Антропный принцип

Дом, в который они въезжают, просто олицетворяет американскую мечту: тут есть и камин, и огромная кухня, и спальня, и гостиная, в которую вместилась бы целая семья и несколько соседей. Дом так и говорит: тут идеальное место для дружелюбной семьи. Гэвин ходит из одной комнаты в другую, примечает двуспальную кровать, примечает диван, на который и собирается отправлять Ричарда спать. Просто потому, что это весело. Камин, к сожалению, оказывается всего лишь частью декора. Он показывает картину горящего огня, только не даёт ни тепла, ни возможности потушить или разжечь его самостоятельно. — Так мы тут, как замужняя пара? — Рид понимает, какой идиот, раз догадывается об этом только сейчас. Ричард разбирает их вещи и на всякий случай прячет по дому оружие. Он говорит, что это в целях безопасности. — Будем зажиматься на публику с улыбкой? — Достаточно показаться дружелюбным и ненавязчиво поговорить с соседями, — Ричард поворачивается к детективу, на секунду начинает казаться, что ему самому противна мысль объятий с человеком, который ненавидит каждого, кто движется в пространстве. — Но если захочешь пообниматься — просто дай знать. Гэвин хмыкает и показывает андроиду средний палец. — Да пошёл ты, — говорит он. Ведь это и есть та очевидная причина, по которой они никогда не смогут подружиться. Быть может, забавно друг друга подкалывать, только выбор тематики совсем не соответствует терпимым темам. Наоборот. Гэвин очень зол и злится постоянно, когда Ричард думает открыть рот. Хуже, когда он действительно его открывает. — Что будет, если кто-нибудь найдёт твою заначку? — Рид останавливается возле кресла в гостиной, за обивкой которого спрятан пистолет. — Скажу, что у тебя паранойя. — О, как продуманно, — Рид скалится, — ну, раз у тебя всё начеку, то займусь приготовлением обеда. И если вдруг что-то пойдёт не так, я твой зад спасать не стану. Гэвин более, чем уверен в правдивости собственных слов. Он представляет, что будет, если Ричард действительно попадёт впросак. Он решает: ничего не будет. Этот самолюбивый засранец сам сможет себя спасти, ради него надрываться Рид не станет. Конечно же, не станет, уверяет он себя, и со спокойной душой — в нём ведь не произошли никакие изменения, — идёт на поиски продуктов. Поиски приводят в местный магазин. Девушка на кассе ему улыбается: — Я Вас здесь раньше не видела, Вы недавно переехали? — Да, — Гэвин кивает, он старается дружелюбно улыбаться, чтобы и здесь не создать себе отрицательную репутацию. Он с той же улыбкой отвечает на её немногочисленные вопросы. Тяжело, но он ей говорит: — Мы с моим молодым человеком хотели жить в этом районе ещё с прошлого года. Он такой... тихий и красивый. Идеальный вариант. — Правда? Очень здорово. У нас тут действительно мило. Почти все друг друга знают. — В частности Вы всех знаете, я прав? — Гэвин упирается грудью в стол, чтобы наклониться к ней поближе. Девушка с заинтересованностью прислушивается к его словам. И на предложение познакомить его с остальными отвечает очень радостным "да". — С удовольствием помогу здесь обосноваться, со всеми познакомиться. Расскажу всё, что знаю сама, — она подмигивает ему, — надеюсь и Вы расскажите что-нибудь интересное? — Безусловно, — Рид на бумажке пишет адрес, — приходите сегодня, как освободитесь, к нам на ужин. Познакомлю с моим, — он едва сдерживается, чтобы не сморщиться, — с моим парнем. Это будет интересно. Девушка забирает адрес, прячет его в карман брюк и провожает Гэвина довольным взглядом. Он, конечно, может ошибаться, но чувство, что она его оценивает, никак не желает уходить. Он чувствует её взгляд ещё очень и очень долго.

***

— Не могу оценить, — Ричард крутится возле зеркала, ей-богу, как девушка в маленькой примерочной кабине, выбирающая новый наряд, ведь весь остальной гардероб наскучил, и вообще! Ричард поворачивается к нему, конечно, без возмущения, но вид его так и говорит: как это смотрится? Рид пожимает плечами. Так-то это смотрится ахуенно, думает он, но вслух об этом говорить уж точно не собирается. Ужин стынет на столе, а Ричард примеряет самую обычную одежду. Никаких эмблем Киберлайф. — Смотрю в зеркало и не могу себя идентифицировать сразу. Гэвин всё также растерянно жмёт плечами. Он вообще не понимает, как это всё может быть реально. Ричард выглядит, как самый обычный человек. Он приглаживает свои волосы, поправляет рубашку, — и ладно, выглядит он отчасти, как ботаник, но очень красивый и ухоженный ботаник. — Ты ещё долго будешь любоваться собой? Скоро придут гости, — Рид раздражённо закатывает глаза. Он не показывает то, что на сама деле и сам не может перестать глазеть. Гэвин отводит взгляд, но всё равно возвращает его на андроида. — Гости? Всего одна девушка, имя которой ты даже не удосужился запомнить. Гэвин хмыкает на верное замечание, разворачивается и идёт на кухню. Ричард не умеет не раздражать. Просто-напросто не умеет. Вдогонку себе Рид слышит: "Надеюсь мне не стоит напоминать, что мы под прикрытием и никаких романов на стороне быть не должно?". — Так ты уже ревнуешь? Разожми металлические зубы, тостер, я не стану тебе изменять. — Я говорю серьёзно. — А я — нет? Дверной звонок вовремя прерывает спор. Навряд ли, конечно, такая перепалка переросла бы в ссору, но это всё лучше, чем продолжать друг друга раздражать. Гэвин открывает дверь и пропускает девушку внутрь. — Рад тебя видеть, — говорит он, никогда в жизни не произносивший таких слов. Девушка протягивает ему пакет. — Я с гостинцем. Это мой любимый торт, вам должен понравиться. Гэвин уводит девушку на кухню. Спустя секунду там появляется Рич. Он представляется: — Ричард. — Энни, — и они пожимают другу другу руки, словно давние приятели. Гэвин смотреть на эту картину не может: настолько отвратительно выглядит эта искренность. Хорошо только одно, что под таким прикрытием Ричард и вправду напоминает обычного человека. И беседу он поддерживает естественно. Следит за тем, чтобы не произносить лишних и сложных слов. Гэвин замечает: Ричард избегает оценочных суждений. А Энни всё хочет узнать — как давно они знакомы, где живут родственники. Гэвин придумывает целую историю их жизни. Но Ричард говорит первым: — Мы познакомились пять лет назад. Моя мать приболела и мне пришлось переехать к ней. Гэвин был её соседом. Наш участок не был огорожен из-за того, что был маленьким и мы не видели в этом никакого смысла, и его пёс вечно бегал к нам, чтобы испортить цветы, справив в них нужду. Ей-богу, это был дикий зверь, а не собака! — Ричард закатывает глаза с улыбкой, будто помнит те дни, как вчера. Вот же засранец, успевает подумать Рид, подумать и улыбнуться. А Ричард продолжает, хрен пойми, что это на него находит: — И я бы сказал хозяину этого адского чудища много хороших вещей, это на самом деле первое, что я собирался сделать, но потом, — Ричард пожимает плечами, — я его увидел... и единственное, что смог выдать: это милый бультерьер. — О боже, — девушка прикрывает рот рукой и тихо смеётся. — Это ведь жуткие собаки! Не в обиду тебе, — она бросается на Гэвина добродушный взгляд, чтобы убедиться, что тот никак этим не обижен, — но они реально жуткие. — О чём я и говорю! Ты бы видела, каким взглядом он меня окинул, — Ричард хлопает Гэвина по плечу. Рид усилием воли не перехватывает руку и не ломает ему запястье. Он бросает всего один взгляд: не переигрывай. И возвращается к беседе. То, насколько легко девушка отвечает на все вопросы играет им двоим на руку. Не приходится даже уговаривать и наседать — как на духу она выкладывает всё про своих соседей, про их соседей и даже про свою личную жизнь. Ей скорее хочется заткнуть рот, нежели спросить о чём-то ещё. Гэвин совсем немного утомляется от больших объемов ненужной информации. Вскоре он и вовсе запутывается среди тётушек Сьюзен и Бэйл, и едва может понять, какая из них переписала на кого свою квартиру, а какая оказалась по вине злого рока в престарелом доме. — Но это не единственное, что тут происходило, — Энни Финч подпирает свою голову рукой, она достаточно занята диалогом, чтобы не обратить внимание на то, что Ричард почти не притрагивается к еде. — В последние месяцы в этом районе случалось много краж. Но не переживайте, вам это не светит. Крадут только андроидов, реже какие-то драгоценности. Какая-то шайка помечает дома, в которых видела андроидов, а потом, в какой-нибудь выходной или будний день, — она поджимает губы, рисует зигзаги в воздухе, — и всё, андроид пропадает с концом. Думаю, это не так страшно. Скорее всего, кто-то разбирает их и перепродаёт по запчастям. Неплохой бизнес, думаю. Тем более, судя по тому, как сейчас распространены машины. — Да, — Гэвин согласно кивает, уж с чем не поспорить, так это с распространённостью машин, — так значит, это уже давно прошло? — Ага. Что смешно: люди продолжают покупать новых андроидов и продолжают их терять. — А почему не обращаются в полицию? — Кто-то обращается, да толку? Полиция обещает найти и разобраться с этой шайкой, но пока безрезультатно. В Интернете видела статью о том, что андроиды теперь по разным районам пропадают. Но по телевизору об этом не говорят, значит, пока рано паниковать. Энни вспоминает о времени спустя ещё час разговоров ни о чём. Подрывается и с улыбкой просит простить за бестактность. — Приятно было с Вами познакомиться, но мне уже пора. Я обычно в это время уже ко сну готовлюсь. Вставать на работу рано, сами понимаете. — Конечно. Ричард проводит их до дверей, а Гэвин, накинув на себя куртку, предлагает проводить её до дома. И возвращается только спустя два часа, немного пьяный, но жутко довольный. Ричард ничего ему не говорит, но по смурному виду ясно: он осуждает такую халатность.

***

В основном знакомство с соседями проходит тяжело. Риду приходится сжимать зубы и терпеть посягательство на личное пространство. Когда есть шанс, он скидывает руки напарника со своих плеч, толкает его в бок, чтобы он не заигрывался и помнил: это всего-навсего прикрытие. Ричард без особого напряжения рассказывает каждому второму общую концепцию их знакомства, рассказывает какие-то забавные случаи из выдуманных будней. Ему будто всё равно, насколько эта игра нереальна. Он просто выполняет свою задачу и он куда успешнее, чем сам Рид. Гэвину тяжело. Он натянуто улыбается сначала одной паре, потом другой. В тонусе его поддерживает лишь одно: они узнают всё больше и больше информации о похищениях. Люди делятся своими проблемами охотно, когда видят их сочувствующие лица. Так и узнаётся, что у одних соседей пропал ребёнок-андроид, у других — помощник по дому, у третьих — кто-то ещё. Целый выводок металлолома. Они насчитывают с несколько десятков случаев пропаж. Соседи справа показывают им даже знак на двери, небольшую "Z" (зэт), означающую, что в доме есть андроид. — Люди стали скрывать появление андроидов в домах, стали выставлять машин за своих родственников, скрывая диод. Тогда-то и появились эти знаки на дверях, — мужчина соскребает краску у знака ногтем, мужчину зовут Эдриан Миллер, — это, честное слово, какой-то ужас. Но вы не пугайтесь. В остальном район спокойный. Этот самый спокойный район по числу заявлений в полицейские участки занимает второе место. Гэвин со смешком кивает: конечно же, они с Ричардом будут спокойны. В их жизни достаточно дерьма, чтобы быть спокойными в этом районе и ни о чём не переживать. Слева соседи оказываются менее дружелюбными. Они сухо встречают их рукопожатиями, сухо желают мирной жизни и также сухо прощаются. Ричард пытается их разговорить, и он так искусен в этом мастерстве, что Гэвину кажется странным их молчание и любые попытки завершить диалог. У семьи Уилсонов оказывается ребёнок. Подросток лет пятнадцати. Он здоровается с ними и представляется: — Тэйлор. Он говорит куда больше, чем родители, но когда сталкивается с недовольным взглядом отца, теряет весь запал. В итоге они получают следующее: семья переехала сюда два года назад. У них есть двое детей: сын Тэйлор и дочь Аманда. Но дочь не живёт с ними — у неё уже своя семья. Гэвин предполагает, что ей чуть больше двадцати лет. Андроидов у них нет и никогда не было. Поэтому все эти пропажи обходят их стороной. И они, конечно, рады поболтать с новыми соседями, но у них много домашних хлопот, поэтому очень быстро Гэвин с напарником оказываются выставлены за дверь. — На двери новый слой краски, цвет немного отличается от арки, — Ричард переводит взгляд на Гэвина, что стоит, почти пасть разинув. — Ты серьёзно видишь эти отличия в цвете? — А ты — нет? Гэвин пожимает плечами. Ну, быть может, тон немного отличается, да толку? Ричард не говорит. Он делает что-то похожее на усталый вздох — и идёт домой. Гэвин идёт следом. Впереди ещё столько знакомств, что хоть сейчас вешайся. Спасает одно: всё они делают постепенно и неторопливо. Гэвин делает вывод: значит, задержатся они тут надолго. Явно не на пару дней или неделю — в ход идёт месяц. Ну и срань.

***

Соседи напротив оказываются милой и скрытной пожилой парой. На виду они почти не разговаривают, но у себя дома — мирно коротают часы в совместных досугах. Из всех людей в округе, только они получают от Гэвина симпатию и одобрение. Они действуют на него умиротворяюще. Поэтому при любой новой ссоре, он пьёт у них чай, говорит с миссис Тёрнер о её молодости. А Бэнджамин — её спокойный супруг, почти не вмешивается и чаще оставляет их наедине. Женщина воспринимает их отношения с Ричардом всерьёз. Поначалу она удивляется возможности такого союза, но после, разговорившись с Ридом всего раз — она принимает новшества этого века — и спокойно реагирует на них. Гэвину она всегда рада в гостях. Он же рад приходить к ней с гостинцами и получать добро. Ричард никак не понимает смысл этих похождений, но молчит — знает, что получит всерьёз, если выскажет в сторону Тёрнер свой негатив. — У Вас всё наладится, — женщина повторяет это из раза в раз. Она отчего-то считает, что их отношения совсем не гиблое дело. — У нас с Бэнджамином тоже случались ссоры. Тяжело приживаться друг другу как ни крути. Приходится идти на уступки, но в итоге привыкаешь, учишься слушать, думать не только о своём комфорте. Расскажи мне о Ричарде. Гэвин даже как-то теряется. Он бы с удовольствием что-то рассказал, если бы только знал Ричарда достаточно хорошо и если бы тот был человеком. А так: — Он, пожалуй, из тех, кто любит свою работу, любит чёткость и порядок во всём. Он заботливый и покладистый, когда ему говоришь о нужных вещах, — Гэвин вспоминает все их ссоры, разбитые кружки с кофе и мордобои, — но при этом он не терпит откровенных приказов и может за себя постоять, ну, знаете, когда кто-то думает поставить его на место, а он в итоге... — Ставит на место тебя? — Да, да, именно так, — Гэвин смеётся в кружку. Миссис Тёрнер понимающе улыбается. Старушка совсем хороша. Она качает головой и лукаво наклоняет голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Смею предположить, что ты и есть тот самый, кто думал прогнуть его под себя и получил сопротивление? Тебе ведь по душе эта борьба, — улыбка не сходит с её лица. Гэвин не видит осуждения, не видит ничего плохого в её попытках добраться до истины. Он лишь кивает. — Теперь понятно, на какой почве вы сошлись. Придётся туго, но если сумеете найти общий язык, менее агрессивный, я уверена, вы оба обязательно проживёте хорошую жизнь. — Да уж, — Рид опускает взгляд. Ему не по себе от мысли, что эти отношения могли быть настоящими. Ему становится немного противно от себя и этой лжи. Он допивает чай и возвращается домой, где Ричард успевает навести порядок после крупного скандала. Ссорятся они нечасто, но перебранки случаются почти каждый день. В расследовании они достигли критической точки — того самого тупика, когда хрен пойми, что нужно делать. У Ричарда задача, но при недостатке информации, при невозможности разобрать зёрна от плевел, он приходит в тупик — и именно это выводит его из себя. Он, конечно, не злится, как человек, но стресс даёт о себе знать, поэтому за завтраком или обедом они легко могут спустить друг на друга собак и разойтись по разным углам. Под конец второй недели, Гэвин начинает к этому привыкать. Он закрывает глаза на недовольства Ричарда его работой, показывает ему средний палец, как напоминание, что и сам андроид в деле достиг апогея безысходности. И просто пьёт кофе — единственный момент, который нравится ему в совместной жизни с андроидом. Кофе. Как бы странно это не звучало, но Ричард действительно делает отменный кофе. Он варит его в турке и каждый раз добавляет новые специи. Их мир заключается только в моменты обсуждения рецептуры. — Это корица? — Гэвин принюхивается к кружке, пробует на вкус. Неплохо. — В прошлый раз ты ведь тоже её добавлял, но вкус был другой. — Я добавлял ещё бадьян и немного гвоздики. — Да, гвоздика мне попалась на язык, отвратительно, — Рид морщится и весь вздрагивает. Из специй он ненавидит одно — гвоздику — за её резкий и горький вкус. — Больше не стоит её добавлять. И да, чёрный перец тоже не стоит. Ричард кивает, запоминает новую информацию и уже в уме прикидывает, какой кофе сделает в следующий раз. — Слушай, Рич, — Гэвин подпирает лицо рукой. У них на кухне, прямо слева, в метрах двух от стола есть небольшое окно. Оно почти всегда прикрыто тюлем. — Если мы в тупике, может, стоит убраться отсюда? Прошло почти две недели, а в этом районе нихера не случилось. Совершенно. Я уже плесенью покрылся. Ричард с удивлением приподнимает одну бровь. — Детектив, на тебе нет плесени, — он заявляет это с павлиной серьёзностью, и когда Гэвин собирается ему объяснить смысл сказанного, Рич издаёт что-то вроде смешка и поясняет: — я знаю, что значит это выражение. Я просто шучу. — О, смешно, животики надорвёшь, — Рид хмыкает и с кофе уходит в зал. Вопрос возвращения в участок не всплывает ещё какое-то время. Но плесенью (не буквально, кончено) Гэвин покрывается всё больше и больше.

***

Интересное случается ещё спустя пару дней. Ричард сдаётся чужой воле и действительно соглашается вернуться обратно ни с чем. Такое вот бывает — даже самые успешные в выполнении задач андроиды заходят в тупик. Рид в радости своей думает собирать вещи, да вот в районе случается чудо. Такое чудо масштабов вселенной — на двери семьи Уилсонов появляется знак. Тот самый знак, который говорит о наличии в доме человекоподобной машины. Ричард не удивляется. Он принимает эту информацию спокойно (и даже будто бы с радостью), буквально ждал её всё это время. Тэйлор закрашивает краской знак под присмотром отца. Прохожие с недоумением останавливаются и спрашивают всё ли в порядке. Норман говорит им: да. И просит идти дальше по своим делам. Эдриан Миллер тоже оказывается среди этой толпы. Ричард подходит к дому как раз в тот момент, когда мужчина с удивлением говорит: — У вас ведь нет андроидов, так? — Так, — Норман в раздражении оборачивается на соседа и загоняет сына в дом. Новый слой краски выделяется на некогда идеальной арке. Мужчина хмыкает и сам возвращается домой. Рид шепчет напарнику: это ничерта не странно, но Ричард молчит. Кажется, он понимает происходящее куда лучше, чем он сам. — Ты чего? — Гэвин толкает андроида в плечо. — Потом расскажу, — обещает он, и идёт к Миллеру с улыбкой. — Не понимаю, откуда столько невежества, — Ричард осуждающе цокает языком. Он понижает голос, когда делится своим предположением: — что-то с этой семьёй не так... — Я тоже так считаю, — Эдриан щурит глаза, пока в задумчивости пальцами трёт уголки своих губ. Он будто и находится далеко не здесь, потому что секундой после, опомнившись, неловко смеётся и хлопает Ричарда по плечу. — Но не наше это дело! — смело заявляет он, а сам смотрит в соседское окно. — Не наше... что ж, удачного дня. Миллер уходит, а за ним Ричард тянет Гэвина в дом. — Ты мне объяснишь, что это было? — Я не со всем успел разобраться. — А с чем успел? — По непонятной мне причине, Миллера очень сильно интересует наличие андроидов в семьях. Опережая возможные вопросы, скажу сразу, да, Тэйлор — андроид. Это сразу было понятно. Полагаю, он знает, что я тоже не человек, но с большой вероятностью он не сказал об этом своей семье. — Ты знал, что этот пацан андроид? И не сказал мне? — Какой в этом тогда был смысл? — Смысл в том, что мы — команда, — Рид повышает голос, и, к счастью, рядом никого не оказывается, поэтому очередная громогласная ссора остаётся без своих зрителей. Гэвин вздыхает: всё, как обычно. — Хотя, кому я об этом говорю? Расследуй всё сам, пластмассовый гений. Свою справедливую обиду Гэвин выражает очень ясно и доходчиво — он молча собирается в бар. И как истинный взрослый человек опрокидывает в себя несколько кружек пива. Его одинокая компания из мыслей и чувств разбавляется тёплой улыбкой Энни очень вовремя и неожиданно. — Гэвин? — она настигает его со спины, обнимает за плечи и усаживается на свободный стул. — Ты здесь один? А как же Ричард? — Он дома, — Гэвин громко хмыкает, ему о Ричарде говорить не в радость. Он вообще не хочет о нём говорить. — А ты тут какими судьбами? — Да я компанию себе на вечер хотела найти, — Финч мило морщит носик, смущённая откровенностью своей реплики. Но Гэвин её совсем не осуждает, даже наоборот, отвлекается от пива и приподнимает брови. — И как успехи? Нашла кого-нибудь? — Пока нет, — девушка пожимает плечами. Ей приносят пиво и она остаётся с Гэвином по его же предложению. Они болтают о какой-то чуши, пока речь не заходит о личной жизни. Рид чуть не забывает о том, что по нелепой истории имеет парня и не говорит ей: я полностью свободен. Вместо этого он задумчиво изрекает: — Я вот живу с парнем. — Да, — Энни поправляет причёску. Ей неловко самую малость, но она находит достаточно дерзости, чтобы сказать: — для меня это немного странно. Я представляла себе геев немного другими. Ну, знаешь, манерными, неженками , а ты, ты совсем другой. — О, ну спасибо, — Гэвин смеётся, он заказывает себе ещё пива. Время потихоньку движется к полуночи, но он совершенно точно не хочет возвращаться домой. — Я-то считал, что я тот ещё плюшевый милашка. — Ты достаточно милый. — Ну, ты тоже ничего, — Гэвин возвращает комплимент, и пусть он будет проклят, если окажется сейчас неправым, но Энни проявляет к нему неподдельный интерес, которым не воспользоваться просто нельзя. Она смотрит ему в глаза, когда ставит простейшим вопросом в тупик: — А как и когда ты это понял? — видя неподдельный ступор, она негромко поясняет: — ну, что тебе нравятся парни. — А, это, — Гэвин пожимает плечами. Если бы он и сам знал, как это случается у людей. Вряд ли они просыпаются сентябрьским утром и думают: ух, ты, а я ведь гей. Рид даже усмехается, но скрывает это за огромной кружкой. Какое счастье, что он не пьянеет так легко, как ему бы того хотелось. — Мне в школьное время понравился капитан футбольной команды, — врёт он, да так банально, что самому становится за себя стыдно, однако Финч проглатывает наживу. Она подсаживается ближе. — И ты никогда не был с женщинами? — она по-детски широко раскрывает глаза. Гэвину становится смешно. — Я что-то не то сказала? Да хватит смеяться, мне ведь интересно! — Я был с девушками, — Рид отставляет пиво. Он смотрит Энни в глаза и серьёзно говорит: — мне нравятся девушки. — Так ты за две команды! Гэвин морщится от этого эвфемизма, но согласно кивает, будто у него вообще были другие варианты. Разговор прерывает оповещение, Ричард пишет что-то о том, что уже поздно и Гэвину пора было бы вернуться домой. Как же. Гэвин убирает телефон. Финч догадывается: — Ричард? Ты с ним в ссоре? — Мы с ним в шаге от развода, скорее. — О, ужас, мне так жаль, — девушка сочувственно сжимает в руке его плечо. — Милый, всё обойдётся. — Нет, ты не поняла, именно этого я и жду, — Рид перехватывает руку Энни, сжимает её в своей и смотрит ей в глаза, пока та с удивлением открывает и закрывает рот. Честное слово, ему так смешно от всего этого цирка. Если бы не прикрытие, он давно бы утащил её к себе в постель. А так тащит в грязную уборную бара. Он прижимает её к стене, улыбается, пока пытается расстегнуть её лёгкую блузку. — Даже странно, — делится она своими внезапными мыслями, которые, в общем-то, могла бы и оставить при себе. — Как подумаю о Ричарде, становится неловко. Он показался мне хорошим. — Ему изменяю я, а не ты, — Гэвин получает ещё одно сообщение. Он не хочет его даже читать, но Финч настаивает: а вдруг там что-то важное. Гэвин убирает от неё руки. Читает вслух: — Полагаю, что ты всё ещё зол, но советую не напиваться в баре. У нас есть важное дело. Мне приехать за тобой? Гэвин пишет ему: "нет, я скоро буду", и возвращается к Финч. Обида на Ричарда (хотя, даже с натяжкой это сложно назвать обидой) давно сошла на нет, но он отвечает сухо, потому что эта машина всё равно ничего не может чувствовать. А вот Финч очень даже живая, и чувствовать может куда больше, чем он сам. Она возится с пряжкой ремня, тихо ругается, но всё же успешно справляется с задачей. Гэвин хвалит её, притягивает ближе и целует. Кто бы мог подумать, что она окажется такой отзывчивой. Даже слишком. Пожалуй, он даже завидует своему же кушу. Энни расстёгивает свой бюстгальтер, пока Рид расстегивает молнию на её узкой юбке. — Знаешь, — девушка усмехается, он только сейчас обращает внимание на то, как повело её от алкоголя. — Я впервые собираюсь переспать с женатым. То есть, с замужним. Ты понял. Гэвин затыкает её при первой возможности. Любые (даже косвенные) упоминания о Ричарде, действуют ему на нервы. И это нихрена не возбуждает. К счастью, успокаивается она быстро, как и быстро понимает, что сдаёт обороты. Она возвращает к себе внимание Рида, целует его в шею и пытается оттянуть резинку нижнего белья. Но что нравится ему на самом деле, так это то, как инстинктивно она раздвигает ноги. Гэвин приподнимает её юбку. Он ощущает кружево нижнего белья под пальцами. И как же не вовремя он слышит очередное входящее сообщение. — Блядь, — Рид раздражённо тянется к своему телефону. Он думает нахрен его разбить. Вот — перед ним идеальная возможность расслабиться. Он почти подобрался к лучшему. Финч смеётся, убирая руки от его белья. Она даже прекращает невинно поглаживать его сквозь тонкую ткань. А у него вообще-то болезненно стоит. Ещё одно сообщение. Рид скалится, извиняется за неудобства. Ричард пишет ему, что он подъехал к бару. Пишет, что зашёл внутрь и не видит его там. Да что за блядство. Гэвин убирает телефон и поправляет на себе одежду. Он вымученно стонет от неудобства, но Энни беззаботно пожимает плечами. — Может, в другой раз, — улыбается она. Кажется, она поняла ситуацию и без всяких на то объяснений. — Я выйду после тебя. Иди. Гэвин смотрит в зеркало на свой шальной вид, приглаживает волосы и выходит в зал. Ричард стоит у барной стойки и, по всей видимости, хочет что-то сказать бармену. — Хэй, — Гэвин прерывает его, он кладёт руку ему на плечо и немного грубо разворачивает к себе. — Ты чего здесь забыл? — Хотел извиниться, — Ричард поправляет пиджак. Он сканирует своим взглядом Гэвина, и тому становится буквально не по себе. Энни выходит из уборной минутой спустя. Ричард замечает и её. Этот андроид подмечает буквально каждую деталь, но осуждает молча. Вслух он говорит: — Ты был прав, мне стоило сразу тебе обо всём рассказать. Я не учёл то, что наша совместная работа должна исключать любые тайны, какими бы незначительными они не казались. — Хорошо, что ты это понял, — Гэвин прочищает горло. И нихрена ему не неловко, он просто застигнут врасплох, и всё ещё возбуждён. — Поедем домой, — он идёт к выходу из бара, старательно не смотря на посетителей, а в особенности на Финч. Свежий воздух идёт ему на пользу. Он останавливается возле взятой напрокат машины. Ричард достаёт от неё ключи и собирается сесть за руль, пока Гэвин тренирует дыхательные практики. — Мне не стоит напоминать, что романы на стороне могут помешать следствию? — Чо? — Гэвин сжимает челюсти, он одной рукой упирается в машину, а вторую сжимает в кулак. Ему ещё андроиды не приказывали и не давали советы по поводу работы. Его, блять, работы. Злость буквально кипит, но от неё не остаётся ничего, стоит Ричарду подойти к нему ближе. Эта разница в росте его просто доводит до мандража. — Я о Финч. Это мало того, что может сорвать наше прикрытие, так ещё, наверняка, отразится на деле. Есть масса альтернативных способов снять сексуальное напряжение. — Да что ты говоришь... — Если хочешь сказать, что я не прав, то у меня есть весомое доказательство, — Ричард легко кладёт руку на жёсткую ширинку, легко надавливает на пах и легко уворачивается от неряшливого удара в лицо. — А теперь садись в машину. — Иди к чёрту, Рич, вот, что я хотел сказать, — Гэвин отталкивает андроида, но в машину садится. И больше ничего не говорит.

***

С утра Гэвин пьёт оставленный Ричардом кофе. Тот ему ни слова не говорит, просто уходит в зал, а Гэвин наслаждается тишиной, пока она не начинает казаться ему гнетущей. — Я не почувствовал приправ, но мне всё равно понравилось. Новая рецептура? — он покидает кухню, кутаясь в тёплый халат. Ричард прикупил его ещё на прошлой неделе. Они праздновали его вымышленный день рождения. Гости тогда собрались и буквально не разгромили их дом — так их было много и так Рид был им не рад. — Классический вариант, — Ричард даже не отрывается от ноутбука. Он весь из себя эталон занятости, и, ей-богу, попробуй ему помешать! Но Гэвин ему мешает без угрызений совести. Садится на диван рядом и заглядывает в монитор. — Пишешь отчёт? — Гэвин делает вид, что это дружеский разговор. Но Ричард прерывает эту видимость одним только своим взглядом. — Да, Гэвин, я пишу недельный отчёт за двоих. Тебе что-то нужно? — Да, — Гэвин сдаётся сразу, он даже не думает лукавить и на одном духу произносит: — миссис Тёрнер сегодня нас ждёт на ужин. На фирменный рыбный пирог. Всего раз в неделю эта милая старушка устраивает рыбный день, и каждую субботу она ждёт его в гости, чтобы отведать свежий улов. Это становится их личной традицией уже на третью неделю, и спустя время, вот именно теперь, она горит желанием увидеть Ричарда всуе. Того самого Ричарда, о котором знала так много и так подробно. — Пусть приходит обязательно, — говорит она, сжимая запястье Рида и с улыбкой смотря ему в глаза. — Он ведь твоя семья! И как отказать? Гэвин сейчас готов всё на свете отдать, лишь бы этот кусок пластмассы сжалился и кивнул. Но он сидит и пишет свой отчёт. И лишь самую малость, почти на крупицу, Рид чувствует свою вину за случившееся в баре. Ему на секунду и вовсе начинает казаться, будто его в самом деле уличили в измене и что в самом деле их недолгий, но счастливй брак расходится по швам. Но это не так — Гэвин знает, где правда, а где их личный вымысел. И он понимает: ему не за что себя винить. — Что скажешь? — Риду не нравится красноречивое молчание. Он отодвигает от напарника ноутбук, пока тот не начинает хмуриться. Ну надо же, он живой! — Скажу, что тебе стоит вернуть мой ноутбук. — Да я об ужине, Рич! Гэвин видит, что Ричард всерьёз начинает обдумывать предложение, и это, отнюдь, его не успокаивает. Практичности в таких встречах мало. А Ричарда польза интересует в первую очередь. — Думаю, что можно будет узнать что-то новое. Они живут здесь намного дольше, чем другие. — Отлично, только не превращай мирный ужин в допрос, — Гэвин морщится при мысли о том, что впервые пребывание в гостях у миссис Тёрнер может оказаться такой мукой. — Идёт? — А наши обещания ещё что-то значат? — подначивает Рич. Гэвин может только в контрнаступление перейти, потому что больше защищаться ему нечем. — А ты вдруг стал чувствительной машиной? Говоришь, как сопливая неженка. — Пусть звучит это слишком пафосно, но нам важно иметь возможность полагаться друг на друга, для этого и нужно было доверие. — Ага, — Гэвин поджимает губы, как же чертовски он ненавидит признавать чужую правоту. Как же ненавидит соглашаться с Ричардом, но, очевидно же, что это важно. — Ладно, — он ведёт плечами. Ещё никогда ему не приходилось озвучивать это вслух, но всё же: — извини, — Рид легко усмехается, — причём за все неразумные поступки. — Принято, — Ричард притягивает к себе ноутбук и возвращается к работе. Гэвин только успевает подумать, насколько же дотошный ему попался андроид, прежде чем осознаёт: эти мысли больше не вызывают былого отвращения и злобы. Ужин у миссис Тёрнер начинается банально. Гэвин, успевший придумать себе с десятки неудачных сценариев, в один миг успокаивается и садится за стол. Ричард находится по правую руку от него, и он очень хорошо имитирует себя обычного. Будь он человеком, будь он машиной — он всегда один, с разницей только в собственных ощущениях. Странные мысли посещают голову в тревожные моменты. Гэвин знает, что не должен переживать, но ощущает себя как на семейном застолье, и просто не может молчать и делать вид, что всё как всегда. Потому что в его жизни такого "всегда" просто-напросто не существует. Пока они вчетвером едят рыбный пирог и пьют вино, всё кажется более-менее беззаботным, но когда дело доходит до десерта, начинается то, чего так ждал и опасался Рид. Дело было не в самом факте лжи, а в том, что ему бы хотелось иметь возможность сказать правду в такой же обстановке, как эта. — Напомни мне, Ричард, чем ты занимаешься? — Я переводчик, — Рич улыбается и краем глаза посматривает на притихшего Рида. Они придерживаются одной, придуманной заранее истории их жизни. Гэвин хочет прервать этот сценарий и пойти по новому пути, но Ричард сжимает под столом его руку и заставляет остаться на месте. В конце концов, если это так важно, он сможет рассказать правду когда угодно потом. — Да, точно. Гэвин много о тебе рассказывал, но почти не касался вашего знакомства и жизни до переезда сюда. — Он не любит предаваться ностальгии, — Ричард отпускает руку Гэвина, как только понимает, что тот не собирается её вырывать из захвата сам. — Есть множество историй, которые можно рассказать сейчас. — О, да, — Гэвин будто возвращается в свою шкуру, он поддаётся вперёд. Его голос становится смесью возмущения и смеха. — Мне как раз вспомнилась забавная история. И он рассказывает о том, что совершенно точно не касается их с Ричардом жизни. Он рассказывает о юношеской истории: как в шестнадцать лет добирался автостопом из одного штата в другой, и как ему попалась набожная женщина, заставившая его всю дорогу петь о любви Иисуса ко всему живому. Он рассказывает что-то ещё, отвлекая внимание Тёрнер от Ричарда и его случайно генерируемых историй. Но так или иначе, женщина всё равно наблюдает за андроидом, наблюдает за ними двумя. И к концу ужина просит Гэвина пойти с ней на кухню, чтобы завернуть оставшийся пирог в фольгу. — Заберёшь себе, съедите с Ричардом, всё не готовить лишний раз. — Спасибо, — Гэвин забирает пирог, а сам ждёт неутешительный вердикт. Но женщина молчит, подбирает слова, вкладывает в них свои ощущения и делится: — Он хорош, из тех, на кого всегда можно положиться. Я думаю, он смог бы стать тебе очень близким, но сейчас, — миссис Тёрнер смакует слова на языке, — сейчас вы ещё недостаточно привыкли друг к другу. Мало знаете. Как будто чужие, так быть не должно. Постарайся открыться для него. Она кладёт руку ему на плечо, и это касание так напоминает тёплые объятия. Он ей кивает. Он ей улыбается. Они оба сейчас знают: есть какой-то секрет. И оба о нём молчат. Но это неважно. Гэвин обнимает Тёрнер, пожимает руку Бэнджамину, и возвращается с Ричардом в их временный дом. — Знаешь, хоть вечер и не был продуктивным, но он был занятным, — вот, что говорит перед самой дверью Рич. Гэвин не может знать наверняка, что это значит, но, кажется, что что-то хорошее. — Рад, — бросает Рид, пока ищет в заднем кармане ключ. Он находит его в рекордные сроки и не может поверить глазам, когда поднимает их на дверь и видит в самом углу арки ярко-красный символ "зэт".