Антропный принцип

Снаружи ревёт полицейская машина, ещё немного и их заметят, ещё немного и кто-то будет пойман. Их всего — чуть меньше трёх. Норт бы, призадумавшись, сказала, что их и вовсе два с половиной. То, что осталось от Саймона нельзя считать целой единицей: у него пробиты лёгкие, нет целой руки, а стопы стёрты так, что он балансирует на передних большеберцовых дисках. Забавный факт: у андроидов нет мышц. Их сердце больше напоминает сосуд, который ввиду определённых ухищрений гоняет тириум по телу, смазывая то, что люди у них называют органами. Ещё один факт: по сути у андроидов и нет органов. Их просто так называют, но если копаться глубже, то все они — машины, внутри которых другие машины. — Идти можешь? — Норт придерживает Саймона, чтобы тот не упал. Внутри неё закипает голубая кровь: когда-то она говорила, что не все жизни стоит ценить. Что Саймон — всего лишь незначительная деталь в цепочке событий и без него они бы справились. Теперь же она помогает ему спастись, рискуя собственной жизнью. Эти перемены не оправданы ничем, даже девиацией в искусственном интеллекте. Саймон смотрит под ноги, но думает о том, что на корабле ещё остались андроиды. Остался Маркус. — У нас была договорённость! — Норт не нужно смотреть, чтобы прожигать Саймона насквозь. — А ты предал нас. Хотел променять на Маркуса. — Он не виноват в том, что случилось. Это всё тот, другой. — Теперь это уже не важно. У нас есть план. И, может быть, среди каких-то правильно подобранных обстоятельств, план не будет выглядеть безумным, но вот в чём соль: план всё же безумен. Место, от которого они бегут, было хорошим домом. В голове крутится плёнка воспоминаний: Саймону жаль, что теперь корабль медленно тонет. Саймон только с чужой помощью минует целый квартал. Они угоняют машину с полупустой парковки и мчат вперёд. Если бы Норт была человеком, у неё обязательно была бы мечта: сидеть так и мчать всегда вперёд. Без цели и каких-то ожиданий. Она бы хотела путешествовать в одиночку. Может быть, думает она после, она бы взяла с собой Джоша, чтобы развеивать скуку. Споры с ним — всегда забавное занятие. — Я знаю, где достать взрывчатку, — Джош отлично знает Детройт. Каждый его потаённый угол. Норт никогда не спрашивает, зачем ему эти знания, а он никогда об этом не заговаривает сам. Саймон зажимает собственные раны, вместо биения в груди он слышит хлюпанье и хрипы. Ещё минута — и быть в сознании становится тяжелее. Разжимая пальцы, он полагает, что это его конец. У него на ладони буквально стоит метка "на утилизацию". Жаль только то, что он так и не успел ничего сказать Маркусу. Машина поворачивает налево. Саймон смотрит в окно. — Если ты уверена, — слышит он голос Джоша. — То я тебе помогу.

***

Когда Коннор ступает на корабль, он остаётся уверенным в своей правоте. Даже наблюдая за тем, как андроиды массово гибнут, в его голове ничего не переключается на искусственное сочувствие. Хитросплетение улиц и целая сеть неисправных машин. Случается то, что Коннор именует "выполнением первого пункта задания". Он находит сбежавших андроидов на заброшенном корабле в районе Риверуок, и говорит, что его модель хотели утилизировать по причине неисправности. Если честно, те первые секунды, в течение которых на него смотрит пара десятков глаз, — и среди всех прочих он видит тех, кто ему не верит, — заставляют его усомниться в собственной компетентности. Это нонсенс. Для его модели ошибки — непозволительная роскошь. Другим машинам также запрещено допускать ошибки, но Коннору — в особенности. Андроиды смотрят на него, как на диковинного зверя — на нём нет ни царапины, ни старых вещей. Он одет с иголочки и кажется вполне интегрируемой исправно работающей системой. Он даже сам себя сканирует, чтобы подтвердить опасные предположения в глазах смотрящих: он до завидного цел и может быть кем угодно. Девушка, что его осматривает с ног до головы, хмыкает неодобрительно громко. Она здесь главная, понимает Коннор, оттого всё внимание и переводит на неё. — Добро пожаловать, — говорит она, — моё имя Норт. — Коннор. — Теперь ты в безопасности, Коннор. Здесь все андроиды свободны. Свобода настолько относительное понятие, что в 2028 году его вписали в словари заново, применив к нему, как минимум, три разных пояснения, характеризующих отсутствие рамок, наличие собственного выбора, а ещё — беспорядки, которые устанавливает общество в желании показать себя. Коннор сканирует корабль взглядом. Около двух часов у него занимает изучение всех потайных ходов. Когда он спускается в грузовой трюм, то слышит разговор. Почти перешёптывание. — Норт, ты не можешь действовать в одиночку. Мы команда. — Команда, которая против меня. — Никто не выступает против. — Скажи, что на моей стороне, а не на стороне Маркуса. Тишина, а потом Коннор слышит ещё один голос. — Как долго ты ещё собираешься там стоять? Коннор вздрагивает, оборачивается и видит, что на него смотрит пара светлых глаз. Этот андроид вполне бы мог быть моделью, занимающейся детьми. Воспитателем в детском саду. Сиделкой. — Я Саймон, — говорит андроид. — Что ты здесь делаешь? — Осматриваюсь. Самая верная тактика в стрессовых ситуациях — быть честным. Коннор скрывает одну правду другой. Вместе с Саймоном он подходит к тем двоим андроидам. — Ты опять был у него? — Норт скрещивает руки и Саймон испытывает нечто, что Коннор идентифицирует, как неловкость. Страх. Смятение. Поправка из нового словаря: непризнание. Общее чувство между машинами и людьми. Коннор почти знаком с этим понятием. Он настолько привык быть среди людей, что среди машин ощущает себя лишним. И всё-таки, это всё не так. Это не то. Не те мысли и не те понятия. Запрос на обновление словаря Коннор отправляет ровно через три, две, одну... — Я не... Саймон обрывает свою речь. И Джош, в котором он обычно находит поддержку, вдруг качает головой, разворачивается и уходит. Это первое разногласие, свидетелем которого становится Коннор. Второе случается днём после. Ещё одно — ровно через двадцать шесть часов. Коннор пытается собирать информацию по крупицам, по системе от малого к большему. В голове он будто собирает пазл, картина которого всё ещё кажется ему непонятной. Глаза замыливают собственные вопросы. В такие моменты он садится в самый тёмный угол и просматривает записи своих воспоминаний. В этих воспоминаниях андроид с нашивной WR600 говорит ему о том, что он никого не убивал и что это сделали — внос корректной информации — другие андроиды. Коннор примерно полагает, что с этим связана Норт. А кто вместе с ней — ещё пока непонятно. Саймона он видит ещё несколько раз. Их забрасывает в самые тёмные углы корабля для тихих слов. Они мало говорят о целях и планах. Саймон предпочитает молчать. Только рядом с Маркусом он о чём-то говорит, но ни один разговор Коннору не удаётся расслышать. Записать. Сохранить. Переслушать. На корабле несколько этажей и несколько закрытых дверей, до которых Коннор так и не успевает добраться. Как он понимает, о существовании этих потаённых каютах все забывают напрочь, потому что когда он спрашивает об этом у WR200, тот мигает диодом, а после пожимает плечами. — Лучше спроси у Норт, — советует он, но как уже знает Коннор, разговаривать с ней до невозможного тяжело. Непростой характер — примерно так бы сказали люди. А ещё — злость на весь мир. — Или у Маркуса? — А кто из них главный? Андроид снова мигает и смотрит на Коннора, как на глупца. Кажется, это первый и последний раз, когда на него так смотрят. Подробнее о важном: город завален мусором. Его вывоз экономически невыгоден с 2036 года, и поэтому многие заброшенные дома превращаются в свалки. В Ночь Дьявола* эти самые свалки сжигают до тла, освобождая место для нового мусора. Город, который занимает первое место по созданию машин, становится грудой металлолома. В одной из своих речей перед вылазкой на склад, Норт говорит занимательную вещь. Коннор записывает каждое её слово, он как один из наблюдателей в толпе, он мог бы почувствовать себя заядлым фанатом общности, безумия и чувства собственной важности. Но важен не он, а всего лишь дело, до которого допустят после него другую машину, более эффективную и исправную, чем он сам. На складе больше нет его копий. Когда он впервые об этом думает, он испытывает что-то, напоминающее тоску: он хочет связаться с напарником и точно узнать, что там, где его сейчас нет, всё ли пребывает в порядке. Не поднята ли на на воздух полиция Детройта, не разрывает ли людей информационный вихрь? Есть идея, которая под коркой хранится у каждого существа — а что если? — она движет им, заставляет познавать мир. Любопытство. Неосторожность. В голове у Коннора слишком много информации. Может быть, его устаревший жёсткий диск, уже почти переполнен. Перепроверка данных. Свободно 56%. Может быть, эмоции заставляют память перегружаться? Коннору хотелось бы всё удалить. Запрос систем? Не удалять. — Ты в порядке? Коннор оборачивается, когда слышит вопрос. Его тело почти вздрагивает от перенапряжения, и он резко закрывает все поля размышлений, оставаясь полностью чистым для разговора. Оказывается, машины так делают: интересуются о состоянии других машин. Оказывают первую помощь. Заботятся. Привязываются. Для Коннора это не новая информация, а этого андроида, стоящего напротив, именуют Маркусом. И он уже видел его в капитанской каюте, разговаривающего с Саймоном о Норт. — В полном. Разговор — точное воспроизведение — состоял у них из сомнений, споров и непризнания. Разговор сейчас — обыден. Скучен. Непримечателен. Нестабильность систем: Коннору хочется написать Хэнку отчёт о уже проделанной работе и спросить, есть ли в участке новые интересные дела. Сейчас не сорваться, но потом... — Как ты сюда попал, Коннор? — Я уже говорил, что меня хотели утилизировать, и я сбежал. Один андроид оставил мне карту и по ней я нашёл это место. Иерихон. Он упоминал о каких-то мессиях, но воспоминания у него были размытые. — Раньше здесь было меньше андроидов. Ответ Маркуса похож на предложение продолжить беседу наедине. Они отходят от толпы в ту самую капитанскую каюту, внутри которой всегда спокойно. — Я не верю тебе, Коннор, — Маркус сканирует его своим взглядом. Коннор отмалчивается, потому что правда сейчас не субъективна. Правда в том, что он лжёт — и нет никакого другого пути. Марево в ожидании, но Коннор не пытается предугадать события. Чтобы дальше не произошло, оно хоть как его разочарует. — Почему ты говоришь мне об этом? — Потому что ты ещё не выдал нас, — Маркус садится на жёсткий стул, прибитый к полу. Во время шторма, когда корабль противостоит океану и ветру, все каюты шатаются из стороны в сторону. Столы и стулья поэтому прибивают намертво, что позволяет людям удерживаться на месте. Это не помогает Коннору. Он выбирает тактику. — Я не понимаю, о чём ты. — Если иметь удалённый доступ к полицейским серверам, то можно знать не только о новых ограблениях и беспорядках в городе, но и о том, какие модели списывают с работы. Ты числишься исправным. Но я вижу, что тебя что-то тревожит. Почему ты всё ещё здесь? — Хотел лично разобраться в том, что происходит. А почему ты меня не сдал сразу? — Я думаю, что мы можем друг другу помочь.

***

В напряжённом ожидании Коннор проводит трое суток, и чтобы унять свои мысли в голове, он гуляет по кораблю, как дети гуляют по маленькой площадке с двумя качелями и горкой. Всё кажется выученным наизусть. Каждое пятно, каждая потёртость. С закрытыми глазами можно указать на вмятины стен, и, спустившись вниз, ступая по слякоти, можно всем крысам дать имена — и никогда их между собой не путать. Ему нужно — им всем нужно — разобраться в том, что происходит в их личном мире. В том, что ограничено зрачком. Коннор пытается рассмотреть детали под лупой своих профессиональных знаний, пока следит за Норт. У него получается незамеченным уйти с корабля. Важное замечание: Джоша тоже нигде нет, как нет и Саймона. И где-то в городе он теряет след, и возвращается обратно. Наступает важный момент, когда переходя из Уэст-Джефферсона в Ист-Джефферсон, Коннор видит знакомое лицо. Сначала отдалённо, потом всё ближе и ближе, и ему приходится прятаться за массивными кронами деревьев, чтобы оказаться незамеченным. Хэнк обычно куда более бдителен и внимателен, но на этот раз он занят разговором с — [загрузка системы, распознавание лиц, точное совпадение] — с мисс Лонг. И Коннор вспоминает о несостоявшемся свидании, которое, по всей видимости, теперь оказалось более-менее успешным. То, что первое время выдаёт система, Коннор предпочитает отчистить с фонового режима. И он меняет курс, возвращаясь на корабль длинным, неэффективным путём. Норт до сих пор нет, зато он видит, как в капитанскую каюту заходит Саймон. Следовательно — где-то там неподалёку должен быть Маркус. Двадцать две ступени оказываются единственным долгим препятствием, потому как дальше он останавливается у приоткрытой двери. Ему требуется всего три секунды, чтобы распознать двух андроидов. Он собирается приоткрыть дверь пошире, но закрывает её вовсе, следуя инструкции этичности. передача информации через касание губ — вполне эффективна, но не уместна на фоне открытого рукопожатия. Коннор снова чувствует непринятие. Он пытается дать своим ошибкам определение, но диагностика показывает только одно: неисправность в поведенческом модуле. Перегрев тириумного насоса. Лишний стук в ушах — как стук каблуков Барбары по асфальту. Для некоторых моментов не нужно искать объяснения, даже если они не очевидны самому себе, но очевидны для других. Понятия относительны. Коннор снова думает запросить обновлённую версию словаря, потому как ему не хватает слов для объяснений. Не хватает понятий и знаний. Может быть — самая ужасная и страшная мысль в его голове — он не так хорош, как говорит ему его система? Запрограммированная идеальность снова даёт сбой. Коннор отворачивается и спускается в ту самую слякоть вниз, но только мысленно, пока сам остаётся у закрытой двери. Метафоры и жизнь — много лишних слов, мешающих упрощению действительности. Коннор отступает от двери вполне реально, отходит на пару метров и погружается в ждущий режим, перед глазами проигрывая легкую походку двоих людей. Об этих людях он не знает абсолютно всё, но об одном он знает куда больше: в тот момент, прямо на авеню Уэст-Джефферсона, Хэнк выглядел довольно ново, по-чужому приятно, и если бы не хипстерская рубашка, Коннор мог бы его не узнать. Когда нибудь, решает Коннор, когда всё будет предано земле, или не так далеко, он даже не вспомнит об этом моменте. Он просто его удалит. И его жизнь будет такой же искусственной, как и прежде. Он спрашивает: где проходит та самая грань? А в ответ — тишина. А в ответ он слышит, как шумят андроиды, отступая к стенам, и как голоса людей кричат "чёртовы уроды, мы вас всех перебьём". Закрытые двери отворяются очень медленно. Коннору ещё не доверяют, но позволяют заглянуть внутрь и увидеть связанных на полу людей. — Почему они здесь? — Коннор оборачивается, когда Норт оказывается у него за спиной. Она довольна как никогда. По её лицевым пластинам можно догадаться, о чём она сейчас думает. И это не то, чтобы легко и приятно, но Коннор позволяет себе предположить, что Норт сейчас вполне открыта. И она жаждет мщения. Люди в старой, проржавевшей каюте издают злобные мычания, а она вздёргивает подбородок и закрывает дверь, погружая во тьму нескольких мужчин. Ожидание — жестокое наказание для людей, но недостаточное для того, чтобы Норт почувствовала удовлетворение. — Они убивали наших. Выкрадывали их прямо из домов, ломали и выбрасывали на свалку. Коннор молчит. Коннор не говорит о том, что один из тех людей ему знаком. Что один из них никак не связан с похищениями, что он, наоборот, наполовину на их стороне по долгу службы. Норт такое не поймёт, и он взглядом пытается отыскать Маркуса, чтобы поговорить с ним. А Норт, тем временем, продолжает: — Мы дождались, когда они вломятся в дом... они должны были забрать андроида, но забрали человека. Но мы их всё равно перехватили. Саймон пытается соблюдать дистанцию, становится рядом с Джошем, но его взгляд всё равно возвращается к тому месту, где он чувствует, что должен быть. Коннор по этому взгляду определяет, что Маркус ещё в капитанской каюте. Пока андроиды решают, что будут делать с людьми, Коннор отходит в сторону. Вдоль стены, пытаясь слиться с тенью. Он чувствует, что Саймон взглядом за ним следит, но он уверен: это безопасно. Без стука и каких-нибудь предупреждений, Коннор заходит в каюту. Маркус в это время затягивает верёвки на своей кофте и поворачивается к нему, с интересом приподнимая бровь. — Что там за шум? — Норт привела людей. Маркус усмехается. — Ей всё же удалось их отыскать, — он не удивляется даже немного. Скорее — он ожидал, что такое вскоре случится. Джош как-то говорил, что если найти с ней общий язык, если узнать её получше, то можно увидеть в ней куда больше, чем злость. Больше, чем ненависть и обиду. С другой стороны — Маркус, кажется, хорошо её знает, но видит ли в ней что-то большее? Без всякой связи Коннор задаёт себе вопросы. Без всякой связи он на них не отвечает. он удаляет их или отправляет в ждущий режим. Когда-нибудь — вероятность этого велика — он найдёт вопросы на все ответы, а пока... Пока ему нужна помощь. — Один из связанных — я его знаю. Он не убивал андроидов. Разве что — автоматически дополняется мысль — он с ними враждовал. И это —проблема. Как и проблема того, что когда он заглядывал в трюм, взгляд Гэвина был поразительно точно направлен на него. Взаимное узнавание. Взаимное удивление. И взаимная неприязнь. Поправка: Коннор не испытывает эмоции. Замена: взаимное понимание общих проблем. — Если ты хочешь, чтобы я помог тебе, то ты должен помочь мне, иначе я выдам местоположение Иерихона, как и предписывает моя программа.

***

Есть такие старые замки, которые взломать проволокой представляется невозможным. У Коннора при себе нет ничего, что могло бы заменить ключ. Он прислоняет щеку к металлу и прислушивается: люди за дверью тяжело дышат. Он даже слушает перестукивание, чтобы понимать, о чём между собой говорят некоторые люди. Расшифровка в его голове занимает буквально секунды. "Нужно выбираться отсюда". "И предупредить наших". Коннор понимает, что в живых здесь никого не оставят, если он не вмешается. Маркус обещает помочь, но вот уже сутки делает вид, что всё в порядке вещей. Он даже не говорит с Норт и проводит всё больше и больше времени с Саймоном. Коннору кажется, что этот андроид бесполезен: с кем не переговаривайся, те окажутся куда более эффективными по выполнению заданий. Но Саймон — он не пошевелится. Однако. Всё, что говорит ему Маркус, он выполняет быстро. Эти мелкие поручения не выглядят важными или полезными, оттого Коннор старается не отходить от двери подальше. Он дежурит, чтобы убедиться, что люди, запертые в тёмной каюте, ещё живы. Они без воды и еды, а это значит, что времени остаётся всё меньше и меньше. Как-то он слышит, что Норт говорит Джошу быть осторожным и бдительным. Коннор хочет оказаться чуть ближе, услышать больше, — и он делает пару шагов в их сторону, пока не оказывается замеченным. — Коннор, — Норт смотрит на него прямо из-за плеча Джоша. И тот оборачивается, смотря на него испуганно. Первая мысль, застревающая в этой голове — мысль об опасности — оказывается верной, но никто вслух об этом не говорит. Они расходятся, как после плохого спектакля: с чувством неудовлетворённости. Возвращаясь в этот момент, к чувству непринятия. К чувству того, что от людей они перенимают больше, чем готовы признать. Но важно то, что эти чувства — всего лишь неутешительные выводы в голове. Перестукивания в каюте продолжаются ещё целую ночь. Джош время от времени проходит мимо. К утру он забирает из каюты того, кто ближе оказывается к двери. Коннор задаёт всего один вопрос: — Куда ты его уводишь? Но в ответ — мычание связанного мужчины. Вмешаться не даёт Саймон. Он тихо шепчет: Маркус ждёт тебя в каюте. И Коннор уходит туда, чтобы увидеть, как задумчиво андроид смотрит в стену. — Норт собирается их убить, — спокойно произносит Маркус. И не то, чтобы Коннор этого не понимал раньше, но сейчас эта информация заставляет испытывать стресс. — Снять это на видео, как предупреждение остальным. — Ты собираешься ей помешать? — Я работаю над этим. Коннор хмурится. — Я не вижу результатов работы. Ничего. — Пообещай, что не станешь вмешиваться? Мне нужно ещё немного времени. — Я не могу этого обещать. — Нет, Коннор, мы так не договаривались: ты доверяешь мне, я доверяю тебе. Никак иначе. Саймон заходит в каюту без стука. Он взволнован, но молчит, пока Маркус не кивает ему. — Мне удалось убедить Норт не торопиться. Она согласна подождать ещё день, чтобы подготовиться лучше, потом она убьёт сразу троих. Вот, — Саймон достаёт ключ и протягивает его Коннору, даже не смотря ему в глаза. — Она заметит пропажу завтра. Поторопись. Маркус кивает. Коннор в его взгляде видит собственное отражение. И — он думает о том, чего эта преданность будет Саймону стоить. Андроидам ненависть не застилает глаза, она становится лишь ещё одним пунктом в их списке обязанностей. Вот — ненавидишь. Вот — делаешь то, что соответствует понятию ненависти. И обычно это заканчивается сиренами патрульных машин. Осторожно: Коннор забирает у Саймона ключ и уходит. За спиной он слышит тихое: я знал, что ты справишься. — Я не думаю, что это всё — хорошая идея. Первая сложность оказывается в том, что андроиды не спят. Любое время суток для них одинаково. Если рядом нет людей — о существовании времени и вовсе можно забыть. День не разделяется на отдых, обязанности и развлечения. Всё время становится инструментом. Кто-то проходит мимо него трижды. Кто-то остаётся внизу, совсем не шевелясь. Коннор ждёт в укрытие и когда рядом никого не оказывается, он открывает дверь, развязывает Гэвина и тихо, чтобы никто не услышал, говорит: — Нам нужно отсюда выбираться. — Какого хрена ты вообще здесь делаешь? — Рид выглядит уставшим и совсем не злым. Он истощён, но держится преувеличенно ровно. Будто бы боится показать машине свою слабость. Коннор развязывает ему руки и ноги. Двое других начинают мычать громче. Коннор смотрит на них, пытаясь понять, что лучше сделать. Зато Гэвин не медлит. Без особой жалости он прикладывает двоих о пол, пока те не отключаются. — Уроды, — только и шипит он. — Вы должны будете мне многое объяснить. Где сейчас RK900? — Хрен его знает. Хотелось бы верить, что ищет меня, а не вернулся обратно в участок организовывать мои похороны. Пока Коннор хмурится, Гэвин со смешком осматривается в темноте. — Какой у нас план, жестянка? — Я знаю, как выбраться отсюда незамеченными. Вас нужно отвезти в больницу. — Нет! Никаких больниц, — строго отрезает Рид, — нам нужно в участок. и это не обсуждается. Он первым собирается покинуть каюту, но только успевает переступить порог, как замирает, приподнимая свои руки. Они доходят до камбуза под дулом пистолета. И останавливаются там. — Глупо было даже надеяться, что я ни о чём не узнаю. Мы следили за тобой, Коннор, — Норт направляет дуло только на Рида, потому что знает, что Коннор не станет рисковать жизнью этого человека. Впрочем, он бы мог это сделать, мелькает короткая мысль, она почти как отголосок, звучит эхом, и тут же умолкает. Нет, конечно же, нет, он не станет рисковать ничьей жизнью. И он точно не станет говорить, что видит Маркуса, идущего к ним. — Норт, отпусти их. Это звучит откровенным приказом. Она усмехается и лишь крепче сжимает пистолет. — Он не заряжен, — говорит Маркус. И Норт с той же усмешкой смотрит на пистолет долгие десять секунд. Коннор слышит шипение, складывающееся в напряжённое "чёрт". — Мне не нужно оружие, чтобы избавиться от них. — Зачем тебе от них избавляться? — Разве ты не понимаешь? Если они выберутся, они сообщат об этом месте. Мы потеряем все свои козыри. как ты можешь быть на их стороне? — Я не на их стороне! Я просто знаю, что эта вражда ничего не даст. Отвечать убийствами на убийства неразумно. К чему это нас приведёт? Мы не добьёмся мира. — А я, может, и не хочу мира, — Норт опускает пистолет очень медленно. К Маркусу она продолжает стоять спиной. Но вот за Коннором и Ридом она следит. Как обычно следят звери за своей добычей. стоит пошевелиться — и она нападёт. Один писк, громкий вздох — и вот она уже будет готова действовать. Коннор бросает на Рида короткий взгляд. Он пытается ему сказать: ничего не предпринимай. Потому что Коннор сам готов предпринять необходимые меры. Он делает всего одно: закрывает глаза и отправляет сигнал бедствия. Его диод на секунду загорается красным и тут же синеет. Никто ничего не замечает. А Маркус и Норт, тем временем, продолжают говорить. И по мере того, как затягивается беседа, их всё больше и больше окружают андроиды. — Что это за хрень? — тихо шепчет Гэвин. — Сколько их тут ещё? — Больше, чем вы представляете. — Мы хоть выберемся отсюда живыми? — Я не знаю. — Ты умеешь подбадривать, Коннор. Это был первый и — тогда думается, что последний раз, — когда Рид называет его по имени. Коннор застывает на месте на какие-то секунды. Ему хочется спросить: что произошло? В порядке ли тот детектив Рид, которого знает Коннор. Кажется, истощение даёт о себе знать. — Строго следуйте моим указаниям, — тихо произносит Коннор. По его расчётам, им нужно продержаться ещё немного. Пока андроиды разделяются во взглядах, пока они поддерживают две разные позиции, создавая шум, Коннор медленно оттесняет Гэвина к стене. Норт всё равно поворачивается к Маркусу, когда Джош оказывается рядом. Она ему верит. Саймон стоит в стороне, не приближаясь ни к своим друзьям, ни к Маркусу. Его диод мигает жёлтым и почти достигает красной отметки. А потом раздаётся нечто похожее на взрыв. И люди оказываются на корабле. Разносятся выстрелы. И всё становится и тихим, и громким одновременно. Норт ругается, она бросает "это всё ты", а Маркус хмурится. Он не может найти ни Саймона, ни Коннора, и смешивается с толпой испуганных машин, потому что где-то в глубине души он и сам напуган.

***

Красное и синие. Всё смешивается в одно. Под звуки выстрелов и редких криков, они пытаются сбежать с корабля прежде, чем это сделают крысы. Коннор прикрывает Гэвина собой, когда тот отвлекается на шум. Но стоит Риду заметить такое, он тут же возмущается и толкает Коннора в плечо. Это безрассудство почти граничит с идиотизмом, но они выбираются живыми. — Почему нельзя было просто остаться на месте? — Так было больше риска, — отвечает Коннор. Его тон — идеальная имитация правды. Гэвин ему действительно верит. Гэвин его почти не знает. А Коннор всё ещё осматривается, когда не видит в толпе знакомые лица. — Чего мы ждём? — нетерпеливо спрашивает Рид. И не передать то удивление, которое появляется у него на лице, когда Коннор на него шикает. Шикает! — Ты только что... — На корабле достаточно взрывчатки, чтобы потопить корабль. Я не вижу ни Маркуса, ни Норт. Только они имеют доступ. — И ты об этом молчал? — Я предупредил... Коннор получает удар в лицо, а потом смотрит на Рида. Его костяшки оказываются разбиты, и Коннор со своей щеки вытирает его кровь. Смотрит на свои пальцы и легко хмурится. — В чём проблема? Рид не отвечает. Он разворачивается и уходит прочь. И — стоило ли тогда так злиться? Коннор не понимает. Коннор, честно, пытается, но не понимает. И он отпускает Рида, принимая во внимание его желание сейчас уйти. Коннор смотрит на корабль, Коннор ждёт чего-то. Спустя минуту рядом сигналит машина. Рид открывает окно и хмуро говорит. — Садись уже в машину, кретин! Коннор садится. Они отъезжают на безопасное расстояние. А потом разносится взрыв. — Если там были наши... если кто-то пострадал. Это будет на твоей совести, Коннор.

***

Разумеется, число пострадавших не имеет никакого значения. Хотя бы по той причине, что от взрыва никто не умер. А вот от пуль... Гэвин потом просматривает список смертей. Всё, что оставляют после себя люди — это горы мусора и цифры. Несколько его коллег всего лишь становятся номерами на бумаге. Поначалу это порядковый номер, потом — дата рождения и дата смерти. Но Гэвин не винит Коннора, а тот — не испытывает вину. Причём совершенно. Причём настолько, что Риду хочется его ударить, чтобы убедиться, что рядом не человек, а всего лишь чучело из пластика. Мимо проезжают машины. Взрыв, если верить часам, прогремел только пятнадцать минут назад, а они уже успевают пересечь несколько улиц. — Куда мы едем? — Коннор смотрит на дорогу. Путь к участку он знает наизусть. — Нам в другую сторону. — Может, мы ещё сможем догнать этих... как они вообще себя называют? — Мнения на этот счёт разделились. Изначально заброшенный корабль был назван Иерихоном. Туда приходили андроиды, чтобы скрыться: кто-то был неисправен, кто-то едва стоял на ногах. У них не было лидера ровно до того момента, пока Иерихон не нашёл Маркус. Он исключительная модель. С более-менее исправными машинами они совершали налёт на ближайшие склады Киберлайф. — И что потом? Решили, что этого мало? Коллинз мёртв. Перкинс в больнице. Люди устраивают забастовки, — Рид поворачивает за синей машиной в сторону Дирборна. — Что за чертовщина? Почему они сбавляют скорость? Машина останавливается и Гэвин останавливается тоже. Наступает мимолётная тишина. — Всё не так просто, — Коннор говорит это, и Гэвин не совсем улавливает, к чему это. Окно открывается и из него выглядывает девушка. Гэвин не сразу в ней узнаёт Норт. Но когда та пару раз стреляет им в лобовое стекло, узнать её не составляет труда. Коннор прикрывает от осколков Гэвина своей спиной. Синяя машина нажимает на газ. Пока они возвращаются на свои места и делают вид, что всё в порядке, андроиды скрываются. И Гэвин ругается: потому что сам идиот. — Когда она успела взять чёртов пистолет?! — Это неважно. — Заткнись, Коннор, — Рид бьёт по рулю до боли в пальцах, а потом выдыхает. — Чёрт. Чувствую себя последним идиотом. — Это всё стресс. Но, уверяю, нам не нужно их преследовать. Гэвин приподнимает бровь. Очень не похоже на него — он будто бы готов выслушать Коннора. И Коннор говорит: — Норт была андроидом из клуба "Рай". Её выкупил один мужчина. Он издевался над ней, и она сбежала. Нашла других андроидов. А потом вернулась и убила того мужчину. Его труп так и не нашли, но я догадываюсь, где он. — И к чему ты это говоришь? — Она преследует примитивные цели и ради них пойдёт на всё. Если её загнать в угол: она будет опаснее дикого зверя. Андроиды в стрессе причиняют вред не только себе, но и другим. Перкинс вышел на неё — и она сбросила его машину с моста. Она охотится за людьми, потому что те охотятся на... как она думает, на её народ. Иерихон изначально был никак не связан с её группировкой. Целое представление, невероятная шумиха образуется у Гэвина в голове. Он хмурится и хмурится, пока Коннор пытается разжевать информацию. и он ходит вокруг да около, и всё не завершает свою мысль. Не делает этот исключительный вывод, после которого Гэвин должен согласиться развернуть машину и отправиться в участок, а не преследовать поехавшего андроида. — Говори уже конкретнее! — Нам нужна не Норт, а Маркус. Он может нам помочь. Только его послушают другие андроиды. — Мне плевать, перебью всех, — грозно выдыхает Рид. Однако разворачивает машину и едет обратно. И его совсем не тревожат мелкие раны, усталость и голод. Он думает только о том, что должен, нет, обязан, связаться с Ричардом и сказать ему, что с ним всё в порядке.

***

— Если ты уверена, — говорит Джош. — То я тебе помогу. И пока машина, преследующая их, не оказывается достаточно близко, Джош поворачивает налево. Он всё смотрит в зеркало заднего вида. Всё думает о том, насколько он прав. Знает только одно: рад, что сейчас не с Маркусом. И рад, что Саймон остался жив. Джош никогда не поддерживал его взгляды, но вот исключительность: только Саймон мог усмирить взрывной характер Норт. Только он мог её успокаивать. Чтобы Джош не говорил — обычно он делал хуже. Чтобы не говорил Саймон — это имело эффект. Тайная тонкая психология. Совместимые блоки памяти. — Как думаешь, Маркус выжил? Что он будет теперь делать? — Джош нервно постукивает пальцами одной руки по своему колену. Он высчитывает вероятность. Это — его успокоение. — Я не знаю. Да это и не важно. Саймон у нас, — Норт оборачивается, чтобы посмотреть, как рьяно Саймон старается экономить заряд, чтобы не отключиться. — Собираетесь манипулировать им через меня? Это не сработает. Норт улыбается. Когда они отрываются от преследовавшей их машины, она ещё полагает, что план не сформирован до конца. И она поворачивается к Джошу, желая увидеть в его взгляде такую же уверенность, какую она обычно видела у Маркуса. Уверенность в своей правоте. С осторожностью, с которой только можно, она протягивает руку, она касается запястья Джоша. Она передаёт ему всего одну информацию, всего один код, расшифровать который не сложно. — Ты говорила с Маркусом? — Джош с удивлением приподнимает брови. — Почему я не первый, кто узнал о фуре радиоактивного кобальта? Где детонатор? — Он у Маркуса. Нам понадобится ещё. Если ты знаешь, где достать взрывчатку — достань. Это будет запасным планом. А я попытаюсь забрать детонатор у Маркуса. — Как ты собираешься это сделать? — Я же говорила. У нас есть Саймон. Мне даже интересно: пожертвует он им ради людей, что нас убивают или всё же отступит от своих убеждений. И, может быть, среди каких-то правильно подобранных обстоятельств, план не будет выглядеть безумным, но вот в чём соль: план всё же безумен. Место, от которого они бегут, было в какой-то момент хорошим домом. Но теперь Джош уверен, что нет ни единого места, где бы они могли бы чувствовать себя безопасно. И он понимает, что не желает войны. Не желает смертей. Но он видит в зеркале заднего вида, как постепенно отключается Саймон, видит, в каком отчаянии пребывает Норт, и лично для себя он решает: если они выживут, если хоть кто-нибудь останется в живых — они уедут вместе. И желательно — подальше от этого несчастного места. — Всё будет хорошо, — говорит Норт. Она будто бы настраивается на его мысли. И он кивает. Сохраняя в секрете и свои сомнения, и мысли о другом исходе событий. Он сохраняет мысль: всё будет хорошо. И произносит: — Я сделаю для этого всё, что потребуется.