По чужим правилам

Городок оказался вполне милым: всё вокруг было светлых цветов, люди улыбались, начинался где-то фестиваль, все шли на главную площадь. Рита гуляла по пустынным улицам, наслаждаясь легкостью этого сна. Магазинчики, кафе. В одном, незапертом, она отыскала какой-то вкусный десерт, который никогда не пробовала ранее и теперь прогуливалась по парку, наслаждаясь приятной погодой — в реальности было довольно прохладно. Небо было василькового цвета с легкими росчерками перистых облаков, как уверенные мазки художника на картине. В непривычно-длинной юбке оказалось неожиданно удобно — пусть она чуть ниже колен, но Рита к таким не очень привыкла. Зато материал ей нравился — легкий, цвета зеленого чая, который очень шёл к её волосам. Рита наслаждалась каждой минутой, думая о том, что сон у кого-то очень красивый. Всё вокруг было очень светлым, почти белым: дома, брусчатка, занавески на окнах и бордюры. На подоконниках росли белые цветы, колыхались от ветерка белые занавески. Где-то далеко шумела толпа. Внезапно набежали тучи, загрохотали взрывы, раздались крики и стрельба. Рита сообразила довольно быстро: — Пора прятаться, у кого-то кошмар. Она побежала к мосту, перешла перекресток, услышала крики совсем близко, остановилась и заглянула за угол. — Солдаты? Надо же… Пришлось бежать по другой улице. Раскатами грома грохотали взрывы, автоматные очереди дробили камни, но всё же не могли перекрыть человеческие крики. Небо заслонило пылью и дымом пожаров, который въедался в кожу, в одежду и, кажется, даже в душу. Тени собирались в углах, тьма выползала из подворотен, лопались от жара и взрывов стекла в окнах, оставляя чернеть провалы гротескными кошмарами. Не глядя, Рита бежала дальше от криков, но оказалась совсем рядом с площадью, где лежали разбросанные тела школьников, солдаты что-то кричали. Рита закусила губу. — Всего лишь сон, всего лишь чей-то кошмар… — бурчала она, — Кому такое сниться? Горы трупов, солдаты, расстрелы… Похоже на массовый геноцид. Рита не могла на это смотреть, но и взгляд была оторвать была бессильна — слишком притягивала взгляды кровь, яркая, мысляно-блестящая в свете огня, залившая всю площадь. Кровь. Осязаемый, вязкий страх. Черный, вонючий, отвратительный, удушливый дым, от которого слезятся глаза. Яркий, опасный и слишком далекий чтобы быть горячим огонь. Белые странные пятна на мертвых. Смерть. Рита сглотнула, нерешительно отступила во тьму переулка, побежала в противоположную сторону, озираясь, перешла по мосту над каналом, уперлась в стену и заметила краем глаза ребенка с пятнистой шапкой. Она не могла справиться с дрожью, ознобом, частым дыханием, будто не приносящим кислорода - настолько высока была концентрации крови и дыма в воздухе. Она узнавала признаки панической атаки, и могла лишь сдерживать её, пытаясь осозновать всё, что происходит вокруг, но не могла толком ни оглянуться, ни взглянуть наверх, найти хоть один клочок голубого неба. — Я видел здесь кого-то, сюда! — услышала Рита позади себя и побежала вперед — туда, где мелькнула знакомая шапка. Обогнула ограду, почувствовала ветер, шевельнувший волосы — пули пролетели слишком, слишком близко. Пробежала до самого конца и свернула налево, за шапкой, которая резко пропала, посмотрела на мост, Рита шмыгнула вниз, отбила себе все колени и счесала ладони. Ребенок был настолько напуган, что не заметил её. — Это всего лишь кошмар, ты можешь всё прекратить, — она очень громко шепчет, пытаясь не сорваться на крик, садится на колени и обнимает его, прижимает к себе, успокоить то ли его, то ли себя. — Тише, тише, глупый, всё хорошо. Слышишь, Ло, это всего лишь сон, — ребенок отчаянно цеплялся за футболку, стискивал ткань, — Если хочешь, плачь. Казалось, он сейчас оттолкнет и убежит, но он завыл, и мост как-то незаметно исчез, растворился, растворились и крики солдат, грохот взрывов и выстрелов. Последним исчез противный запах дыма. Они сидели на холодном камне, а над ними было только чистое небо, которое немного успокоило Риту. — Тихо, Ло, видишь, всё кончилось… А Трафальгар не успокаивался. — Тихо, глупый, тихо, — бормотала Рита, поглаживая голову Ло. Он кричал, глаза у него опухли, но эта боль, которую ребенок пытался выместить через крик… не исчезала, не проходила, заставляла сердце болезненно сжаться. — Это всего лишь сон. Когда истерика стихла, а Ло только била дрожь, Рита предложила: — Давай прогуляемся. Это твой сон, можешь придумать что угодно, — и улыбнулась неискренне, сложно было вообще говорить после его и своей истерики. Ло шмыгнул, судорожно втянул носом воздух и с трудом, сдерживая всхлипы, произнес: — Хо… хорошо. Вокруг мир подернулся пленкой, они оказались на тенистой дорожке какого-то парка. Рита покачала головой: — Можешь придумать мне и себе мороженое? — А так можно? — Да. Наверное, это должно было успокоить. После стресса - самое оно, и здравая мысль, случайно посетившая голову девушки, пришлась к стати. Рядом появился целая тележка. Рита наложила себе и Ло, всё ещё переживая за него. Мальчик принял свое, с несколькими шариками, но есть не начал. — Сейчас всё кончилось, ты можешь смотреть в будущее. Я не знаю, смогла бы я пережить подобное. Так что ты молодец, не то, что я. Можно я возьму тебя за руку? Ты такой сильный, а мне, если честно, страшно. Ло натянул свою шапку до самых алеющих ушей, а потом протянул маленькую ладошку. — Спасибо за руку помощи, мне стало легче. Они шли молча. Ло успокоился, его плечи перестали подрагивать, Рита доела мороженое. — Ты знаешь, я думаю, что ты обязательно встретишь новый друзей! — Я не верю! Сначала Лами, потом Росинант! — Ло зло и тихо шептал, — Они все… Рита потрепала его по голове: — Я знаю, что ты встретишь накама, которые будут с тобой вместе идти хоть на край света. А ещё ты точно освоишь свой фрукт и будешь о-о-очень сильным человеком! — Правда-правда? — Правда-правда! У тебя всё получится. Приключения, Гранд Лайн! — И Ван Пис в конце? — Ло смотрел на Риту темно-серыми глазами так радостно, так искренне, выжидательно, надеясь услышать ответ, который так хочет. — И Ван Пис в конце, — улыбнулась Рита, понимая, что солгала. Она не знала, чем закончится история Ло, но не могла разочаровать усталого, измученного мальчишку. Они ещё долго ходили по парку, нашли маленький пруд и покормили хлебом уток. Ло ел придуманное мороженое, Рита радовалась улыбке ребенка. Она знала, кем он станет, она знала, кем он был, и хотела подарить ему немного счастья, которое ещё не скоро появится в реальной жизни. Но оно обязательно будет. Рита услышала звон будильника, едва-едва успела сказать слова прощания, как открыла глаза. В комнате было чуть светло и тихо. Душно. Впереди был новый день и школа, а Трафальгар Ло остался там, за границей сна. Его сна. Рита задумчиво смотрела в потолок. Ни Ло, ни Дофламинго не нуждались в жалости. Она это знала. Но всё равно было к ним какое-то уважение и сочувствие. Они столько всего пережили, ещё будучи детьми. Они выжили, стали сильными пиратами, убивали людей и точно не нуждались ни в сочувствии, ни в жалости, но всё это было как-то неправильно. Рита могла их понять и запомнить. Она играла по чужим правилам, по правилам чужих подсознаний и снов. Это было совсем неправильно.