-You'll be fine

      Кто знает, что такое депрессия? Это когда ты не хочешь никого видеть? Хочешь просто умереть, чтобы никого не беспокоить? Становишься раздражительным и много плачешь? Наверное, многие испытывали это, возможно, не раз. Но Женя Калинкин просто стабильно живёт в этом состоянии, которое иногда разбавляется другими помешательствами. Ему стало уже настолько привычно это состояние. Буквально приелось. На видео нужно быть счастливым и радостным, шутить разные шутки, развлекать зрителей. Но, а как это сделать, когда в душе у тебя просто чёрное пятно, которое ужасно ноет? Жене удавалось, но долго ли это могло продолжаться? Сколько ещё парню нужно будет носить эту фальшивую улыбку, дабы никого не разочаровать в себе, а особенно своих друзей?       Сейчас Калинкин лежал на диване, уткнувшись носом в подушку и томно вздыхал, то ли от головной боли после вчерашнего рома, то ли просто от безысходности. Шакулин же бродил неизвестно где, и то, что Вася не посвятил Женю в свои планы – немного обидело Калинкина.       Вот уже парень слышит поворот ключа в замочной скважине, слышит, как светловолосый входит и снимает свои белые кроссовки. Женя отворачивается, утыкаясь носом в спинку дивана, и всё так же лежит. Нет не то, что желания встать, нет желания просто жить. Наверное, сложно осознать, что ты не живёшь, а просто существуешь, но Евгений прекрасно справился с этим. Он осознал. И не отрицает.       А тем временем Василий, даже не удосужившись посмотреть, как там Женя, что-то делал на кухне.       Шторы в гостиной были закрыты, ибо Калинкин не очень любил солнечный свет. Парень привык к тому, что ярко светящее солнце в Питере появляется не так уж и часто. Но благо занавески были плотными и почти не пропускали палящие лучи в комнату.       Женя думал, что ведёт себя как конченный мудак, потому что приехал к Васе, бросив всё, а теперь просто лежит и депрессует. Но он же не виноват, что у него всё так ужасно, да? Противоречивые мысли витали в голове у Калинкина, а тот просто старался выкинуть их и не думать ни о чём.       — Я приготовил тебе чай. — произнёс Шакулин, входя в комнату с большой кружкой ароматного фруктового чая, запах которого Евгений узнает из тысячи.       — Поставь на стол. — уныло сказал Калинкин, накрывая свои плечи голубым пледом, который ему дал светловолосый.       — Хорошо, — всё так же с улыбкой на лице сказал Вася. Хоть и лучезарной улыбки голубоглазый не видел, но темноволосый ощущал это в голосе друга. — Хочешь ещё чего-нибудь? Конечно, было бы логичнее спросить до того, как я пошёл в магазин, но ты, вроде, спал, так что я не хотел будить, но я схожу ещё раз, если тебе что-то нужно.       — Почему ты так заботишься обо мне? — резко произнёс голубоглазый, всё так же разглядывая спинку дивана.       Этот вопрос немного выбил из колеи Шакулина, но парень быстро ответил:       — Жень, ты мой друг. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, и принести тебе чай – это, поверь, меньшее, что я могу. Тем более тебе нужна поддержка.       — Зачем ты это делаешь? Я же ужасен, и это бесполезно. Ты никогда не просишь у меня чего-то, но всегда оказываешь помощь мне, в чём твоя выгода?       — Не обязательно иметь выгоду с чего-либо. Хотя, да, я хочу попросить тебя об одном одолжении, ты не против? — не дождавшись ответа, Вася продолжил. — Если тебя что-то беспокоит, то говори мне всё, пожалуйста.       Шакулин присел на край дивана и положил руку Жене на плечо, поглаживая его большим пальцем.       — Я хочу умереть, и это пугает. — тихо сказал Женя с комом в горле. — Я не знаю причину, мне очень хорошо с тобой сейчас, и вчера мне было с тобой хорошо, но это уже идёт на машинальном уровне и мне просто не по себе… Страшно, что я перестану контролировать себя.       — Не волнуйся… — немного дрожащим голосом сказал Вася. — Я буду рядом. Просто даже не думай об этом, пожалуйста, — немного подумав, парень добавил. — Когда это началось?       — Что?       — Вот это всё. Такое состояние. После чего ты начал чувствовать себя так плохо, что это до сих пор не даёт тебе спокойно жить?       Голубоглазый должен был собраться с мыслями. Все слёзы были выплаканы, так что Евгений просто закрыл глаза, вспоминая. Хотя нет, он отлично помнил, и отлично знал, после чего он такой. Только вот, а стоит ли говорить Васе? Как он отнесётся? Может, после этого ему будет отвратителен Женя? Но поскольку Шакулин сам просил, то Калинкин, вдохнув, начал говорить тихим, хриплым голосом:       — Когда я учился в своём университете, то там познакомился с одним парнем. Мы были лучшими друзьями, он воспринимал меня как хорошего друга и надёжную опору, а я… Пропитался к нему совсем не дружескими чувствами. Я полюбил его. Он был со мной так мил, что я подумал, что мои чувства взаимны и был на седьмом небе от счастья. Я признался этому человеку, а он просто… — Женя вздохнул, всхлипнул носом и, сделав небольшую паузу, чтобы говорить было легче, решил продолжить, но легче не стало. — Он просто посмеялся мне в лицо. Сказал, что я ужасен и отвратителен. После этого я пару недель просто сидел дома, пил какие-то таблетки, которые должны были успокаивать, и запивал их дешёвой водкой. Потом я стал искать утешение в девушках. Я встречался с ними, проводил ночи, но не любил. Ни одну. И мне было так стыдно. Я просто старался учиться, потом бухал на тусовках, курил всякую дурь, которую предлагали, а затем, придя домой, закидывался таблетками, которые, как потом оказалось, вызвали у меня привыкание. Это был ужасный период в моей жизни…       — Ты до сих пор любишь того парня? — Шакулин переваривал это всё у себя в голове и пытался понять. Он был очень удивлён этим моментом из прошлого Жени и был бескрайне благодарен тому, за то, что парень раскрылся перед Васей.       — А? Нет… Я отпустил его, мы не общались больше, да я и не хочу. Я не злюсь на этого человека, я злюсь на себя. Ненавижу себя, за то, что испортил свою жизнь своими руками. Но просто я хотел быть счастливым, а остался один. И я очень боюсь остаться одним снова.       Зеленоглазый взял Женю за запястье и повернул к себе. Вася положил руку ему на плечо и, смотря в глаза лазурного цвета, уверенным голосом произнёс:       — Я не позволю тебе остаться одному, если ты сам не будешь просить меня уйти. Просто, пожалуйста, дай мне помочь тебе. Я хочу, чтобы ты был счастлив, но ты не даёшь мне сделать то, что для этого нужно. Пожалуйста, Женя, пойми, это всё может быть из-за этой травмы, а если ты вылечишь её, то сможешь жить обычной жизнью, разве ты не хочешь этого? Ты говорил, что нет поводов, но они есть, и я не хочу, чтобы ты всегда уходил, а потом возвращался домой через херову тучу времени, с бутылкой алкоголя в руках. Я волнуюсь.       Евгений, смотря в глаза парня, сидящего напротив, не мог ничего сказать. Сейчас он был готов заплакать.       — Хорошо, Вась, если ты так просишь, то я схожу. — говорил Женя, отводя взгляд от Шакулина.       — Хорошо, — с улыбкой на лице сказал светловолосый. — Я подыщу самого лучшего врача, и мы завтра же пойдём.       Шакулин наклонился и поцеловал друга в щёку, от чего тот покраснел и засмущался, как маленький ребёнок, когда того хвалят. На лице Жени проскользнула мимолётная улыбка, которая не могла скрыться от зоркого глаза Василия.       — Выпей чай. — сказал зеленоглазый, выходя из комнаты, освещая буквально весь дом своей лучезарной улыбкой.