Тогда я не знал, что наступит конец

Всё в порядке и, одновременно, не в порядке,

Я сказал себе, что знаком с этим,

Но правда в том, что это всегда больно, как в самый первый раз.

©Bts-jamais vu

***

      — Спасибо, что согласился проводить меня, Тэхён-а, — улыбнулся Джин, бросив взгляд на тонсэна, который шёл рядом, слегка покачивая головой из стороны в сторону так, словно в его голове играла музыка.       — Да без проблем. Раз ты говоришь, что его нет ни на работе, ни дома — значит он может быть только в одном месте. А ты его вряд ли найдёшь. Многое изменилось, пока тебя не было.       — Это точно. А что за место такое? Почему ты думаешь, что Гук именно там? — заинтересовался старший.       — Ну, — Тэхён задумчиво почесал переносицу, формулируя предложения. — Он ходил туда, когда ему было тяжело. Когда всё бесило. Ну, знаешь, работа, люди, всё-всё-всё. Я пару раз ходил с ним, потому что Чонгук напивался и не мог доехать сам, поэтому я подвозил и следил за тем, чтобы он не натворил дел. Хотел обсудить с ним, что его беспокоило тогда, но он напрочь отказывался говорить со мной. Просто сидел, откинув голову, и молчал. Так и проводили часы: каждый в своих мыслях. Правда, не знаю, есть ли у него причины быть там сейчас, но проверить можно.       — Думаю, они у него точно есть, — тихо вздохнул Джин.       Они на какое-то время вновь погрузились в молчание. Несмотря на разгар дня было довольно прохладно. Листва деревьев, отбрасывающих спасательные тени, легко колыхалась на ветру. По небу плыли облака причудливых форм. Люди спешили по делам, ведь работа — это то, чем они живут. Мы отдаем свою жизнь работе, чтобы у нас была возможность жить. Весьма парадоксально.       — Тэхён-а, — обдумав что-то, позвал Сокджин, — а как ты, несмотря на всё происходящее, встал на ноги и подался в модельный бизнес?       — Я вроде и не падал, чтобы «вставать на ноги», — хихикнул младший.       — Я серьёзно, — Ким-старший нахмурился.       — Я тоже, — Тэхён словно хотел отвязаться от разговора, поэтому всё время отводил взгляд в сторону, делая вид, будто увлечён созерцанием магазинных витрин.       — Я же знаю, что ты — не тот человек, за которого выдаёшь себя, и на самом деле ты очень серьёзный, смышлёный парень. Хватит строить из себя ребенка. (!)       — Хён, не заводись, — опешил Тэ, чувствуя в голосе старшего нотки злости и обиды, — просто, я привык так себя вести, так проще, что ли, — он выдохнул.       — Вот видишь, я знал, что с тобой можно серьёзно поговорить, — Джин мягко улыбнулся. — Знаешь, после того как вы рассказали мне, что происходило с группой после моего ухода, я заметил, что вы с Гуком всегда были вместе…       — Да-а, — младший растрепал волосы на затылке, — отчасти это он помог мне стать моделью и продолжить жить, как прежде.       — Правда?       — Угум. Если бы не макнэ, я бы, наверное, жил бы как Чимин, может, даже вместе с ним. И жили бы мы на свалке бутылок из-под соджу, может, даже в доме из них. Если бы были силы на то, чтобы построить этот дом. Но с того дня Гук всегда был рядом и сильно меня поддерживал в трудные минуты. Тогда, кроме него, я не доверял больше никому.       — Я и не знал, что Чонгук-и, оказывается, хороший друг.       — Он хороший человек, но не для всех. Возможно, и не для меня, но эта сторона у него точно есть.       — А ты? Что насчёт тебя? Помогал ли ты кому-нибудь?       — К сожалению, нет.       — Вот как… А почему?       — Потому что когда я видел, как ребята ссорятся, Гук уводил меня куда подальше от этого, а когда я хотел поддержать кого-то, то даже не знал, что и говорить. Просто был не в курсе происходящего. А потом просто отдалился ото всех и стал для них никем.       — При том, что сейчас слышу и вижу тебя такого, не таких действий я от тебя ожидал. Думал, что ты будешь вместе Хосом пытаться всех мирить.       — К сожалению, но всё сложилось совсем не так. Возможно, иногда я и сам становился причиной ссор, так что…       — Поделишься?       — Не стоит. А как насчёт тебя? К тебе вернулась память?       — Да.       — И говорить ты об этом, конечно же, не будешь, ведь так?       — Какой догадливый. Думаю, вам это не нужно. Всё хорошо так, как оно есть. Кстати, хотел спросить, почему ты, когда увидел меня, не отнёсся к этому, как к чему-то необычному?       — Ах, это, — Кима-младшего внезапно что-то рассмешило, — ты мне снился. Очень часто. Настолько, что я уже не понимал, где сон, а где реальность. Поэтому, увидев тебя в кабинете Намджун-хёна, не придал этому никакого значения, так как подумал, что это сон.       — Я мучал тебя во снах? — пакостно ухмыльнулся Джин.       — Не~ет. Это были сны обычных дней — единственное, что их отличало — твоё присутствие.       — И как ты понял, что в этот раз был не сон?       — Ну, во-первых: ночью я лег спать, а во снах до этого не доходило; и во-вторых: я проверил.       — Как?       — Побежал. Знаешь, во сне ты не можешь бежать так же быстро, как наяву, но когда я за несколько секунд пробежал от агентства до ближайшего кафе, то понял, что всё происходящее — реальность.       — Айгу, мог же просто ущипнуть себя.       — О! И правда! — Тэ ладонью шлёпнул себя по лбу. Джин цокнул языком и потрепал Тэ по макушке.       — Каким бы ты ни был, внутри ты всё равно ещё такой ребенок.       — Хён! Между прочим я стал старше! — возмутился Тэхен, но руку старшего убирать не стал.       — И что же теперь? Я всё ещё твой хён! Даже если я и был бы младше тебя, всё равно был бы твоим хёном.       — Конечно-конечно, хён, — рассмеялся Тэ. — О самый мудрейший, самый старейший из всех возможных старых мудрецов, — заверил он и, сложив ладони, поклонился.       — Ах ты ж мелкий! — возмущённо начал Джин, но Тэхён уже бросился наутёк, при этом заливаясь смехом. Не желая отступать, старший бросился вдогонку, то и дело намереваясь дотянуться до пакостника пинком или схватить за шкирку, но тот довольно юрко уворачивался. С головами погруженные в игру парни забежали в зеленеющий на солнце парк. Сокджин наконец поймал наглеца и обрушил на него шрапнель из тычков пальцами под ребра. Извиваясь и при этом задыхаясь от смеха, Тэхён стал молить о пощаде, тогда Ким старший всё-таки соизволил прекратить.       — Ну что, долго нам ещё идти? — спросил Джин, при этом потирая плечо. Пока тонсэн пытался выбраться из захвата, пару раз зарядил старшему локтём.       — Не-а. Мы пришли. Добро пожаловать, — он широко раскинул руки в приглашающем жесте.       — Да ну? — Сокджин окинул взглядом местность. Всюду тянущиеся ввысь деревья, крона которых отлично спасала от жары, отбрасывая на тропинки прохладные тени. Ряды плетеных скамеек, которые так и привлекали внимание людей, решивших прогуляться здесь. И люди соблазнялись. Кто читал, кто с головой погрузился в прослушивание музыки, кто общался с друзьями. — Я не вижу Гука.       — Ты его здесь и не увидишь. Тебе нужно идти прямо по аллее, как увидишь поворот направо — сразу сворачивай. Там тихое местечко, в отличие от этого. Гук обычно там.       — А ты что, не пойдёшь?       — Нет, — Тэхён качнул головой. — Чувствую, у вас будет серьёзный разговор. Я там буду лишним. Ладно, удачи. Надеюсь, ты найдёшь его там, — парень помахал рукой и, развернувшись, пошёл в обратную сторону.       — И правда вырос, — улыбнулся своим мыслям Джин и, махнув рукой напоследок, двинулся в указанном направлении. Деревья услужливо склоняли свои кроны, позволяя людям выжить в жаркую погоду. Тени порой перемешивались с золотистым блеском солнечных лучей. Чем дальше заходил Джин, тем тише становилось в округе. Все посторонние шумы умолкали, и можно было окунуться в природу. Как и сказал Тэхен, дойдя до первого поворота, Джин свернул направо. Перед ним предстала свободная площадка. Деревья высажены по кругу. Точно так же расположились и скамейки. Людей здесь действительно практически не было, поскольку теней было заметно меньше, нежели было до этого.       Пробежавшись взглядом по скамейкам, Ким отыскал единственного посетителя данного места. Подойдя немного ближе, он убедился в том, что это был Чонгук. Парень сидел, прислонившись к спинке, и, откинув голову назад, созерцал лениво плывущие по небу объёмные облака. Кепка, натянутая почти по самый нос, отбрасывала тень на глаза. Он выглядел задумчивым.       Одёрнув толстовку, Сокджин прошёл к лавочке и сел рядом с ним. Чонгук не обратил на это никакого внимания. Похоже, был слишком занят своими переживаниями.       — Почему именно здесь? — спросил Сокджин и направил взгляд на плывущие облака. Они поражали своей легкостью и воздушностью. Хотелось зацепиться за одно из них и просто плыть в неизвестность.       Чонгук вздрогнул и повернул голову в сторону Кима. На его лице тут же отразилось удивление, приправленное недоумением.       — Хён, что ты тут делаешь?!       — Тот же вопрос у меня и к тебе, — пожал плечами Джин.       — Нет, я серьёзно. Мне казалось, что ты больше не захочешь видеть меня. Мой поступок сильно разозлил тебя… — отвернувшись, Чон виновато опустил взгляд в землю.       — Разозлил. Я не собирался видеться с тобой. Даже говорить не хотел. Разве что морду набить, потому что поступил ты как самый настоящий гандон. Причём очень низкого качества, — с каждым словом старшего Гук всё заметнее горбился. — Но, знаешь, произошло кое-что, что заставило меня изменить мнение о произошедшем, — внезапно его тон стал мягче.       — О чём ты? — вскинул брови Чонгук, глядя на Кима.       — Не буду рассказывать всё, но, если подумать, почему меня должно волновать это? Я ведь уже мёртв, Чонгук. И то, что знаю правду, знаю, как всё было — ничего мне не даст. Это так же бесполезно, как и вода для завядшего растения. Да и что я могу сделать? Мстить? Зачем мне это? Не думаю, что хочу портить чью-то жизнь так, как это сделали с моей. Это ужасно, поверь, врагу не пожелаешь всего этого. Представь, как будут страдать близкие им люди? Тебе и самому всё это прекрасно известно. Сейчас всё понемногу налаживается. Чимин вышел из депрессии, Юнги нашёл отличную работу, остальные парни тоже не отстают. К тому же, судя по тому, что ты рассказал, твоей вины там жалкий минимум. Если рассуждать об этом, не обижаясь и не злясь — ты лишь пешка на шахматной доске, которую даже не удосужились ввести в курс дела. Ты был жаден, повёлся на золотые сказки и даже не задумался о том, что не может быть всё так легко. Единственного понять не могу: ты ведь и так золотой макнэ, чего тебе не хватало в жизни?       — Я был идиотом. Был и остаюсь таким, — тихо произнёс Чонгук. Последнее время его ни на секунду не покидало пожирающее изнутри чувство вины. Словно всё, что он подавлял раньше, в один момент свалилось на плечи, буквально прижимая тяжестью к земле. С появлением старшего он окончательно потерял счёт дням, бессонные ночи, всё смешалось в один непонятный сгусток.       — Что? Тебя не слышно, — Джин приложил ладонь к уху.       — Я идиот! — громко проревел макнэ, так, что бродящие поблизости голуби бросились врассыпную.       — Согласен, — улыбнулся Сокджин. — Рад, что ты наконец признал это. Считай, первый шаг на пути к исправлению пройден.       — Хён… — Чон смотрел на улыбающегося призрака и не мог поверить своим глазам. — Ты…       — Да, Гук-и, ты всё правильно понял, я прощаю тебя. Прощаю, потому что несмотря на всё то, что ты натворил, всё ещё верю в тебя. Где-то там, — он ткнул указательным пальцем в лоб тонсэна, — или даже здесь, — палец переместился на грудь в районе сердца, — где-то непременно живёт тот Чонгук, которого я знал ещё надоедливым заносчивым мальчишкой. И он обязательно одержит верх над алчностью и жадностью. Ведь сейчас, когда я смотрю на тебя, вижу лишь твоё одиночество. Пусть ты не видел меня, но я всегда был рядом с того момента, как встретил тебя снова и, знаешь, могу сделать вывод, что твоя жизнь — полное дерьмо. Нет друзей, босс-придурок, ты и работу свою ненавидишь, а всё ведь было сделано именно ради неё.       — Так ты правда был рядом, — опешил Гук, вспоминая все странности, что произошли с ним. — Подожди, в ту ночь, когда… когда ты разносил мой дом… Ты был в ванной, пока я мылся?       — Бы~ыл, — протянул Джин и не смог сдержать смешка. — Даже видел, как ты переодевался в пижамку. Наш Чонгук действительно подрос…       — Хён! Остановись! Всё! Я понял! — в миг покраснев, макнэ замахал руками под весёлый смех старшего.        — Ладно-ладно. Кстати, ты мне не ответил, почему сидишь именно здесь? Тэхен сказал, что это твоё место для размышлений.       — Так всё-таки это он, — выдохнул Гук. — Не знаю. Мне здесь нравится. Людей нет — поскольку здесь самое жаркое место в парке, но тени, которая есть, мне вполне хватает. Тихо, никто не будет лезть с расспросами. К тому же отсюда открывается прекрасный вид на небо. Я прихожу сюда когда хочу тишины, когда чувствую необходимость в погружении в мысли. Несмотря на то что, как ты выразился, я одинок, наедине с собой побыть почти невозможно. Так что когда всё достает, прихожу сюда.       — Почему же ты здесь в этот раз?       — Меня мучает чувство вины. До того, как ты вернулся, мне удавалось подавлять его, изнуряя себя тренировками, работой, но стоило тебе вернуться, как всё вновь хлынуло на меня потоком.       — Так и знал, — вздохнул Джин. — Раз речь зашла о работе. Чонгук, почему ты не уйдешь из этого агентства? Ты ведь издеваешься над собой. Над тобой издеваются. Посмотри на себя, когда ты в последний раз смеялся от души? Живой мертвец. Да из нас двоих я самый живой!       — Может, я заслужил всё это? Знаю, жизнь — не сахар, но у меня нет права на другую после того, что я натворил. К тому же возможности уйти от этого придурка Ана нет. Он меня не отпустит. Ведь пока я зависим от него — никому ничего не могу рассказать о произошедшем. И как только заходит тема о моём возможном уходе из агентства, он прямым текстом напоминает мне о том, что парой незамысловатых действий вся вина ляжет на мои плечи и отвечать перед судом буду я один. У него много денег — ему ничего не грозит, даже учитывая то, что это его рук дело. Вот такой расклад, — невесело усмехнулся Чонгук, откидывая голову назад.       — Херово, — констатировал Джин. — И что, никаких вариантов по уходу ты не видишь?       — Нет. Это тупик. Либо рабство, либо тюрьма. Думаю, скоро второе покажется мне отпуском, — отчаянный смешок.       — Не опускай руки. Думаю, скоро всё разрешится. Я это чувствую. Ты ведь встал на путь исправления, значит всё непременно наладится, — Сокджин подмигнул тонсэну. — И дабы ускорить этот процесс, подскажу тебе кое-что. Извинись перед Тэхёном, Чонгук. Ты использовал его, и не один раз. И поблагодари его за то, что он позволил тебе делать это. Тэтэ всё ещё считает тебя хорошим человеком и всё понимает. И перед Чимином извинись. Ты знатно его жизнь подпортил. Чтобы тебе было легче, я никому не стану рассказывать о том, что произошло той ночью. Это останется между нами. Начни новую жизнь с лёгкой душой. Сбрось все камни. Я тебя простил, но чтобы это сделали остальные — тебе придётся потрудиться.       — Хён, не могу в это поверить. Как ты можешь так легко простить меня?       — Кто сказал, что легко? Нужно переступать через себя. Надеюсь, смотря на меня, ты сможешь усвоить этот урок. Порой ради близких стоит отодвигать себя на второй, а то и на третий план. И ты не один, твои друзья всё ещё с тобой. Просто дай им понять, что они тебе нужны. И пока ты снова не начал говорить о том, что твоя судьба — судьба вечного мученика: хочу пригласить тебя на праздник. Приходи в субботу на квартиру Чимина. Посидим по-домашнему, как раньше. Для меня это важно. Надеюсь, ты придёшь, — Сокджин по-доброму улыбнулся и поднялся со скамейки. — А теперь мне пора. Хочу ещё к Намджуну заглянуть. До встречи, Гук-и, — он махнул рукой и, развернувшись, собрался было уйти, но, что-то прикинув в голове, вернулся. Рука протянулась вперёд и приземлилась на голову младшего. Сокджин потрепал Гука по голове, как делал это раньше, чем сильно удивил Чона и заставил прослезиться. — Теперь точно бывай, — он ушёл, какое-то время держа руку в знак прощания.       — Пока, хён, — Чонгук улыбнулся и помахал рукой вслед, после чего опустил голову, не в силах контролировать поток эмоций. Он никак не ожидал, что после всего произошедшего удастся так просто поговорить с Сокджином по душам. Внутри всё ещё приятным осадком разливалось тепло. Чон и представить себе не мог, что кто-то может простить подобное. Ведь сам не мог простить себя.       Лёгкий прохладный ветер на лету подхватывал все переживания и уносил их прочь.

***

      Спокойно проходя мимо девушки на ресепшене, Сокджин невольно нашёл плюс в своём призрачном состоянии. У него нет необходимости в том, чтобы отвечать на кучу вопросов и ждать ответа по поводу того, готовы ли его принять. Он просто может идти куда хочет и когда захочет, ставить всех перед фактом и ощущать свою всемогущесть. Впрочем, этим Ким сейчас и занимался. Благодаря лифту он очень скоро добрался до необходимого этажа и двинулся по коридору, неторопливо прогуливаясь и смотря по сторонам. Из кабинетов то и дело выходили люди, кто торопился, кто совсем иначе, но все они шли по делу, благополучно не обращая внимания на присутствие Сокджина. Он успел привыкнуть к этому, пусть и пришлось изрядно помучаться. Наконец необходимая дверь. Секретаря нет на месте, возможно, отлучилась по делам или же добрый начальник отпустил пораньше. Но Джин прекрасно может обойтись без помощи. Дверь в кабинет была слегка приоткрыта, чем Ким и воспользовался, протиснувшись внутрь. Ему внезапно захотелось проверить, поместится ли он в эту щель.       — Ха! Намджун, я всё ещё невероятно стройный! — начал он, устремляя гордый взгляд на друга, который, предположительно, должен был, как обычно, сидеть за столом. Джун здесь и был, правда, не один. На его коленях расположилась изящная женская фигурка, которая, улыбаясь, старалась мягко отстраниться от Кима, который по-кошачьи ухмылялся и так и норовил чмокнуть особу. — Оу… — моментально растерялся Сокджин. Уж такого увидеть он точно не ожидал.       — Хён! — взгляд Джуна мгновенно переместился на вторженца и отразил весь спектр эмоций, испытываемых им в данный момент.       — Хён? — вскинула бровь женщина и бросила взгляд в сторону двери, но там никого не оказалось. — Джун, ты хорошо себя чувствуешь? — худенькая ручка с длинными стройными пальчиками взволнованно опустилась на лоб супруга.       — Да-а… — мужчина глуповато улыбнулся, всем своим видом умоляя старшего покинуть кабинет. Рука, размахивающая подобно метле, тоже просила об этом.       — Разрешите откланяться, не смею вам мешать, — прыснув, Сокджин отвесил поклон и вышел за дверь, где позволил себе разразиться смехом, который и так, кроме Намджуна, никто не услышит. Впрочем, этого достаточно.

***

      — Могу я теперь войти? Из шкафа никто не выпадет? — когда женская фигурка выплыла из кабинета и направилась по делам, Сокджин вошел в кабинет, всё ещё хихикая.       — Хён, прекращай, — Намджун, красноте которого позавидуют самые спелые помидоры, не знал, куда бы деться, и оттого ковырялся в бумагах, разбросанных по столу.       — Да ладно тебе, ладно. Я всё понимаю, — добродушно махнул рукой старший. — Так это твоя жёнушка, да? — дождавшись кивка, полного гордости, Джин добавил. — Она красотка. Ну ты и отхватил, — приблизившись к другу, он стукнул того кулаком в плечо. — Красавчик.       — Спасибо-спасибо, — кивая как китайский болванчик, Джун машинально потирал плечо. — Подожди-ка! Хён! Ты вернулся! — опомнился Ким и подскочил на стуле, но, совершив слишком резкое движение, ударился коленом о стол и полетел обратно в кресло, которое, не ожидая подобных действий, не выдержало и перевернулось вместе с наездником. С громким «ааа» Намджун полетел на пол.       — Твою мать, — удивился Сокджин. Всё произошло слишком быстро, так что он попросту не успел среагировать. — Ты там жив? — обойдя стол, старший склонился над другом. — Только хотел спросить, почему, увидев меня, ты всё ещё не упал в обморок, но ты опередил меня своим грациозным куриным полётом. Совсем не изменился.       — Айгу… — Джун кряхтел, пытаясь подняться, но кресло этого не хотело и всячески мешало хозяину. — Помоги, а? — обречённый взгляд обратился к Сокджину.       — Придурок, — посмеиваясь над ситуацией, Джин помог тонсэну подняться и даже усадил его на место. — Закажи себе новое кресло. Боюсь, после такого полёта это уже не будет служить верой и правдой.       — Обязательно, — выдохнул Джун, потирая ушибленный затылок. — Четвёртое за месяц.       — Четвёртое?! Как ты вообще бизнесменом стал с такими расходами?!       — Сам до сих пор удивляюсь, — развел руками горе-деятель. — Хён, давай на диванчик, а? Что-то я больше не доверяю этому креслу.       — Конечно. Диванчик никогда не подведёт, — мудро кивнул Джин, устраиваясь на одном из мягких предметов мебели. На втором развалился Намджун, при этом охая и ахая. — Все растут, а ты стареешь, — с улыбкой отметил для себя Джин, наблюдая за другом.       — А?       — Ничего-ничего.       — И всё-таки, хён, где тебя носило целую неделю?       — От вас отдыхал. Отвык от таких надоедливых детишек, — он покачал головой, изображая усталость.       — Можешь не говорить, — хохотнул Джун. — Я привык к неосведомлённости. В любом случае, рад снова видеть тебя.       — Взаимно, — Сокджин расплылся в улыбке. — Так, пока не забыл. Я ведь к тебе по делу! Как насчёт того, чтобы попьянствовать на недельке? — задорно подмигнул Джин, прекрасно догадываясь об ответе.       — Ха, ещё и спрашиваешь! Всегда за. Где? Что за ресторан?       — Ууу… наш Намджун-я зажрался, однако. Рестораны подавай. Красиво живёте, юноша, — цокнул он языком, в очередной раз покачивая головой.       — А? Прости, я просто привык, — на его лице во всех красках отразилось смущение. Слегка согнувшись, он тёр затылок. — Кафе?       — Джун! Тебя нужно в село отправить! Грядками простоту восстанавливать! Кафе и рестораны! Ресторан «Крыша у Чимина» не хочешь? Вот там мы собираемся, Ваше аристократичное Величество.       — Блин, хён, сказал бы сразу! Зачем в краску вгонять?! — вспылил красный донельзя Намджун.       — Чего вопишь? Это мне положено! Сейчас ещё подзатыльников навешаю. А ну иди сюда, — старший поднялся с дивана и, закатывая на ходу рукава, двинулся к тонсэну. Тот в свою очередь не стал медлить и подорвался с места.       — Хён, я серьёзный мужчина! В таких (!) кругах вращаюсь! Меня бить нельзя, — отступая, пытался оправдаться бизнесмен.       — Вот я тебе серьёзных люлей и отвешу, чтоб не зазнавался, говнюк.       Они носились по всему кабинету с громким смехом, словно вернулись в свою молодость, когда весело проводили время вместе. Тогда они были безбашенными парнями, которые не сильно задумывались о том, что будет в будущем, и никак не могли представить, что всё сложится именно так, как сложилось. Просто жили моментом, поддерживая друг друга. Пусть на мгновение, но им удалось окунуться в эту детскую беззаботность.

***

Днями позднее       Солнце светило, но, на удивление, не обжигало, а лишь ласково улыбалось всем живущим на земле. Ветер играл с волосами прохожих, цепляясь за кончики и дергая за них, подобно озорному первокласснику. Облака лениво ползли по небу, на ходу меняя свою форму. На крыше царила тишина, лишь из квартирки доносились звуки весёлых споров. Сокджин, что сидел на диванчике, на мгновение оторвался от своего занятия и, бросив взгляд в сторону квартирки, улыбнулся. Он был невероятно рад слышать то, как его друзья снова смеются вместе. Это напоминало о светлом прошлом и дарило надежду на прекрасное будущее. Не спуская лёгкой улыбки с лица, он продолжил своё дело. Ручка старательно выводила что-то на белоснежном листе, послушно следуя указаниям хозяина. Пение птиц и дружеские переговоры служили отличным фоном и помогали без особого труда погрузиться в атмосферу лёгкости.       Когда дверь квартирки распахнулась, громкие споры вырвались за пределы помещения.       — А я тебе говорю, что лучше взять свининку! — утверждал Хосок, открывая дверь и вываливаясь наружу.       — Я хочу говядинку! — скрестил руки на груди Чимин, выходя следом.       — Свинина.       — Говядина.       — Свинина, говорю.       — Говядина и точка.       — Боже, заткнитесь. Вы оба скоро в парнокопытных превратитесь. Бараны, — закатил глаза Юнги, устало потирая виски кончиками пальцев. — Возьмём курочку, и всё тут.       — Курица — не мясо, — в один голос заявили до этого спорившие парни.       — Вот и не ешьте, — пожал плечами Мин. — Наберём вам зелени. Разгрузочный день — тоже хорошо. Да, хён? — обратился он к старшему, переводя на того свой взгляд. Тот в ответ лишь кивнул, увлечённо что-то выводя на бумаге.       — Джин-хён, что ты там всё время пишешь? Всю неделю этим занимаешься! — заинтересованно сунул свой нос Хосок, подходя ближе.       — Да вот, решил, что пришло время мне написать мемуары. Больно жизнь интересная.       — Хооо, дай почитать, — Чон протянул руку, но старший тут же утянул лист, хитро улыбаясь.       — Вот допишу, и прочитаешь. В магазине купишь книгу, и валяй.       — Хён! Это низко!       — Хося, это бизнес, ничего личного, — хохотнул Сокджин, пряча листы в карман. — Ладно, идёмте уже. Думаю, Джун с Тэхёном уже ждут на месте.       — Мы же купим говядинку, верно? — тут же возник Чимин, подмазываясь к старшему.       — Зараза! — возмущенно вскинул брови Хосок.       — Возьмём и то, и другое. Хватит спорить, — махнул рукой Джин, а парни дружно вскинули руки в радостном вопле и побежали вниз по лестнице.       — Легко быть щедрым, когда не твой кошелёк страдает, — тихо хмыкнул Юнги, спускаясь по лестнице за Джином.       — Тшшш, Юнги, тише, дети ведь счастливы, — хитро улыбаясь и глазами в том числе, Ким прижал указательный палец к губам. — Остальное мелочи, — Мин лишь усмехнулся в ответ.       — О, хён, тут к тебе кое-кто пришёл! — раздался голос Хосока, когда они уже спустились к остальным. — И кому же я нужен? — заинтересовано вытянул шею Джин, стараясь разглядеть хоть что-то       Когда Хос отошел в сторону, ему удалось увидеть гостя. — Это не ко мне, — губы Сокджина растянулись в довольной улыбке. — Это к нам. Так ведь, Чонгук-а?

***

      — Отлично! — в один голос радостно звенели парни, ударяясь кулаками после того, как сгрузили мясо в тележку.       — Джун, мне тебя жаль, — покачал головой Мин, переводя взгляд с любителей дорогого мяса на Тэхёна, который носился из стороны в сторону, набирая всё, что на глаз попадётся. — Так и разориться недолго, — Юнги взял с полки пачку снеков и бросил её в тележку, с которой проносились мимо Чимин с Хосоком.       — Да ладно, я же сказал, что плачу за всё. Пусть берут всё, что хотят, — улыбнулся Джун. — Я и сам не прочь поесть мясца.       — Лидер, он и в шопинге лидер, — кивнул своим мыслям Юнги.       Они неспешно прогуливались по гипермаркету, набирая продукты для предстоящей вечеринки. Ряды полок уходили в глубину настолько, что им не было видно конца. Лабиринты с товарами завлекали посетителей и не давали возможности уйти с пустыми руками. Зацепившийся за что-то взгляд, и уже нет сил оторваться и выйти отсюда без ничего. Многие даже забывали о цели и уходили далеко не с тем, что собирались приобрести.       — Почему ты не веселишься с остальными, Чонгук? — поинтересовался Джин, наблюдая за тонсэнами. Они с макнэ шли, немного отставая от остальных.       — А ты почему нет? — парировал младший, бросая взгляд на Кима. Привычка, возникшая в процессе работы в компании монстра.       — Я первый спросил, — хмыкнул Сокджин. — Но так и быть. Мне нравится наблюдать. Они так счастливы сейчас, не могу насмотреться после всего, что было до этого. Хочу запечатлеть этот момент в своей памяти во всех мелких подробностях. После того, как всё началось — это кажется чем-то невероятным, сном. Теперь ты ответь.       — Думаю, это непозволительная роскошь для меня — смеяться вместе с ними. Имею ли я вообще право на то, чтобы быть здесь? — он почесал затылок, уводя взгляд в сторону.       — Сейчас ты исправляешь свои ошибки, поэтому обязан быть здесь. Это твоя задача, Чон Чонгук. Точно такая же, как и заново научиться жить, смеяться и быть счастливым, — без тени строгости, но, тем не менее, серьёзно сказал Джин. — Давай больше не будем говорить об этом? Просто будь рядом. Веселись. Я так давно не видел твою улыбку, мальчишка, — он потрепал макнэ по голове, на что тот ответил смущённой улыбкой и возмущением.       — Хён! Я больше не мальчишка.       — Конечно-конечно, — согласился Джин. — Мальчишка больше не мальчишка. Всё понятно.       — Я извинился перед Тэхёном, — вновь заговорил Гук, когда дурачества прекратились.       — Правда? И что же он сказал?       — Тэ внимательно слушал, позволил мне высказаться и ни разу не перебил, а потом улыбнулся, протянул мне руку и сказал: «братья». Честно сказать, мне казалось, что он и до середины не дослушает и прогонит меня, но он этого не сделал. Это так удивило меня, тронуло до глубины души, что я даже… — здесь Чон словно опомнился и, прочистив кашлем горло, подытожил. — В общем, тронуло.       — Ты расплакался? — улыбнулся Сокджин, заканчивая за тонсэна.       — Что? Нет, не правда. Не плакал я! Если только чуть-чуть. Совсем малость, — признался Чонгук.       — В твоей речи стало меньше «Я», — внезапно выдал старший. — Ты не заметил?       — Н-нет… — его брови удивленно взметнулись вверх. — Ты серьёзно?       — Абсолютно. Сказал же, что с тобой ещё не всё потеряно, — подмигнул Сокджин.       — Хэй, Чонгук, пойдём к нам! — из ниоткуда возник Тэхён и потянул макнэ за рукав.       — Тэ, может, не стоит… — начал Чонгук.       — Так, о чём мы говорили? — строго нахмурил брови Сокджин, намекая на то, что отказы не принимаются и жестоко караются.       — Ла~адно, — вздохнул макнэ.       — Отлично. Хён, давай тоже к нам, — махнул рукой Тэхён и уволок младшего в гущу событий.       — Обязательно, — улыбнулся Джин, провожая их взглядом.       — Эй, давайте возьмём эти шапочки! Только гляньте, от них так и исходит дух веселья, — Хосок взял с полки разноцветные праздничные колпачки и стал размахивать ими, привлекая внимание.       — Это лишняя трата денег, — вставил своё Юнги.       — О, мне нравятся! Дай один, — Тэ взял колпачок и тут же примерил его. — Хоть прям сейчас на обложку журнала.       — Ага… — улыбнулся макнэ.       — Чонгук-а, давай, тоже примерь, — Хосок натянул колпачок на голову потерявшего бдительность тонсэна. — Смотрится весело.       — А… — Гук провёл рукой по колпачку, смотря по очереди на каждого присутствующего и не верил тому, что всё это происходило с ним. Вокруг все весело смеялись, шутили друг над другом, делились теплом, и с ним в том числе. Он не мог поверить в то, что после всего произошедшего его всё ещё готовы принимать. Всё это время Гук сам отворачивался от них, не оставляя никаких возможностей. Он собственноручно выстроил барьер, который в итоге не сумел разбить сам. Чон так давно не ощущал всего этого уюта, что попросту забыл о его существовании и о том, насколько всё это важно. Эти люди всё ещё готовы принять его. Старший был прав.       — Тебе нравится? — склонил голову набок Тэхён.       — А-ага, — кивнул Чонгук. Сердце приятно сжалось, и он не сразу заметил, как на глаза выступили слезы. — Нравится.       — Гук-и, ты чего, плачешь? — переполошился Хосок. — Эй! Неужели колпачок такой плохой? Парни, давайте купим побольше салфеток, кажется, погодка сегодня будет с осадками!

***

      — Тэхён, куда ты льёшь столько уксуса?! — внезапно заорал Хосок, который только что командовал Чимином, оставленный Сокджином за старшего.       — Ну, а что, вкусно будет, — улыбнулся Тэхён, показушно прочищая ухо, которое, якобы, заложило от крика Чона.       — Айгу! — Хоби зарядил тонсэну назидательный подзатыльник, — ты тут не один, эгоист эдакий. Вдруг другие не захотят есть вот это плавающее в кислом океане? Что это вообще было? Без экспертизы не распознать, — прищурившись, он склонился над тарелкой, стараясь разглядеть то, что там плавало.       — Салатик, — снова улыбнулся Тэ, его явно веселила мини-истерика старшего.       — Тэхё-ооон!!! — взревел Хосок и тут же подпрыгнул на месте, испугавшись грохота, что раздался за его спиной. — Что там опять?! — проскулил Хоби, разворачиваясь.       — Ой, — лидер распавшейся группы виновато улыбнулся, резво собирая с пола посуду, которую сам же и уронил.       — Джун!       — Ну, а чего ты так орешь? Я испугался, — пояснил Намджун. — Вот и поронял всё. Меньше нервов. Меньше.       — Ты чего вообще раскомандовался? — вскинул брови Юнги, который сидел на диване, закинув ногу на ногу. — С чего вдруг хён сказал тебе следить за всем?       — Потому что у меня есть опыт. У нас ресторан, забыл? А ты чего без дела сидишь? Лишь бы зад к горизонтальной плоскости прилепить.       — Я дела закончил, вот и сижу. Видишь, как красиво всё тут украсил? Вся крыша в огонёчках, а у тебя мясо воруют, пока ты тут возмущаешься, — мастерски перевёл стрелки Юнги.       — А? Тэхён, ты задрал! И убери уже уксус, чтоб глаза мои его не видели. Будешь вместо соджу его пить. Хоть упейся. Посейдон уксусный.       — Я всё, — дал о себе знать Чонгук, которому доверили сервировку стола, и тот выполнил всё добросовестно. Тарелки с угощениями и закусками аккуратно окружили жаровню, на которую вскоре сгрузят мясо, чтобы насладиться восхитительным вкусом. Для каждого по чеплашке риса и дополнительной тарелке. Палочки для еды и рюмки под соджу, что достанут из холодильника в самый последний момент.       — Йааа, наш макнэ как всегда, — улыбнулся Хосок. — Вот уж с кем без нервов. Отличная работа.       — Спасибо, — улыбнулся Чонгук, всё ещё ощущая неловкость. Чон Хосок на данный момент был единственным, кто с легкостью принял макнэ, продолжая относиться к нему так же, как делал это и много лет назад. Юнги игнорировал его присутствие, лишь иногда бросая многозначительные взгляды: слишком многое ему было известно, отходчивый Тэхен давно не злился на друга, Чимин же был единственным, кто сторонился макнэ. Он не знал, как ему стоит вести себя с Чонгуком, нужно ли сказать что-то. Старые обиды всё ещё цеплялись за него, заставляя опасаться и держаться на расстоянии.       — Ох, всё так аппетитно~, — протянул Тэхён, рука которого занырнула в тарелку с закусками.       — Рано ещё, — возмутился Хосок и шлёпнул того по тыльной стороне ладони, но Тэхен нагло проигнорировал данное действие, всё же выудив кусочек мягкого сыра. — И почему мы вечно чего-то ждём? Почему нельзя просто взять и съесть? — Ким направил на друга нахальный взгляд, прямиком на глазах того отправляя в рот кусочек украденного сыра. — Ммм~, ради такого можно и руку в мышеловку сунуть.       — В следующий раз не забудь туда с головой залезть, — фыркнул Хосок.       — Хё-оон, нельзя быть таким злым. Не учись плохому у Юнги-хёна, — надул губы Тэ, игнорируя то, как взметнулась правая бровь Мина. — Так чего мы ждём?       — Джин-хёна, который засел там, — Джун бросил взгляд в сторону квартирки, — и не выходит.       — Хён! — неожиданно для всех громко рявкнул Тэхён, чем заставил поморщиться Хосока, стоявшего рядом. — Иди уже сюда, хорош заседать! Ты всю пьянку нам задерживаешь!       — Не вопи, я оглохну, — Хосок зарядил другу очередной подзатыльник, чем заставил того замолчать.       — Хён, хорош меня лупить, мне эта голова для фотосессий нужна, — возмущённо надулся Тэ.       — Очень жаль, что она тебе только для этого, — хохотнул Юнги, перемещаясь с дивана за стол.       — Если ты будешь столько сидеть — состаришься раньше времени, — заметил Чимин, также устраиваясь за столом.       — Он уже ведёт себя, как дед, не думаю, что старость сильно его изменит, — хмыкнул Намджун.       — Кому там за старость пояснить? — улыбнулся Джин, возникая из квартирки с бутылками соджу в руках.       — Хён, ну наконец-то, — вскинул руки к небу Тэхен и, уворачиваясь от очередного взмаха руки в сторону его затылка, быстро опустился на своё место.       Все оставшиеся так же быстро расселись по местам, решив, что достаточно мучить бедного вечно голодного Ким Тэхена. И сразу же крышу наполнил стук палочек по посуде, зашкварчало мясо, заставляя всех присутствующих истекать слюной, дружно зазвенели рюмки, полные до краёв, разговоры и смех. Семеро парней наконец отбросили все волнения и переживания и с головой погрузились в атмосферу праздника. Сокджин восхищался едой, которую приготовили парни, пока он был занят. Восхищался её внешней составляющей, жалея о том, что не может оценить вкус. Хосок жаловался на Тэхена, который везде пытался залезть со своим уксусом, и на Намджуна, который внезапно решил разбить сервиз, привезенный по заказу Тэхёна прямиком из Парижа. Все дружно смеялись, наблюдая эту картину. Сейчас нагруженные проблемами взрослые больше походили на детей, не подозревающих о существовании сложностей жизни. Взрослые, что на мгновение забыли о том, что ждёт их за пределами крохотного мира, который они самостоятельно построили на этой маленькой крыше. Сделали своим пристанищем место, где изначально царила лишь депрессия, раскрасили эти серые стены яркими цветными брызгами и даже не заметили, как краска задела и их поблекшие сердца. Мальчишки, что бегают по крыше, играя в жмурки, громко хлопая в ладоши и перекрывая всё своим звонким смехом. Прикрыв глаза и просто прислушавшись ко всему происходящему, можно так и подумать — здесь только беззаботные дети.       В какой-то момент Сокджин скрылся в стенах квартирки и вернулся уже с полароидом в руках. Не желая выслушивать никаких отказов от внезапной фотосессии, он выстроил всех и приказал улыбаться. Но в этом не было необходимости, все и так светили улыбками. Как нельзя кстати Хосок вспомнил про праздничные колпачки, которые они купили в магазине. Игнорируя все сопротивления, Чон заставил каждого облачиться в «дух веселья». Джин установил аппарат и, предупредив о том, что сейчас вылетит птичка, присоединился к парням. Он встал у них за спиной и раскинул руки, стараясь обнять всех. Все замерли, в ожидании смотря на мигающий огонёк. Секунда, две.       — Ну, что там? — не выдержал Тэхён.       — Эй, не шевелись, — рука вновь дотянулась до затылка Кима.       — Хос, хорош меня лупить! — взорвался Тэ под дружный смех ребят. Он и сам не злился, просто так, причитал для приличия.       — Это не я! — возмутился старший, и никто из них не обратил внимания на то, как подозрительно ухмыляется Юнги. — И какой я тебе «Хос»?!       — Тшш, — руки смеющегося Сокджина опустились на головы тонсэнов и растрепали волосы на макушках.       Именно тогда полароид и решил, что самое время сделать снимок. Фото, на котором семеро парней хохочут от души, размахивая руками. Снимок, что навсегда останется полным жизни.       Солнце, которое всё это время с улыбкой наблюдало за веселящимися парнями, устало зевая не спеша опускается за горизонт, всё ещё изредка поглядывая на них. Небо завораживает своим видом: красочные разноцветные полосы, кажется, здесь можно найти любой желанный оттенок. Прохладный ветер разносит легкие, и уже довольно редкие, облака и треплет волосы парня, что наблюдает всю эту красоту, сложив руки на бортики крыши. На его лице сияет лёгкая улыбка, и собой он источает умиротворение. Что может быть лучше?       — Могу я присоединиться? — за спиной раздаётся голос, чем заставляет невольно вздрогнуть и напрячься. Чимин бросает взгляд на парня, что встал рядом и так же сложил руки на бортик.       — Мой ответ ведь не играет роли, — усмехается он, засовывая накатившее волнение куда подальше, — Чонгук.       В ответ на это Чон лишь коротко смеётся. Чимин в напряжении ждёт, когда младший снова начнет говорить, но этого не происходит. Они просто вместе наблюдают за уходящим солнцем, каждый размышляя о своём. Чимин порывается уйти.       — Я всё ещё противен тебе? — всё же говорит Чонгук, и Чимин незаметно сжимает руки в кулаки, решив пока задержаться. Может, Чон и заметил бы, но тот продолжал смотреть вдаль, быть может, не решаясь бросить взгляд на хёна.       — Мне непонятно, на какой стадии отношений мы находимся, — отвечает Пак, держа в голове «Ты обидел меня».       — А как думаешь ты сам? — Чонгук поворачивает голову, устремляя взгляд на соседа. Тот выглядит спокойным, но глаза говорят об обратном.       — Думаю, что сначала хочу выслушать тебя, — вся эта ситуация начинает раздражать Чимина. Чего макнэ хочет добиться своими разговорами? Очередные манипуляции он терпеть не собирается.       — Да, ты прав, — неожиданно громко вздыхает макнэ и активно чешет затылок, чем в момент разбивает всё повисшее в воздухе напряжение. Не ожидая такого поведения, глаза Чимина стремительно увеличиваются в размерах. — Хён, я долго думал, как скажу это, но так ничего путёвого в голову и не пришло. Значит, как пойдет. Знаю, что вёл себя как полный мудак, кое-кто даже назвал меня низкокачественным гондоном, и, пожалуй, он прав. Мне не стоило так жестоко обходиться с тобой и говорить все те гадости. Сейчас я понимаю, как тяжело тебе было, но тогда был глупым мальчишкой, которому страх мешал хорошенько подумать своей головой. Мне было плохо, и я делал тебе ещё хуже. Я правда сожалею об этом и понимаю, что не достоин, но всё равно прошу у тебя прощения, Чимин-хён. Понимаю, что ты вряд ли простишь и даже не надеюсь на то, что мы снова станем друзьями, просто хочу, чтобы ты знал, что мне действительно жаль. В общем, это всё, что я хотел сказать, — Чонгук слегка поклонился и развернулся, собираясь уйти, но голос Чимина не позволил ему сделать этого.       — Мы никогда не были друзьями, — тихо сказал Пак, но прозвучало достаточно громко, чтобы услышать.       — Что?! — резко развернулся Чонгук, направляя удивленный взгляд на Чимина. Слова старшего обидно кольнули сердце.       — Не были, — кивнул Чимин, смотря прямо в глаза макнэ. Он стоял твёрдо и был полностью уверен в себе. — Мы с первых мгновений стали братьями, — слегка склонив голову набок, неожиданно улыбнулся он, отчего его глаза больше напоминали полумесяцы.       Чонгук смотрел на друга и в который раз не мог поверить своим глазам и ушам. Искренняя добрая улыбка Чимина впечаталась в его голове и уж точно осталась там навсегда. Как разбитые сердца людей всё ещё могут принимать его как раньше? Как могут люди прощать обиды, когда понятно, что простить такое нельзя? Почему такому заносчивому мальчишке в который раз дают шанс на исправление? «Мы с первых мгновений стали братьями» — эхом отдалось в голове и разошлось по телу волной тепла.       — Гук? Ты снова плачешь? — вскинул брови Чимин, удивляясь сентиментальности друга. Словно выходя из транса, Чон провёл ладонью по щеке. «Действительно мокро.» Взгляд упал на влажную поверхность ладони. «Я всё ещё могу плакать?» — пронеслась в голове мысль, и он перевел взгляд на Чимина. Тот стоял, не понимая, что происходит с младшим.       — У меня всё ещё есть сердце! — неожиданно громко закричал Чонгук и бросился Чимину на шею. Сейчас его наполняло счастье. Его сердце всё ещё на месте, оно не окаменело и не зачерствело окончательно. Как и говорил старший, у него всё ещё есть шанс.       — Конечно, ты ведь живой, — немного ошарашено констатировал Чимин, обнимая друга.       — Спасибо тебе, хён, — Чон улыбнулся шире, не в силах контролировать счастье, что бурлило в нём.       — Это ещё не значит, что ты прощен окончательно. Тебя ждут очень долгие исправительные работы, — с улыбкой пригрозил Пак, похлопывая друга по спине. — Ух, несладко тебе придётся.       — Хорошо, — протянул Чонгук, не в силах сдерживать поток слёз, хлынувший из глаз.       — Боже, ну что за ребёнок!       — Хэй, я хочу произнести тост! — позвал всех Сокджин, поднимая вверх стопку с соджу. Дождавшись, когда на него обратят внимание, Джин продолжил. — Я безумно рад тому, что все мы снова вместе, несмотря на то, что произошло с нами. А произошло многое, — многозначительный взгляд упал на Чонгука, но надолго на нём не задержался. — Сколько трудностей встречали на пути, неоднократно ссорились, не желали видеть друг друга, дрались и разъезжались, но посмотрите, где мы все в итоге. Снова вместе, потому что иначе просто не можем. Только посмотрите, кем мы все стали. Кто-нибудь вообще задумывался об этом когда-то? Бизнесмены, продюсеры, хореографы, боже, какие же все серьезные. Парни, вы действительно повзрослели, и я наконец могу быть спокоен за вас, — Сокджин улыбнулся, окидывая присутствующих взглядом. Юнги, как всегда, развалился на диване, он улыбается, подёргивая кончиками пальцев на ногах и держит в руках бутылку пива. Рядом сидит Намджун, от улыбки на его щеках проступают яркие ямочки. Взгляд перебегает с них на Чонгука с Чимином, которые стоят у бортов крыши, сложив руки друг другу на плечи. В руках у них по рюмке соджу, которые им заботливо сунул Хосок. Это не может не радовать. Значит, Чонгук последовал его совету. Дальше Хосок и Тэхён, которые сидят за столом, тут, рядом с Джином. Тэ что-то жует и при этом громко чавкает.       — Хён, тебе ещё долго покоя с нами не будет, — смеется Тэхён, и все подхватывают этот смех.       — В этом моё вечное счастье, — он не смеется, лишь улыбается, старается сохранить в своей памяти всё до последней мелочи. Все счастливые улыбки, что видит на лицах своих друзей, все эти крупицы счастья. Потому что понимает. — Моя семья. Так давайте же за нас, до дна! — кричит он, и крышу наполняет звон рюмок. Все дружно выпивают. И тут всеобщее внимание притягивает одна маленькая вещь, которая ничего особо из себя не представляет. Рюмка, что выскользнула из рук Сокджина, когда тот не успел допить до конца. Стук, с которым она падает на пол, кажется громом в летний день. Ким стоит почти в самой середине крыши и смотрит на свою руку, которая так привычно мерцает, сообщая о том, что время пришло. В голове в момент проносятся тысячи мыслей и тут же растворяются. Его губы растягиваются в улыбке, несмотря на то, что по щеке спускается влажная дорожка. Он поднимает взгляд и в первую очередь встречается им с Хосоком, который в ужасе подскочил с места.       — Хён, что происходит? — хмурится Юнги и принимает сидячее положение.       — Только не сейчас, — тихо шепчет и качает головой Хоби. — Хён, не сейчас, — дрожь разрывает его изнутри.       — Не нам решать, Хося. Значит, сейчас самое время, — голос Сокджина звучит спокойно, и он сам удивлен этому, ведь чувствует, как в горле встал ком.       — Да объясните уже, какого хрена происходит! — взрывается Намджун, пораженный происходящим. — Что с тобой?       — Парни, моё время с вами вышло, — без предисловий выдает Джин. Времени и так слишком мало. — Так что дальше вам придётся заботиться друг о друге самим.       Никто больше не задаёт вопросов, все достаточно умны, чтобы понять, о чём речь. До этого шумная крыша погружается в полное молчание. Становится настолько тихо, что режет уши. Проведи рукой — и почувствуешь, насколько плотная здесь атмосфера. Каждый погружен в свои мысли, что-то складывает с своей голове, собирая наконец пазл в одну четкую картинку. Сокджин сжимает кулаки. Не так он представлял себе этот момент. Слишком тихо. Слишком грустно и печально. Всё должно быть не так. «Ну, а как иначе?» — проносится в его голове мысль. Действительно, это то, что пройдет одинаково в любой обстановке. Как долго ни готовься к этому — в итоге не будет легко. Будь они в другом месте, все всё равно были бы поражены и опечалены. Не важно, где, не важно, как. Больно.       — Что за чёртова минута молчания, — неожиданно для всех недовольно бурчит Юнги и поднимается с места. — В самом деле, чего вы хотели? Аххх, — он качнул головой и, подойдя к старшему, протянул ему руку, словно спасательный круг утопающему. — Хён, спасибо тебе за всё. Правда. Как бы ни было неловко признавать, если бы не твоя прилипчивость, я так и остался бы сидеть в своей каморке с аппаратурой в обнимку. Даже не подумал бы выйти в свет ещё раз. Спасибо тебе, от всей моей души.       — А там ещё что-то осталось? — хохотнул Сокджин, и где-то там прорвался и вздох облегчения. Наконец кто-то решился. Ким пожал протянутую ему руку и тут же был втянут в крепкие объятия.       — Достаточно, чтобы скучать по тебе, — улыбнулся Мин, отстраняясь. Он напоследок похлопал старшего по плечу и отошел в сторону, уступая место Намджуну, который уже стоял неподалеку, стараясь подобрать слова.       — Может тебе листочек с текстом выдать? — смеётся Джин, наблюдая за другом.       — Да иди ты, — отмахнулся Джун. — Я пытаюсь быть серьёзным.       — Не надо, — качает головой старший. — Импровизируй.       — Ладно, — вздыхает тонсэн и сразу переходит к объятиям. — Не буду долго разглагольствовать. Просто скажу, что рад был повидаться вновь. Надеюсь, мы ещё увидимся.       — Буду ждать в гости, — протянул старший.       — Ну уж нет, к тебе в гости торопиться не буду, прости— усмехнулся Намджун, отходя в сторону. Слишком трудно стало бороться с эмоциями.       — Тэ, ты ведь хочешь что-то сказать, да? — с улыбкой смотрел Джин на тонсэна, который нервно переплетал свои пальцы.       — Да. Хён, не уходи, — бархатный голос звучал так по-детски.       — Ты ведь понимаешь, Тэ…       — Я пытался, — вздохнул Ким, поднимаясь с места. — Всё-таки хотелось верить, что ты с нами надолго.       — Для меня эта пара месяцев стала целой жизнью, Тэхен-а. И всё благодаря вам. Вы помогли мне вновь почувствовать себя живым, и это дорогого стоит.       — Я буду скучать, хён, — он тот, кто не пытается скрыть своей грусти.       — Ну что ты, — Джин погладил тонсэна по макушке. — Мы увидимся в твоих снах. — дождавшись, когда младший посмотрит на него, Ким подмигнул.       — А-ага, — он не смог сдержать яркой улыбки, глядя на старшего. — До встречи, хён.       Стоило только Тэхену немного отойти, как Сокджина пронзила боль, выбираясь наружу из самой глубины. Он не мог сказать точно, где болит, поскольку она была повсюду. Ким зажмурился, стараясь справиться с этим.       — Хён, ты как?.. — подорвался Хосок, который до этого всеми силами старался побороть волнение. Глядя на друга, он с ужасом заметил, как теперь не только рука, но и ноги старшего мерцают, постепенно сливаясь с окружающим их пространством.       — Я в порядке, Хос, — заверил старший, выбрасывая вперёд руку. Боль утихла, но не отступила окончательно. Не в порядке. Ким поднял взгляд на друга, который встревоженно смотрел на него, и сердце пропустило удар. — Не смотри так, — нахмурил брови Сокджин. — Не нужно жалеть меня. Лучше улыбнись, Хося, здесь слишком темно, и твоей улыбки так не хватает. Ты ведь помнишь, о чём я говорил тебе?       «Ты ведь всегда ярко светил для нашей группы, так продолжай в том же духе. Трудно быть воодушевленным, когда Солнце не желает выходить из-за горизонта.»       — Помню, — кивнул Хосок и прикусил  губу. Слёзы подбирались всё ближе.       Сокджин пересилил себя и втянул друга в крепкие объятия. Как и в тот раз, сложно было сказать, кого он пытается успокоить своими действиями, но сам Джин был уверен в том, что утешает своего друга. Неожиданно он почувствовал, как со спины его накрыло что-то тёплое. Тэхён присоединился к объятиям. Он старался как можно тише шмыгать носом. Намджун так же влез к остальным, стараясь обхватить всех. Помимо этого, он втянул в эту кучу Юнги, который пытался молча отстояться в сторонке.       — Хээй, — хохотнул Джин и через все людские нагромождения наткнулся взглядом на Чонгука, который стоял поодаль, обхватив одной рукой вторую, всё ещё не решаясь присоединиться к остальным. Хотя по нему было видно, как парень хочет этого. — Иди сюда, — одними губами позвал Ким, когда их взгляды пересеклись.       Чонгук вздрогнул и простоял в нерешительности ещё непростительно долгие несколько секунд, после чего полными неуверенности шагами прошел к остальным и накрыл тех своими руками. В этом кругу было невероятно тепло. Без лишних слов, лишь через прикосновения, они делились своими переживаниями и безграничной поддержкой.       Только когда парни разошлись, простояв так какое-то время, Сокджин заметил того, кто стоял в стороне всё это время. Чимин, который так и остался у бортов крыши, не сдвинулся ни на шаг. Он стоял, опустив голову, и, смотря себе под ноги, мял края кофты, не в силах набраться смелости для того, чтобы посмотреть в глаза старшему. Стоит ему только сделать это, и поток неконтролируемых слёз хлынет из глаз.       — Чимин, — мягко позвал Сокджин, глядя на друга. Тот лишь вздрогнул. — Пак Чимин, ты ведь слышишь меня. Не делай вид, что меня уже нет. Я всё ещё здесь, — строго, но не зло проворчал он, медленно приближаясь к другу на почти исчезнувших ногах. — Посмотри на меня, — потребовал Джин.       — Нет, — отрицательно качнул головой Чимин. Его голос звучал тихо, скорей всего, из-за вставшего в горле кома. — Ты исчезнешь.       — Исчезну? Ну что за бред, как я могу исчезнуть, Чимин-и? Этого точно не произойдёт, ведь я навсегда останусь с вами. Как человек, который вечно будет жить в сердцах у всех присутствующих, может исчезнуть? Ну уж нет, я слишком прекрасен для этого. Так ведь? — он улыбнулся, глядя на Чимина, который поднял голову и теперь смотрел на друга полным серьезности взглядом. Ни намека на улыбку. Ни одной искорки.       — Ты ведь прекрасно понял, о чём я, — сжал кулаки Пак.       — Понял, — кивнул Сокджин и отвел взгляд в сторону, не выдерживая натиска младшего. — Но не мне решать, — вздохнул он.       — Хён, ты не можешь вот так уйти! Вдруг мне снова станет плохо! Я эгоист и не могу вот так позволить тебе уйти! — внезапно громко начал Чимин. Теперь ему было плевать на то, что рядом есть ещё кто-то. Сокджин вздрогнул и перевел на младшего удивленный взгляд. Пак стоял, со всей силы сжав свои кулаки, по его щекам текли кристально-чистые ручьи, губы дрожали, его и самого пробивала дрожь. Вдруг и правда Чимин вновь погрузится во всю эту пучину и Ким больше не сможет прийти на помощь? Вдруг он снова закроется в своей квартире, отгородится от остальных? Взгляд мельком пробежался по присутствующим, и Сокджин вмиг поверил в то, что этого не произойдёт больше никогда.       — Не станет, — с улыбкой отвечал старший, возвращая взгляд к тонсэну. В карих омутах стояла твердая уверенность в сказанном.       — Я уверен, что станет! — кричал Чимин, размахивая руками. — Я снова впаду в депрессию, и всё будет ужасно. У меня отрастет борода, я буду спать среди бутылок и медленно умирать. Хён, ты не можешь уйти, я ведь… я… — его голос становился тише, пока не превратился в шепот. Чимин снова опустил голову.       — Не станет. Слышишь? — старший опустил свои руки на плечи тонсэна и слегка встряхнул того. — Чимин, послушай меня, — младший поднял на друга взгляд, но изображение того было размытым. — А теперь посмотри, как много людей рядом с тобой, — он взмахнул рукой, указывая на всех, кто был рядом. — Посмотри, каким сильным ты стал. Ты стал невероятно сильным парнем. Чимин, я в тебя верю. Мы все в тебя верим. Осталось лишь тебе поверить в себя самого. Ты сможешь всё. И я буду рядом. Поверь мне. Всегда. Я ведь обещал, что больше не оставлю тебя, верно? И я сдержу обещание. Буду рядом. Ты не будешь видеть меня, но будешь чувствовать. Обещаю. Чимин, не молчи, — Джин в очередной раз встряхнул друга. Картинка в глазах Чимина наконец приняла четкость, но лучше бы этого не происходило. Теперь старший мерцал полностью, вот-вот грозясь раствориться в воздухе, но ему было абсолютно плевать. Он всем сердцем хотел убедить Чимина в том, что он способен на многое.       — Хён! — испуганно вскрикнул Чимин и бросился вперёд, в тот же момент цепляясь за старшего, заключая того в свои объятия, стараясь тем самым удержать его здесь как можно дольше. Пак почувствовал, как руки старшего сомкнулись за его спиной.       — Чимин, пообещай мне, что будешь сильным, — Пак не видел его лица, но мог с уверенностью сказать, что Джин улыбается.       — Обещаю. Хён, я обещаю тебе, что буду сильным, — говорит Чимин, захлебываясь в собственных слезах, и сильнее сжимает друга в объятиях.       — Я рад, — Ким расплывается в искренней широкой улыбке. —  Так рад за тебя, — он говорит тихо, сил уже не так много, но его это не особо волнует. Джин больше не боится. Он готов к тому, что ждёт его, пусть это и неизвестность. Он уходит, когда все рядом, смог снова увидеть старых друзей, провести с ними своё время и отдать всего себя их спасению, а в итоге они спасли его. — В тот день я не смог извиниться перед тобой… Прости меня, Чимин. Наконец я сказал это, — он тихо смеётся и похлопывает друга по спине. — Рад был снова увидеть тебя. Прощай, Чим… — Пак чувствует, как что-то мокрое касается его спины. Это всё. Больше он не ощущает старшего в своих руках. Если бы Чимин поднял свою голову в тот момент, если бы открыл глаза, что были зажмурены, то смог бы увидеть, как старший постепенно рассыпается, подобно пыльце на цветущей поляне. Видел бы, как прохладный ветер подхватывает его и уносит вдаль, за горизонт, за которым почти скрылось горящее огнём солнцем. Видел бы улыбку, которой старший одарил всех в последний раз, но он не поднял головы. Чимин лишь обхватил себя руками, пытаясь заполнить пустое пространство, которое оставил после себя старший, и опустился на колени, предаваясь своей печали. Он не обратил внимания на то, как рядом опустился кто-то, чьи руки легли на его плечи. Этот человек молчал так же, как и все остальные. Сейчас не было места словам.       Солнце скрылось за горизонтом, с ним и все краски. Крыша погрузилась в молчание. Мир молчал, провожая путника в очередное странствие, но сам путник знал, что впереди шестерых парней ждёт только светлое будущее.

***

      Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и место дневного светила заняла Луна. Небо окрасилось ночными красками, да и не было места ярким огненным всполохам. Полотно цвета индиго усыпало, словно веснушками, крохотными огоньками. Они изредка моргали, с волнением наблюдая за всё теми же парнями на крыше. Если Солнце ловило моменты людского счастья, то Луне и Звездам приходилось наблюдать за человеческим горем, их печалью и одиночеством. Все переживания уносила с собой именно ночь, именно в это время суток люди по-настоящему искренние, ведь остаются наедине со своими пороками.       После ухода старшего крыша значительно опустела. Не стало места смеху и веселью. Как бы Сокджин ни просил не грустить, младшим было слишком сложно исполнить эту просьбу, пусть она и звучала по-простому. Намджун провёл ещё немного времени с парнями, после чего сказал всем, что сильно устал и, пожалуй, вернётся домой. С собой он забрал и Тэхёна, который был тише обычного, просто сидел на полу, прислонившись спиной к столу. Он крутил в руках очки, которые так долго подбирал под пальто, в котором пришёл на праздник, несмотря на то, что погода не была холодной. Джун видел, как тому тяжело сейчас, и решил, что лучше будет самому подбросить тонсэна до дома и быть уверенным в том, что тот в порядке. Никому не было легко. Всю дорогу оба молчали, просто смотря в окна. Джун пытался завязать разговор, но Тэхен даже голову не повернул, просто сказал, что слишком устал. Намджун и сам был не против молчания, слишком много мыслей было в голове. Слишком много эмоций, которые он хотел поскорее выплеснуть, приехав домой, обсудив всё с супругой. С единственным человеком, который видел его любым, а главное, просто человеком. Не лидером, начальником, бизнесменом с огромной ответственностью, а обычным человеком со своими изъянами и заморочками.       Стоило только им покинуть пределы крыши, как ощущение неловкости окончательно овладело Чонгуком. От выплеснувшихся наружу эмоций глаза Хосока сильно опухли. Он плакал уже почти час, и макнэ ничем не мог ему помочь. Словно все эти годы он не позволял себе подобного и теперь уже просто не мог остановиться. Солнце, что ярко светило длительное время, всё же решило скрыться за густотой мрачных туч. Не мог Чонгук подойти и к Чимину, ведь тот утешал Чона, несмотря на то, что сам был разбит. Но он пообещал, дал слово старшему и теперь просто обязан стать сильным. И он будет. Это обещание словно придало ему мотивации, и в этот раз было гораздо легче. Чимину выпала возможность вновь побыть с Сокджином, и на этот раз они расстались без ссор. Этот факт не мог не радовать. А Юнги, затерявшегося в ночной темноте на крыше, Чонгук и вовсе побаивался. Пусть он и восстановил общение с ребятами, но пока не восстановит их доверие — как прежде не будет. Как и говорил старший, это будет длительный и трудоёмкий процесс. Ему хотелось остаться как можно дольше с ребятами, чтобы снова стать ближе к ним. Но чувство неловкости сбивало его с толку, и от этого парень хотел поскорее уехать домой. Ему тоже было сложно поверить в то, что человека, который дал ему хороший подзатыльник и направил на путь исправлений, теперь нет. И не будет больше никогда, и все по его вине. Всё слишком резко стало хорошо. Слишком хорошо. И всё это благодаря Ким Сокджину и его невероятному умению понимать и прощать людей. Несмотря на то что Джин простил Чонгука, макнэ не перестал себя винить в случившемся. Но сделай он обратное, значило бы, что Чон совсем не исправился. Он больше не мог здесь оставаться, потому что сам потерялся в мыслях.       — Что ж… — макнэ поднялся с кресла, — думаю, и мне пора…       — Да, Чонгук-и, — Пак обратил внимание на младшего. Они с Хосоком сидели на диване. Чимину с трудом удалось уговорить Чона на то, чтобы пересесть на диван. Он боялся о том, что старший может простудиться. К вечеру значительно похолодало. — Слышал от Джин-хёна, что твой менеджер очень строг к тебе. Так что тебе стоит хорошо отдохнуть перед новым рабочим днём. За нас не переживай, только приходи в гости почаще, ок? — Чимин улыбнулся, но его улыбка выглядела измученной. Он нервно хохотнул, когда посмотрел на Хосока, вцепившегося в него.       — Спасибо, — улыбнулся Чон-младший.       — За что?       — Просто так. Спокойной ночи. До встречи, — Гук помахал рукой и поспешил к лестнице. Вряд ли он сможет сегодня выспаться…

***

      — Чонгук-а, постой! — одёрнул макнэ Юнги, когда тот уже собирался открыть дверцу такси.       — А? Хён?.. Что-то случилось?       — Да, есть разговор. И для тебя он будет не самым приятным, — слова старшего заставили Чона заметно побледнеть и вздрогнуть.       — О чём ты? — всё, что он смог из себя выдавить.       — Ой, да ладно. Хватит вести себя как ребенок, которого поймали за пакостничеством. Я все знаю. Знаю ЧТО ты сделал и почему. Возможно, у меня нет права говорить подобное, особенно сейчас, но мне плевать: пусть хён и простил тебя, правда, за какие такие заслуги — я не знаю, но я тебя никогда не прощу. Твой поступок слишком низок, даже для твоих ветров в голове. Но ты, видимо, решил, что это пустяк, раз думаешь, что можешь вот так вот запросто смеяться вместе со всеми. Так вот, не думай, что всё это забыто. Я буду помнить это вечно. И не позволю забыть тебе.       В горле у Чона образовался ком, из-за которого он не мог ничего сказать и даже дышать становилось труднее. А Юнги был зол. Всё время он наблюдал, зная, что в группе есть «крыса», ему нужно было лишь узнать, кто это, и подтвердить свои догадки, чтобы пазл собрался воедино. И когда рэпер смог увидеть всю картину целиком, ему стало противно. Гук всё-таки нашёл в себе силы:       — Почему же ты не имеешь права так говорить? Я правда виноват. Каюсь. Мне правда очень стыдно. И я признался во всем хёну, не ожидая прощения, но он меня понял и простил. Я бы не смог. Знаю, что не могу просить и от всех вас подобного, просто дайте мне шанс исправиться. Не бросайте, кроме вас — у меня никого больше нет… — на его глазах появились слёзы, отчего парень опустил голову. Чонгук не мог показывать свои слабости.       — Не имею права потому, что мой уход повлиял на распад. Я тоже виноват. Но не так, как ты. И я не хочу тебя понимать, но если тебе понадобиться моя помощь — я всегда готов помочь, просто потому, что помню всё, что было раньше. И дорожу. А вот на беззаботное общение, как раньше, можешь даже не надеяться. У меня всё.       Юнги развернулся и стал подниматься по лестнице обратно на крышу. Чонгук долго смотрел старшему вслед, пока тот не исчез из виду в районе третьего этажа. Слова Мина подсыпали соли на не затянувшиеся раны макнэ. В который раз по щеке сбежала слеза. Возможно, как прежде уже не будет, но он постарается сделать все, чтобы изменить свою жизнь, изменить себя.