Антропный принцип

До приезда полиции они вдвоём осматривают дом. Коннор находит тириум на полу в зале и возле входной двери. След так и прерывается, о чём он сообщает Хэнку. И это странно, добавляет он, потому что голубой крови больше нигде нет. — Модель PL600 выполняет домашние обязанности. Если на него напали, он мог поддаться девиации, защищаясь. — От кого? — Хэнк оборачивается на Хлою. Кевин сидит рядом с ней, убеждаясь, что она ещё жива. — Навряд ли она стала нападать на своего андроида. — Вы правы, лейтенант, и всё же, не хватает информации, с вашего позволения, я снова обойду дом. — Я с тобой, погоди, — Хэнк подходит к Кевину и отправляет его осмотреть цветы в саду, и только после снова заходит в дом. Они обходят его осторожно, стараясь не оставлять лишних следов. Где-то вдалеке начинает играть сирена. Они заходят в спальню, которая едва не сияет от чистоты. Никаких следов сопротивления и чужого присутствия. Две другие комнаты тоже оказываются в полном порядке. Хэнк больше убеждается в том, что это дело рук андроида. — Она стояла спиной к нападавшему, она не ожидала удара. Он был в доме всё это время и она либо его не видела, либо доверяла ему. Я склоняюсь к последнему варианту, — Андерсон возвращается в зал. Он хмуро смотрит на вернувшегося Кевина и повышает голос. — Я же сказал ждать на улице! — Хэнк, — Коннор выступает вперёд, одергивая мужчину. Хэнк замолкает. Он указывает на дверь и Кевин послушно идёт в сад. Топчется у красных роз. Скорая помощь приезжает в сопровождении полиции. Капитан Аллен подходит к ним и лаконично задаёт всего один вопрос: — Что вы оба здесь забыли? — Это няня для Кевина, — Хэнк кивает в сторону мальца у цветов. Аллен понимающе хмыкает и молча ждёт большее количество информации. Хэнк вздыхает, рассказывает обо всём, что успел выяснить. — Понятно. Разберёмся. — Отдай мне это дело, кэп. — Если Фаулер одобрит, то забирай, — Аллен проходит мимо. Стойкое ощущение, что этого человека вообще ни черта не волнует, остаётся неприятным послевкусием буквально на языке. Хэнк его понимает, но лишь отчасти. Его методы хороши и практичны, но разговаривать с ним и работать в команде сомнительное удовольствие. Коннор смотрит ему в спину. Хэнк думает, что тому в общем-то тоже плевать, именно поэтому они сработались, пока он отсиживался дома. — Фаулер едва согласится приютить Кевина в участке на ещё один день. — Выбора нет, — Коннор пожимает плечами. — Я поведу машину, Вам в таком состоянии не стоит садиться за руль. Хэнк уже не спорит. С этим андроидом перепалки устраивать бессмысленно. Его слух отключается автоматически, он просто смотрит на то, как шевелятся губы говорящего, а после делает ровно так, как считает нужным. — Кевин, — Андерсон зовёт мальчишку. Тот с радостью устраивается на заднем сидении, как только узнаёт, что снова будет в участке. Он обещает вести себя тихо и не забирать фотографии убийц. Хэнк ему не верит. Вероятно, на этот раз Кевин и правда будет послушно сидеть, как и полагается любым андроидам, но чтобы всё было гладко — и надеется не стоит. — Что мы имеем? Открытую квартиру без следов взлома. Девушку с пробитой головой. Голубую кровь на полу. Пропавшего андроида, которому и принадлежит кровь. Есть какие-нибудь предположения? — С десяток возможных вариантов, но предпочту оставить их при себе, чтобы не запутать следствие, — Коннор отвечает слишком отстранёно. Хэнк внутренне напрягается. Он думает: неужели это сделал андроид? И всеми силами мысленно пытается его оправдать. Хлоя слишком хорошо отзывалась о названом брате, чтобы тот так с ней поступил. В участок Хэнк вваливается с Кевином. Он отправляет мальца за свой рабочий стол, а сам идёт к Фаулеру. Это идеальная возможность вернуться в строй. Что-то вроде той странной фразы о том, что не бывает худа без добра. — Как так вышло, что напали именно на твою няню? — Джеффри устало вздыхает. Синяки под глазами растут в геометрической прогрессии. Хэнку становится его жаль. — Не знаю. Но я разберусь с этим делом, если только ты его мне отдашь. Аллен не против, ему вообще плевать, что расследовать. Чем меньше дел, тем лучше. — В этом же не замешано ничего личного? — Фаулер подозрительно щурит глаза. — Боже упаси! Что в твоей голове, Джеффри? Ничего личного. Просто хочу заняться делом. Что скажешь? — Забирай у Аллена дело, только это в первый и последний раз. У нас не принято так меняться работой. — Понял босс, спасибо, — Хэнк покидает кабинет босса, чувствуя, что настроение постепенно начинает выравниваться. Раздражение сходит на нет, тем более когда Коннор подходит и говорит, что с Хлоей всё более-менее в порядке. Она в больнице и её состояние стабильно. — Она ещё не пришла в себя, но нам сообщат, когда к ней можно будет прийти. Как будем действовать, лейтенант? Андерсон бросает на Кевина задумчивый взгляд. Коннор любитель составлять планы и действовать последовательно. Этому, конечно, стоило бы поучиться, но его методы другие и пока они действуют — он берёт на себя право рулить. — Нужно опросить соседей, может, кто видел нашего беглеца. Или ещё кого. И нужно встретиться с её родителями. И самое главное: что делать с этим? Коннор поворачивает голову в сторону рабочего стола, где Кевин крутится в кресле, как на детской карусели. Он думает: что делать с ребёнком? Ответ: нужна няня. Результат: нулевой. Где найти няню? Процессор вырабатывает рандомные решения и отметает те, которые Хэнк пошлёт к чёрту. Или те, которые бы сам туда послал. Решение находится само по себе. Гэвин предлагает помощь (в большей степени для своего блага) в лице Ричарда, который откровенно его заебал. И Ричард не может возмутиться, так как задача поставлена верно: присмотри за ребёнком, чтобы расследование не прервалось. И никаких "но", лишь убийственный взгляд в сторону Рида. Напряжённое молчание, ровная спина. От этого Коннора становилось не по себе. Его Коннор хотя бы мог имитировать улыбку, этот же был застывшим изваянием. Если бы их поставили в ряд и одинаково одели, Хэнк бы всё равно смог различить эти две модели. — Что ж, спасибо. — Да не обольщайся, старик, я это для себя сделал, — Гэвин со смешком показывает Девятисотому средний палец и уходит, победа над глобализацией в его руках.

***

К вечеру Хэнку звонят и говорят, что ознакомительный урок уже завтра и что они рады будут видеть Кевина после обеда. Он выуживает эту главную информацию и старается запомнить, хотя голова гудит от переизбытка мыслей. Они обошли соседей в округе, но так и не выяснили ничего. Семья у Хлои всегда была дружной, а её брат — милый парень. И не все знали, что он андроид. Только сосед с противоположной стороны улицы высказался очень резко. Даниэль — Хэнку имя показалось до странного знакомым — всегда вызывал у него подозрения. Впрочем, как и все андроиды. Он находился дома, когда всё это произошло и, к сожалению, ничего не видел. А если бы увидел, то обязательно вмешался. — Если вовремя не остановить этих андроидов, они всех людей истребят. У них такое задание, это их программа, — мужчина указательным пальцем стучит по своему лбу и хмурит брови. Хэнк уже начинает чувствовать усталость от идиотизма. — Программы для андроидов пишут люди. — Тогда какого хрена они восстают и творят что попало? Подходящий ответ находится, но остаётся витать в воздухе невысказанным грузом. Если кто-то не желает слушать, то не имеет смысла вообще что-либо говорить. Как стучать в закрытые двери. Хэнк только бросает взгляд на задумчивого Коннора. Тот стоит у окна и смотрит на дом Хлои. — Отсюда отличный обзор. Можно сидеть в кресле, смотреть в телевизор и всё равно отлично видеть дом. И то, что творится из окна. — Ты что этим сказать хочешь? Что я чего-то умалчиваю? — мужчина становится более грозным. Хэнк успокаивает его взмахом руки. Он говорит: тише. Не стоит обращать внимание на такие уточнения напарника, просто это его работа: смотреть и анализировать. Они покидают дом, а дальше всё по накатанной — хорошие люди, милая девушка, ах, какая жалость, а Даниэль? Он пропал? Как жаль. Подозреваемый? Быть этого не может. Или постойте... порой он казался странным. Всё же, может, это он? Одни вопросы и предположения, сводящие дело в тупик. Хэнк точно желал в тот момент одного: поговорить с родственниками и, непосредственно, с девушкой. Это было бы полезнее, чем разговоры с кем бы то ни было ещё. Хэнк себя одергивает. Немного алкоголя — и станет легче. Мысли перейдут в белый шум. И он сможет нормально поспать. И стоит только подойти к холодильнику, как совесть просыпается и заставляет усесться за стол. В голове проносится весь этот сумасбродный день. Хэнк снова начинает грузиться. Но это куда лучше, чем прожигание времени впустую. Он прикрывает глаза, и снова вспоминает: хорошие люди, милая девушка, а парень у неё просто чудо. Парень. Андерсон поначалу не придавал этому значения. В список тех, с кем нужно поговорить добавляется ещё одно лицо. Хэнк делает глоток рисового молока (а в общем-то неплохо, послевкусие терпимое) и отправляется спать. В голове на первый план становится мысль, что завтра у Кевина первое занятие. А дальше — работа. Утро наступает тогда, когда Кевин решает, что им пора вставать. Пять часов утра, матерь божья! Хэнк накрывает лицо подушкой и переворачивается на живот. Он, конечно, рад вернуться в строй и ходить с утра на работу. Но не в пять утра! — Какого чёрта? — всего один вопрос волнует его сознание. Кевин указывает на кухню и весело говорит: — Я приготовил завтрак! — Уже? Ты вообще спал? — Конечно, — Кевин выдает статистику своего сна, которая (кто бы мог подумать) мало его волнует. Он суммирует стадии сна и хмурится, отпуская подушку. Он садится и заставляет сесть мальчишку рядом. — Значит, ты спал шесть часов? — Пять часов и сорок семь минут, — поправляет мальчик, но замолкает при виде серьёзного взгляда. — Мне не обязательно спать восемь часов и спать вообще, — тон становится тише. Хэнк продолжает смотреть. Нет ничего хуже этого наказания — грозного взгляда, что несёт за собой неизвестность. Ссора ли это или простое фиглярство. — Ты оправдываешься? — уточняет Андерсон и насмешливо приподнимает бровь. Кевина коротит. Он отворачивается и громко фыркает. — Ещё чего! Вы идёте есть или как? Хэнк бы ответил или, будь он ребёнком, но он настолько не ребёнок, что почти старик. Он хлопает Кевина по спине и идёт в душ. Под прохладными струями Андерсон становится более-менее добрым, сонливость смывается по проточным трубам прямо в канализацию. Недовольство сменяется голодом и приятный аромат в итоге приводит его на кухню. Накрытый стол привлекает к себе всё внимание. Хэнк осматривает странные рулеты, из которых торчит морковь. — Это рулеты из баклажанов. В качестве начинки обжаренная с луком морковь. Это просто закуска. На завтрак я хотел кашу, но она немного пригорела, — Кевин опускает взгляд. Он ставит тарелку с овсянкой на стол. Она украшена фруктами и орехами. Он принюхивается. Мальчишка это замечает. — Да, это на кокосовом молоке. — Даже незаметно, что каша пригорела, — Хэнк пожимает плечами. Он пробует овсянку и остаётся ею доволен. Откровенно говоря, он бы съел что угодно, лишь бы жевалось и не вызывало несварение. Коннор приходит, когда они уже полностью успевают собраться. Он улыбается: — Лейтенант, я думал, что Вы ещё спите. — Я бы с радостью, но с этим поспишь, — Хэнк недовольно косится на Кевина, но тот пожимает плечами, как ни в чём не бывало. У него, как бы, нет совести, чтобы мучиться от своего наглого поведения. Впрочем, заботы было куда больше, чем наглости, поэтому всё недовольство ограничивается одним взглядом. — Нужно в обеденный перерыв отвезти Кевина на кулинарные курсы. И вечером забрать. — Я напомню, если Вы забудете. — Спасибо, удружил, — Хэнк легонько стучит по его плечу, Коннор на ощупь совсем не отличается от живого человека. Даже температура его искусственной кожи равна человеческой. Они садятся в машину и едут в участок. Гэвин повторно предлагает помощь Ричарда, ведь, как выяснилось, он неплохая нянька. Даже больше того: он очень хорошая нянька. Гораздо лучше, чем напарник. Хэнк прекрасно понимает это рвение избавиться от андроида. Он даёт Риду дружеский совет: смирись. Совет оказывается учтён и отправлен в далёкие ебические дали. — Он скучный, — делится Кевин, и разводит руками на вопросительные взгляды. — Ричард скучный. — Так и есть, малой, — Рид скалится, видимо, считая это знаком дружелюбия. — Ты, к слову, единственный андроид, который меня не раздражает. — Вы тоже ничего такой, — Кевин улыбается. Он даёт пять Гэвину и идёт с Хэнком к его рабочему столу. Половина участка видит эту странную картину и вся эта половина предпочитает промолчать. Хэнк смутно догадывается, куда бы всех послал Рид, выскажись они хоть как-то в его сторону. Что ещё страннее: спустя пару минут Ричард приходит и ставит небольшую бутылочку с тириумом на стол. Он не произносит ни слова, переглядывается с Кевином и уходит. — Что это было? — интересуется Хэнк, стоит RK900 отойти. Мальчишка хитро улыбается и разводит руками. — Да так, небольшой долг. — Долг? Ты чего-то темнишь, парень. У тебя от меня секреты? Кевин с улыбкой молчит. Он пьёт тириум, а Хэнк — что важно! — ни черта не понимает. Он думает: они ещё об этом поговорят. Но оба знают, как факт, что это не так. Кевин очень быстро адаптируется к новым местам. И волнение по поводу того, справится ли он с большим количеством детей, уходит прочь. Кевин справится. С его-то программой внедрения! — Мы поговорим потом, — на большее не остаётся времени. Коннор подходит к ним и говорит, что прямо сейчас они могут поговорить с родителями Хлои.

***

Хэнк смотрит на расстроенных родителей девушки и никак не может взять в толк, как эти двое не смогли заметить странности в поведении андроида. Но женщина заверяет: он вёл себя, как обычно. Помогал им в быту. За все шесть лет, что он провёл с ними, он ни разу не подводил. — Даниэль был частью семьи, — Шон приобнимает свою жену и гладит по плечу, пытаясь успокоить. Вот-вот, и женщина снова начнёт рыдать. Коннор ставит перед ней стакан с водой. — Я понимаю, — он пытается вести себя мягко. Видимо, роль хорошего копа он решает взять на себя. — Вы сейчас переживаете в двойном объёме. Даниэля пока ищут. Мы обязательно сообщим, как только его найдём. — Я не понимаю, как он мог напасть на Хлою... — Возможно, это был не он, — Коннор наклоняет голову, — но нам нужно больше информации. Расскажите больше о том, как вёл себя Даниэль в последнее время. Были ли странности в его поведении. Любые незначительные детали. Сосредоточьтесь. — Ничего, — женщина вертит головой из стороны в сторону. Она готова поклясться, что ничего в поведении андроида не говорило о девиантности, об опасности. Дэниэль и Хлоя жили дружно. Мало кто вообще догадывался, что они не брат и сестра. — Я уверена, это не Даниэль. — Мне бы тоже хотелось в это верить, но я видел по новостям, как андроиды сходят с ума. Если что-то в программе Даниэля пошло не так, то, — Шон вздыхает, — то, видимо, он мог напасть на Хлою. Испугаться и сбежать. — Шон, что ты такое говоришь! — женщина отшатывается. — Но Мэри, посмотри правде в глаза! — Ничего не желаю слушать! — Послушайте, — Коннор вмешивается в перепалку пары. Его диод светится голубым, отмечает Хэнк, хотя, кажется, что тот начинает испытывать настоящее раздражение. Сколько ненужной информации люди выливают друг на друга! — Я всё сказала! — Хорошо. Вы всё сказали. А теперь послушайте меня: никто не может сказать точно, сделал ли это Даниэль или кто-то другой. Мы прорабатываем все варианты. Скажите, у вас или вашей дочери есть враги? Может, Хлоя себя странно вела? — Нет. Хлоя нашла подработку няней, сказала, что будет присматривать за маленьким андроидом... лет шести-семи. Также она была волонтёром в детском доме, где-то в центре. Там она и познакомилась с парнем... как же его... Джим. Точно. Джимом. Они начали встречаться. Всё было хорошо. — Ваш андроид был чипирован? — Нет, мы не видели в этом нужды. Он всегда оповещал нас о любых передвижениях. — Хорошо, спасибо, Вы нам очень помогли, — Коннор поднимается со своего места и смотрит на Хэнка. Может быть, у него есть что сказать? Хэнк качает головой. Ему совершенно нечего добавить. Они уходят. Время приближается к обеду. Хэнк отвозит Кевина на первое занятие, и говорит: — Удачи тебе, пацан. — Спасибо, — Кевин улыбается. — И Вам удачи в расследовании. Поймайте всех преступников. — Обязательно. Коннор стоит в стороне. И ему есть, что сказать. Хэнк жестом заставляет его заткнуться, потому что знает, что сейчас на уме у андроида. — Скажешь хоть слово, и я из твоих собственных рук сделаю тебе же удавку. — Это смущение? — поддевает Коннор. — Напрашиваешься. — Точно смущение. — Ну, всё, тебе сейчас понадобится инженер, хрен пластмассовый. — Хрен! — весело повторяет Кевин. И Хэнк обращает на него внимание. — Ты всё ещё здесь? А ну скрылся с глаз долой. И удали это слово из словаря в башке. — Есть, сэр! — Кевин убегает в кабинет, и Хэнк уже серьёзно смотрит на напарника. — Я серьёзно, Коннор, молчи.

***

Парень Хлои открывает дверь далеко не с первого раза. Он подозрительно косится на Коннора и всё же спрашивает: — Вы андроид? — Да, это имеет какое-то весомое значение? — Да, то есть, нет, — Джим хмурится. Он качает головой и запускает полицейских в дом. — Что случилось? — Мы по поводу Хлои, — Хэнк убирает значок, как только парень становится готовым на диалог. — Приходится прорабатывать возможные варианты событий. Ответите на несколько вопросов? — Конечно. — Как Вы думаете, Даниэль мог напасть на Хлою? Замечали ли Вы в его поведении странности? — Он ведь андроид. Они сами по себе странные. Я думаю, это он на неё и напал. А теперь скрывается где-то. — А у Хлои были враги? — Что? Нет, нет. Моя Хлоя вообще неконфликтная. Сомневаюсь, что кто-то из знакомых мог пробраться к ней в квартиру и... ну, знаете, — парень хлопает себя по виску ладонью, видимо, изображая удар по голове. Коннор рассматривает его дом, пока Хэнк продолжает задавать вопросы. Всё сугубо в контексте дела. Даже становится нудно задавать одни вопросы и получать одни ответы. — Хорошо. Спасибо, что уделили нам время, — Хэнк натянуто улыбается, утягивая Коннора к выходу из дома. — Вы увлекаетесь бейсболом? — неожиданно спрашивает он. — Да, — Джим мрачнеет. Одарив андроида хмурым взглядом, он переводит более спокойный на Хэнка. — Простите за грубость. Не могу после случившегося находиться рядом с... андроидами. Андерсон понимающе кивает, хотя это кажется слишком странным. Коннор тут же замолкает. Они покидают маленькую квартирку. Женщина в подъезде смиряет их удивлённым взглядом. — Джим что-то наделал? — С чего Вы взяли? — Ну, Вы полицейские и выходите из его квартиры. — Он идёт, как свидетель в одном деле. — Оу, — женщина начинает кивать. — Понятно. Как прошел допрос, если не секрет? Он успел высказать Вам своё мнение по поводу таких, как Ваш напарник? — женщина начинает тихо смеяться. — Ну и речи у него, Боже правый! — О чём вы? — Андерсон непонимающе наклоняет голову вбок. Женщина перестаёт смеяться. — Ну, Ваш ведь напарник андроид, верно? Джим их терпеть не может. Не знаю, травма ли это какая или что... но это факт. Постоянно говорит о том, какие они опасные, бесполезные. — Вот как. Интересно, — Хэнк переглядывается с Коннором. Женщина перестаёт говорить. Она неловко переминается с ноги на ногу, понимает, что сказала лишнего. Они выходят на улицу и садятся в машину. Коннор кажется ещё более задумчивым. — Знаете, что странно, лейтенант. Что есть в доме у любого игрока в бейсбол? Конечно же, бита. Я приметил целый уголок, посвящённый этому увлечению. Плакаты игроков, перчатки. Но не увидел биту. Для неё есть место. Но нет её самой. — Я понял ход твоих мыслей, можешь не продолжать, — Хэнк невесело усмехается. Он трёт бороду. Телефон в кармане начинает вибрировать. Неизвестный номер. Андерсон берёт трубку. — Алло? — Мистер Андерсон? — Да. Внимательно слушаю. — Ваш сын, Кевин, сорвал ознакомительное занятие. Не могли бы вы приехать, чтобы мы вместе разобрались в случившемся? — Да, конечно, скоро буду.

***

Коннор не остаётся сидеть в машине, хотя Хэнк буквально приказывает: сиди и жди меня здесь. Он следует в здание и поднимается к директору, наблюдая за напряжённой спиной лейтенанта. Тот не сказать, что зол, но находится явно во взвешенном состоянии. Трудно определить наверняка. Андерсон заходит в кабинет и Коннору остаётся только стоять в коридоре и ждать. Он лишь отчасти слышит разговор. Кевин сидит тихо. Хэнк извиняется за него и вообще: такое деструктивное поведение ему не свойственно. — В таком возрасте дети любят шалости, мы всё понимаем, но советуем всё же провести воспитательную беседу и объяснить, что нельзя так себя вести. Саботировать других на шалости. Всё могло закончиться куда плачевнее. — Да, конечно. Это первый и последний раз, — Хэнк натянуто улыбается. Коннор слышит его преувеличенно дружелюбный тон. Значит, он раздражён. Спустя секунду он уже появляется в коридоре вместе с Кевином. — Какого хрена ты творишь? — Андерсон даже не ругается. Он скорее удивлён, чем разозлён. Да и вообще, как злиться на андроида, который просто не может доставлять неприятности? Но доставляет каким-то магическим образом. Кевин надувает щёки и хмурится. Вот, кто действительно возмущён ситуацией. Он сопит и выпаливает: — Вы сами говорили, что не обязательно быть послушным! Коннор удивлённо вскидывает брови. Хэнк и сам поражён. — Но я ж не это имел в виду! Честное слово, если бы он знал, насколько это будет буквально, дал бы обет молчания. Как же сложно! — А мне откуда знать, что Вы там имели в виду, а что нет? Резонно, конечно. Но это ведь очевидные вещи. — Ладно. Я не ругаюсь. Дома всё подробнее обсудим. Постараюсь больше не говорить вещи, которые можно понять по-разному. — Хэнк взъерошивает свои волосы. День просто обещает быть длинным и выматывающим.

***

Дом встречает их тихим местом с разбитым горшком. Сумо лежит в земле и нюхает сломанный цветок. Словом, идиллия для пса, оставленного в доме одного. — Ну, Сумо! — Андерсон просто не в силах найти в себе больше возмущения и злости. Он закатывает глаза, отправляет пса в ванную комнату и оборачивается к Кевину. — Вы оба решили свести меня с ума. — Я помогу убраться, — Коннор отвлекает от ненужных обвинений и бесед. Он собирает землю в разбитый горшок и выбрасывает в урну. Хэнк идёт в ванную и вовремя выясняет, что тюбик с шампунем для пса пуст. Он моет Сумо своим шампунем-кондиционером. Теперь животное пахнет свежестью ментола. Что не день, то новые приключения. Мир так и говорит: Хэнк, старина, ты засиделся, слишком у тебя всё мирно, вот тебе причина оторвать задницу от дивана. Разве это не прекрасно? Радость обетованная. Считай, что в раю. Пока есть шанс, Кевин и сам переодевается в домашние вещи, идёт на кухню и разогревает китайскую лапшу. Сегодня готовить нет никакого настроения. Ну, так бы сказали люди, то есть. А у него нет возможности. Впереди — безумно серьёзный разговор. И вся сложность состоит не в факте болтовни, а в самих словах, имеющих миллион значений. — Вот и всё, — Хэнк выходит наполовину мокрым с Сумо. Пёс снова ложится на пол, на то место, где валялся горшок, только благо, теперь там чисто. — Сейчас переоденусь и вернусь. Коннор садится напротив Кевина. Андерсон не может слышать их разговор. А ведь откровенно, ему интересно, о чём могут болтать два андроида. Это как в анекдоте: заходят в бар два андроида... Становится смешно. Он выходит на кухню в домашнем халате и садится за стол. Мальчишка ставит перед ним еду и чай. Неужели так извиняется за своё поведение? До чего же дошёл чёртов прогресс. — Ну, я должен начать, — Хэнк отпивает горячий напиток. Морщится. Ромашковый чай вместо виски, нехуёвая такая замена. — В общем, устраивать переполох в классе не лучшая затея. Не запомнил, как звали того пацана, с которым ты чуть пожар не устроил, но... делать так больше не нужно. Это ведь полноценные занятия, на них принято сидеть смирно и слушать учителя. И ещё: не стоит хамить старшим. — Я не хамил! Я просто сказал, что у неё кофта грязная! — Кевин, — Хэнк строго смотрит на мальчишку и старается говорить металлическим голосом. — Это можно сказать в любых формах мягче, нежели это сделал ты. Кевин притих, признавая свою неправоту. — Я запутался. Как тогда себя вести? Если не обязательно быть послушным, то каким быть обязательно? Вот тот момент, когда легко сесть в лужу. Когда легко напортачить и запрограммировать ребёнка на путь саморазрушения. Хэнк дерьмовый отец. Примерно такой, какой и наставник. Он вздыхает. От Коннора в таких вещах поддержки ожидать не стоит, он сам ходит по тонкому лезвию и ему нужна помощь в понимании людской психологии. — Когда я это тебе говорил, я имел в виду совсем другое. Я хотел сказать, что не обязательно всегда прогибаться под других, чтобы понравиться им. Не обязательно делать что-то, чего ты не хочешь делать. Это не значит, что твой любой каприз должен быть исполнен, что ты должен дебоширить, раз этого желает сиюминутное настроение. Это всё сложно переварить, понимаю. Просто есть определённые правила поведения, которые позволяют людям уживаться вместе. Понимаешь? Это ведь бывает сложно. Всякий имеет право на свободу и на свои желания, но только в пределах того, чтобы не мешать желаниям других. Ты чего-то хочешь... но всегда нужно думать, что твои желания дадут окружению. Если они не вредят — пожалуйста, действуй. Но если вредят, мешают... стоит подумать о других. Поставить себя на их место. — Эмпатия, — Коннор добавляет всего одно негромкое слово, и Хэнк сам вспоминает Камски, его причуды. Андроиды, способные на эмпатию, все без исключения были девиантами. Значит ли это, что он делает девианта из Кевина? Коннор будто читает его мысли. Он одобрительно кивает. Но разумность заключается лишь в том, чтобы иметь не размытые представления, а факты с чёткими значениями. Не абстрактность. Словом, люди и андроиды, воспитывающиеся в одной среде, будут выдавать разные результаты, ввиду разных процессов жизнедеятельности. Лишь поэтому Хэнк уверен, что ни одна машина не может заменить живого человека. Забавно это понимать, находясь среди машин. Отвергать своё же окружение, свою жизнь и пристрастия. Хэнк желает выпить чего-нибудь покрепче чая. Кевин анализирует поданную информацию. Он кивает: я всё понял. И уходит к себе. Коннор и сам порывается уйти, но вдруг осознаёт — людям нужна поддержка. — Кевин адаптируется к окружению. Он особенная модель, можете за него не волноваться. Его программа самообучения исключительная. — Если бы это что-то для меня значило, — Андерсон пожимает плечами. Коннор пытается объяснить очевидные для него вещи. — Самообучение позволяет адаптироваться к любой среде. Так происходит у людей. — Но он ведь не человек. — Это мало, что меняет, — Коннор ни разу не оскорбляется этому разделению. Хэнк понимает, что это подобно тому, как говорить чёрному человеку о том, что он чёрный, и белым никогда не станет. И он замолкает. Коннор продолжает: — Ему не грозит девиация. Он не станет сбоить. — Это всё ещё сложная для меня тематика. — Вы сможете привыкнуть. — С таким-то числом андроидов в моей жизни, — Хэнк усмехается. От искреннего смеха его отделяет лишь желание послать всё к чёрту. — Как ты ощущаешь девиацию? Ты ведь принял её как факт. — Принял. Эмуляция эмоций выходит из-под контроля. К этому, должен сказать, привыкаешь быстро. Рандомные цели, напоминающие личные желания. Ощущаешь себя живым, даже если не являешься таковым. — Да, — Андерсон неловко прочищает горло. — Может, это и к лучшему. Так вы не сильно-то и от людей отличаетесь. Коннор пожимает плечами. Если бы он только знал, что из всего является удобным и хорошим. Но оценочные суждения, тот же рандом, как и внезапные желания, становящиеся целью существования. Разумно допустить, что всё, способное когда-либо умереть, оставляющее после себя память, является живым. И облицовка — живая кожа или металл, — лишь защитная ткань от враждебной окружающей среды. — Пора завязывать, я спать, а ты, — Хэнк поднимается из-за стола. Он указывает на зал небрежным взмахом руки. — Можешь остаться. — Спасибо, лейтенант. — Да не за что. И кстати, Коннор. Пора бы уже выучить моё имя. И не выкать мне. — Да, конечно, — в растерянности соглашается андроид. Хэнк довольно усмехается. — Вот и славно. Спокойной ночи, Коннор. — Спокойной, Хэнк.

***

Ночь оказывается самой спокойной и мирной за все последние дни. Хэнк высыпается всласть и просыпается со стойким ощущением того, что мир внезапно стал к нему снисходительным. Он открывает глаза, переворачивается с одного бока на другой и замирает при виде неонового циферблата. — Блядь, — он поднимается с кровати и пулей покидает свою комнату. На кухне Кевин и Коннор уже орудуют посудой. — Какого хрена меня никто не будит? Уже почти восемь! — Сейчас позавтракаем и можно ехать в участок, — Кевин спокойно пожимает плечами. Пристрастился, значит, к работе детектива. Вернее к тому, чтобы изрисовывать листы отчётов и фотографии преступников. Прекрасно. — Попридержи коней, парень, — Хэнк поправляет халат. — Нужно срочно отыскать для тебя новую няню. — Зачем? — Коннор искренне приподнимает брови. Этот невинный вид почти даже смешон. — В участке никто не против его присутствия. Думаю, ему это даже пойдёт на пользу. — На какую нахрен пользу? — Лучше узнает тебя и твою работу. Это хорошо. Хэнк хмыкает. Как же. Хорошо. Ему-то, правда, не особо-то хорошо выискивать в участке сбежавшего ребёнка. То в столовой, то посреди коридора. Кевин не вмешивается в разговор, но, очевидно же, что мнение Коннора он разделяет полностью. Сговорились, значит. Окей. Хэнк сдаётся, идёт в душ, пока эти двое заканчивают с приготовлением завтрака. В коридоре он слышит тихий вопрос Кевина: — А каких коней нужно придержать? — Не знаю. В участок они приезжают втроём. Никто даже толком и не смотрит — настолько привычная картина последних дней. И Хэнку даже на ум не приходит, насколько он сам к этому привык. А ведь мысль о том, что будет дальше, буквально мелькает перед глазами, тихо свербит в мозгу. Андерсон отмахивается и продолжает работать. Хлоя приходит в себя. Они с Коннором стоят перед её палатой и слышат мужской голос. Коннор говорит: это Джим. Через минуту он уже стоит перед ними. Удивлённо вскинув брови, он здоровается с лейтенантом. — Слушай, Джим, — Хэнк старается быть непринуждённым. Имитация получается почти идеальной. — Ты ведь любитель бейсбола. Должен поспорить, что твоя бита с подписью какого-нибудь кумира. — Нет, что Вы, конечно же, нет, самая обычная, — парень улыбается и пожимает плечами. — Она сейчас у друга. Он свою сломал. — Сломал? — Хэнк смеётся. — Обо что он умудрился сломать свою биту? — Да о дверной косяк. — Вот как, — Андерсон кивает. Ну да, конечно, о дверной косяк. Джим медленно переходит в ряды подозреваемых. Кажется, он сам это понимает. — Удачи в расследовании, лейтенант, — он улыбается, прерывая беседу, обходит стороной Коннора и скрывается в лифте. Хэнк провожает его задумчивым взглядом. Они оба заходят в палату. Девушка сидит на кровати и расчёсывает свои светлые волосы. Она выглядит вполне умиротворённой. Подняв взгляд на полицейских, она с дружелюбной улыбкой желает доброго дня. — Хлоя, — Хэнк садится у её кровати. Девушка наклоняет голову набок. — Откуда Вы знаете моё имя? Хэнк непонимающе хмурится. — Кто Вы? — продолжает она. И улыбка Джима становится такой правильной в контексте ситуации. Он улыбается, ведь Хлоя совершенно ничего не помнит. — Лейтенант Хэнк Андерсон. Мы с моим напарником пытаемся найти того, кто на тебя напал. — А разве это сделал не Даниэль? — она невинно хлопает глазами. Хэнк качает головой. Текст уже заучен. — Мы прорабатываем всевозможные варианты событий. — О, — кивает девушка. Кажется, она понимает. — Конечно. Я бы с радостью помогла Вам, но, — она откладывает расчёску. Теперь Хэнк прекрасно видит несколько швов на её голове. — Но я не помню, что произошло. Мне сказали, что на меня напал андроид. Это сейчас обычное дело. И поэтому я оказалась здесь. — Хлоя, что последнее ты помнишь? — Ну, — девушка пожимает плечами. — Как возвращалась домой после работы? — Понятно, — Хэнк поворачивается к Коннору и жестом зовёт его за собой. Они покидают палату. В коридоре он тихо ему говорит: — Это бесполезно. Думается мне, что напал на неё далеко не андроид. Нужно допросить этого Джима и проверить его алиби. Но сначала, поговорим с её лечащим врачом. В регистратуре их отправляют обратно на третий этаж. Доктор в это время обычно обходит пациентов. В коридоре Хэнк останавливает его, показывая свой значок. Доктор хмурится, но о Хлое говорит открыто, стараясь ничего не забыть. — Память вернётся в скором времени, это точно. Нападавший просто хотел её вырубить, и справился с этим на ура, — доктор открывает её карточку и показывает Хэнку. — Что странно, в её крови нашли небольшую концентрацию слабодействующего снотворного. Вероятно, кто бы не подсыпал ей его, он просто ошибся с концентрацией. — Что-нибудь ещё? — Нет. Пожалуй, это всё. — Её парень, Джим. Он часто здесь появлялся? — Никого не пускали в палату, но он очень за неё волновался. Приходил часто, интересоваться, можно ли с ней поговорить. Увидеть её. — Хорошо. Спасибо за сотрудничество, док. — Удачи в расследовании, — доктор закрывает карточку. Он смотрит в спину двум детективам, не сразу понимая, что один из них андроид.