Сила трёх

— Так, значит, ты охотник за головами*? — Я предпочитаю формулировку «агент по залоговому правоприменению». Мы же не на Диком Западе. Стайлз, — а мистер Жареная Картошка попросил называть себя именно так, хотя на визитке и значилось «М. Стилински», — облокотился на стойку, внимательно следя за тем, как Дерек отделяет клубнику для молочного коктейля от хвостиков. Они устроились за баром сразу после того, как Дерек закрыл ресторан и выпроводил последнего своего работника. — Это довольно удобно — иметь своё заведение. Можно сильно сэкономить на кормёжке потенциальных любовников и не приходится мучиться выбором, где организовать свидание. Если честно, я не думал, что ты позвонишь мне спустя пять минут, как я вышел за дверь. — А зачем тянуть, — Дерек пожал плечами. Несмотря на дорогой костюм и туфли за восемьсот долларов, Стайлз держался очень по-простому, с ним было чертовски легко, и Хейлу это действительно нравилось. — И для справки. Я обычно не вожу потенциальных любовников в собственный ресторан. — Оу, так я особенный, — Стайлз прихватил губами широкую соломинку и с выражением блаженства на лице втянул в себя молочный коктейль, украшенный ягодами и взбитыми сливками. — Нет. Я не вожу любовников, чтобы избежать некрасивых сцен в случае, если расставание не пройдёт гладко. Но ты и так знаешь, где я работаю, так почему бы «не сэкономить на кормёжке», — Дерек собезьянничал, выделив фразу пренебрежительной интонацией. — Ты разбиваешь мне сердце, дружище, — Стайлз картинно схватился за грудь. — Я думаю, порция картошки склеит его обратно. — Нечестный приём. — Нечестный приём — это то, что ты провернул с тем мужиком. Он до последнего не осознавал, в какую ловушку попал. — Нечестно было сидеть с парнем в ресторане, пока твоя жена впахивает на двух работах. — Как ты выловил этого ублюдка? Если он уклонялся от алиментов так долго, значит, хорошо прятался. — Ломанул его компьютер. Поднял историю поиска на порносайтах и изучил аккаунты на сайтах знакомств. Потом осталось лишь создать подходящий профиль на некоторых из них и ждать. Дерек удивлённо присвистнул. — Ты не думал о работе детектива? Мог бы устроиться в полицию или ФБР. — Ну, вообще-то я закончил академию и даже отработал год стажёром. Мой отец — шериф, и я собирался пойти по его стопам. — Тогда почему? — брови Дерека взлетели ещё выше. — Скука, — Стайлз пожал плечами. — Когда можно действовать только законными методами, это утомляет. А ещё обязательные дежурства, брюзжащее начальство, ограниченное количество отпускных дней… — Он начал загибать пальцы, кривясь всё сильнее с каждым словом. — Из плюсов только соцпакет и оплачиваемые транспортные расходы. Однако это с лихвой компенсируется разницей в зарплате. Ну, а ты? Почему повар? Почему не… — Порноактёр? — фыркнул Дерек, уже привыкший к этому вопросу с тех пор, как у него начала расти борода, а юношеский жирок превратился в упругие бугры мышц. — Вообще я хотел сказать — модель нижнего белья. Но и твой вариант неплох. Так почему? Дерек уже открыл рот, чтобы привычно отшутиться. Он не очень любил говорить с посторонними о своей семье, но с другой стороны… Под пронизывающим взглядом Стилински, в глубине которого под слоем весёлости пряталась внимательная серьёзность, хотелось быть чуточку честнее. — У меня есть старшая сестра, Лора. Она с детства была похожа на ангелочка, очень рано начала улыбаться, а её ямочки на щеках сводили всех с ума. Она была изящная, как фарфоровая статуэтка, отлично танцевала, рассказывала стихи и безупречно вела себя за столом. Очень рано начала говорить, но при этом не была назойлива и надоедлива, как некоторые детишки. Первое, что она выучила после традиционных «мама» и «папа», было не «дай» или «моё». Она сказала «люблю тебя». Все друзья и знакомые были в восторге, когда она протягивала к ним свои маленькие ручки и говорила «люблю тебя». Мама очень гордилась ею, своей маленькой принцессой. А потом родился я. Тихий, нелюдимый, я предпочитал собирать конструктор в уголке, пока Лора развлекала гостей своими многочисленными талантами. Моя замкнутость и вечный хмурый взгляд при виде посторонних, особенно на контрасте с сестрой, часто вызывали смех и подколки. Конечно, люди шутили по-доброму. Но это только отталкивало меня ещё сильнее. Вскоре Лора тоже это заметила. Она была в том возрасте, когда дети любят повторять всё за взрослыми. Однажды моя тётушка, пытаясь сделать семейное фото, пожурила меня за отсутствие улыбки, сказав: «Дерек, улыбнись, ты что, не любишь свою мамочку?» Мама рассмеялась и обняла меня, пока я смущенно прятал лицо в её свитере. «Конечно, он меня любит, просто не всем же быть такими общительными, как Лора. Кто-то должен быть скромным и серьёзным парнем». Никто не придал значения этому случаю, но Лора… Лора запомнила. До моего рождения она была единственной и любимой дочерью, а я отобрал у неё эту привилегию. И теперь она часто повторяла те слова. «Я нарисовала маме картину, а у тебя уродские каракули, потому что ты не любишь маму». «Сегодня в школе мы складывали птичек из бумаги. Самую красивую я подарю маме, потому что люблю её больше, чем ты». Обычно я молча сносил её нападки, предпочитая уйти в свою комнату, чем вступать в спор. Но потом на горизонте замаячил мамин день рождения. И конечно, Лора приготовила грандиозную программу. Грандиозную для восьмилетки, но всё же. Она каждый день хвастала мне, какой новый номер придумала, и как мама опять будет гордиться ею. Я же не мог приготовить ничего. Я не мог станцевать или спеть песню. У меня не выходили рисунки, даже если я пытался изобразить просто пучок ромашек, а открытка, склеенная из блёсток и журнальных вырезок, с лёгкостью могла вызвать эпилептический припадок. Я считал себя безнадёжным. Я был неспособен показать маме, как сильно люблю её. А потом я вспомнил одну из мелодрам, которые она так любила. Там парень испёк девушке кексы, и она была так счастлива. И мама, глядя на них, тоже выглядела счастливой. Я нашёл бабушкину книгу рецептов, разбил свою копилку и отправился в магазин за всем необходимым. Кексов в книге не было, но там был подробный рецепт шоколадного печенья с начинкой. И я испёк его. Я выбрал самые ровные и красивые печеньица, завернул в бумагу и перевязал лентой. Когда в разгар праздника все начали дарить подарки, я стушевался. Я решил ждать до последнего и подарить маме печенье, когда мы останемся наедине. Но моя сестра и тут не смогла смолчать. После того, как она спела песню о том, что наша мама — лучшая мама на свете, все принялись её хвалить и спрашивать, сама ли она придумала слова. «Конечно сама, ведь я так люблю мамочку. А вот Дерек не любит, поэтому он ничего не приготовил». И, довольная собой, начала тыкать в меня пальцем и дразниться. Все в комнате замолчали. Я всё ещё помню, какой тяжелой показалась мне эта тишина. Это сейчас я понимаю, что взрослые растерялись, не зная, что сказать, но тогда их молчание показалось мне осуждающим, и я рванул наверх, не слыша маминых окликов. Спустя минуту я вернулся с кривоватым свёртком и молча протянул его ей. Мне хотелось сказать, что я и рад бы спеть или станцевать, рассказать стих, сделать что угодно, чтобы выразить свою любовь, но язык мой будто присох к нёбу, поэтому я просто смотрел, как мама разворачивает бумагу. Когда мама удивлённо охнула, все сделали шаг вперёд, что бы увидеть то, что она держала в руках. «Ты сам это испёк?» — спросила она, бережно вынимая золотисто-коричневый кругляш из целой горки таких же ровных и ароматных собратьев. Я кивнул. Когда она откусила, её лицо стало таким счастливым, что у меня в груди все сжалось. «Боже, будто поцелуй ангела» — сказала она, и её глаза стали влажными от слёз. Все поражённо молчали, а мама обняла меня и сказала, что тоже любит меня. В тот момент мне показалось, что я открыл секрет счастья. Позже я осознал, что дело было не во вкусе печенья или его внешнем виде, а в заботе и участии. Но к тому моменту я уже плотно подсел на кулинарию. И вот, спустя столько лет, я здесь. Дерек закончил свой рассказ и только тогда заметил, как выдохся. Стараясь не смотреть на своего гостя, он потянулся к холодильнику, чтобы достать себе минералки. — Вау. Это было вау, мужик, — наконец подал голос Стайлз. Он выглядел ошарашенным, но в хорошем смысле. — Честно говоря, моё обычное объяснение про мечту бороться с преступностью, как папа, даже близко не валялось с этим. Если соберёшься издавать книгу рецептов, обязательно напиши эту историю во вступительной части. А если ещё приложишь рецепт печенья твоей бабушки, то эта книга точно разобьёт сердца всех домохозяек, и ты станешь знаменит. Дерек почувствовал приятное тепло в груди. Чтобы оправдать затянувшееся молчание, он вновь приложился к бутылке с водой. Звук сработавшего таймера, донёсшийся с кухни, оказался очень кстати, скрасив неловкость момента. Повязав фартук, Дерек медленно выдохнул и принялся за дело. Работа с продуктами всегда его успокаивала, так что, вернувшись за барную стойку с двумя тарелками, где в обрамлении овощей и соуса высились аккуратные шалашики из говяжьих рёбрышек, он вновь мог вести диалог, будучи уверенным, что голос не подведёт его. Стайлз, видимо тоже отошедший от эмоционального момента, с азартом подтянул к себе тарелку, игнорируя вилку, подцепил пальцами одну из косточек и впился в неё зубами. Он отрывал нежное мясо, слизывая с пальцев сок, и Дерек вновь почувствовал себя в ловушке, как в той сцене с поеданием картофеля. Лишь обглодав больше половины рёбер, Стайлз смог притормозить. — Это лучше секса, — подобрав хлебом соус с тарелки и сунув влажный, пряный мякиш за щеку, промычал он и слегка запрокинул голову, прикрыв глаза. Слово «провокация» засветилось ярко, как неоновая вывеска в Вегасе, но Дерек не смог сдержаться. — Так в этом уверен? — спросил он таким будничным тоном, будто уточнял, сколько ложек сахара положить в чай. Стайлз прищурился и отставил недоеденное блюдо в сторону. — Звучит как вызов, — он стремительно выбросил руку вперёд. Шёлковая рубашка хрустнула в кулаке, и Дерек подался вперёд, чтобы не оказаться задушенным. — Надеюсь, вы готовы отвечать за свои слова, мистер Хейл? — шепнул Стайлз в его приоткрытые губы. — Вполне, — глаза Дерека потемнели, и он понял, что не хочет больше ждать. — Я знаю хорошую гостиницу с бесплатными завтраками в пяти кварталах отсюда. — Я живу в двух, и завтраки у меня тоже бесплатные. — Продано, — и Дерек потянулся за ключами. *** Спустя полчаса они ввалились в квартиру Стайлза. Тот и впрямь жил довольно близко, и это спасло их от ареста за непристойное поведение. — Кажется, я выиграл джек-пот, — Стайлз восхищённо огладил рельефный живот, зарылся пальцами в густую поросль в паху и сжал в ладони тяжёлый темный член. — Признайся, ты всё же снимаешься в порно по выходным? Сколько в нём? Дюймов семь с половиной? Хотя скорее семь и три четверти. — Смотрю, глаз у тебя намётан, — Дерек упёрся коленом в край кровати, давая Стайлзу возможность рассмотреть себя поближе. — Ещё бы. Нет, в порно ты точно не снимался, такую красоту я бы запомнил. — Даже такой рукоблудник, как ты, не мог пересмотреть все ролики. — Перестань давать мне надежду, — Стайлз, наконец, выпустил член из руки и отполз на середину кровати, поманив Дерека вслед за собой. Они жадно целовались, сталкиваясь носами и кусаясь. Наконец Стайлз отпихнул Дерека, упёрся ему ступнёй в грудь, не давая приблизиться обратно, и извернулся так, чтобы дотянуться до тумбочки. Он, не глядя, пошарил в одном из ящиков и вытащил смазку и презервативы. Продолжая удерживать Дерека на расстоянии, Стайлз открыл тюбик и, густо смазав руку, принялся себя растягивать. В такой позе Хейлу открывался прекрасный вид на его промежность, и то, как розовая, блестящая от смазки дырка сокращается, будто втягивая в себя сразу несколько пальцев, заставило его замереть, пожирая глазами устроенное персонально для него представление. Стайлз раскраснелся и в какой-то момент принялся тихо постанывать, и Дерек не выдержал. Он подхватил парня под колени и дёрнул на себя, закидывая его ноги себе на плечи. Стайлз охнул, когда пальцы выскользнули из него, оставив дырку слегка приоткрытой. Он потянулся к члену Дерека и скользкой от смазки рукой огладил его, играясь с крайней плотью. Хейл подхватил квадратик презерватива и надорвал его зубами. — Наденешь? — шепнул он с хрипотцой в голосе, и Стайлз, не отрывая взгляда от его лица, кивнул. Они неловко столкнулись руками, а потом Дерек почувствовал тепло чужих пальцев и лёгкое давление резинки. Стайлз легонько сжал его яйца напоследок и направил в себя. И Дерек толкнулся. Он медленно вставил головку и тут же двинулся обратно. Стайлз был тугим, будто девственник. Его тело сопротивлялось вторжению, и Дерек стал трахать его самым кончиком члена. Лишь скользнув глубже пары дюймов, он почувствовал, как сопротивление исчезает, и его член легко движется дальше, сдавливаемый со всех сторон гладкими, шелковистыми стеночками. Оказавшись полностью внутри, Дерек закусил губу и принялся медленно покачивать бёдрами, давая Стайлзу привыкнуть. Как выяснилось — зря. — Господи, Дерек, я же не монахиня! Когда я тебя снимал, я рассчитывал на жёсткий трах, а не на вялую возню. Видимо я зря понадеялся на твой внешний вид: в тебе больше от зефирки, чем от порноактёра, — ехидно прокомментировала эта заноза, ошибочно именуемая человеком, дразняще сжимая дырку. Вот же засранец. Дерек дёрнул бровью, резко вынул член, покидая тугое, горячее нутро, и сразу же засадил обратно. Стайлз согласно заскулил, и Хейл сделал так снова, ещё раз, и ещё, наклоняясь вперёд и практически складывая любовника пополам. С каждым таким толчком задница Стайлза вздёргивалась и издавала пошлый звук, легко впуская в себя восемь с лишним дюймов напряженной плоти. — Ёбаное всё, — в какой-то момент не выдержав слишком ярких, на грани с болью, ощущений, Стайлз дёрнул ногами, заставляя Дерека отстраниться, и обвил ими его поясницу, поддавая своими острыми пятками, будто всадник, понукающий ленивую лошадь. Хейл победно ухмыльнулся, покорно сменил амплитуду и задвигался резкими короткими толчками. Стайлз заскулил на одной ноте и потянулся к члену, пытаясь подрочить, но Дерек ударил его по руке, заставляя протестующе замычать. — Нет, в порно с Дереком Хейлом кончают без рук. Стайлз хрипло застонал, вцепляясь своими коротко остриженными ногтями в загорелые предплечья. Он подался бёдрами вперёд, чтобы потереться напряженным членом о дорожку тёмных волосков, пересекавшую напряженный живот Дерека, и принялся кусать губы. Хейл впился взглядом в мокрый красный рот и сжал в кулаке простыню, чтобы хоть немного сбросить напряжение, концентрируясь на ощущении затрещавшей под пальцами ткани. — Давай, здоровяк, я уже почти, — Стайлз закатил глаза и задрожал всем телом, видимо тоже изо всех сил стараясь не спустить раньше любовника. Обычно довольно тихий в постели, Хейл неожиданно для самого себя зарычал и почувствовал странный зуд в кончиках пальцев. Он машинально скосил взгляд на свою ладонь, и резкий выброс адреналина вышиб из него оргазм будто кувалдой. Вместо аккуратных коротких ногтей, положенных ему по долгу службы, пальцы венчали толстые тёмные когти. Всё ещё сотрясаясь в оргазме, Дерек мотнул головой, надеясь спугнуть наваждение, но сделал только хуже, когда краем глаза увидел своё отражение в полированной дверце шкафа. Его глаза сверкали. Нет, не совсем так. Они горели. Будто кто-то вшил ему в череп пару мощных диодов. — Дерек? — почувствовав заминку, Стайлз шевельнулся под ним, закусил губу и, не открывая глаз, принялся сам насаживаться на замершего любовника. Хейл тоже зажмурился и на автомате двинул бёдрами ещё несколько раз, пока не почувствовал тёплые брызги чужой спермы на своём животе. — Я в душ, — промямлил он, соскакивая с кровати и стараясь не смотреть на сжатые в кулаки пальцы. Он так боялся вновь увидеть острые костяные наросты, что не стал стягивать презерватив, оставив его болтаться на всё ещё возбуждённом члене. Стайлз даже не пошевелился, лишь раскинул ноги в стороны и пробормотал что-то утвердительное в ответ. Возблагодарив всех богов за полную недееспособность Стилински после секса, Дерек влетел в неожиданно сильно пахнущую стиральным порошком комнату и закрыл дверь на защёлку. Он включил воду и опёрся о раковину, крепко сжимая её прохладные эмалированные бока, как еще недавно сжимал податливое тело любовника. От этой мысли кончики пальцев опять зазудели, и Дерек вскинул руку, с ужасом наблюдая, как когти прорастают вновь. Надежда на то, что всё это ему привиделось, таяла, как масло на сковороде. Хейл с трудом сглотнул вязкую слюну и посмотрел на себя в зеркало. Его глаза светились. — Вот дерьмо… *** Как только в ванной зашумела вода, Стайлз растянул губы в жутковатой усмешке, мигом растеряв всю свою томную расслабленность. Он приподнялся на локтях и сдвинул одну из подушек. Простыню пересекали четыре глубоких пореза, являя миру беззащитное синтетическое нутро испорченного матраса. Глаза Стайлза потемнели, и он с нежностью огладил лохматые края порванной ткани. — О-о-очень интересно, — прошептал он. — Кто же вы такой, мистер Хейл? *** Лора упёрлась взглядом в кулинарную книгу и, шевеля губами, сосредоточенно перечитала абзац. — Нарежьте мясо соломкой, картофель и цуккини — крупными кубиками, а лук — перьями. Девушка смерила горку почищенных овощей подозрительным взглядом. Если мясную соломку она ещё могла осилить, то что делать с крупными кубиками и перьями, вообще не представляла. «Крупными» это как? Нет, чтобы написать «дюймовыми» или как-то поточнее указать размер. И что вообще значит «перьями»? Она снова уставилась в книгу, пытаясь прикинуть размер кусочков по картинке. Свободной рукой она попыталась нашарить нож, но тот всё никак не находился. Тяжело вздохнув, Лора уже собиралась оторваться от чтения, как нож сам ткнулся в ладонь, будто шершавый собачий нос, ищущий ласки. Девушка вздрогнула. Она медленно повернулась и окинула кухню подозрительным взглядом, будто хотела проверить, не наблюдает ли кто за ней. Никого не обнаружив, она шагнула подальше от ножа и снова вытянула руку в его направлении. Чёртова кухонная утварь покорно скользнула в ладонь. — Кажется, я схожу с ума, — пробормотала Лора и отложила взбесившуюся железку подальше. А потом запихала нетронутые продукты в холодильник. — Лучше сварю яйца. Девушка сняла с крючка сотейник, наполнила водой и бросила в него пару белых кругляшей. С чувством выполненного долга она опустилась на стул и уставилась на свой телефон, лежавший на другом конце стола. Ощущая себя параноиком, она вновь осмотрелась, желая быть уверенной, что никто не заметит глубину её падения. Кухня по-прежнему была пуста. — Ну, допустим, Акцио, — прошептала она, и мобильник покорно вполз в ладонь, прошелестев по столу гладким боком. Лора нервно сглотнула, чувствуя, как дрожат её руки. — Или у меня шизофрения, или я чёртов Гарри Поттер. — Ты что-то сказала? — спросила выползшая из своей комнаты Кора, и Лора взвизгнула, подскочив со стула, как ужаленная. — Ты чего такая нервная? Может, тебе чаю с мятой попить? Лора почувствовала, как кровь приливает к лицу, сжала губы в линию и обернулась к плите, яростно желая сестре и её болтливому языку убраться с глаз долой. На одной из конфорок сиротливо пристроился сотейник, в котором была вода, яйца и ни намёка на пузыри. Полный штиль. — Что готовишь? — кажется, Кора и не думала униматься. — Яйца в мешочек. К ним как раз остались гренки от салата. — А как же рагу? Разве не ты выпросила у Дерека рецепт и даже сама съездила за продуктами? — Нет настроения на мясо. Хочется чего-нибудь лёгкого. — А, понятно. Значит, дело не в твоей полной бездарности на поприще кулинарии? — Я умею готовить! Просто устала сегодня, — Лора впилась взглядом в ненавистную воду, остававшуюся отвратительно неподвижной. — Да что же ты никак не закипишь?! — А плиту ты включила? — с абсолютно невинным видом спросила Кора и распахнула холодильник в поисках ингредиентов для сэндвича. А затем услышала тот самый звук, от которого у неё волосы на голове шевелились лет с девяти. Лора стучала ногтем. Это было похоже на тикающий таймер, отсчитывающий время до взрыва. Кора задержала дыхание и медленно обернулась. Её старшая сестра, идеальная Лора Хейл, с ненавистью смотрела на сотейник. Крылья её носа трепетали, а кончик пальца методично касался столешницы — тук-тук-тук. Как адский метроном. А потом остановился. — Нет! — Кора испуганно взмахнула руками, когда сотейник взметнулся в воздух, отправленный Лорой прямиком в окно, и тот замер в воздухе, окружённый брызгами, будто время для него остановилось. Замер, поблёскивая своими идеально начищенными краями, как затейливая инсталляция. Замер так же, как вчерашний водитель автобуса. Которого Кора тоже хотела остановить. — Упс. — Упс, значит, — Лора хладнокровно шагнула вперёд и коснулась повисших в воздухе капель. Те осели на её ладони и попытались прокрасться под манжету рубашки, двинувшись в сторону локтя. — Смотрю, ты не сильно удивлена. Мысль о сумасшествии, набатом бившаяся у Лоры в голове, уступила место спокойствию. Ладно, будем честны — не спокойствию, затишью перед бурей. Под ледяным взглядом сестры Кора медленно опустилась на стул и сложила руки, как прилежная ученица. Она знала ту черту Лориного терпения, переступив которую, стоило прикинуться хорошей девочкой. — Кажется, мне нужно кое в чём признаться. *** Дерек так и не понял, как Стайлз уговорил его остаться. Возможно, дело было в том, что, если верить сопливым мелодрамам, парень или остаётся после секса, и всё заканчивается хорошо, или уходит, и всё просто заканчивается. Дерек не хотел, чтобы что-то заканчивалось. Утром Стайлз бережно разбудил его, накормил завтраком и посетовал на необходимость ехать на работу. Хейл, чей ресторан способен был открыться и проработать большую часть дня без его участия, задумчиво кивнул и пробормотал что-то сочувственное. Во время водных процедур он опять попытался заставить когти появиться, но ощутил лишь лёгкий зуд — видимо, дело было в слишком уж расслабленном состоянии. Так что, когда Стайлз предложил подбросить его до дома, сказав, что крюк в сторону заповедника — не проблема, Дерек не стал отказываться, поддавшись тому же благостному настрою. Которому не суждено было продлиться долго. — Нет, мы должны сказать ему! Это и его коснётся тоже! Тон Коры был настолько серьёзным, что Дерек, шагнувший в прихожую, фактически примёрз к полу. Перед глазами на мгновение вновь встала красная пелена, а кончики пальцев зачесались. Дерек испуганно уставился на свою ладонь, ожидая увидеть когти. Но пальцы оставались вполне человеческими. Глубоко вздохнув и пообещав себе подумать об этом позже, он направился на голос сестры, решив сосредоточиться на проблеме попроще. Мужчина мысленно приготовился ко всему, от неприятностей с законом или кредитной историей до незапланированной беременности любой из сестёр. Неизвестно ещё, какой из вариантов был страшнее. — А если он нам не поверит? Если с ним ничего такого не случилось? — Во что не поверю? — Дерек специально хлопнул дверью, чтобы привлечь к себе внимание. Лора взвизгнула от неожиданности, и подушка на маленькой винтажной банкетке, стоявшей сбоку от входа, взорвалась ворохом конского волоса. — О господи, Дерек! Ты цел? — Кора хотела кинуться к брату, но остановилась, пригвождённая к месту взбешённым взглядом старшей сестры. — Что это, мать вашу, сейчас было? — прорычал Хейл в ответ. — Петарда? Идиотские у вас шутки. И удивлённо замер, когда вместо привычного хохота, с самого детства сопутствовавшего любому, даже самому неудачному розыгрышу, услышал змеиное шипение. — Видишь, из-за твоего безрассудства он мог пострадать, а ты хочешь впутать его в это? — Это не безрассудство, это случайность! А мать у нас, между прочим, общая, могла бы и возмутиться, — огрызнулась Кора, но, увидев искажённое яростью лицо сестры, слегка попятилась. — Вечно у нас из-за тебя проблемы, — закричала та, взмахивая руками. На одной из стен треснула штукатурка, обдав Кору пылью и хлопьями краски. Та ойкнула и попыталась прикрыться. Дерек выронил ключи и, ничего не понимая, бросился вперёд, но заметался между сёстрами, разрываясь между желанием успокоить одну и защитить другую. К общей какофонии добавился бой часов, отмерявших полдень, и… — Хей, Дерек, ты забыл бумажник у меня в машине! Наверное, он выпал… …когда незнакомый ей парень в официальном костюме распахнул незапертую входную дверь, Кора вздрогнула, резко повернулась в его сторону и… заморозила его. Все трое Хейлов замерли. В повисшей тишине часы отзвонили последние три удара. — Кто это? — первой очнулась Лора, растеряв весь свой гнев. Она спрятала руки в карманы, надеясь избежать дальнейших разрушений, вызванных всплеском силы. Кора отзеркалила её движение. — Это Стайлз Стилински. Он подвозил меня после того… — Дерек, уже неспособный ничему удивиться, замялся, но ситуация не располагала к умалчиваниям. — После того, как я остался у него на ночь. — Жаль, что сейчас не подходящее время для расспросов о твоей внезапно начавшейся личной жизни. А он симпатичный. — Это единственное, что тебя волнует, Кора? Смазливая мордашка и невозможность посплетничать? — прошипела Лора. — Что нам с ним теперь делать? Покрыть побелкой и выставить во дворе, как гигантского садового гнома? — Как долго он будет… так? Это ведь не навсегда? Ты можешь это отменить? — обеспокоенно спросил Дерек и собирался уже шагнуть вперёд, но Кора бережно придержала его за плечо. Мысль о том, что Стайлз и вправду навечно превратился в статую, неприятно царапнула изнутри. — Скоро само пройдёт, — девушка вернула брата туда, где он стоял. — Постарайтесь не двигаться с места, а то у него крыша поедет, когда он придёт в себя, а мы окажемся не там, где стояли. Не прошло и минуты, как парень дёрнулся, продолжая прерванное на середине движение. — …из твоего кармана, пока мы ехали. Оу, простите за вторжение! — и он замер, поймав на себе напряженные взгляды. Кора первая сообразила улыбнуться и протянуть руку. — Я Кора, младшая сестра Дерека, очень приятно познакомиться. — Стайлз Стилински. Поручитель и огромный фанат кулинарных талантов твоего брата. Дерек непроизвольно задрал подбородок, и Лора презрительно фыркнула. Она одарила гостя лучшей из своих улыбок, и только Дерек, знавший её всю свою жизнь, заметил фальшь в дрогнувших уголках губ. — Привет, Стайлз. Я Лора, старшая в этом балагане, который считается семьёй взрослых и разумных людей. Останешься на чай? — Ох, нет, боюсь, это будет чрезвычайно смущающе, — парень картинно прижал ладони к щекам. — К тому же, мне пора в офис. Внезапный звонок вашего брата сорвал мои вчерашние планы поработать с документами, так что я вынужден откланяться. Дерек, бумажник. Дерек ловко поймал забытую вещицу и, едва сдерживая улыбку, помахал Стайлзу на прощание. Он тщательно закрыл за парнем дверь и обернулся к сёстрам, попятившимся под его взглядом. — Я пойду, переоденусь. Поставьте чайник. А когда я вернусь, вы всё мне расскажете. *** Когда Дерек вернулся, переодетый в домашнее, Лора сидела на кухне, уткнувшись лицом в ладони. Младшая сестра сидела напротив, комкая в руках край толстовки. Перед ними лежала толстая книга в потрёпанном переплёте с трискелем на обложке. — Откуда это здесь? — спросил Дерек, оттягивая начало разговора, и обвёл пальцами один из завитков. — Взяла в отцовском сундуке, когда лазила на чердак, — Кора выглядела, как маленький озлобленный волчонок. — Кора, я же просил тебя не трогать те книги, они слишком ветхие, — Дерек недовольно вздохнул и опустился на стул рядом с подозрительно молчавшей Лорой. Она так и не подняла взгляда. — Ты знаешь, что это? — Конечно. Сборник бабушкиных сказок. — Ты так в этом уверен? Брови Дерека поползли вверх. Он подцепил обложку и раскрыл книгу на первой странице. Внутри были не сказки. — Что это за чушь? «Услышь нынче слова»? «Пусть свершится великое волшебство»? Когда бабушка читала нам это, там было совсем другое. Я точно помню Красную Шапочку на первой странице. Она была моей любимой… — Нет, там была Золушка, а Лора говорит, что та африканская сказка про паучка. Но это не важно, потому что сейчас в книге только заклинания и ритуалы, а ещё рецепты каких-то странных зелий. И я… — Кора замялась, — я прочитала одно. Вслух. — И? — Дерек постарался изобразить сомнение, но воспоминание о собственных светящихся в полутьме чужой спальни глазах заставило его голос фальшиво дрогнуть. — И кое-что произошло. — Прежде, чем она начнёт, ответь мне, пожалуйста, — Лора бережно накрыла ладонью напряженно сжатый кулак брата, — с тобой в последние дни не происходило ничего… странного? Ничего, что ты бы посчитал невозможным? Дерек отчётливо ощутил сквозняк вдоль позвоночника, хотя он точно был уверен, что закрывал дверь. — Кора, что произошло? — Кажется, мы стали ведьмами.