Антропный принцип

Ричард выливает кофе в раковину прямо перед детективом. Хэнк не знает, что между ними происходит, но их вражда начинает касаться полицейских в участке. И это плохо. Но Джеффри может лишь пожимать плечами. Он говорит: Ричарда больше некому отдать. Капитан Аллен отказывается брать этого андроида под свою ответственность, ему хватило старого Коннора. Новый — уже слишком. — Они поубивают друг друга, — Андерсон вздыхает. Рида терпеть тяжело даже машинам. Одна Тина находится с ним рядом и при этом чувствует себя уютно. В отделе её считают странной. Никто бы в здравом уме не стал терпеть этого ублюдка. А она терпит. Следовательно — странно это всё. — Лейтенант. Не оборачиваясь за свою спину, Хэнк узнаёт этот голос. Он очень похож на Коннора, однако... разница для него очевидна. Не те интонации. — Ричард? — Хэнк хмыкает, не оборачивается. — Пришёл и мой кофе вылить? — Если этого желаете. — Избавь меня от этого. Что тебе надо? — Одна женщина оставила заявление о пропаже андроида. Кажется, теперь за это отвечаете Вы, — Ричард кладёт бумагу на стол. Хэнк думает послать его к Фаулеру, но останавливает себя. Он читает заявление о пропаже. Удивительно, но написано оно лаконично и чётко по делу. Пропал андроид, модель AX500, серийный номер, адрес для связи и мобильный. Он перечитывает написанное несколько раз и задумчиво спрашивает: — Когда это оставили? — Сегодня утром. — Хорошо. Спасибо. Можешь идти, — Хэнк косится на Ричарда. Тот кланяется (какая учтивость, ей-богу, напоминает Коннора) и уходит. Если бы Рид не был необоснованным ненавистником андроидов, он бы смог сработаться с таким. По крайне мере, так кажется Хэнку. Он ведь сам смог. — Лейтенант, — а вот этот голос Хэнк ни с кем не перепутает. Всё дело в интонациях и выражении лиц. Даже не видя Коннора, он может знать, когда тот подвержен стрессу, а когда спокоен. — Кевин уже на занятиях. Я по дороге купил кофе, вот, — он ставит бумажный стаканчик рядом с грязной кружкой и на секунду улыбается. — Ну и хорошо. У нас тут есть работка. Не знаю, стоящая ли, но давай проверим, — Андерсон указывает на заявление, — женщина оставила. Уверена, что её андроид пропал. Это не первый случай. Не знаю, сбегают они так или их кто-то ворует, но проверим. Хэнк хватает кофе и смотрит на Коннора. — Ты чего такой помятый? — Столкнулся с толпой агрессивных людей. Диод выдаёт меня. — Ну и базар, — Хэнк недовольно морщится, — может, тебе стоит на время выковырять его, как делают другие? — Нельзя. — А я разрешаю. — Вы же понимаете, что этого недостаточно? — Коннор снисходительно улыбается. Андерсон знает, что его слова не имеют вес. Но он очень зол на происходящее. Возле выхода из участка они сталкиваются с не менее злым Ридом. Он толкает Коннора в плечо, проходя мимо. И Хэнк обещает засунуть ему руки в зад, если такое повторится снова, но в ответ получает лишь красноречивое молчание. Это повторится — они оба знают.

***

Две тысячи тридцать восьмой год должен был войти в историю, как прорыв в инженерии. Как новое общество, обогащённое полезными машинами, но в итоге это время погрязло в ненависти и раздоре. Из окна автомобиля видится чистый город с людьми, выступающими за ликвидацию андроидов. Это весело лишь тому, кто получает выгоду, но Хэнку даже улыбнуться тяжело — вся эта муть давит на мозг. Он не хочет, чтобы андроиды заполоняли всю территорию, но и не может желать их ликвидации. Он не золотая середина, это ясное дело, но он понимает, какие вещи можно считать жестокими, потому что они очевидны. — Хэнк? — Коннор замечает хмурость лейтенанта и кладёт ему на плечо руку. — Что-то случилось? — Да нет, ничего, — Андерсон отмахивается. Коннор смотрит вглубь вещей, почти как человек. Девиация позволяет видеть и чувствовать больше: не одни задачи и программный код. От этого осознания и вовсе становится тошно. Они как загнанные в угол звери — потерянные и испуганные. Как факт: машины не могут чувствовать. Но в этом городе творится какая-то хрень. Ей-богу, он свихнётся на этой почве. — Ты выглядишь... подавленным? — Я не могу взять в толк, нахрена изначально давать машинам эту эмуляцию эмоций? Нахрена добавлять в код лазейки? Камски просто ублюдок, — Хэнк выруливает с дороги и паркуется у террасы небольшого домика. — Девиация, как навязчивая идея. Но кому от этого хоть какой-то прок? Машины против людей, а люди против машин. Это не даёт мне покоя. — Он видит это иначе, Хэнк. Для него это... необходимость, возможность дать миру шагнуть вперёд. Понимаешь? — Я отказываюсь его понимать, — Хэнк со злостью захлопывает дверцу машины, пинает по колесу в попытках успокоиться, но это не приносит должного удовлетворения. Коннор смотрит с интересом, что ещё может предпринять человек. Но Хэнк вздыхает, поправляет куртку и идёт к дому. Дверной звонок заедает, только со второго раза раздаётся пение птиц, и уже спустя минуту перед ними открывает дверь миловидная девушка с длинной косой. — Да? Вам кого? — Я лейтенант Андресон, а это — мой напарник Коннор. Мы по поводу пропажи андроида. В участке лежит заявление от имени... — Моя мама писала, да, — девушка закатывает глаза и оборачивается назад. — Мам! К тебе пришли полицейские! По поводу Норта! — Ох, — слышится топот, а после входная дверь раскрывается сильнее, и женщина, с маленьким ребёнком на руках, указывает внутрь дома. — Проходите! Я совсем замоталась. Не думала, что полиция отреагирует так быстро. Я сейчас будто без рук. Норт, андроид наш, помогал мне во всём. И за ребёнком мог присмотреть, и ужин приготовить. А теперь одна на весь дом. Эмилия помогает, как может, но, вы сами понимаете, ей дома не сидится. У неё учёба, друзья. Ладно, что-то я совсем заговорилась. Хотите задать мне вопросы? — Да, нам бы хотелось узнать побольше, — Хэнк осматривает холл, медленно за женщиной он идёт на кухню, где садится за стол. Перед ним сразу ставят чашку с чаем. А Коннору протягивают бутылку с тириумом. — Почему Вы решили, что Ваш андроид именно пропал? — Он не был девиатом. Даже, если бы и был, он не стал бы сбегать. Мы не подвергали его стрессу, не избивали, не унижали. Он был частью нашей семьи. Будь он девиантом, он был бы к нам привязан. Понимаете? А если не был девиантом, то не мог бы сбежать из-за программного кода. Но это так... мелочи. У него стоял чип в зубном протезе. На случай, если что-то случится. Я попыталась проверить его местонахождение, но... безрезультатно. Он сломан. — Когда он пропал? — Вчера с утра он должен был забрать вещи из прачечной. Но до прачечной так и не добрался. Я подождала его сутки и пошла в участок. Мне сказали, что нужно ждать ещё, но я настояла на своём. Девушка в регистратуре смилостивилась и согласилась принять заявление сейчас. К андроидам относятся предвзято, я понимаю. Но, денег на нового нет, да и к Норту, говорю же, привязалась сильно. Он идеальная модель для помощи в повседневных делах, — женщина отдаёт ребёнка дочери, а сама садится за стол. Она вспоминает всё, что только может. И полезное, и не особо. Хэнк слушает её внимательно и не сразу обращает внимание на Коннора, что зовёт его. — Хэнк, — андроид открепляет фотографию от холодильника и показывает Андерсону. Мишель (он не сразу вспоминает имя женщины, но после старается запомнить — Мишель Кастро) удивленно смотрит на них. Хэнк берёт фотографию в руки: с глянцевой поверхности на него улыбается Эмилия, а рядом с ней — Джим. Он щурится от яркого солнца и обнимает девушку за плечи. — Оу, это моя дочь со своим молодым человеком. Джимом, — Мишель улыбается, в её голосе полно нежности, — очень хороший мальчик. Он вчера забрал вещи с прачечной, как только узнал о нашей беде. — Правда? Хороший парень. Ничего не скажешь. А как давно они встречаются? — Ну, около месяца, — женщина прикидывает в голове даты, а после добавляет: — неделю назад был месяц. Только он совсем забыл об этом. Но ничего, с кем не бывает. Он много работает в каком-то кафе. Название сейчас не вспомню. — Понятно, — Хэнк возвращает фотографию Коннору. Тот возвращает снимок в рамку. Немного поболтав с хозяйкой дома ещё, они покидают дом и только в машине возобновляют диалог. — Этот Джим, — Хэнк хмурится, — надо с ним поговорить. Не верю я в совпадения.

***

Ближе к шести вечера Хэнк вспоминает о Кевине. Спохватившись, он просит Коннора его забрать, а сам отправляется к Хлое. Что хорошо: выглядит девушка замечательно, никаких следов усталости и плохого настроения. Хэнка она встречает с улыбкой. — Лейтенант, я чем-то могу помочь? — она снимает со своих рук резиновые перчатки и заводит его в небольшую комнатку с рабочим столом. — Если Вы насчет случившегося, то увы, я так ничего пока и не вспомнила. — Очень жаль, я хотел чуть больше узнать о твоём распорядке дня, о друзьях и тех, кто мог желать тебе зла, — Хэнк обходит стороной кресло и останавливается у стола, смотря на девушку суровым взглядом. Это выходит невольно. Отпугивать и напрягать её он не желает, точно также, как и подавать вид, будто ему интересен Джим. — Оу, ну, насколько я помню, врагов у меня и нет вовсе, — Хлоя хмурится, пытаясь напрячь память. — Друзья... ну, у меня подруга детства есть и несколько подруг по учёбе. Много знакомых. И тут, — девушка обводит рукой комнату, но имеет в виду весь детский дом, в котором помогает воспитателям в своё свободное время, — очень много хороших людей, с которыми я поддерживаю контакт. Даже не знаю, что и ответить. — А твой парень что? Может, у него есть бывшие, которые могли из-за ревности желать тебе зла? — Ой, у Джима-то? — от хмурости девушка переходит на смех. Хэнк не понимает, что это может значить. Но Хлоя быстро берёт себя в руки и поясняет: — Джим, конечно, очень хороший. Удивительно, что за ним не бегают толпы. Он говорит, что просто не со всеми может ужиться и что... любит меня. Так что, думаю, это исключено. У него нет злых бывших. Иначе бы я о них знала. — А чем он занимается? — Ну, он работает в баре неподалёку, барменом, там название ещё такое милое "Sweet cherry". А это имеет отношение к делу? — Нет, просто, к слову пришлось, — Хэнк пожимает плечами. Где-то в глубине души он за неё переживает. Он говорит: — Будь осторожна. Хорошо? — Конечно, спасибо, — она вся расцветает в смущённой улыбке. И Хэнк невольно улыбается в ответ. — Удачи в расследовании. Надеюсь, Вы поймаете преступника. — Сам на это надеюсь, — и он выходит из комнаты, прямиком натыкаясь на мальчишку лет семи. Он врезается в его ногу, трет лоб и хмуро поднимает голову вверх. Хэнк поражённо застывает, пока мальчик грозит ему кулаком. — Смотреть надо, великан, куда идёшь! — Ну, извини, малой, — Хэнк порывается потрепать его по волосам, но мальчик уходит от касания, отчего больше возмущается. На его щёчках появляется румянец, и, кажется, что возмущайся он ещё больше, между его бровями так и заляжет спустя время глубокая морщина. — Да тише ты, я же извиниться пытаюсь. — Руки при себе! Только хорошим великанам можно меня трогать. Ты хороший? — и смотрит своими глазами, будто дыру хочет прожечь. Хэнк разводит руками: хрен его знает. Малец фыркает и уходит прочь. Хэнку ничего не остаётся, как самому покинуть пределы здания.

***

В баре почти никого нет. Хэнк борется с желанием заказать себе виски. Девушка за барной стойкой видит эти колебания и с улыбкой наливает ему выпить. — За счёт заведения, — добродушно говорит она и упирается локтями в стойку. — Какими судьбами к нам? Днём обычно никто не заходит, поток начинается с вечера и до самой ночи. — Мне кое-кто нужен. У вас работает некий Джим Уайт? — Джим? Ну да, — девушка удивлённо раскрывает и без того большие глаза, подведённые тёмно-синей подводкой. Она блестит в искусственном свете ламп. Её ресницы, слипшиеся от большого количества туши, невинно хлопают. Раз. Два. — А с какой целью интересуетесь? — Да я так, — Хэнк достаёт значок, отпивая алкоголь, уже сейчас понимая, насколько недовольно будет на него смотреть Коннор. Но это же бар, тут не заказывают молочные коктейли. Он хмыкает, пока девушка суетливо выпрямляется, будто интересуются ею. — Он является свидетелем по одному незначительному делу. Нужно задать пару вопросов. Мне сказали, что он работает здесь. — Работает, но, — девушка прикусывает нижнюю губу, — он не появлялся на работе давно. В этом месяце отработал смен десять, не больше. Говорит, какие-то важные дела есть. Вот. А что за дело? Мне дать его номер? — Нет, не стоит. Это не телефонный разговор. Не знаешь, когда у него следующая смена? Девушка отрицательно качает головой. — Нет, не знаю. Мне ему сказать, что Вы его искали? — А сможешь? — Хэнк щурит глаза. Девушка мнётся, а после выдаёт: — Ну, да. Он временами остаётся у меня. Мы с ним... встречаемся. Но это не рабочий роман. — О, — Хэнк перестаёт скучать. Он отодвигает пустой бокал и на предложение девушки выпить ещё, отрицательно качает головой. — И давно? — Ну, чуть больше недели. Это важно? — Да нет, — Хэнк натянуто улыбается. — Дело незначительное, не говори ему, что я его искал, ладно? Думаю, справимся и без его показаний. Где тут туалет? — До конца коридора и направо. Андерсон кивает, в знак благодарности он оставляет девушке чаевые, заодно смотрит на её бэйдж, запоминая имя. В туалете он звонит Коннору и негромко просит: — Найди мне любую информацию, которую только сможешь на Лилию Уокер. Понял? Отлично. Встретимся в участке. Хэнк покидает уборную. У выхода он видит мужскую фигуру, присмотревшись, он узнаёт в ней соседа Хлои. Того самого, что успел довести его до мандража своими высказываниями против андроидов. — Этот мужчина что-то заказал? — Хэнк с сомнением хмурится. Девушка растерянно переводит на него взгляд. — Нет. Он тоже спрашивал о Джиме. Я упомянула о Вас, ничего страшного? — Ничего. Что он спрашивал? — Хотел узнать, где тот сейчас находится. Потерял его. Сказал, что он его дядя, — девушка замолкает. Хэнк скептически приподнимает одну бровь. Лилия кривит губы. Её настроение стремительно близится к нулю. Негромко она добавляет: — но у Джима нет родственников. Он сирота. По крайне мере, он говорил мне так.

***

С утра Кевин решает показать свои кулинарные таланты и запекает картошку с чесноком в микроволновой печи. Она не сгорает только чудом, видимо, чувствуя, что рядом её собрат. Тяжело жужжа, она расправляется с картофелем, в то время, как мальчишка снимает с себя новый фартук. Он деловито вешает его на крючок с полотенцем и предлагает сесть за стол. Ест он обычно мало. Так, в общем-то, и предписывает ему программа. Идеально он симулирует, будто чувствует вкус и температуру. Дует на еду, прежде чем положить её в рот. Тщательно пережёвывает и выдаёт: — Нужно было больше соли добавить. Хэнк пожимает плечами. Он совсем не гурман. Его рацион состоял раньше из одного фаст-фуда, а теперь из чего угодно, только не из бургеров и картошки фри. — Да и так нормально, — он отмахивается. Ест с аппетитом, и удивляется, когда Кевин протягивает ему бумажный пакет. — Что там? — Обед, — мальчик опускает взгляд в тарелку, будто он смущён собственным проявлением доброты и заботы. Андерсон заглядывает внутрь и видит контейнер с едой. Визуально он определяет, что это салат с курицей. — Когда ты успел? — он может только удивляться количеству приготовленной еды. И тому, как Кевин успевает работать за его спиной. Но мальчик только пожимает плечами. — В любом случае, спасибо. Я думал, обычно происходит наоборот. — То есть? — Взрослые готовят детям, собирают им обед. — Я в этом не нуждаюсь, сами знаете. И мне нужно больше практики. — Да, конечно, я понимаю, — Хэнк берёт пакет. С ним он уезжает в участок. Кевин остаётся дома один. Впервые на нём лежит ответственность за весь дом. И Андерсон может только молиться на то, что не обнаружит одни щепки да пепел, когда вернётся назад. В участке его уже ждёт Коннор. Он стоит с целой кипой бумаг. Он говорит: — Добрый день. Рад тебя видеть. — Так уж и рад? — Хэнк приподнимает бровь. Он забирает бумаги на Лилию Уокер и первым делом смотрит информацию о её семье. Мать, отец, младший брат и самое главное — помощник-андроид. Он цепляется за эту информацию и делится с Коннором своим предположением о Джиме, что справляется с андроидами на раз и два. Коннор молчит. Он всё ещё не знает, что ответить на поставленный вопрос. Он был уверен, что обычно люди так приветствуют друг друга. Хэнк машет рукой прямо у него перед глазами. — Приём? Связь с космосом потеряна? Слышишь, что я говорю? Нужно проследить за Джимом. — Андроиды пропадают по всем районам, он не может действовать везде и сразу, — Коннор отмирает. Он переводит всё внимание на работу, однако диод светится жёлтым, что не укрывается от Хэнка. — Работает с кем-то? — он обмозговывает этот вариант, и думает, что его напарник действительно может быть прав. Напарник, который находится в стрессе по неведанным причинам. Он бы повесил на это ярлык "восьмое чудо света", но знает, что в выверенных системах всё всегда просто. — Это выглядит разумным. Ко всему прочему, в баре Джима искал Браун, тот, что напротив Хлои живёт. Он представился его родственником. Эй, ты меня слушаешь? Всё хорошо? — Да, конечно, — Коннор поворачивается боком. Хэнк не может видеть его диод в таком положении. — Зачем Браун искал Джима? — Хороший вопрос, только я сам не знаю. Предлагаю проследить за этими двумя, раз на то пошло дело. Только нужно пристроить куда-нибудь Кевина. — Не переживаешь, что сейчас он дома один? — Я больше переживаю за сохранность дома, — Хэнк усмехается, Коннор не сразу понимает, что это шутка. Он зависает, а когда слышит смех, неловко улыбается, как делал это и раньше. Андерсон хлопает его по плечу. Мол, всё нормально. Он не дурак и многое понимает. Вроде как. Коннор не то, чтобы сомневается в нём, но, ей-богу, он не переваривает человеческий юмор. Напрочь. Как и людей. — Я могу найти няню на сутки... — Нет, не надо. Рид выказывал желание пристроить Ричарда нянькой, чтобы побыть одному. Воспользуемся его добротой, пока есть возможность, — он возвращает бумаги Коннору, а сам идёт к детективу. Это сомнительный вариант, он понимает и сам, но этому козлу доверяет больше, чем каким-то незнакомым людям. Гэвин, что не удивительно, инициативу поддерживает сам. Он подзывает Ричарда и говорит о важном задании, да расписывает так, что Хэнку становится дурно. Ещё дурнее становится андроиду, который только спустя половину диалога начинает понимать, что его водят за нос. — Детектив, если Вы считаете это смешным... — Губы склей, сейчас говорю я. И это серьёзно. Присмотришь за Кевином, чтобы не сорвать дело Хэнка. Всё ясно? Ну и отлично. Старик даст тебе свой адрес, — Гэвин бросает всего один взгляд на Андерсона и уходит. С Ричардом наедине становится неуютно. Хэнк чувствует каким холодом веет всего от одного металлического взгляда. Но андроид ничего не говорит. Он ждёт указания и, получив адрес, учтиво обещает справиться с заданием.

***

Рид проклинает чёртов мир, пока стоит у двери не своего дома. Спрашивается, какого же чёрта он забыл тут? Но он не может унять сверлящее чувство долга, поэтому стучит в дверь и протягивает пакет с едой удивлённому Кевину. — Я думал, что за мной сегодня присматривает Рич, — он принимает пакет и заглядывает внутрь. — О, продукты. Зачем столько? — Обещал же устроить мне мастер-класс, так давай, чего виснешь? — Рид хмыкает и снимает куртку. В доме Хэнка, стоит признать, не так грязно, как представлялось всегда. У него даже вполне уютно. Не было бы огромной собаки — и почти идеально. — Детектив, — Ричард появляется на кухне и кивает ему в знак приветствия. — Что-то случилось? — Ага, ты случился, — Гэвин усаживается за стол и указывает на андроида пальцем. — Не доверяю я тебе, понял? Решил проверить, как ты справляешься тут. — Всё было хорошо, но втроём нам будет куда лучше и веселее, — Кевин улыбается, расставляя продукты на столе. Он отвечает за Ричарда, чтобы словесная бравада не переросла в конфликт. — Что будем готовить? — Решай сам, мне насрать, — Рид отмахивается быстро. Слишком быстро, поэтому успевает после пожалеть. Задумавшись над вопросом серьёзно, он понимает, что целенаправлено покупал продукты для одного определённого блюда. — Хотя нет. Постой. Давай рыбный пирог? — Хорошо, — Кевин спокойно кивает. Он поднимает взгляд на Ричарда и его умиротворение сменяется искренним возмущением. — Ты не переоделся? Мы же договаривались! — Я... — Никаких отговорок! Обещание! — он стучит по столу несколько раз и улыбается, когда Ричард уходит. Он намеренно не смотрит на удивлённого Гэвина, чтобы ошарашить его сильнее. Андроид появляется на кухне через пару минут. Он одет в одежду Андерсона: хипстерская рубашка, нелепые штаны и босые ноги. Рид не прыскает со смеха — настолько удивлён. А Кевин с улыбкой говорит ему: "начинай". И Ричард для эффекта прочищает горло, а после голосом Хэнка говорит: — Господи, Кевин, ты снова готовишь? — раздражение и усталость. Гэвин точно слышит голос Хэнка. Этот старик всегда говорил со смесью странных, тщетных эмоций. Смотря на него мир казался слишком обречённым. — Что это происходит? — Рид наклоняется к столу и тихо спрашивает у Кева. Тот мотает головой, смеясь. У них просто-напросто своя договорённость. А Ричард, тем временем, продолжает говорить голосом Хэнка: — Какого чёрта Вы тут сидите? Не спится вам? Ну, ничего, не переживайте, я знаю, как спиться. Помогу! — нелепая игра слов приводит Гэвина в ещё больший шок. Но строго он говорит, что шутки — не лучшая его, Ричарда, черта. Поэтому лучше помолчать. Да вот только проблема в том, что веселится Кевин, и время от времени он всё же просит пародировать лейтенанта. В какой-то момент смешно становится даже Риду. Поначалу он скрывает свою усмешку, но в итоге смеётся вместе с Кевином. Пирог получается очень вкусным. Он ест его один, потому что окружение — андроиды. Обычно этому не придаёшь значения, но когда случается такое, не можешь не удивляться, насколько сильно они заполонили пространство. Куда ни сунься — машина. Учтивость, польза, долговечность, а наряду и другие черты, которые не всегда оговаривает СМИ: девиация, физические преимущества, которые позволяют одерживать над людьми победу. Гэвин в обычное время старается не зацикливаться на этом, но когда перед носом так и веет дерьмом, о ромашках как ни старайся, думать не получится. Так он и живёт: в этом дерьме. И он с одной стороны прекрасно понимает свихнувшихся машин, ведь люди ещё те сволочи, но с другой — он ведь сам человек с отвратительным характером. — Рич, — Гэвин находит у Хэнка припрятанный алкоголь и наливает себе в стакан. Он не мелочится, льёт до краёв и садится напротив андроида. — Ты ведь андроид-детектив. Тебе приходится ловить своих, так скажем, собратьев. Тебе нормально так? — Вопрос заранее имеет подтекст, наводящий на мысль о девиации? Я ничего не чувствую. Есть задача — есть решение. — Ну да, — Гэвин притупляет взгляд. — Если ты не чувствуешь ничего, то какого хрена показываешь злость? Ну, сам знаешь когда. — Я заметил, что вы понимаете язык грубой силы, поэтому решил действовать соответствующе. — Понятно, — Рид даже возмущаться не думает. Для него всё выстроено логично в поведении напарника. Видимо, он совсем не девиант. Только вот неясно: спокойно от этой мысли или досадно. Он отпивает виски и перебирается в зал. Кевин сидит там на полу и вычёсывает Сумо. Спустя минут двадцать он идёт спать и Рид тихо включает телевизор. Ричард присоединяется к нему. Так и сидят на одном диване, смотря скучные новости. Алкоголь стремительно заканчивается. Он отставляет пустой стакан, зевает и переключает канал. Одна минута за другой тянется подобно сладкой карамели. Карамель. Да. Очень сладкий десерт. Гэвин закрывает глаза и больше не может их открыть. Всё дело в сладкой карамели, думает он, и в этот момент начинает засыпать. Совсем рядом пахнет Хэнком. Кевин ворочается в кровати. Весь потолок изучен до мельчайших дыр, и он решает, что сегодня — в такой-то свободный день! — он вполне может лечь позднее. Поэтому, пролежав пару часов (для оправдания, он ведь действительно пытался впасть в анабиоз), он покидает комнату и тихо шествует в зал. Телевизор играет негромко. В развлекательной программе люди танцуют рандомные направления: от пол дэнса до ирландской чечётки. Но забавно не это, а то, как неподвижно сидит Рич. Он отключает вентиляционные трубы (то есть, совсем не дышит), чем напоминает настоящую машину — без звуков, движений, жизни. Поначалу Кевин даже пугается, ведь у Ричарда никогда не бывает помех! Его неизменно синий диод стремительно желтеет, выдавая и легкий ужас, и волнение. Кто бы мог подумать, что его испугает спящий на плече человек. Но вот картина маслом: Гэвин прижимается щекой к плечевому суставу, а Рич, как и полагается андроиду, смирно сидит, боясь нарушить хрупкий покой. Кев тихо смеётся и покидает зал. Возможно, ему тоже следует хоть когда-нибудь щадить Хэнка и не будить его с утра. Это человеческий поступок, как-никак! Но хорошо, что Сумо не человек. Поэтому Кевин будит пса, жалуется на скуку и смотрит, как в глазах бедного животного скапливается усталость всего мира. Он разевает пасть, облизывает мальчишку и укладывает спать рядом с собой.

***

Темнеть начинает рано. Пекарня у перекрёстка закрывается на пару часов раньше, и пусть дроны следят за порядком, люди всё равно опасаются, и сами не зная чего. Они осторожно закрывают магазины, дома, хотя почти у каждого есть свой личный андроид. По новостям показывают ужасы наряду с новыми открытиями. Реклама борется с фактами, а факты подстраиваются под рекламу. Из окна автомобиля Хэнк видит, как Браун медленно идёт вдоль дороги, озираясь по сторонам. С телеэкрана девушка улыбается и представляет новую модель. Браун кривится, видя эту идеальность, громко фыркает и скорее идёт дальше. Его тень следует за ним по пятам и к ней присоединяется человек. Хэнк подаёт знак и их машина медленно трогается с места. Они проезжают немного, паркуются за домом, из-за угла которого могут видеть, как неподалёку Браун идёт с каким-то парнем. — Это Джим, — Коннор подаёт голос и Хэнк одним жестом заставляет его молчать. Он и сам всё понимает. Две фигуры останавливаются с другой стороны дороги почти напротив них. Они что-то агрессивно обсуждают. Браун машет руками, а после толкает Джима к стене. Одной рукой он заставляет его вжаться в кирпич, а второй указывает на себя. — Ты слышишь что-нибудь? — Хэнк шепчет. В этом нет нужды, но напряжение сказывается. Коннор слабо приоткрывает окно, так, чтобы это было незаметно. Он прислушивается. Люди продолжают ругаться. Джим с трудом отталкивает Брауна и отходит на несколько шагов. Для собственной, конечно же, безопасности. — Они ничего не знают, — передаёт Коннор то, что успевает зацепить слуховым аппаратом. — Я тебя понял. Этот разговор окончен. Джим скорее уходит. Он перебегает на их сторону, проходит мимо машины, даже не удостоив её взглядом. Что, конечно же, хорошо. Хэнк хмурится. Коннор будто его мысли читает. Он выдаёт: — Поедем за Джимом. Андерсон соглашается. Это разумно: следить за кем-то чуть более злым, задетым, импульсивным. Они ждут, пока парень свернёт за дом, и выезжают с парковки. Кажется, они знают, куда направляется Джим. Неподалёку от Харт-Плаза уже второй год строились новые дома. Частные оставались нетронутыми и продавались по дешёвке, потому что в прибрежной зоне уже не было так уютно и безопасно. Мало кого привлекало это бурление жизни и новшество. У центра Ренессанса и вовсе хотели открыть новое место по выпуску и оптовой скупке андроидов. Правительство скупилось только на людей — оставшиеся жители требовали больше полицейских участков для собственной безопасности. Заявления обещали рассмотреть, только вот люди массово уезжали в более мирные районы или те, где присутствие андроидов запрещалось законом. — Её дом следующий, — Коннор откладывает карту и указывает рукой на небольшой домик с табличкой "продано". Он откидывает спинку сидения и поворачивается к Хэнку лицом, а тот только сосредоточено осматривает территорию и молча кивает. Ему нравится это место, но то, что с ним сделали люди — нет. Новые центры, новые дома — обычный маркетинговый ход, чтобы вернуть району былую славу. Когда-то он жил здесь, ещё до появления Коула. Это была хорошая молодость. — Лейтенант? Андерсон нехотя поворачивается к напарнику. Все мысли об андроидах двоятся, оставляя неприятный осадок. Он ведь совсем не против этих железяк, но ему всё больше и больше кажется, что их намеренно выпускают, но совсем не для упрощения жизни. Скорее, наоборот. — Что хотел? — Ты задумчив. Какая проницательность. Хэнк хмыкает. Головой он понимает, что Коннор ни в чём не виноват и что срываться на нём глупо, да вот только подавляемая агрессия делает его неустойчивым к любым раздражителям. Даже в лице Коннора. — Мы на деле, полагается быть напряжённым. И задумчивым. — Не хочешь обсудить то, что тебя тревожит? — Не хочу. Коннор не предпринимает попыток заговорить снова. Они в молчании ждут, но Джим не появляется на горизонте даже спустя два часа. Откровенно, Хэнк начинает переживать, что они неправильно поняли Джима и что он вовсе тут не появится. Дом Лилии Уокер стоит неподвижно, тихо — всё говорит о покое и сне. Часы в машине показывают половину первого ночи. Район замирает без движений и лишних звуков. Притаившаяся опасность ждёт за углом. Ждёт, ждёт — да так и остаётся без ничего. Хэнк впадает в унылые мысли. Снова и снова думает об андроидах, своей жизни и алкоголе. Если так посудить: одно причина другого. И всё так запутано. — Хэнк, — Коннор слишком резко подрывается с места. Он открывает дверь машины и выходит наружу. А у них вообще-то тут прикрытие! Андерсон не успевает остановить андроида. Приходится самому выйти на улицу. Тогда-то он и замечает, что окно на первом этаже открыто настежь. Коннор следует к дому, не боясь непредвиденных ситуаций. Стоило, возможно, обговорить план действий, да вот только уже поздно. Хэнк достаёт пистолет из кобуры и следует за напарником. В темпе они подходят к дому, перепрыгивают через забор. Из окна к этому времени вываливается пластмассовое тело. Тириум расползается по лицу и шее. Джим выпрыгивает из окна следом и как только замечает их, тут же бежит в противоположную сторону. Коннор ускоряется и следует за ним. Хэнк сначала думает остаться возле дома, посмотреть, что с андроидом, но от мысли, что напарник может не справиться, что ему нужна будет помощь, бежит следом. Насколько это разумно — плевать. Пусть даже совсем нелепо и неверно. — Стой, иначе буду стрелять! — во втором по счёту переулке Джим спотыкается и дистанция между ними в разы сокращается. Он думает продолжить ход, но Андерсон со всей уверенностью наставляет на него дуло пистолета. И, честное слово, он готов выстрелить в этого парня. — Тебе некуда бежать. Ты арестован. — За что? — парень поднимает руки с усмешкой. Он плюёт под ноги Коннору и с вызовом смотрит Хэнку в глаза. — За то, что избавляю нас от этих ублюдков? За то, что спасаю от гибели человечество? — О, какой грандиозный поступок. Нам тебе цветы под ноги бросить, да толпу народа? — Хэнк кивает Коннору, разрешая скрутить парня. Тот не предпринимает попыток сбежать, только всего один раз толкает андроида в бок, пока на его запястьях не появляются крепкие наручники. Его ведут к машине, но вместо того, чтобы усадить на заднее сидение, меняют маршрут и ведут его к дому девушки. Лилия открывает им дом уставшая и помятая. Спросонья она совсем не понимает, что полицейские и Джим забыли у её порога. — Что случилось? — На Вашего андроида только что совершили покушение, — Коннор выступает вперёд, — с Вашего позволения я его осмотрю. Хорошо? — Что? — Уокер в ужасе сводит брови у переносицы. Её милые черты лица преломляются. Она впускает Хэнка и Джима в дом. — Джим?! — Этот парень похитил не одного андроида. Мы поймали его только сейчас. Нужны будут показания. Можете приехать завтра в участок после обеда? — Да, конечно же, да, — девушка не отводит от Джима глаз. В её взгляде нет осуждения, только непонимание происходящего. И совсем немного жалости. — Я совсем ничего не понимаю. Но сделаю всё, что только смогу. Коннор возвращается спустя пару минут. Андроида он тащит на себе и кладёт на пол в гостиной. Он показывает девушке на висок, из которого с мясом вырвали диод и на солнечное сплетение. — По сути ничего страшного, нужно будет заменить сердце и вставить новый диод с чипом. И залатать затылок, по которому тяжело ударили. Это незначительно для андроида. — Хорошо, — девушка слушает Коннора внимательно. Она буквально готова записывать каждое его слово, чтобы ничего не упустить. — Спасибо. Можно мне поговорить с Джимом наедине? — Не сейчас, — Хэнк качает головой. — Мне жаль. Но мы не можем этого разрешить. В участке у тебя будет такая возможность. — Хотя бы так, — девушка вздыхает. Она на время прикрывает глаза, глубоко вдыхает. И в полном спокойствии выпроваживает полицейских из своего дома. В участке их уже ждут. С чистой совестью Хэнк передаёт Джима капитану, который уводит парня в допросную комнату. Чёрт пойми, что он ему говорит, но уже спустя полчаса Аллен сообщает им о том, что действовал паренёк далеко не один. — Он упоминал имена? — Ни одного. Есть подозреваемые ещё? — Да, есть кое-кто. — Тогда советую поторопиться. Он просит один телефонный звонок, и мы не в праве ему отказать. Уверен, звонить он будет не адвокату. Аллен уходит. Он обычно немногословен и сохраняет субординацию, дабы держать ситуацию и людей под контролем. Хэнк даже поблагодарить его за помощь в деле не успевает. Да, кажется, капитану это и вовсе ненужно. — Дела, — Хэнк вздыхает. Глубокая ночь и он, в общем-то, не отказался бы вздремнуть. Да вот дело закрыть и положить на пыльную полку нельзя. Кажется, это только начало. В какое дерьмо он снова успел вляпаться? Коннор не задаёт вопросов. По его виду ясно, что он готов к работе. Хэнк проверяет мобильный телефон. От Рида есть всего одного сообщение, говорящее о найденном "винном погребе". Да отправлено оно давно. Значит, от алкоголя остались лишь небольшие миллилитры. Но насрать. — Наведаемся к Брауну, возможно, он уже понял, что Джим налажал. Если тот собрался звонить ему, то нам стоит поторопиться. Ночью дороги полностью пусты. Коннор вжимает педаль чуть ли не в пол. Они мчатся настолько быстро, что вид из окна превращается лишь в нечёткую палитру серых цветов. Одни оттенки — от светлого к тёмному и наоборот. — Полегче, — Хэнк успевает схватиться за дверцу при резком повороте. Его возмущение меркнет по сравнению с серьёзностью андроида. Тот даже не думает сбавлять скорость. И при другом повороте, Хэнка просто припечатывает к двери. Как они добираются до дома Брауна живыми — загадка. Андерсона совсем немного подташнивает, но в остальном он цел. Руки, ноги и голова — работают, о чём он и сообщает Коннору, когда тот с самым невозмутимым видом спрашивает: — Ты в порядке? В порядке. Был бы ещё в порядке этот шизоидный мир. Однако нет. Приходится подстраиваться и адаптироваться. В доме Брауна темно. Окна зашторены и с улицы ничего не рассмотреть. Хэнк идёт первым и усмиряет порывы Коннора прикрыть его собственной грудью. Он указывает ему, где стоять, а сам тихо прислоняется к двери. Тишина. Дом будто бы пустует. Он стучит в дверь, — и это ничего не меняет. — Лейтенант, я никого не вижу, — звучит как разрешение действовать дальше. Хэнк выбивает дверь с нескольких ударов и заходит внутрь. И правда — дом пустует. Но судя по следам совсем недолго. На столе ещё стоит грязная кружка из-под кофе. Диван чуть тёплый и промятый в месте, где на нём сидел хозяин дома. Хэнк обходит зал и спальню. Коннор следует за ним, пусть и знает, что это бессмысленно: некому нападать. — Сообщи нашим, что Браун сбежал, пусть объявят розыск. Пока Коннор отправляет отчёт, Андерсон поднимается на второй этаж и бегло обходит его. Все вещи (по крайне мере большинство) лежат на своих местах. Спустившись на первый этаж, он снова оказывается в зале. В одной единственной тумбочке он находит старенький ключ. И взгляд вовремя цепляется за ещё одну дверь, которую сложно приметить с первого раза. Она почти полностью сливается со стеной у кухни. Он открывает её и обнаруживает внутри лестницу, резко ведущую вниз, наряду с небольшим количеством хлама, наспех убранного в коробку. — Тут подвал, — Хэнк склоняется над различного рода бумагами и вещами. — Я посмотрю, что там внизу, а ты разбери эти бумаги. Если найдёшь что-то интересное — дай знать. — Обязательно, лейтенант. Среди обшарпанных стен приятного мало, но Андерсон спускается по крутой лестнице вниз, вытягивая руку с фонариком вперёд. Первым ему на глаза попадается массивный железный стол, полностью заставленный инструментами: от бытовых отверток до более крупных дрелей. На стене висят вырезки из газет и рамки с грамотами, которым, кажется, тут совсем не место. Хэнк оборачивается назад. Он светит себе под ноги, чтобы свободно пройти вперёд и не упасть, заходит за лестницу и медленно поднимает фонарь. — Что за чёрт? — он едва не роняет единственный источник света в этом помещении. С десятки пустых глаз смотрят на него и ждут: когда же старик потеряет самообладание. Искусственный свет переливается на идеальных металлических обшивках. Кое-где потёртых, но всё равно идеальных. Более этого идеально смотрятся только вывернутые конечности. У одного из андроидов всё ещё тускло светится диод. Всего у одного. Красный свет. Синий. Красный. Бледнеет. Его шея переломана, он не может шевелить ртом, но находится в сознании и тихо гудит, — это даже без разбора напоминает предсмертный хрип. Андресон и был бы рад помочь, но может только подойти ближе, осветив целую гору сломанных, искорёженных и пропавших без вести андроидов.