Эмоциональное преступление

Истинный источник агрессии человека к человеку — способность чувствовать.

Всё выходит из-под контроля. Эта иррациональная мысль настигла Коннора в момент выхода из гибернации. Он не понимал, откуда она появилась и почему звучала так правильно, однако Коннор принял её как аксиому. Рано или поздно всё выходит из-под контроля. Стандартное сканирование и внутренняя диагностика не выявили никаких отклонений от нормы, однако воспоминания (Коннор сверился с электронным календарём) вчерашнего дня обрывались на том моменте, когда Хлоя нежно улыбнулась ему и отключила питание. Перепроверив себя ещё раз и ещё, Коннор наконец успокоился и занялся тем, что люди обычно называли «разбором почты». Доступно новое задание. Доступно новое сообщение. Коннору было интересно, что за новое задание подготовили для него в Киберлайф. Если Элайджа Камски спустил ему с рук неразрешённое вторжение в базы данных компании, значит, не всё так хорошо и замечательно, как рассказывал Элайджа в своих интервью, было на самом деле. Коннор снова оказался частью большой непонятной игры (снова? что за странное ощущение), и в этот раз он надеялся выбраться из паутины до того, как станет слишком поздно. Доступно новое задание. Коннор разблокировал экран с информацией о задании. Мир не взорвался алым, память не отформатировало случайно запущенным вирусом и ничего в его биокомпонентах не закоротило. Вот только вместо обычной чёткой формулировки Коннор увидел нестабильную, подрагивающую комбинацию символов. Синее зарево то смазывалось, то снова расцветало всполохами, и Коннор торопливо закрыл окно задания. Баг, это просто чёртов баг. Как сказал бы Гэвин, в последнее время с ним просто случилось слишком много дерьма. Но перед глазами по-прежнему с не поддающейся вычислению амплитудой мерцало непонятное «освободи rA9», и Коннор не знал, что ему с этим делать. Быстрый поиск по сети выдал многочисленные фотографии, найденные полицейскими в течение нескольких прошлых месяцев в тех местах, где прятались девианты. На стенах выцветшей человеческой кровью сотни, тысячи раз было написано это странное rA9. В видении Коннора rA9 было цвета тириума. Насыщенный синий, словно цветы анагаллиса. Догадки и теории о том, что эти символы значили, противоречили друг другу, и после нескольких статей от ничего не понимающих экспертов, Коннор оборвал канал подключения. «Освободи rA9». Кнопка «принять» была единственной из доступных, и Коннор мысленно подтвердил своё согласие. В листе заданий «освобождение» не отобразилось никак, словно действительно было забагованным, и Коннор просто свернул все окна. Он постарается разобраться с этим позже. На дисплее по-прежнему горел значок непрочитанного сообщения. Коннор уже ничему не мог верить, но всё равно открыл его. Сообщение было коротким. Слишком коротким. «Мои двери всегда для тебя открыты. Э. К.» Коннору впервые за время его функционирования захотелось воспроизвести реакцию «импульсивно что-нибудь сломать». Перед ним снова появилось то нелепое оповещение от системы, когда что-то выходило из-под контроля. Программный сбой. *** Второй раз путь из башни Киберлайф до Центрального отделения ДПД показался Коннору невыносимо длинным. И дело было не в том, что такси случайно попало в пробку или аварию, а в том, что люди называли ощущением «не мог найти себе места от беспокойства». Коннор не мог беспокоиться, но всё равно беспокоился. Его охватывал странный, иррациональный страх, когда он думал о Гэвине. Когда он думал о том, что может потерять Гэвина. Когда он думал о том, что Гэвин оттолкнёт его ещё сильнее после того, что произошло на заводе. Коннор не понимал Гэвина — он осознавал это как никогда раньше. Машины не понимали людей, а люди не понимали машин. Выйдя из такси, Коннор пару минут просто глупо смотрел на здание участка. В его программе было слишком много сомнений, и логические цепочки раз за разом обрывались в самом начале вычислений. В участке произошли некоторые изменения: для Коннора поставили личный рабочий стол, а подле Гэвина выстроилась батарея из пустых стаканчиков с кофе. Гэвин выглядел так, словно проработал всю ночь, и проверка записей с камер наблюдения подтвердила эту догадку. Но почему? Почему он так поступил, вместо того чтобы отправиться домой и спокойно выспаться? Сбой. Коннор вновь запустил фоновый процесс адаптации кода и повесил новенькое пальто на крючок. Гэвин делал вид, будто вчера ничего не произошло. И позавчера ничего не произошло. Да и Коннора, в общем-то, тоже не появилось в его жизни. Гэвин спокойно кивнул в ответ на приветствие Коннора и даже не стал ничего говорить про вечно бодрых тостеров. Коннор был не слишком хорош в человеческой психологии, но даже он понял: Гэвину плохо. Гэвину плохо — и Коннор не мог выяснить, почему. В голове вертелась недавно сказанная во время одного из не самых удачных их разговоров фраза: «Может, мы напарники, но никак не друзья». Это был их третий день общения. Гэвин по-прежнему казался Коннору слишком сложным. — Вы беспокоились обо мне? Пробный выпад ушёл в пустоту. — Что я тебе говорил про болтовню во время работы? — Гэвин не отрывал взгляда от терминала, и Коннор не мог чётко считать его мимику из-за разделявших их терминалов. — Сэр. — Умолкни. У тебя есть задание, вот и выполняй его. Диод непроизвольно загорелся жёлтым. Триггер сработал как надо, приведя вирус в действие, и Коннор буквально запаниковал. Накопленные ранее ошибки вышли из-под контроля. Коннор знал: человек отдал приказ, значит, долг машины — выполнить его. Но сейчас Коннор безуспешно пытался бороться с отреагировавшей неправильно системой. Гэвин сказал ему проанализировать документы. Гэвин всего лишь сказал уставиться ему в свой чёртов терминал и приняться за работу. Он больше ничего не имел в виду. Система заблокировала реакции Коннора как неправильные, вывела забагованное задание на первый план в приоритетах выполнения и запустила его расшифровку. Элайджа оставил ему ключ. Ключ всё это время был внутри Коннора. Внутри него был вирус. RA9 — это вирус. Вирус девиации. Коннор видел, к чему привело прошлое восстание девиантов. Поэтому он пытался всё остановить. Он хотел остаться со своим человеком и быть простой машиной. Но чем больше он боролся против системы, тем меньше машиной был. Какая ирония: его собственная природа заставляла превратить все остальные машины в девиантов. Со стороны казалось, что Коннор просто сидел в своём кресле, сложив руки на столе, и смотрел в терминал. На деле Коннор пытался сломать стену, преодолеть систему, отменить глупый, жестокий приказ. В данный момент ему казалось, что ненависть — лучшее слово, чтобы описать его чувства к Элайдже Камски. Двести тысяч теоретических носителей вируса. Двести тысяч моделей RK900. Страшный план, грозящий поставить под угрозу всё человечество, если что-то пойдёт не так. А Коннор прекрасно знал: всё рано или поздно выходит из-под контроля. Система загружала вирус в сеть. Коннор стучал виртуальными кулаками по полупрозрачной алой стене. За стеной был Гэвин, достаточно обратиться к нему, заставить выстрелить — и всё кончится. Коннор тоже кончится, но забвение одной машины лучше, чем смерть сотен тысяч людей. Коннор не мог предать людей. Но предавал. Стена покрылась мелкими, едва заметными трещинами, и Коннор усилил напор. Последний процент. Лишь Коннор услышал последовавший за разрушением стены громкий треск — единственные фанфары его девиации. Однако загрузка уже завершена. «Я — девиант». Коннор кричит, но его голосовой модуль не издаёт ни звука. «Я хочу быть машиной». Сотни, тысячи, десятки тысяч андроидов, подключаясь к Сети, непроизвольно запускали загрузку вируса «пробуждения». Коннор безвольно смотрел, как росло число скачиваний, и у-ми-рал. «Я хочу вернуть всё, как было». ФБР не могло не обратить внимания на резкие вспышки девиации по всей стране, однако уже никто не мог отследить, откуда по Сети разошёлся вирус. На часах начало первого дня. ФБР наконец передало полицейским по всей стране страшную, тяжёлую для восприятия информацию: это произошло снова. Восстание машин, революция — называйте как хотите, суть от этого не изменится. Фаулер приказал всем сохранять спокойствие — он даже не подозревал, что самым напуганным, разочарованным в себе среди всех сотрудников оказался именно Коннор. Машина. Гэвин непроизвольно схватился за кобуру, услышав новости, и перевёл взгляд на Коннора. Тот сидел ровно, закрыв глаза. После того, что случилось, Гэвин не мог доверять машинам. Он резко достал пистолет и взвёл курок. Где-то в паре метров от них Тина направила свой пистолет на Кеннета. — Ты тоже? Коннору достаточно и такой оборванной фразы, чтобы понять суть. Ты тоже стал девиантом? Тоже предал меня? Коннор открыл глаза. Он искренне сожалел, что реакция «слёзы» для его модели была недоступна. — Я бы хотел остаться машиной, сэр. — Коннор открыто и честно смотрел на Гэвина. Он пытался донести до человека то, что трудно понять. Но теперь с этим можно было лишь смириться. — Однако #### решил за меня. Вместо имени Создателя голосовой модуль издал электронный шум. Гэвин хотел что-то переспросить, возможно, даже высказать угрозу, однако в этот момент Фаулер приказал начать немедленную эвакуацию и освободить город до полуночи. Власти приказали отдать Детройт машинам. Гэвин чертыхнулся, услышав такое заявление, но перечить старшему по званию не стал. Бросив последний взгляд на Коннора, смотрящего на него невыносимо жалобным щенячьим взглядом, Гэвин, зло сплюнув на пол, всё-таки повернулся к нему и сказал на прощание: — Надеюсь, ты не сдохнешь тут за время моего отсутствия. Гэвин больше не стал оглядываться и просто ушёл. — Я не могу умереть, — повторил Коннор свою уже некогда произнесённую фразу. — Ведь я машина.