Дети ночи: повенчанные луной

      Цокая острыми когтями по мраморному полу, Мию внимательно оглядывала убранство огромного холла не менее огромного особняка Сакамаки. И ей он определённо не нравился. Вопреки бытующему мнению, оборотни не жили в тёмных и тесных помещениях. Дом главы клана Ритцу Хатори поражал своими масштабами, и днём его буквально заливал солнечный свет, загоняя тьму в самые дальние уголки поместья. У вампиров же было всё наоборот. Тьма, казалось, сгущалась в каждом углу, в каждом закутке и даже в огромной гостиной, куда своих гостей привёл Сакамаки Тоуго, чувствовался мрак, терпеливо прячущийся даже в самых малых щелях и зазорах.       Мию с удовольствием отметила лишь небольшой камин, в котором весело потрескивал сухими смолянистыми полешками яркий огонь. Рядом с таким камином грех было не улечься и не вытянуть лапы, чтобы сладко подремать. Все оборотни без исключения любили огонь и тепло, а Мию и вовсе их боготворила.       — Располагайтесь. Не желаете ли чаю? У моего второго сына просто великолепнейшая коллекция этого напитка. Есть невероятно редкие сорта, — вампир чуть приторно улыбнулся и присел в кресло как раз напротив пары оборотней, едва ли на несколько секунд отрывая взгляд от Джулианны. Хатори подобное не нравилось, и его внутренний волк грозился вырваться наружу да перегрызть глотку обнаглевшему кровососу, но здравомыслие крепко держало поводок.       — Благодарю, Сакамаки-сан, но я всё же предпочитаю крепкий кофе с молоком, как и мой супруг. — Джулианна едва заметно приподнялась и ещё ближе подсела к мужу, демонстративно уложив свою ладонь на колено Хатори. Ей совершенно не нравилось столь сильное внимание со стороны Тоуго, но ради мира между вампирами и оборотнями женщина стойко игнорировала похотливый взгляд короля вампиров и его недвусмысленные намёки. Да ещё умудрялась осаживать мужа, тонко чувствуя, когда его ярость подходила к пределу терпимости.       — Хм… Неплохой выбор. Хотя я больше склоняюсь в симпатии к прекрасно выдержанным красным винам. Думаю, вы понимаете почему? — Тоуго улыбнулся, легко щёлкнул пальцами, чуть откинувшись на спинку кресла. В секунду рядом с ним будто из воздуха возник пожилой, седовласый мужчина и, получив от вампира несколько указаний, пропал так же неожиданно, как и появился.       Всё это время Мию сидела около камина спиной к Тоуго и родителям. Девушке до ужаса не хотелось играть роль благовоспитанной дочери аристократов: сидеть, слушать разговоры о политике и бизнесе, кивать как глупый болванчик и вынужденно сквозь зубы смеяться, улыбаться фальшиво. Притворство — та необходимость в мире аристократии, которую Мию люто ненавидела.       — Мию, ты не присоединишься к нам? — ласковым, сладким, словно мёд голосом, вампир обратился к молодой волчице, но та даже и ухом не повела в его сторону. Лишь большой пушистый хвост пару раз нервно дёрнулся из стороны в сторону, выражая явное недовольство своей хозяйки.       — Мию, так воспитанной девушке вести себя не подобает… — мама волчицы вознамерилась пожурить дочку за недостойное поведение, но её внезапно прервал Тоуго.       — Госпожа Ритцу, не стоит. Ваша дочь прекрасна в своих непокорности и своеволии. Думаю, именно этим она способна очаровать многих. Лично я околдован вашим прелестным ребёнком с первого взгляда и безмерно рад, что в скором будущем смогу называть её своей невесткой.       Как ни странно, но Тоуго говорил искренне. Мию действительно покорила сердце расчётливого властителя вампиров, однако и этого было недостаточно, чтобы старший Сакамаки забыл о своих целях. Это было первоочередным в его жизни. Чувства приходили и уходили, сменялись лица, окружающие его, и только лишь его желания и амбиции оставались неизменными.       Постепенно за напитками супруги Ритцу и Сакамаки Тоуго развязали неспешную беседу, затрагивая едва ли не всевозможные общие темы. Особенно много Хатори и Тоуго беседовали о политике и бизнесе — ибо это было то, чему они посвятили большую часть своих жизней. Джуллиана старалась меньше вливаться в разговор, предпочитая просто слушать то, о чем говорили мужчины. Женщина не была глупой и в некоторых вопросах могла с лёгкостью заткнуть мужа и будущего родственничка за пояс, но благоразумно этого не делала, зная, как легко оскорбить мужское самолюбие. Да и чаще она обращала внимание на дочь, зорко следя за своей свободолюбивой девчушкой. Ведь внутри постепенно зрела тревога. И причиной тому была Мию.       Беседа продлилась до раннего утра и закончилась лишь после того, как Мию откровенно начала намекать родителям, что скоро от скуки помрёт прямо здесь, у камина.       — Позвольте мне лично показать вам комнату, которую мы подготовили для вашей дочери. — Сакамаки поднялся на ноги, жестом пригласил супругов Ритцу последовать его примеру. — Мию, не будешь ли ты столь любезна принять облик человека?       На просьбу короля вампиров волчица никак не отреагировала, стойко игнорируя того, кто, как и её родители, был причастен к этому кошмару с помолвкой. Мию хотела сбежать, хотела вырваться из оков своих обязательств, но где-то внутри совесть настойчиво шептала, что не имела она права рушить жизнь многих оборотней и… многих вампиров. А всему причиной лишь её кровь, лишь тот факт, что она дочь своего отца, что она наследница самого могущественного японского клана оборотней. Она — их надежда и опора.       — Мию… — начала была Джулианна, но Хатори жестом попросил супругу не трогать дочь и дать ей в одиночестве свыкнуться с тем, что теперь этот особняк — её дом. О том же молча, одним лишь взглядом оборотень попросил и Сакамаки Тоуго, на что вампир согласно кивнул.       Как только король вампиров и родители девушки поднялись на второй этаж и пропали из поля зрения, Мию мгновенно вскочила на лапы и бросилась искать выход. Она помнила, что как только переступила порог особняка, под её лапами загорелась алая пентаграмма. Не иначе ещё один барьер…       «Просто отлично! Я гостья или пленница? Мало того, что ворота заперты, магическая завеса над ограждением, как пить дать, по всему периметру растянута, так ещё я теперь из особняка выйти не смогу какое-то время. Прекрасно! Превосходно! Просто замечательно во всех смыслах! Чтоб им всем кровью поперхнуться, кровососы!»       Злясь и про себя повторяя одно проклятье за другим, волчица обежала все комнаты первого этажа, сунула чёрный нос во все щели и дыры, проверила каждое окно и дверь в надежде отыскать выход, но, увы, всё оказалось наглухо запечатано с помощью магии. И это неимоверно злило.       В принципе Мию могла проскочить барьер, выставленный на парадной двери особняка: пентаграмма выглядела довольно слабой и явно ставилась с расчётом на пару недель, не больше. Но даже столкновение с простым и слабым барьером было рискованным — Мию могла на несколько месяцев разорвать связь со своей звериной сущностью и утратить способность к обращению в волчью форму. А это чревато многим. Ведь именно в облике волка девушка обладала той силой, что помогала выстоять против врагов. А в этом особняке все, кроме её родителей, были потенциальными противниками.       Чёрная волчица замерла перед довольно крутой лестницей в восточном крыле особняка. Лестница эта, судя по всему, спускалась в подвал, но, принюхавшись, Мию с удивлением отметила насколько свежим и чистым был воздух там, внизу.       Любопытство и желание выбраться из чёртового особняка подстегнули молодую девушку, и она осторожно спустилась, тихо цокая когтями по мраморным ступенькам. Пару раз едва не поскользнулась: замирала, цеплялась зубами за тонкие деревянные перила, что были прикреплены к стене.       Добравшись до подвала, Мию остановилась у последней ступеньки и огляделась вокруг, шумно втягивая воздух носом. Нет, не показалось, он был таким же чистым, как и там, наверху, где она только учуяла его. Может быть… здесь где-то был выход?       Тонкое волчье обоняние подсказывало, что раз воздух пах так свежо, то магического барьера не было: не важно, дверь ли это была, окно или длинный подземный ход, выходивший на поверхность, — для всего принцип магического барьера един.       Воодушевившись этой мыслью, волчица трусцой направилась вправо по длинному коридору, постоянно пробуя воздух на свежесть. Мимо мелькали двери, на стенах коридора горели слабым светом лампы, тут и там висели скучные картины с серыми безрадостными пейзажами, нагонявшими тоску.       Возле одной двухстворчатой двери Мию резко замерла на месте. Тело слегка вздрогнуло, шерсть на загривке мгновенно встала дыбом, сама волчица невольно оскалилась. От двери пахло смертью. Но почему-то запах клубился в одном месте, не распространяясь по всему коридору.       Мию инстинктивно отпрянула назад к противоположной стене и зарычала. Дверь ей не нравилась, аура и аромат смерти пугал, и там… глубоко-глубоко в той комнате кто-то тихо плакал, молил о пощаде и помощи.       Прижав уши к голове, волчица сделала шаг вперёд и тут же двери распахнулись настежь, заставив Мию буквально застыть.       За тяжёлыми дубовыми дверьми оказалась огромная комната, залитая светом больших люстр. Но девушка не успела толком что-то разглядеть, как хрупкий на вид юноша быстро вышел в коридор и закрыл комнату.       — Собака?       До Мию донёсся голос незнакомца. Подняв на него взгляд серых глаз, волчица тряхнула головой и недовольно фыркнула, отойдя от внезапно сковавшего её ступора. Собака? Он назвал оборотня в волчьем обличие собакой?!       «Жить надоело?! Ты кого собакой обозвал? Да я твою шейку на раз перекушу!»       Мию злилась, вот только юноша вместо её слов слышал лишь сердитый волчий рык. Он видел, как сильнее и сильнее скалилась на него невероятно огромная и чёрная как ночь собака, медленно продвигаясь вперёд и не спуская с него взгляда.       — Канато!       Откуда-то из глубины коридора послышался голос: как раз с той стороны, где была лестница, ведущая на первый этаж особняка. И стоило юноше обернуться, как волчица со всех лап бросилась вперёд. Она узнала голос. Это был старший сын — Шу. И видеть его ей хотелось меньше всего.       Канато только и успел заметить мелькнувший за поворотом коридора чёрный хвост. Он лишь посильнее прижал Тэдди к груди и медленно, неторопливо несколько небрежно обернулся на слух приближающихся шагов.       — Канато, отец звал тебя не один раз. Я не помню, чтобы нанимался тебе в няньки.       Голос Шу был низким, раздражённым. Да и весь внешний вид старшего сына короля вампиров говорил о том, что расположение его духа оставляло желать лучшего.       — Тедди, сегодня все в этом доме странные, ты не заметил? — Канато вытянул руки перед собой и, держа медвежонка как можно крепче, поднял его вверх, не сводя взгляда с плюшевой мордашки.       — Прекрати… Тебе не пять лет. И закрой свою комнату. Отец предупредил, что если мы хоть чем-то напугаем облезлого щенка, что теперь гостит у нас, — нам всем будет не сладко. — Шу, с недовольством оглядев младшего брата, медленно развернулся и направился в сторону лестницы.       Канато, дождавшись, когда брат скроется из виду, улыбнулся: жутко, со всем свойственным ему безумием, обнажая острые клыки.       — Наша гостья приехала, Тэдди. Ты видел хоть раз страх оборотня? Наверняка, её лицо чудесно искажается паникой, в глазах мольба и жалость к самой себе. Как она забавно трясётся, как хватается тонкими ладонями за всё подряд, стараясь удержаться на ногах. Люди так восхитительны перед смертью, так искренне выворачивают своё нутро, в надежде вызвать жалость и спастись. А оборотни? Тэдди, я хочу поиграть!       Смех вампира прокатился эхом по коридорам подвала. Мию замерла, навострила уши и тут же оскалилась, услышав частые приближающиеся шаги.       Началось…