Сливки по ее телу

      Суббота. 4.26.       Ближе к утру дом заметно пустеет, остаются лишь его хозяйки, их подруги и молодые люди, с которыми те где-то уединяются для продолжения беседы или же чего-то больше. В общей сложности остаются человек десять, не больше. Бергдис скрывается за поворотом на лестнице, отправляясь в комнату, с нее уже на сегодня хватит. Христина помогает ей подняться, предотвращая ее падения и желание повиснуть на ком-нибудь, затем она закрывает дверь за последним гостем, изъявившим желание покинуть дом. Она пинает ногой остатки пены, освобождая себе путь, и собирает пустые бутылки в мусорный пакет, приводя дом в божеский вид. На лестнице, облокотившись о перила, сидит парень, он наблюдает за ней, допивая начатую им бутылку виски. И как ему еще не становится плохо? Заканчивая, Бауэрман ставит пакет с мусором у входа и плетется к лестнице. Она начинает подниматься, и ей тут же мужская рука преграждает путь.       − Почему ты со мной воюешь? – он поднимает на нее глаза. По нему видно, что он пьян. В стельку.       Хрис с детства знает, спорить с пьяными – это гиблое дело. Она шумно выдыхает.       − Нет никакой войны, я просто иду в свою комнату, − отвечает Христина. – И тебе пора перестать пить и пойти отдыхать, − она с трудом отнимает бутылку, которую только прикладывают к губам. – Все твои уже разошлись.       Он машет головой и смеется.       − Неа, я знаю, что Вильям с Нурой.       Точно. Сегодня события происходят немного стремительно. Эта парочка сначала ссорится, потом говорит, затем вновь ссорится и целуется. Да уж, у них сложные отношения. Ничего с этим не поделать. А еще это секретные отношения, о которых знают только четверо, включая Нуру и Вильяма.       − Так что я могу быть здесь тоже, − его язык заплетается. Он хватает девушку за руку и дергает на себя, та шатается и чуть не падает, но он ловит ее, усаживая между своих коленей, заставляя облокотить на него.       − Что ты делаешь, Крис? – Бауэрман впервые называет Шистада по имени, без оскорблений и всяких издевок и криков.       − Ничего, − произносит Кристофер, его рука ложится на ее бедро. – А ты, оказывается, знаешь мое имя, − усмехается он ей на ухо, убирая длинные пряди волос на одну сторону.       Его руки медленно перемещаются по ее телу. Одна скользит вниз по бедру, другая, наоборот, поднимается выше талии. Христина пытается встать, но он крепче прижимает ее к себе. Его одежда, соприкасаясь с ее, намокает. До этого ему везет, он располагается в зоне, до которой эта влажная субстанция не добирается. Он водит губами по ее шее, едва касаясь ее кожи, а порой и не задевая даже ее.       − Ты пьян, − говорит Бауэрман, и ей все же удается вырваться. Она встает, Крис опускает руки, ложась на ступеньках. Христина мысленно матерится и облокачивает его на себя, помогая ему подняться. – Пошли, − она тащит его за собой, балансируя из стороны в сторону, так как Шистад оказывается тяжелым. Второй этаж. Длинный коридор. Хрис толкает одну из дверей, и они заходят туда.       − Это твоя комната? – Кристофер осматривается по сторонам, и Бауэрман толкает его в сторону кровати, на которую он падает и поворачивается на бок, подминая под себя подушку, обнимая ее. – Ты же останешься спать со мной, да? – эти слова уже звучат в полудреме. Христина закатывает глаза и кидает на него плед. Вот же пьянь. Девушка тихо переодевается и покидает комнату, закрывая ее дверь за собой.       Суббота. 13:25.       Головная боль – это первое, с чем встречается Шистад, просыпаясь утром. Пульсирующая и невыносимо больно давящая на виски. С ним такое не происходит уже давно. Он садится на кровати, спуская ноги на пол и осматривается, пытаясь понять, где он находится. Ничего не ясно. Последнее, что он помнит – это как вливает в себя полбутылки алкоголя, и то не помнит, по какой причине делает это. Еще он кого-то трогает. Точно девушку, но лицо ее у него в сознании не сохраняется. Кристофер трет руками лицо, пытаясь взбодриться. Слышится приглушенное журчание воды, он смотрит на дверь ванной комнаты. Вода затихает, и дверь открывается. Из нее выходит девушка в полотенце. Христина.       − Какого…? – спрашивает он.       − Вообще-то это моя комната, − Бауэрман подходит к шкафу и достает одежду, − и это логично, что я здесь принимаю душ и переодеваюсь.       Она смотрит на Криса, который сдавливает виски, проклиная эту адскую боль и чертову выпивку. Он откидывается на кровать. Хрис смеется.       − Очень смешно, − бубнит он, накрывая голову подушкой.       − Возьми таблетку в тумбочке, а то на тебя без жалости не взглянешь,− Христина возвращается к своим делам. Полотенце падает к ее ногам, и она надевает нижнее белье. Шистад переворачивается на живот, дотягиваясь до тумбочки, ковыряясь в ней и поисках таблеток. Ему удается найти две упаковки.       − Какая из? – Кристофер оборачивается и застывает. Она издевается над ним что ли? Все-таки она играет с ним, и это выводит его из себя, так как он вновь отстает от нее на шаг.       − Так, что буквой «а» на крышке, − отзывается Бауэрман, накидывая рубашку и джинсы. Она даже не кидает на него взгляда.       Шистад заглатывает пару таблеток и бросает баночки в тумбочку. Он собирается закрыть ее, когда ему на глаза попадается край кружевной маски. Кристофер выдвигает шкафчик сильнее и разглядывает ее. Где-то он уже ее видит. Крис переводит взгляд на Бауэрман. Вот черт. Этого не может быть. В его памяти всплывает момент, где он уже видит эту маску.       − Что? Ты как будто бы первый раз видишь обнаженную девушку, − одевшись, она разворачивается к нему. – Или у тебя так сильно болит голова, что ты стал еще более заторможенным, чем был?       Шистад отходит, он трясет головой и захлопывает ящик.       − А я только начал думать, что ты не всегда конченная сука, − наиграно улыбается Кристофер. Девушка усмехается.       − Кажется, таблеточка помогла, а теперь… − Хрис останавливается. Она облизывает губы и закусывает нижнюю. Шистад ухмыляется, склоняя голову на бок. – Ты знаешь, где находится выход.       − В следующий раз я обязательно найду применение твоему длинному язычку, − Кристофер подходит к ней. Его рука ложится на ее горло, он сжимает его, приподнимая ее. – Помни об этом.       Шистад не уверен, кто перед ним, но он намерен выяснить это. Даже если Крис ошибается, он заставит ее подчиниться и играть по его правилам. Так или иначе, она проиграет и станет той, с чьих губ будет срываться его имя. Представляя эту картину, он не может не улыбнуться.       − Это будет только в твоих мечтах, − шепчет Христина ему в губы. – Помни об этом.       Кристофер отпускает ее, отталкивая от себя. Она вновь пытается его вывести из себя.       − Еще увидимся, − Шистад подмигивает ей и закрывает за собой дверь. Бауэрман опускается на кровать. Этот переезд в этот чертов город точно до добра не доведет.       Понедельник. 11.59.       Выходные проходят быстро. Большая часть времени уходит на восстановление сил после вечеринки, и с успехом это удается. Такой сценарий у Шистада. Христина и Бергдис отсыпаются в субботу до обеда, а во второй половине дня они уже гуляют по магазинам в поисках идеальных обоев, ламината и всех этих строительных штучек, так как решают, что пора освежить некоторые комнаты дома. Нура проводит все время с Вильямом. Эва и Сана занимается рассмотрением концепций для автобусов. Вильда и Крис проводят время вместе. Первая не перестает плакаться второй о том, что она не понимает Вильяма, почему он так с ней поступает. Похоже, Сатре пора ей все разъяснить, но об этом они подумают потом. В эти выходные они отдаются только себе.       А сейчас они сидят в школе в закрытой зоне для питания, так как на улице уже начинает заметно холодать. Подруги увлеченно обсуждают события, произошедшие на вечеринке, не обращая внимания ни на кого. Нуре везет, ее никто не допрашивает, так как единственным свидетелем ее с Вильямом прекрасного времяпровождения являются Крис и Хрис. Но они молчат, у них нет причин болтать.       В помещение вваливаются компания пенетраторов. Вильям смеется и пихает Криса, тот усмехается. Он в шутку в ответ ударяет друга в бок, и они падают на сидения в углу. Магнуссон переводит взгляд на Нуру, которая кидает на него короткий взгляд и опускает глаза. Он берет телефон и набирает ей сообщение. Сатре читает его и улыбается. Это замечает Христина, она усмехается. Нура облизывает губы и тупит взгляд в пол. Бауэрман кидает короткий взгляд в сторону парней, на несколько секунд задерживая его на Шистаде. Он ловит его и ухмыляется. Его это забавит. Хрис закатывает глаза и отводит взгляд. А это замечает Нура, она подозрительна. Она отправляет сообщение Христине: «Что между вами двумя? Тобой и Крисом». Бауэрман странно смотрит на нее, ее вид говорит, что, мол, ничего нет. Сатре качает головой, но больше не докапывается до нее. Не в ее стиле. Захочет, расскажет.       − Вы слышите? – Вильда обращается к подругам, которые увлечены не беседой.       − Конечно, − отвечают в один голос те.       − И о чем же мы говорим?       − О печеньках? – спрашивает Хрис и хватает печенье у сестры.       Девушки закатывают глаза, понимая, что Христина точно ничего не слышит, и ее мысли где-то далеко.       На той стороне помещения за ними внимательно наблюдают парни. Они о чем-то шушукаются и вновь возвращают на них взгляд. На какой-то момент диалог сходит на нет. Каждый занят своим делом. Магнуссон продолжает беседу с Нурой. Крис погружен в раздумья, пытаясь нарисовать в голове грандиозный план разоблачения и наказания или просто наказания той, что выводит его из-за себя.       − Никак не можешь налюбоваться? – бросает с усмешкой Вильям, когда замечает, что Шистад буквально испепеляет взглядом Христину. Ему сразу же вспоминается вечер пятницы и ночь с пятницы на субботу. Тогда Кристофер ведет себя примерно так же, как и сейчас. Смотрит, немного злится, единственное отличие – сейчас он не пьет. – Понимаю, она…       − Заткнись, − Крис откидывает голову и закрывает глаза. Издевки друга – последнее, что ему сейчас нужно. Он же не подкалывает Вильяма на тему Нуры, верно? Тогда пусть прикроет свой ротик и помалкивает.       − Молчу-молчу, − смеется Вильям, прикрывая рот рукой. Вот же черт. Шистад молча спихивает его с сидения, так что Магнуссон падает на пол. Все обращают на это внимание. И какого черта они только это устраивают?       Вильям поднимается, отряхивается и поправляет рукой волосы, грубо кидая толпе: «Чего смотрим?». Он садится рядом с Кристофером.       − Какого хрена ты творишь? – возмущается он, и Шистад усмехается.       − Нехер меня подкалывать и доставать.       − Ну, я же не виноват, что ты запал на девчонку, которая тебя посылает и вечно пытается поставить на место, − тот разводит руками.       − Кто бы говорил? – он косится в сторону Сатре и изображается заинтересованного в ней Вильяма: − Мы поженимся, а затем будем жить долго и счастливо.       Магнуссон толкает его в бок.       − Заткнись.       Парни смеются, понимая абсурдность данной ситуации. Кристофер смотрит на часы, скоро начнется урок. Он встает, хватает сумку и хлопает по плечу друга, мол, пора идти. Они покидают помещение.       Вторник 17:47.       Шистад сидит на диване, закинув ноги на столик. Он листает фотографии и просматривает видео, пытаясь найти хотя бы что-то подтверждающее его догадки. На подлокотнике дивана стоит недопитая банка пива. Он хватает ее, делая несколько глотков, и ставит обратно. В комнату заваливается Магнуссон, он поднимает руку в знак приветствия и приземляется рядом с ним, поворачивая экран в свою сторону, заглядывая в него. Вильям смеется.       − Теперь ты заливаешь на ее фотки? – сдержаться в таком случае вряд ли кому-нибудь удастся. – Может, теперь пора помириться с Ибен или найти другую девочку, чтобы снять свое сексуальное напряжение?       Магнуссон отпускает телефон и откидывается на спинку дивана.       − У меня нет сексуального напряжения, − недовольно бубнит Кристофер, отмахиваясь от друга.       − Да им так и веет от тебя, − ухмыляется Вильям. – Ты давно трахался?       Кажется, это не закончится никогда. Крис блокирует телефон и кидает его на стол. Сам проводит руками по лицу. У него все в порядке, хотя и есть небольшое затишье в его сексуальной жизни. В последнее время слишком многое наваливается на него. Установление правды и война с новенькой – не единственная его забота. На самом деле есть нечто серьезнее. Группировка, настроенная против пенетраторов, однако последние не очень любят распространяться о том, что творится в их жизнях. Пытаются держать все в секрете. Поэтому стычки с Магнуссоном ему точно не нужны, так что приходит время раскрыть карты.       − Я думаю, что она та самая сучка из чата, − он закидывает голову к потолку, облокачиваясь на спинку кресла.       − И с чего ты это взял?       Да уж, фактов не так много. Маска, найденная в ее тумбочке? Что она подтверждает? Ничего, таких может быть много. Похожих. Конечно, еще среди многочисленных фотографий он находит ту, на которой красный брючный костюм. И да, последнее доказательство: она из Британии, откуда выходят эфиры ее подруг и когда-то выходят ее собственные, до переезда. Немного, но, может, этого все же достаточно?       − Все началось с маски в тумбочке, которую я нашел в ее комнате, − произносит Шистад. Зря это.       − Что ты делал в ее комнате? – удивляется Вильям.       − Спал, − предвидя миллионные вопросы приятеля, он решает, что погружением в подробности, он перебарщивает. – Это неважно, − Магнуссон усмехается, но больше не докапывается, просто слушает. – Затем костюм и Британия.       Похоже, Крис сам не знает, что несет и есть в этом хоть капля правды. Да уж, это определенно не лучший способ уйти от тех больших проблем, в которые его втягивает Вильям. Шистад думает, что отвлечься местью Бауэрман – лучший способ, но он ошибается, погружая себя в еще большее непонимание. Вот черт. Нужно докопаться до истины, а то это может свести его с ума.       − И это все? – Кристофер кивает. – Тогда, как ты собираешься подтвердить свои догадки, ведь нет никаких доказательств. Только предположения.       Этот пункт Шистад продумывает хорошо. Он знает, как узнать, кто стоит перед ним. Точно так же, как и в тот вечер, когда он впервые встречает ее. Тот момент заседает в его сознании. Каждая секунда. Он не может ничего забыть: ни действия, ни ее слова. Он помнит все и жаждет отомстить той, что решает усомниться в его мастерстве.       − В этом мне поможешь ты, − спокойно отвечает Крис, как будто бы его ничуть не волнует эта ситуация. – Надеюсь, телефон Нуры ты хорошо помнишь?       Какой же глупый вопрос. Он у него в быстром наборе. Похоже, Кристофер понимает это по взгляду Вильяма и усмехается. Его друг окончательно потерян.       Среда. 15:26.       Очередной учебный день в школе Ниссена подходит к концу незаметно, будто он и не начинается вовсе, что весьма удивительно. Парни покидают школу через главный вход, сталкиваясь в проходе с компанией девушек, беседующих об автобусе. Рука Вильяма касается талии Нуры, спускаясь ниже. Никто не замечает этого, кроме Сатре, к счастью, ведь Нура так и не говорит до сих пор с Вильдой. Неожиданно раздается телефонный звонок, его получатель – Шистад. Он кидает взгляд на экран и нажимает «принять». Пару секундный разговор, и он отключается.       − Нам пора, − Крис хватает за локоть друга. – Вильям!       Они направляются к парковке. Оба напряжены и чем-то обеспокоены. Это замечают все. Парни ссорятся между собой на одну им понятную тему. Садятся в автомобиль.       − Что происходит? – настораживается Эва. Она всегда замечает такие моменты и не может остаться в стороне. Нура ничего не говорит, она направляется в их сторону, постепенно ускоряя шаг, вскоре она останавливается напротив авто Магнуссона. Вильям просто объезжает девушку и вдавливает педаль газа. Парни скрываются за поворотом. Сатре нервно погружается пальцы рук в волосы, поднимая глаза к небу. К ней подбегает Христина.       − Нура, − выдыхает Бауэрман и замечает Бергдис. Остальные девушки остаются стоять у входа в школу. Вильда подозрительно смотрит на общающихся подруг. В ее голову закрадывается мысль о том, что что-то здесь не так.       − Что случилось? – спрашивает Йенсен.       − Они просто уехали, − Сатре смотрит на сестер. – У меня плохое предчувствие. Я же знала, что что-то не так, что-то происходит…       − Забудь о…, − говорит Бергдис.       − Бергдис, − Хрис останавливает ее на полуслове, намекая на то, что той многое неизвестно.       − Все будет хорошо, − Христина обнимает подругу, пытаясь успокоить Нуру, что дается ей с трудом. Но все же та обнимает Бауэрман, выравнивая дыхание.       Четверг. 19:45.       Христина возвращается домой к восьми вечера. Она выходит из машины и захлопывает дверцу. Данный день пополняет список худших дней в ее жизни. И сколько таких будет еще? Утро начинается с известия о том, что ее «любимая» мамочка и новый папочка сегодня прибывают домой. Она век не желает видеть их, а тут они будут мозолить ей глаза. Вот же черт. В школе не задается с испанским языком, она срывается на очередной ошибке преподавателя и покидает класс. Наверное, ее ждет кабинет директора. Во время обеда Вильда не замолкает ни на секунду, она оповещает всех о том, что происходит вчера и почему парни-пенетраторы срываются с места. Проблемы с Якудзе. И в каком веке мы живем, что одна группировка идет на другую? Похоже, это вечное противостояние и борьба. Они никогда не закончатся, всегда будут моменты, когда кто-то будет воевать с кем-то. Кстати, парни так и не приходят в школу, что начинает тревожить Нуру, ведь Вильям не отвечает и на звонки. До сих пор неизвестно, что с ними. Единственная новость – вчера происходит жестокая бойня. В какой-то момент Сатре не выдерживает и вступает с Вильдой в перепалку о том, что ей пора перестать вечно болтать о Магнуссоне. В итоге, всплывает правда о ней и Вильяме. Не лучшее окончание их ежедневного перекуса. Нура решает уйти с занятий, и Христина следует ее примеру, решая помочь ей найти Магнуссона. Требуется несколько часов, чтобы отыскать пенетраторов. Когда они выходят на Криса, тот все же сдается и говорит, где Вильям, и Сатре бежит к нему. Бауэрман остается в обществе с заносчивым парнем, и они чуть ли не ссорятся. В порыве гнева Хрис пытается оставить пощечину и так на разукрашенном лице парня, но он перехватывает ее руку, загибая ее за спину и прижимая девушку спиной к себе. Неловкая ситуация, за что она все же отвешивает ему звонкую пощечину. Очередной конфликт, и она просто покидает дом, отправляя сообщение Сатре. Та говорит, что все хорошо и что она останется с Вильямом. Христина садится в машину и уезжает, несколько часов она просто гуляет по городу, не желая возвращаться домой. Но вот сейчас она здесь.       Христина заходит в дом и поднимается по лестнице наверх. Заходит в свою комнату и включает свет. Вот дерьмо. На своей кровати она обнаруживает свою мамочку, которая листает что-то в ноутбуке Бауэрман. Похоже, последняя забывает его закрыть утром.       − Привет, дорогая, − улыбается мать. Она не заслуживает этого звания и никогда не будет.       − Что ты делаешь в моей комнате? – в ее голосе нет никаких эмоций, кроме отвращения и злобы из-за того, что придется менять постельное белье. А она ведь его только постелила.       − Решила узнать, как поживает моя любимая доченька, но неожиданно кое-что нашла, − она поворачивает ноутбук с чатом в сторону дочери. – Ничего не хочешь мне объяснить? – она поднимается с кровати подходит к Христине. Та с презрением смотрит на нее. – Как ты смеешь позорить нашу семью? – звонкая пощечина обжигает ее щеку.       − Единственный, кто позорит нашу семью – это ты, − Хрис стоит, будто вовсе не чувствует удара. Ей все равно. Действия ее матери для нее ничего не значат. А бить в ответ она выше этого.       − Как ты смеешь? – та негодует, глядя на наглую дочь. – Я…       − Что ты? Расскажешь нотариусу и адвокатам моего папочки, что я веду напрестольный образ жизни в надежде, что все его денежки тогда перейдут к тебе? – усмехается Бауэрман. – Попробуй, тогда наше королевство обогатится, если тебе удастся что-то доказать, но это навряд ли, так же навряд ли, что ты откроешь свой грязный рот, ведь тебя жаба задушит отвалить такие деньги государству, − она готова смеяться в лицо матери. – И да, может, я болтаю в чате, но до тебя, шлюхи, мне еще далеко.       Мать просто вне себя от гнева, она поднимает руку в воздух, но ее перехватывает Христина.       − Еще раз посмеешь так сделать, и тогда твой новый муженек узнает правду, почему мой папочка завещал все мне, − улыбается Бауэрман, сжимая руку той. – Вряд ли папочка Бергдис будет рад тому, что его жена конченная шлюха, которая единственное, что умеет трахаться со всеми, кто попадается ей на глаза.       − Я тебя уничтожу, − цедит та через зубы.       − Ты ничего не сделаешь, потому что в противном случае твоя любовь к мужским членам – будет не единственной новостью, и да, твой новый муженек будет не единственным слушателем. Я всем расскажу, кем на самом деле является Элизабет Йенсен, точнее Лиза Майрон, − в глазах матери поселяется испуг. – Тебе стоило копаться не в моем чате, а лучше полистать папочку с информацией о тебе. Я знаю о тебе все, так что не смей мне угрожать, лучше иди и займись тем, что у тебя получается лучше всего – удовлетвори кого-нибудь, − она опускает руку матери и обходит ее. – Например, нашего нового водителя, он горячий. Ты же любишь водителей? – она шепчет ей на ухо, усмехаясь.       Мать психует и вылетает из комнаты. Христина стаскивает с дивана постельное, на котором лежит мать еще несколько минут назад и бросает его на пол. Она не хочет спать на нем. Она оглядывается по сторонам в поисках чистого постельного белья. Постелив его, она заваливается на кровать. Это то самое постельное белье, на котором спит Крис в день вечеринки и которое пахнет почему-то до сих пор им, даже запах порошка не спасает. Бауэрман закрывает глаза, отмечая, что запах у него все же приятный. Она накрывает голову подушкой, пытаясь откинуть дурные мысли и заснуть.       Пятница. 9.35.       Бауэрман лежит в кровати. Ее взгляд прикован к невидимой точке на потолке. Она крутит в руках подушку, на которой спит еще несколько минут назад. Уроки начинаются час назад, но она даже не спешит подниматься с кровати. На ее мобильный телефон поступает сообщение от Саны. Похоже, подруги теряют ее. Хрис только читает и кладет телефон на тумбочку. Закрывает глаза.       Проходят часы перед тем, как она все же поднимается с кровати, так как раздается звонок в дверь. Ее крики с просьбами открыть дверь не находят адресата, и ей приходится подняться и встретить незваных гостей. Нура и Эва. Христина пропускает их в дом, и они плетутся на кухню. Подруги пытают разговорить ее и выпытать, почему она не приходит сегодня на занятия, но все попытки тщетны. После долгого молчания со стороны Бауэрман, Мун подрывается с места.       − Так, тебе срочно нужно отвлечься, − говорит та. – И поэтому мы идем на вечеринку.       − Нет уж, в этот раз без меня, − они впервые за все время видят улыбку на ее лице.       − Неужели тебе слабо пойти развлечься с нами? – вступает Сатре. Им нужно как-то растормошить подругу.       О готовящейся вечеринке становится известно еще во вторник, когда Вильям сообщает Нуре. Девушки собираются идти все вместе, пока их не разъединяют события, происходящие на недели. К концу остаются только Сана, Бергдис, Нура и Эва. И то первая предпочитает остаться дома с семьей, какое-то семейное мероприятие. Вторая зависает с парнем, так что остается двое. Нужно уговаривать Хрис.       − Мне не слабо, просто не хочу, − она спокойна, как никогда.       − Слабо, − девушки начинают смеяться, − слабо.       − Ничего подобного, − хмурится Христина и закатывает глаза. Она встает с кресла и поднимается в комнату, где находит подходящий наряд, а затем возвращается к подругам, которые радостно хлопают в ладоши. Их ждет веселье. Или ужас.       Пятница. 19:24.       Тот же шикарный дом и все та же громкая музыка. Место, на котором Христина паркуется в прошлый раз свободно, она сразу же занимает его. Несколько минут они сидят в автомобиле, потом покидают его. Их встречает Вильям, он целует Нуру, задерживая ее у входа. Эва и Хрис проходят вглубь дома, протискиваясь между танцующей толпы. Хоть что-то меняется, в противном случае это вылитый вечер, когда Бауэрман целует Кристофера.       − Тут менее круто, чем было у вас, − подчеркивает Мун и находит бутылку вина: − зато здесь есть алкоголь, − смеется она и, сделав пару глотков, предлагает выпить подруге. Та качает головой, и Эва пожимает плечами, пускаясь в пляс.       Бауэрман улыбается. Какая же Мун неисправимая. Христина решает присесть, не желая мешать толпе веселиться, она пересекает комнату и заворачивает за угол, останавливаясь и облокачиваясь о дверной косяк. И здесь толпа танцует, но хотя бы свободны диванчики. Среди множества лиц людей она замечает Кристофера. Он танцует с компанией девушек, целуя сначала одну, затем другую, подталкивает их друг к другу, и те сливаются в поцелуе, он находит губы третей. Его руки нагло блуждают по их телам, заставляя их извиваться. Похоже, он находит способ отвлечься от негативных событий в его жизни. Краем глаза Шистад замечает Хрис, он выпускает девушек из своих объятий и делает шаг ей навстречу. Ему льстит то, что она наблюдает за ним.       − Не желаешь присоединиться? – вжимая ее в стену, усмехается Крис. Он проводит рукой по ее шее, опускаясь ниже. – Меня хватит и на тебя.       − В твоих мечтах, − она отталкивает парня и проходит мимо него, садится в кресло.       Кристофер довольно улыбается, все идет по его плану. Остается только последний шаг. Который уже начинается. Постепенно дом пустеет, по-тихому Вильям выпроваживает народ, оставляя только компанию девушек и пару пенетраторов. Музыка становится тише, и все собираются в гостиной, рассаживаясь на диванах и креслах. Наступает черед мирных посиделок.       − Сыграем? – она из незнакомых подруга девушек допивает последние капли шампанского и показывает ее компании, которая заливается смехом.       − Ну уж нет, − дает заднюю Бауэрман. Эва виснет на ней, пытаясь уговорить ее, говоря, что это весело.       − Она просто смелая и дерзкая только на словах, − ухмыляется Магнуссон, за что получает от Нуры в бок. Он знает, на что идет, таковы условия сделки с другом. Шистад дает ему пять.       − Крути свою чертову бутылку, − Хрис испепеляет их взглядом.       − Сначала правила, − улыбается незнакомка. – Выбираем одного из этих красавчиков и отправляем в секретное место, где тот должен ждать ту или того, на кого укажет это горлышко, − она проводит языком по горлышку бутылки. – Кто первый? Я лично за Криса, − девушка строит ему глазки, что заставляет Бауэрман закатить глаза. – Я бы с удовольствием познакомилась с тобой поближе.       Какое мерзкое зрелище.       − Буду ждать тебя внутри, − Кристофер подмигивает ей, проводя рукой по ее бедру, и уходит.       Первый круг заканчивается промахом. Бутылка указывает на стену, с которой Шистад вряд ли станет устраивать романтические посиделки в комнате. Второй – мимо. Третий – и слышится шум, все оборачиваются на него. Девушка, которая секунду назад заставляет бутылку крутиться, чуть поворачивает ее, направляя на нужную ей цель.       − Поздравляю, милая.       Бауэрман обращает внимание на бутылку, которая указывает на нее. Какого черта? Она не сделает этого. Нет, никогда. Она шумно выдыхает. Мун смеется, она так счастлива за подругу, что, кажется, сама желает оказаться на ее место, а вот Христина-то не против и уступить. Ее все же запихивают в комнату с Крисом. Вильям подмигивает ведущей и благодарит ее. Нура хмурится, подозревая что-то неладное.       − Что вы сделали? – спрашивает она.       − Помогли Крису, все мы, − отвечает Магнуссон. – Даже ты.       Сатре смотрит на него, это точно не закончится хорошо. В то время Бауэрман заходит к Кристоферу, он сидит на кресле и довольно улыбается.       − Говорил же, рано или поздно это произойдет.       Происходящие события ничего не меняют, она не собирается вступать с ним в какие-либо формы соития.       − Ты знаешь, что я тебе на это отвечу, − Христина выглядит сильной и независимой, будто ничто не может сокрушить ее веру и убеждения. – Так что… иди к черту.       Бауэрман собирается уйти. Она только кладет руку на дверную ручку, как Шистад вжимает ее в дверь. От неожиданности она ахает, соприкасаясь с холодным деревом. Он собирает ее запястья в своей ладони и крепко сжимает их.       − Тебе определенно нравится такое положение вещей, − Крис свободной рукой убирает ее длинные волосы на одну сторону, губами едва касаясь мочки ее уха. – Ты так и норовишь оказаться прижатой мною к стене.       − Это ты вечно норовишь оказаться сзади, видно подсознательно мечтаешь застонать под каким-нибудь смазливым мальчиком, − Хрис пытается вырваться, но ей этого не удается. Кристофера злят ее слова, но он пытается совладать с собой, будто его не трогают ее слова.       − Кто бы говорил, – его рука скользит по ее шее вниз по ключицам. Грубо сжимает ее грудь. Она невольно прогибается в спине, дыхание становится тяжелым. Его горячие пальцы проникают под ее блузку, касаясь живота. Бауэрман закрывает глаза, шумно выдыхая. Какого черта он творит? Его пальцы спускаются ниже.       − Убери руки! – рычит Христина, пытаясь оттолкнуть Криса.       − С твоих губ это звучит так сексуально, − усмехается Шистад, перемещая руки на ее шею, сжимая ее и слегка приподнимая девушку. Хрис погружает ногти в его руки, оставляя кровавые отметины.       − Крис, отпусти, − на секунду в ее голосе поселяется отчаяние, − пожалуйста.       − Это не то, чего ты желаешь на самом деле.       Христина вновь оказывается зажатой между дверью и его крепким телом. Ее руки вновь сжаты в его руках. Колено легко раздвигает ее ноги, крепче прижимая к себе хрупкое тело девушки и тем самым предотвращая ее возможные попытки бороться с ним. Кристофер спускает блузку с ее плеча, все же есть какой-то плюс в этих огромных вырезах, которые она носит. Его губы касаются ее шеи, срывая с ее губ слышный только ему стон. Как же она его сейчас ненавидит. Он поднимается выше, и с ее губ срывается очередной стон. Крис заглядывает ей в глаза. Бауэрман облизывает пересохшие губы и слегка прикусывает нижнюю, сразу же выпуская ее. И взгляды прикованы друг к другу. Шистад целует ее. Властно и требовательно. Он не спрашивает у нее разрешения, грубо сдавливает ее челюсть, заставляя приоткрыть рот и впустить его. В какой-то момент Христина перестает сопротивляться, понимая это, Кристофер выпускает ее руки из своих рук, перемещая их на ее талию. Она подается вперед и нежно проводит языком по его губе. Ее руки скользят по его груди, медленно подбираясь к шее. Бауэрман резко отталкивает Шистада от себя и вытирает губы. Шах. Это всего лишь ход, усыпляющий бдительность. Кристофер смеется, поднимая на нее глаза.       − Это все-таки была ты, − он бросает взгляд на свое отражение в зеркало. Даже те же следы от помады. – Я не ошибся.       Христина смотрит на загадочно улыбающегося парня. Вот черт. До нее начинает доходить то, что он имеет в виду. Этого не может быть.       − А здесь я обязательно найду этому стопроцентное подтверждение, − Крис показывает ей ее телефон, который он незаметно вытаскивает, скорее всего, из ее кармана, когда прижимает к стене. Он с легкостью забирается в ее галерею. Похоже, Бауэрман пора узнать, что такое пароли и установить их на телефон и компьютер. Шистад усмехается, когда ему удается найти то, что хочет.       − Кажется, нам пора кое-что обсудить? – улыбается он, отправляя себе найденные материалы, затем кидает Хрис телефон, где на экране на паузе стоит то самое видео, сделанное ею в первый день ее пребывания в Осло.       − Что ты хочешь? – спрашивает Христина. Она злится. Впервые за долгое время они меняются ролями, теперь он выводит ее из себя, а не она его.       − Тебя, − пожимает плечами Крис. – Теперь поиграем по моим правилам.       − Я тебя…       Шистад подходит к ней вплотную, беря ее голову за подбородок, тем самым заставляя смотреть ее ему в глаза.       − Запомни, я терпеть не могу, когда кто-то сомневается во мне, более того, позволяет себе подобное твоему поведению в мой адрес, − он отталкивает ее от себя и медленно обходит. – Увидимся в понедельник, надеюсь, ты наденешь что-нибудь сексуальное, − его рука проходится по ее бедру. – И не стоит пытаться выкинуть что-нибудь в своем стиле, поняла?       Кристофер даже не дожидается ответа, он просто покидает комнату. Бауэрман нервно подгружает пальцы рук в волосы и облокачивается о дверь, медленно сползая по ней вниз. Нет, она так просто не сдастся, это не в ее стиле. Она будет бороться, и, в итоге, проиграет именно Крис. Или он все же одолеет ее? Кто знает, как сложится судьба.