсером.       Губы менеджера растянулись в улыбке буквально до ушей. Отправить своего композитора в одно из ведущих агентств Сеула в качестве продюсера — было невероятной честью для Хана и прекрасным рычагом для раскрутки их собственной фирмы.       — Но… Я вынужден отказаться, — твёрдо сказал Юнги, отчего менеджер резко остановился и с его лица во мгновение сползли любые намеки на радость. Мин же продолжил идти в свою студию, оставляя начальника позади.

***

      — Но как так?! — Хан буквально влетел в помещение. Кто знает, сколько он простоял, как вкопанный, в коридоре. — Ты же просто зарываешь свой талант в землю! Как ты можешь такое говорить?! Ты должен как можно скорее отправиться в агентство на собеседование!       — Ну, во-первых, я никому ничего не должен. А во-вторых, у меня есть две студии, ДВЕ, где я могу делать всё, что моей душе угодно. И какой смысл быть продюсером, если из меня валят готовые треки только так. Мне бы самому продюсером обзавестись и вперёд — покорять публику, — в отличии от Джисока, Юнги был абсолютно спокоен. Он сидел в кресле и уверенно произносил свой монолог, будто всё так и было задумано.       — Но! Но, но-но-но-но… Но как же твои возможности… — почти бубнил себе под нос менеджер, оседая на диванчик. — Я тебя не понимаю: такая возможность, а ты отказываешься…       — Что поделать, — кивая, согласился парень.       — Ладно, пойду я работать. А ты, как надумаешь — приходи ко мне, я всё устрою в лучшем виде, — вздыхая, подытожил Хан и неспеша удалился.       — Тоже мне, начальник, — начал композитор, оставшись в одиночестве, — никакой настойчивости… Мдаа. Но, всё-таки, как я могу стать продюсером в «WM», если уже являюсь продюсером в другом агентстве? Охх, он будет ликовать…

***

      Хан вернулся в свой кабинет и плюхнулся в кресло. Работать вообще не хотелось.       В кабинет вошла секретарь:       — Господин Хан, вот заявления на подпись.       — Да-да, и сделайте мне кофе, пожалуйста, — секретарь кивнула и вышла. Парень взял верхний лист и, устроившись в кресле поудобнее, то есть полулежа, стал неспеша читать содержание:

Заявление

Я, Мин Юнги, прошу Вас уволить меня по собственному желанию, в пользу «Teen Entertainment»...........

      — Что не так с этим парнем? — прорычал Хан, комкая лист, зная, что в стопке есть копия.

***

      Практически залетев в кафе, расположенное недалеко от дома, где поселились парни, Намджун стал активно вертеть головой в поисках чего-то. На попытку официанта помочь посетителю, последний отмахнулся дежурной короткой фразой. Наконец, Джун наткнулся взглядом на парня, сидящего за одним из столиков, расположенных у окна и активно размахивающего руками, пытаясь тем самым привлечь к себе внимание. Намджун стремительным шагом проследовал к столу и упал на стул.       — Привет, Хос.       — Дароу, ты чего такой красный? Бежал что ли?       — Ага, со всех ног. Боялся, что ты передумаешь, опять пошлёшь меня и прощайте сплетни.       — Ладно тебе, перестань вспоминать это. Я был очень занят! Ресторанчик был на грани закрытия, приходилось работать в поте лица! — поспешил оправдаться Чон, не жалея при этом возмущения.       — Всё-всё, давай, пока не перегорел. Что там у вас произошло, пока я жил в неведении?       — Фу, какой нетерпеливый юноша.       — Дедушка, не пытайтесь тянуть время, у юноши ещё куча встреч запланирована, а время, как известно — деньги.       — Ладно-ладно. Расскажу, что знаю, а знаю я не всё, — тут он поднял указательный палец вверх.       — Уж больше моего, — фыркнул Джун, подзывая официанта и делая заказ. Продолжил он, когда молодой человек ушёл. — Я весь во внимании.       — Итак, поскольку хён первым навестил не меня, а Чимина, буду говорить пока от их лица. Там немного. Значит так: Джин-хён очнулся седьмого апреля, все мы знаем эту дату, на берегу реки. Очень символично, не так ли? Мокро, холодно, в голове пусто и вообще всё непонятно. Подумал, что перепил (он помнит, как мы бухали в честь альбома, а вот я не помню), и решил пойти в общежитие, которого теперь нет, но он-то не знал. Пришёл, конечно же, не понял, какого чёрта происходит. Расстроился. И пошёл скитаться по улицам с бродячими псами. Пока полный печали и вселенской грусти стенку подпирал, увидел как шлёпает какой-то типан, потом выяснилось, что это Чимин за бухлишком шлёпал. Он на радостях к нему и наведался. А тот хлоп и в обморок, в этом вы похожи, — хохотнул Хосок хитро прищурившись.       — Всю жизнь напоминать теперь будешь? Я растерялся! А вот ты сам как отреагировал, а?       — Не важно, — Хосок смущённо почесал нос.       — До этого всё равно дойдёт. Я подожду, — Джун ухмыльнулся, потягивая через трубочку холодный кофе, принесённый официантом. — Что дальше?       — Кх-кхм, ну и вот. А Чимин возьми, и прими хёна за шизофрению. Представляешь? Они там поссорились, видимо. Толком ничего не рассказали, замяли эту тему, но я-то не дурак. Долго он его за шизу держал, а потом я позвонил Чимину, проверить, жив ли он там со своей депрессией, а на звонок ответил хён! Привет, говорит мне, Хося. Я аж обалдел. Но Чимин трубку забрал, ничего не объяснил и сбросил. Я уж ехать к ним собирался, но на следующий день они сами прикатили. Правда, я хёна сразу не узнал. Он замаскировался знатно, молча сидел и обниматься не лез. Вот и не узнал. Ну, а после мы поболтали, я сказал, где искать Юнги…       — Погоди, ты куда перескочил? Так как же ты отреагировал на появление хёна?       — Я его ударил, — неразборчиво пробубнил себе под нос Хосок.       — Что? Я тебя не слышу, — Джун приложил руку к уху. — Скажи громче.       — Да ударил я его! Врезал кулаком! — от неловкости разорался Чон. — Он на Чиму рамён перевернул, а я не знал, что это хён, вот и вспылил!       Намджун смотрел на друга, вскинув брови, щеки его постепенно надувались, пока не спустились с характерным «пффф». Джун не выдержал и прыснул.       — Ну ты даёшь, — сквозь смех говорил Мон. — Ещё про меня что-то втирал. Как ты мог ударить хёна?       — Ой, да заткнись ты, Джун! Мне и так стыдно за это. Сейчас ничего не буду тебе рассказывать, — скрестил он руки на груди.       — Ладно-ладно, всё, молчу, — помахал руками Ким, всё ещё пытаясь побороть смех. — Я весь во внимании.       — Кх-кхм, в общем. Они пытались разузнать, куда всех раскидало, а я, пожалуй, знал больше остальных. Им повезло. Я предложил им найти Юнги для начала, поскольку очень о нём волновался. Он ведь тяжело перенёс всё это, пусть и виду не подавал. Сначала мне не хотелось с ними, все ведь разругались, не хотел смотреть на это, а потом подумал… Хён ведь вернулся, в самом-то деле! Юнги мы нашли в районе N. То ещё местечко, ну, ты знаешь о нём. Он долго ломался, не хотел с нами ехать, но в итоге сдался. Чимин умеет убеждать. Кстати, тогда я окончательно убедился в том, что хён... призрак. Его никто не видел. Таксист, бармен, прохожие. Вообще никто. По Джин-хёну было видно, как для него это тяжело, — Хосок вздохнул. — Ну, а дальше завертелось: Юнги нашёл студию, Чимин теперь хореограф, — «а хён медленно исчезает», — про себя добавил Хосок, сжимая под столом кулаки. Мысль о том, что подобное нужно держать в секрете, давила на него. Но он дал слово, и он его сдержит.       — Мда… вы и правда были заняты, — Джун подпёр щеку рукой. — И всё-таки, как всё это произошло?       — Ты про возвращение хёна? Я не знаю. Он сам не знает, представляешь!       — Нет. Я не про это… В смысле, про это тоже, но… как произошло ЭТО.       Хосок нахмурился, переживая, что его мозг вот-вот взорвётся от объяснений друга.       — Ты про… смерть что ли? — закончил он как можно тише. Страшно было произносить это вслух. Намджун кивнул. — Неизвестно. Хён сам ничего не помнит. Да и, думаю, если бы даже и помнил, навряд ли рассказал бы нам что-нибудь. Он очень редко делится подобным. Не хочет, чтобы все переживали.       — Да, это в его стиле, — грустно улыбнулся Джун. — Как он там?       — Не знаю, что случилось, но хён ни с кем не разговаривает. Ходит злой, молчаливый, целыми днями где-то пропадает, а если с ним начинаешь говорить — шлёт куда подальше.       — Может, поссорился с кем? — предположил Намджун.       — Как знать, — пожал плечами Хосок. — Как знать…