Зонтик в дождливую погоду

Она была полностью зависима Как зависимо Солнце от Земли Её жизнь пуста, бессмысленна Если некого согреть теплом любви Поддавшись сверкающему Её Очарованию Заметив острый нож, торчащий из спины Без сопротивлений отдалась желанью Очищать от грязи её мучительные сны Пусть вечно она хромала, падала, ползла Лицом своим встречая пустынные ветры Она готова умереть в защите ото зла Правда, делая это лишь со стороны Как по уши влюбившийся зайчонок Что смог отрастить себе клыки Она всё не могла набрать силёнок И подать ей своей... уродливой руки Словно растящая любимого ребёнка мать Забывшая о том, что она тоже человек У неё совершенно нет мотивов отдыхать Пока не завершён спасительный ковчег Жертва своей жалкой робости Живущая как зонтик от дождя Она стала причиной Её Стойкости Любя её. Но не любя себя. Этим утром Сана проснулась по звуку пришедшего сообщения на её мобильник. «Жду тебя у входа» — там говорилось. Чувство дискомфорта, приходящее, когда просыпаешься в чужом месте и кипящая боль в руке досаждали Сане даже при обычном спуске с лестницы. Синие и белые стены с редкими анатомическими изображениями, советами по уходу за здоровьем или детскими рисунками сопровождали её на всём пути. Со стиснутыми зубами она добралась ко входу в больницу, уверяя медсестёр, что с ней всё в порядке. Снаружи, за огромными стеклянными дверьми, ждали несколько людей с камерами, вероятно, пытающиеся уловить возможность заснять двух больных, которых привезли вчера. Сана прикрыла глаза от нескольких мгновенных вспышек. — Сюда. — Девушка в лечебной маске и толстовке с накинутым капюшоном указала направо от входа, туда, где, казалось, и врачи не слишком часто бывают. — Она спит? — Да. — Какого чёрта вчера произошло? — Из-под капюшона выглянули раздражённые глаза с небольшими мешками под ними. — Кажется, она просто зацепилась за что-то и упала. Но она жива, так что… — Сана замялась. — Ясно. Вот. — Девушка в маске передала ей пакет с фруктами. — Передай ей. — Затем сразу направилась к выходу. — Чонён! — Немного превысив голос, позвала её Сана. — Может, прогуляемся или посидим где-нибудь неподалёку… — Ты знаешь, мне нельзя быть здесь. Расскажешь, как она себя чувствует. — Через пару секунд она вышла из больницы. — Хорошо… — Вслед ей сказала Сана. Затем попыталась вздохнуть, снова напомнив себе о появившейся трудности с этим. Чонён, возвращаясь в общежитие под хмурым небом и пустотой города, не чувствовала себя хорошо. Пару дней назад она подцепила простуду и её досаждали головные боли, хоть и не очень частые. А работы было много. Но это не то, что волновало её сильнее всего. Больше раздражения вызывало то, что она единственная, кто заметил что-то неладное с Джихё. Она ненавидела то, насколько все беззаботные. Они постоянно говорят, как ей тяжело быть лидером, но никто ничего не предпринимаем. Чонён думала о том, что могло бы произойти, не сообрази она цель поездки Джихё в Японию, туда, где она может спокойно провести весь отпуск и где будет меньше всего её знакомых. Благо, Сана — единственная из трёх японок, вернувшаяся домой, с радостью решила выполнить поручение Чонён. Чонён не сильно любила её характер, но в этом случае она восхищалась отважностью и самоотдачей японки. Она думала о том, как Сана готова пожертвовать собой ради других. «Может, дело в её любви к Джихё?» — подумала Чонён, немного смутившись и слегка поддавшись румянцу, как латентный шиппер. Но лучше бы Чонён подольше подумала. — Джихё, — Сана заглянула в палату, чтобы проверить, встала ли её подопечная. — Тебе тут фрукты… — Но Джихё по-прежнему спала. Сана, пожав плечами, тихо закрыла дверь и пошла дальше бродить по больнице. С трудом почистив мандарин, она направилась на этаж выше, где было удобное место возле окна, смотрящего на пышный цветущий сад. Она продолжала проверять сообщения, отвечая на вопросы участниц «а что, а как», убеждая их, что всё отлично. Только одна не писала. И Сане становилось грустно от этого. Время от времени она слышала крики на пустующем этаже. Иногда врачи и медсёстры в спешке забегали в палаты, прочно запирая за собой двери. Затем Сана снова слышала крики. Один раз из комнаты вышел мальчик лет шести; он посмотрел на неё, улыбнулся и забежал обратно. Вернувшись, в руках он держал игрушку, которую TWICE продавали во время продвижения в Японии. Сана ласково улыбнулась ему в ответ. После этого снова повисла мёртвая… просто тишина. (На всякий случай японка постучала по своему гипсу и изобразила плевок через плечо) Она думала, что время будет идти медленно и скучно, но вот уже начало садиться солнце. Сана с сожалением встала и направилась к себе в палату. Не дойдя до двери, её телефон завибрировал. «Как она?». Её пальцы было набрали слово «в порядке», как она открывала двери, но затем остановились. Вместо этого она написала «нарколепсия» и побежала за доктором.

***

— Сана? — Джихё резко поднялась с кровати. — Сколько времени? Нам же сейчас… — Не найдя на руках часов и оглянувшись по сторонам, узнав очертания больничной палаты, Джихё успокоилась. — У тебя был сонный паралич. — С ноткой упрёка сказала сидящая рядом на кровати Сана. Она тоже выглядела довольно уставшей. — Врач посоветовал несколько дней хорошо отоспаться, а потом настроить адекватный график. Он попросил меня помочь тебе подобрать… как там… а, «оптимальное количество часов». — Кончики её губ медленно поднялись вверх, выражение её лица выглядело игривым. — Ох, и извини, тебе передавали фрукты, но они… пропали. Ты ведь знаешь как тут без холодильника. — Д-да… Ты что, сидела здесь всё время, пока я спала? — Моя обязанность — помочь тебе снова уснуть. Поэтому, если ты не против, я приступлю прямо сейчас. Ты знаешь, я хороша в этом. Особенно мои руки и пальцы. — Сана натянула рукав и напрягла свой бицепс, продемонстрировав совсем небольшую выпуклость, которую она любит называть «мышцами». — Пальцы? В каком смысле? — Джихё немного попятилась к спинке кровати, осознавая, что варианта побежать у неё нет. — Раздевайся! — Приказала Сана повелительным тоном, ухмыльнувшись. Спустя десять минут они спускались в организованную специально для случаев, схожих с нарколепсией, библиотеку. Классическая музыка, классическая литература и кресла-качалки. Добавьте к этому запах старых толстых книг (к сожалению чистящихся от пыли для тех, у кого на неё аллергия) и компанию Саны, которая была не лучшей в чтении произведений на корейском, — и вы получите лучшие условия для сна. — Идея с массажем изначально была провальной. — Пробормотала Джихё, одной рукой держась за костыль, а другой обняв шею Саны, используя её в качестве опоры. — Я всегда делала массаж родителям и им нравилось… — Обидчиво проговорила Сана, поддерживая целой рукой хромающую Джихё. — Знаешь, способ с библиотекой более эффективным не кажется. — Всё в порядке. Я подожду, пока ты уснёшь- — В твоём присутствии явно не усну. — Резко выпрямилась Джихё. — И мы вместе с доктором отнесём тебя обратно в палату. Он сказал, что тебе нужно как минимум три подхода до полного бодрствования. Желательно без долгих перерывов. И что ты имеешь ввиду под «не усну»? «Это и имею» — прошептала себе под нос больная. Сана отключилась спустя пятнадцать минут. Джихё же нашла довольной интересное произведение под названием «Хроника убийцы короля»*, хотя никогда не увлекалась чем-то типа историй о магии и драконах. Время шло, а она углублялась в книгу всё сильнее; Сана, казалось, засыпала ещё крепче. Можно было подумать, что ничего не могло оторвать Джихё от рассказа, пока сопение спящей не сменилось чем-то похожим на бормотание. Джихё даже улыбнулась, взглянув на неё. Честно говоря, мало кому во всей группе нравилась чрезвычайно милая сторона Саны, но сейчас ей казалось, словно она вполне себе очаровательна. Хотя больше её интересовало то, зачем она так много делает для неё. Да, это вполне естественно — помогать своему другу, но Сана, такое чувство, отдаёт всю себя этому. И как она вообще оказалась рядом в тот момент на обрыве? Это, конечно, тоже можно объяснить тем, что это Япония, но… Рассуждения Джихё прервала вибрация телефона Саны, которая, судя по всему, была слишком истощена, чтобы её разбудило что-то подобное. Естественно, тут же прибежал соблазн подсмотреть, от кого всё это шло. Джихё было потянула руку, но остановилась. Что вообще на неё нашло? Это личная жизнь Саны. Хотя вряд ли ей пишет кто-то, кроме остальных участниц. Не смотря на это, у Джихё осталось чувство, что она потеряла свой единственный шанс узнать что-то важное. Вернув книгу на полку, на неё резко нахлынула усталость. Один из симптомов нарколепсии. Добраться в палату было бы одной большой проблемой, поэтому она сразу выбросила эту идею из головы, сев обратно напротив Саны. — Спасибо. — Нежно произнесла Джихё, положив голову на руки, выполняющие роль подушки. — Спасибо за всё. — И уснула. В этот же момент резко открыла глаза Сана. Она с неприязнью посмотрела на Джихё, забрав свой телефон. «Как она себя чувствует?» — снова спрашивала Чонён. «Отлично» — любезно отвечала Сана. «Мне тоже становится лучше :)». К сожалению, это сообщение осталось непрочитанным. Безуспешно попытавшись глубоко вдохнуть она поднялась, отправившись за доктором. «Не за что» — подумала Сана, ещё раз бросив холодный взгляд на спящую Джихё. «Надеюсь, ты как можно скорее пропадёшь из моей жизни».