Зонтик в дождливую погоду

Когда гиена от своей стаи отрывается С желанием больше ни с кем не делиться Так уж в этом жестком мире случается Что она может вовсе пищи лишиться. Её часто диким щенком называли За привычку ото всех убегать Ей дорожили, любили, ласкали Хотели помочь… просто понять. Она терпеть не могла эту кличку Не любила, что её всегда утешали Ненавидела свою дрянную привычку И то, что всё кончалось слезами. Вы ведь не можете перелётную птицу За срочную нужду к переменам винить Просто если на это всё же решиться Получается закрыть глаза и… забыть. Словно птенец, оставивший свой дом Она хочет урвать кусочек свободы Лишь бы больше не думать о том Как страдала все свои детские годы. Стремление умереть над тоннами льда Или вырыть могилу под тихой горой Она просто желает остаться одна Её Одержимость — обычный покой. К наступлению темноты Чонён всё ещё продолжала свои занятия пилатесом. Место, в котором она могла оказаться вместо сегодняшнего зала — ужин в Таиланде, куда её пригласили трое других участниц. Но она не видела особого смысла ехать в другую страну лишь ради того, чтобы развлечься там пару дней и поесть «настоящей местной» пищи. Уж тем более, когда твоя физическая форма играет настолько большую роль для твоей карьеры. Приняв позу кобры, той, что из комплекса йоги, заодно и переведя дыхание, она услышала сообщение, пришедшее на её мобильный. «Её только что выписали». Чонён улыбнулась. «Ну наконец-то» — подумала она.

***

— Ого, ты довольно рано. — Услышав, что кто-то зашёл в комнату, сказала Наён. Она сидела на диване и занималась своими ногтями. По телевизору, единственном освещении в помещении, шла дорама, которую Джихё никогда раньше не видела. — С возвращением. — Она повернула голову, посмотрев на неё, и улыбнулась. — А где остальные? — Джихё, прихрамывая, прошла и окинула залу общежития взглядом, не заметив ни людей, ни вещей отсутствующих. — Кто-то уехал в Таиланд на пару дней перед нашим возвращением обратно в Японию, кто-то из Японии и не возвращался. Чонён занимается. — Наён посмотрела на настенные часы. — Должна скоро вернуться. Как себя чувствуешь? Джихё отнесла вещи в свою комнату и села рядом с Наён. Она с удовольствием рассказала о том, как они с Саной смогли побороть её проблемы со сном и как удачливо травма ноги оказалась лишь незначительной. Сане с этим повезло меньше. Она пробудет в госпитале ещё как минимум неделю-две. На предложение проведать её, Наён сначала сопротивлялась, но затем, подумав, согласилась. «Нарушать правила компании — наша обязанность» — как-то так она сказала. И добавила, что ей всё равно делать нечего. — Но если она опять будет расспрашивать меня на счёт Чонён, то я не обещаю, что пробуду там долго. — Наён рассмеялась её ребяческим смехом. — Это просто что-то. — Ты о чём? — Джихё повернулась к ней с лицом серьезности. — Ну, знаешь, — Смех Наён перешёл в неловкую улыбку, она пыталась избежать пронзительного взгляда Джихё. — Она мне, как бы, наяривает каждый день с вопросами «как она? Чем занимается?» — Повисла недолгая тишина. — И как она? — Как обычно, я д-думаю. — Наён задумалась на мгновение. — Хотя, нет. Приболела немного. И занимается больше обычного. Может, опять с собачкой её случилось что-то. А может и легкий случай депрессии. — Джихё смотрела на неё некоторое время, затем отвернулась. — Джихё? — Тихонько окликнула её Наён, положив руку на плечо. — Всё в порядке? — Д-да… просто… — Джихё шмыгнула носом. — Это просто невероятно. — Она вытерла появившуюся слезинку. — Даже будучи той, кто пострадал больше всего, она продолжала заботиться обо мне. А теперь оказывается, что и о Чонён тоже. И пусть она не с ней, она всё равно… — Наён с печальной физиономией глядела на неё. Через минуту её глаза повлажнели и она начала всхлипывать. — Это так грустно, Джихё. Я и не знала… — Её лицо намокло. — Я и не знала, что она такая… Сидит сейчас одна… Господи, это так грустно… — И они вместе заревели. В дораме главные герои впервые поцеловались. Заиграла грустная музыка. На этом и закончился тот день.

***

Погода — обыкновенная. Ветер — уверенный. Шаги — неспешные. Наён и Джихё, знакомые друг с другом уже невероятно долгое время, ощущали свою синергию. Ощущали её во всём. Они шли нога в ногу, одинаково скрытно и одинаково осторожно. Сорок минут утренней прогулки, и вот — над их головами нависал пятиэтажный госпиталь. Подходя к палате, Наён подняла палец вверх и прошептала: «Стой. Прислушайся». Из приоткрытой двери вытекали сладкие ноты, кажется, песни Rhythmking — «Butterfly», исполняемой в необычной форме и которую Сана включала раньше во время уборки в общежитии. Наён захихикала и резко вбежала в помещение, чуть не выбив голубую дверь с номером «73». Сана дёрнулась на месте, широко открыв глаза, как только они оказались внутри. Пение прекратилось мгновенно, но взгляду Джихё попалась невероятно красивая картина (хотя, возможно, Наён не согласилась бы с ней): сидящая с распущенными длинными волосами на подоконнике с открытым окном Сана, накинувшая белый халат, пела грустную мелодию с унылым взглядом, уставившись на парковку на заднем дворике больницы. — В-вы! — Рефлекторно она хотела замахать руками, когда её застали врасплох, но одна из них по-прежнему не функционировала. Сана потеряла равновесие, ощутив лёгкость по всему телу. Её мозг мгновенно отключился. Затаилось дыхание. Прошли мурашки по коже. Онемели кончики пальцев. Она закрыла глаза, расслабившись. «Может, так будет лучше» — на мгновение подумала она. «Теперь моя очередь». — Эй! Эй, Сана! — Кричала ей Джихё. Сане казалось, словно она падает с огромного обрыва прямо на острые камни, омываемые солёным морем. В её голове пролетел образ Джихё, которую она тогда схватила за руку. «Если бы только тогда я…». Через секунду она пришла в себя. — Как ты вообще дожила до своего возраста? — Рассмеялась Наён. Подняв трясущиеся веки, первым делом Сана увидела Джихё, держащую её рукав. Оглянувшись, она поняла, что лишь немного вывалилась из окна. Её светлые волосы раскачивались на ветру. Внизу, вместо скал, стояли три припаркованных автомобиля. — Ты в порядке, Сана? — Спросила Джихё, затащив больную обратно в палату и посадив её на койку. — Извини, что так неожиданно. — Ты что, в самом деле пела, Сана? — Спросила Наён, разглядывая местную обстановку. — Ни за что бы не поверила! Я могу представить тебя убивающую время просмотром занимающихся сексом черепах на ютубе или избивающих друг друга енотов, но пение! Ты от Джихё заразилась? Никогда не видела тебя поющей ничего, кроме наших собственных песен. — Я-я просто… — Пристыжено опустила голову Сана. — Почему ты никогда мне не говорила, что так любишь петь? — Сев рядом с ней и обняв одной рукой её вокруг шеи, спросила Джихё. — После того, как тебя выпишут, мы могли бы вместе позаниматься в комнате для практике. — Нет, не нужно… — Она встала, отойдя к стене, неловко почесав затылок и нарисовав фальшивую улыбку. — Точно всё в порядке? — Теперь этот вопрос задала Наён, потеряв свою дружескую ухмылку. Она смотрела Сане в глаза и ей не нравилось то, что она там видела. — Тебя кто-то обидел? — Что? — Подскочила больная. — С чего ты… — Мы знакомы уже не малое количество лет. Ты никогда не была такой. — Наён перевела взгляд на Джихё, по лицу которой можно было определить, что та не понимает, о чём идёт речь. Наён вздохнула, снова сосредоточившись на Сане. — Слушай. Если ты думаешь, что можешь что-то ненавидеть или нести какой-то груз, не говоря об этом нам, то есть тем, кто пришёл сюда с целью поддержать тебя, то тебе лучше прекратить с этой дрянью. — Джихё ошарашено смотрела на ещё минуту назад задыхающуюся от смеха Наён, кончики губ которой опустились в гневе, дополняя и без того, казалось, раздражённую до смерти гримасу. — Ну? — Спросила Наён, сложив руки на груди и притопывая ногой по полу. Сана прикусила нижнюю губу и попыталась спрятать своё лицо. — О чем ты, Наён? — Не выдержав нависшую атмосферу, встала с кровати Джихё. — Молчит. Она молчит, Джихё! — Наён приложила палец к виску, цокнув. — Не скажешь ты — скажу я. Джихё, слушай сюда! Я не знаю, что между вами произошли, но, насколько я могу судить, Сана не- — Я знаю! — Выкрикнула та с большой улыбкой. Наён и Сана резко повернулись к ней. — Она просто хочет увидеть Чонён! — Джихё захохотала, подмигнув. — Так ведь? — Чт- — Да! — Радостно пролепетала Сана, перебив Наён. — Я немного расстроилась, что она не с вами. С ней ведь всё в порядке? — Конечно! — Добродушно ответила Джихё. Сана облегчённо вздохнула, поперхнувшись. Наён всё это не нравилось, но она решила не лезть в их дела и пустить эту неразбериху на самотёк. На этот раз. К тому времени, как Джихё и Сана обсудили, как у всех дела, передали гостинцы и, попрощавшись, оставили больную одну, Чонён только возвращалась домой. Несколько часов она проспала просто без сил упав на гимнастический коврик, а проснувшись — вернулась к занятиям. Следующую неделю она думала провести чередуя пение и оттачивание хореографии к предстоящему возвращению. Вспомнив о том, что Джихё уже должна была вернуться в общежитие, Чонён снова взяла неведомо откуда силы и ускорила свой темп, пролетая между одинокими ночными фонарями и горящими зазывающими вывесками, пожирающими ночную темень. — Чонен. — Кто-то из тени окликнул её. Чонён остановилась, приглядевшись. — Сана? — Она неуверенно спросила. —  Нет. Наён. — Наён вышла ближе к свету, улыбнувшись своей милой, заячьей улыбкой. — У нас есть несколько вещей, которые мы должны обсудить. — Лицо Чонён резко посуровело. Она кивнула.